Бал в Айфорд Мэнор

Заручившись поддержкой дядюшки Генри Лоуфорда и старшего брата, сёстры приступили к подготовке с такой серьёзностью, будто речь шла не о небольшой тайной вылазке, а о настоящей операции, от которой зависит их судьба. И в каком-то смысле это действительно было так. Первым и самым сложным пунктом стал выбор нарядов. Казалось бы — простая задача. Но на деле она оказалась почти невозможной. Просить у отца деньги на новое платье означало неминуемо вызвать вопросы. Один-единственный лишний разговор — и весь тщательно продуманный план рассыпался бы, как сухой песок между пальцами. Поэтому оставался лишь один путь. Чердак. Царство пыли, старых сундуков и забытых историй. Дверь на лестницу скрипнула так громко, что обе девушки мгновенно замерли. Огненно-рыжая сестра подняла фонарь выше и прислушалась. Внизу дом жил своей обычной жизнью — тихие шаги, приглушённые голоса, звон посуды на кухне. Никто ничего не заметил. — Идём, — прошептала Марисса. Блондинка кивнула. Она поднялась первой, осторожно наступая на ступени, которые знала наизусть — где дерево скрипит, где прогибается, где лучше держаться ближе к стене. За ней шла рыжеволосая девушка, держа маленький масляный фонарь. Пламя дрожало от каждого движения. На чердаке пахло временем. Старым деревом. Высохшими травами. И тканями, которые когда-то были частью чьей-то жизни. Солнечный луч пробивался через круглое пыльное окно и падал прямо на ряд старых сундуков. Под покрывалами они казались молчаливыми актёрами, ожидающими своей очереди выйти на сцену. Марисса остановилась. — Ну что… откроем? — прошептала она. Её голос звучал так тихо, будто она боялась разбудить призраков прошлого. Сёстры переглянулись. И вдвоём подняли крышку. Внутри лежали платья. Два. Словно драгоценный осколок давно забытой истории. Одно было цвета ясного весеннего неба — лёгкое, почти воздушное, будто сотканное из утреннего тумана. Второе — глубокого изумрудного оттенка. Ткань мягко мерцала в зелёных отблесках фонаря. Годы почти не тронули их. Ткань всё ещё была мягкой. Швы аккуратными. Будто эти платья надевали всего один раз. Для какого-то особенного вечера. Который так и остался тайной. Марисса медленно провела пальцами по изумрудной ткани. — Они… идеальны, — выдохнула она. — И будто созданы для нас. Блондинка молчала. Голубое платье словно само тянулось к её рукам. Иногда вещи действительно выбирают своих хозяек. Она осторожно коснулась ткани. — Почему мама никогда не рассказывала о них? — тихо спросила девушка. Ответа не было. Только ветер тихо вздохнул за круглым окном чердака. Сёстры аккуратно сложили платья обратно. Но на этот раз не для того, чтобы спрятать. Через несколько минут сундук был закрыт, а платья — осторожно свёрнуты и переданы старшему брату. Джим стоял у задней двери дома, прислонившись плечом к косяку. Он молча принял свёртки. Поднял бровь. Но вопросов не задал. — Если Генри согласился… — наконец произнёс он. — Значит, он считает, что это стоит того. Он внимательно посмотрел на сестёр. — Ладно. Будьте осторожны. Слова прозвучали почти по-отечески. Марисса улыбнулась. — Всегда. Брат лишь покачал головой. — Я вас знаю. Чтобы отвлечь внимание, девушки спустились в гостиную. Там царило обычное утреннее спокойствие. И именно это спокойствие делало ситуацию ещё более напряжённой. Мать сидела за столом, медленно размешивая сахар в чашке. Отец листал газету. Часы на стене размеренно тикали. Мия почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Если они сейчас допустят хоть одну ошибку… Марисса опередила её. Голос рыжеволосой девушки прозвучал почти беззаботно: — Матушка, отец… дядя Генри приглашал нас к себе на пару дней. Можно нам поехать? Она пожала плечами. — Он напоминает об этом уже несколько недель. Отец поднял взгляд от газеты. — Да… что-то такое было. Он задумчиво нахмурился. — Думаю, это возможно. Если твоя мать не возражает. Все взгляды обратились к женщине за столом. Соня Уотфорд поставила чашку на блюдце. Тонкий звон фарфора прозвучал неожиданно громко. Она внимательно посмотрела на дочерей. Слишком внимательно. На секунду Мии показалось, что мать видит всё. Слышит каждую их мысль. — Езжайте, — наконец сказала женщина. Медленно. — Только будьте благоразумны. В дороге всякое случается. По спине блондинки пробежал холодок. Но она заставила себя не отвести взгляд. — Спасибо! — слишком быстро сказала Марисса. