Just for an Hour of Every Day

Надежда, страх, испуг, тоска, Нож в спину, верность до конца. Касаньем холод гнать скорей Just for an hour of every day.

Уже три часа ночи, но Гарри все еще бродит по лесу. Сейчас он хотел бы просто проснуться в своей постели, но, конечно, этой милости его лишили. Снейп исчез, его теплый поцелуй превратился в болезненное воспоминание. Гарри кажется, будто рассудок его подводит, он не уверен, что все произошло на самом деле. Он только что поцеловал мертвеца? Это вообще возможно? Он пробирается сквозь кусты, с каждой секундой чувствуя себя все хуже. Занятно, но ему плохо не из-за того, что он поцеловал Снейпа или что ему понравилось, а из-за того, что это никогда не повторится. Все не реально. Это сон, эхо, воспоминание, которое исчезнет, когда он уничтожит Дары. Двери в его сердце, которые он трусливо запер после войны и всех потерь, сейчас распахнуты. Их петли вырваны силой единственного поцелуя, и теперь там зияет пульсирующая кровавая рана. За теми дверьми стоит человек, спасший ему жизнь, человек, так долго его терзавший. Мерзавец, издевавшийся над ним все его детство, и тот, без кого он не стоял бы рядом с лисой. А теперь там еще призрак, с которым Гарри гуляет по лесу, у которого кожа теплая даже в холодную ночь, и чей поцелуй имеет привкус солнца. Сердце дрожит от боли, когда Гарри вспоминает мужчину, умирающего на полу Хижины. И раскалывается на части, когда он вспоминает тот поцелуй. Снейп казался таким живым, в тот миг весь мир был полон жизни. Секунду его кожа светилась так же, как у Гарри, а потом они услышали биение часов. Отмеренный час закончился, и Снейп исчез. Как после случившегося Гарри сможет уничтожить Дары и навсегда потерять Снейпа? От всего отказаться? Но в то же время, как он сможет так жить? Снейп мертв и не достижим для живых, в этом мире его держит лишь темная магия. Он страдает, ему здесь не место. Подобные истории никогда ничем хорошим не заканчиваются. Значит, Снейп уйдет, а Гарри останется с вечной болью. Выйдя из леса, он натыкается на Гермиону. Она сидит на земле, завернувшись в теплое коричневое одеяло раза в три больше нее. Ее лицо омрачено, но, увидев Гарри, она резко встает и бросается к нему. — Что случилось? -— спрашивает она с тревогой. Гарри опускается на землю и поднимает на нее взгляд. И все то время, пока говорит, она прижимает его голову к себе. Он рассказывает о Снейпе и лисе на поляне, о том, как трудно не выходить по ночам, как желанна каждая встреча, как ему плохо от чувства вины, и в то же время как он счастлив, когда их видит. Он рассказывает об ужасных ночных кошмарах, которые приходят, когда он остается в постели, о том, как испуган он в этих снах, как опустошен и безмерно одинок. Да, у него есть она и Рон, но они не смогут понять, каким одиноким чувствуешь себя рядом со Смертью. А Снейп понимает, и рядом с ним хорошо. Он видит тьму такой, какая она есть — не бесконечным ужасом, а просто неизвестностью, и не боится ее. Даже Смерть не может напугать тех, кто уже мертв. Он рассказывает о лани, о ярком свете, о жизни и мерцающей тьмой коже Снейпа. Рассказывает, как больно видеть его мертвое тело, и как возвращается каждую ночь, потому что даже мертвое тело лучше, чем ничего. Он рассказывает о поцелуе, и Гермиона впервые выглядит обеспокоенной. И наконец, он рассказывает ей о каштане, о том, к чему был готов. На лице Гермионы проступает страх. — Я был готов последовать за ним на другую сторону, — заканчивает он хриплым голосом. — Пойдем внутрь, Гарри, — говорит Гермиона. — Я дам тебе немного Сна без сновидений. Тебе нужно отдохнуть. Гарри не сопротивляется, когда она ведет его к замку, потом вверх по одной лестнице, затем по другой. Он позволяет ей раздеть себя и натянуть через голову пижаму. Она укладывает его в постель и подносит к губам маленький флакон. Он нетерпеливо проглатывает зелье, желая поскорее отключиться. Но забыться не получается. Ему снится сон. Сначала он в нем один. Вокруг него что-то гудит, как пчелиный рой. Источника не видно, но звук становится все громче и громче. Гарри чувствует позади присутствие чего-то знакомого и поворачивается. Но там никого нет, лишь тьма. Внезапно гудение замолкает, и он видит перед собой худую лису. Она прячется в тени, и ее почти невозможно разглядеть. Гарри подходит ближе. Лиса вытягивается, превращаясь в высокую фигуру, и направляется к нему. Ее шаги эхом отдаются в темноте. Гарри дрожит. Теперь они стоят лицом друг к другу. Длинные пальцы касаются маски. Гарри закрывает глаза. — Посмотри на меня, — говорит она. Ее голос звучит почти так же, как голос Снейпа в Визжащей Хижине. Гарри отворачивается. Он не хочет видеть истинное лицо Смерти. Никто не должен переживать подобный ужас. — Посмотри на меня, — повторяет она, и Гарри вздрагивает. Перед его закрытыми глазами стоит Снейп, но, открыв их, он видит лишь это существо. Ее тон гипнотизирует, и Гарри не может сопротивляться. Широко открытыми глазами он смотрит, как она поднимает маску, и ему хочется кричать. Но под маской лисьего черепа Снейп, а не Смерть. Его лицо бесстрастно, однако Гарри отчетливо ощущает чужое волнение, и, не желая тратить время на разговоры, просто его целует. Удивленный Снейп осторожно отвечает, а потом сжимает бедра Гарри и притягивает его к себе. Но через секунду отталкивает. — Нам запрещено это делать, — говорит Снейп, замирая в нескольких дюймах от него. Он дрожит. Снейп теплый на ощупь, его лицо, губы... руки, пробирающиеся под рубашку Гарри. Каждое его прикосновение обжигает кожу, и Гарри чувствует себя таким живым, как никогда раньше. Снейп целует его снова и снова, дико, отчаянно, а потом отстраняется, качая головой. — Мне запрещено прикасаться к тебе, — произносит он, явно борясь с самим собой. Гарри все равно. Он вновь приближается и берет его за руку, глядя, как кожа Снейпа начинает светиться. Целует, наблюдая, как вспыхивают губы. На мгновение его посещает мысль: каково было бы заниматься с ним любовью в темноте? Он бы целовал каждый дюйм его тела, заставляя сиять целиком. Гарри сделал бы это... ...Если бы Снейп был жив. Однако он мертв, и это лишь сон. И даже сон раскалывается на части, как разбитое стекло. Сначала появляется паутина мелких трещин, а потом они начинают постепенно расти. — Держись за меня! — кричит он Снейпу, но тот отступает к трескающейся тьме. — Найди камень, Поттер! Если хочешь увидеть меня снова, найди этот проклятый камень. Окружающий мир разбивается и опадает миллионом осколков. Гарри пытается уклониться, но напрасно — они не причиняют ему вреда. Не больше, чем слова Снейпа. Что тот имел в виду под «увидеть снова»? Разве они завтра ночью не встретятся в лесу? Он чувствует, как его кто-то трясет, и просыпается. Это Рон. Он кажется обеспокоенным. — Что случилось? — хрипит Гарри больным горлом. — Ты случился, — отвечает Рон с легкой улыбкой. — Уже утро, приятель. Пора вставать. Кроме того, Макгонагалл хочет тебя видеть. Гарри переодевается, натягивает толстые ботинки и спускается вслед за Роном в гриффиндорскую гостиную. Макгонагалл ждет его у камина. Гермиона стоит рядом с ней и выглядит подозрительно смущенной. Сердце Гарри пропускает удар. С ней он хочет говорить меньше всего. Макгонагалл не поймет. Она слишком