Его звали Дьявольский огонь.

      Тяжело подтягивал свою тушу серенький поезд. За головным вагоном, переваливаясь из стороны в сторону и крепко сжав ручки-прицепки, прибывали вагончики.       Долина ревела и выла, словно зверь, в чьих жилах вместо крови разлился яд. Потоки семей с тяжёлым сердцем вели под руку своих детей к злополучному поезду. И полегчало на душе тех, кто родил сыночка или дочку попозже, потому что в дальний путь забирали детей старших, подростков.       После известия матушка Мии побежала к дому. Казалось, что один вид долины и собственной деревни душил женщину. Кровавый свет военного поезда разъедал ей глаза, вцеплялся в ноги, пытаясь повалить её крепкое тело на землю, а если не получалось - то хотя бы отклонить от курса. Борясь с обстановкой, матушка не могла побороть свои мысли. Она рисовала множество сюжетов будущего её дочери, и каждый острым кинжалом впивался в её материнское сердце.       Войдя в дом, женщина тихо прокралась в комнату Мии. На миг остолбенела, но нашла в себе силы сдержать военный указ. Она присела, уткнула своё раскалённое лицо в плечи дочери и заплакала. Пламенные слёзы наполняли ложбинки ключиц, скатывали по коже и растворялись в сероватой материи. Мия проснулась и встревоженная взяла мать за руку. Тогда женщина запуталась в собственном отчаянье.       Площадка давно опустела, а поезд устало сопел, готовясь к отправке.       Разглядывая поезд брезгливым взглядом, мать с дочерью стояли поодаль. Мать крепко держала Мию за плечи, её пальцы холодели от горя.       Словно мягким полотенцем, мать протирала взглядом лицо дочери. Каждая складочка на её лице, каждое углубление и потемнение пробуждало в памяти женщины спокойное прошлое, полное любви к собственному дитя.       Тупился взгляд сухих глаз (да, не было сил давить слёзы), и не было сил сказать друг другу ласковых слов. Страх и пустота заволокли души, запугали любовь и посадили её на цепь.       Заколебался эфир тишины – его потревожил гудок поезда. Молодой солдат кричал: - Скорее, поезд трогается!       Сейчас или никогда. Мия ожила, сделала шаг вперёд и стянула в своих объятиях мать. Голова девочки тянулась к материнской груди, к единственному очагу тепла в этом мире. От переполнявших чувств тело трясло и кололо. - Мия, девочка моя, не бойся. Никогда не бойся. Ни чувств, ни мыслей. Пусть бережёт тебя Дух Верны…, - она прижала голову своей малышки к самому сердцу.       Неожиданно вагоны тронулись, и из последнего свесился уже знакомый солдат. - Скорее, беги! – адресовалось Мии.       Мать сжала руку Мии, посмотрела в её зелёные глаза, а потом резко оттолкнула. - Лети! пожалуйста, успей.       Мия догоняла поезд. Ей казалось, что сзади неё поспевает матушка. И эта вера крепла, ведь чем быстрее она будет бежать, тем скорее они обе попадут на поезд. Солдат ухватил Мию за рукав и втащил в вагон.       И вот Мия обернулась, обнаружив, что за ней никто не бежал.       Она выглянула из вагона, и сердце её заныло от боли. Мама рухнула на землю, пряча лицо в добрых ладонях. Она плачет, потому что отпустила своё единственное счастье на растерзание самой судьбе. Рубиновые огни перестали освещать перрон, а потом и вовсе поглотились темнотой. Мия ещё долго стояла у распахнутого вагона. Она видела, как тают горы её родины. Даже они не смогли защитить её от беды. Тогда что-то рассыпалось в душе Мии…