Together forever (Вместе навсегда)

      Исчезать было практически не больно; по крайней мере, физически. А вот душа надрывалась и болела: болела так, что становилось невыносимо от застилающей глаза безысходности. Сердце обливалось кровью, а сознание отказывалось понимать, что как раньше — уже ничего не будет. Ни тихих разговоров по телефону или на крыше его дома; ни жарких объятий или не менее жарких поцелуев, когда сносит крышу, и ты растворяешься целиком и полностью в любимом человеке; ни ласковых робких касаний и пытливых голубых глаз, которые — он знал наверняка — понимали гораздо больше, чем думал кто-либо вокруг. Этого не будет; ничего не будет. Только тишина, облачённая в холодящее безмолвие, и золотой блеск в стальных глазах смерти.       Галаксия смотрит пытливо, прищурив глаза, наблюдая, как жизнь капля за каплей покидала его тело вместе с исчезающими клетками и обрывками одежды.       — Мы могли бы договориться, Хранитель Земли, — усмехается она, глядя на мучения своей жертвы — одной из многих, стоит сказать, но единственной, кто сражался до последнего. Остальные… были слабее.       Он вскидывает на неё взор, объятый пламенем безумия и предсмертной агонии, и ядовито выплёвывает:       — С врагами не договариваются. Их убивают.       — Но ты проиграл, — кончиком материализовавшегося в руке меча она касается его полупрозрачной шеи. — Знаешь, я ведь могу задержать процесс. И ты будешь мучиться вечно — как и этот мир, лишённый всякой надежды.       Галаксия вздрагивает от неожиданности, когда почти-исчезнувшая ладонь хватается за острое лезвие и — вопреки всяким законам физики и магии — сжимает его. В свете солнца почти-несуществующая кровь въедается ей в подкорку лучше всяких кунсткамер и рек этой багряной жидкости.       — Даже если я умру, — хрипло говорит он, бессовестно и бесстрашно глядя в глаза смерти в золотых доспехах, — этот мир всё равно не будет обречён. Потому что его надежда всё ещё с ним… И она никогда — слышишь меня? — никогда не сдаётся!..       Он усмехается в последний раз, прежде чем окончательно раствориться в свете ослепительного солнца, оставив Галаксию один на один с бессильной яростью, затопившей её сознание. Она яростно кричит, давая обещание добраться до «чёртовой девчонки» и не знает, что он, пронесясь сквозь время, пространство и великую боль, открывает глаза в новом — изменившемся до неузнаваемости — мире и, улыбаясь, нежно гладит обнажённую девичью спину, наслаждаясь робкими поцелуями и объятьями рук и белых крыльев надежды этого мира…