практичная, кроме того, учитель, да еще и директор Хогвартса. Гарри не вынесет ее осуждающего взгляда, если она узнает о поцелуе и всем остальном. Рон замечает его нерешительность и, пока их не заметили, тянет его обратно наверх. — Гарри, слушай, — начинает он, и Гарри понимает, что ему нужно быстро что-то сказать. Он не готов в очередной раз выслушивать, что ему нельзя возвращаться в лес, что ему не следует снова встречаться со Снейпом или выходить после полуночи, чтобы увидеть мертвых. Внутренний голос шепчет: «Снейп, возможно, больше никогда не будет ждать тебя на границе леса», но он старается его игнорировать. — Рон, я в порядке, — наконец произносит Гарри самым убедительным тоном. И для надежности добавляет: — Правда. Рон закатывает глаза. — Да, конечно. Но на всякий случай, ну, знаешь, если тебя мучают кошмары по ночам или ты морозишь задницу, прогуливаясь в лесу со Снейпом, мне нужно кое-что тебе сказать, — он игнорирует возмущенный взгляд Гарри и продолжает: — Ты идиот. Мы твои друзья и хлебнули вместе немало дерьма. Поэтому, если что-то происходит, ты не должен просто так уходить, общаясь вместо нас с мертвыми, ясно? Даже если мы не согласны с тем, что ты делаешь, это не значит, что мы не прикроем твою спину, понимаешь? Гарри чуть улыбается и кивает. — Думаю, да. Понимаю. — И, пожалуйста, не суди Гермиону слишком строго. Думаю, в нее просто природой заложено обращаться к профессору, если что-то идет не так. В ее защиту хочу сказать, что мы очень испугались за тебя прошлой ночью. — Прости. — Не надо, — Рон пожимает плечами. — Я бы поступил также, если бы речь шла о Фреде. Но рассказал бы все тебе. На мгновение между ними повисает тишина. Гарри видит, что Рон хочет что-то спросить, и догадывается, о чем. — Его ты тоже видишь? Фреда? — Рону больно произносить это имя, и он практически выдавливает его из себя. Гарри кивает. Он видел брата Рона миллион раз. Иногда сидел рядом, наблюдая, как тот подшучивает над другими или читает книгу. Гарри начинает понимать, почему Рон никогда не спрашивал его раньше. Если бы они поменялись местами, для него было бы пыткой знать, что Рон единственный, кто может видеть Снейпа. — Он счастлив, — говорит Гарри, но когда слова слетают с его губ, понимает, что они звучат глупо. Фред был бы гораздо счастливее, если бы остался с семьей и изобретал приколы вместе с близнецом. Тем не менее, Рон облегченно вздыхает. Потом хлопает Гарри по плечу, спрашивая: — Готов? Когда Гарри кивает, они спускаются вниз. Кроме их четверых в гостиной больше никого нет. Это случайность или так и было задумано? — Все, о чем мы будем говорить, останется между нами. Вы понимаете, мистер Поттер? — спрашивает его Макгонагалл. — Здравствуйте, профессор. Да, я понимаю. — Отлично. Мисс Грейнджер рассказала мне о вашем... даре, — судя по всему, она в ярости. Ее губы сжаты, щеки покраснели от злости. — Я бы скорее назвал это проклятием, — беспечно отвечает Гарри. — И все же вы были настолько глупы, что даже не упомянули об этом мне. Кто-то мог проклясть вас. За пределами замка у вас еще остались враги. Мне следовало догадаться, что библиотека нужна вам не для учебы. — Но мы учились, профессор, — возражает Рон с широкой улыбкой. — Я никогда раньше не читал так много книг о Смерти. Макгонагалл бросает на него яростный взгляд, но ничего не говорит и поворачивается обратно к Гарри. — Я могла бы попробовать облегчить ваши кошмары, помочь в поисках, поддержать. — Мне жаль, — Гарри не знает, что еще сказать. — Надеюсь, — вздыхает она и продолжает со слезами на глазах: — Потому что я могу дать вам то, что для вас важнее всего — Северуса Снейпа.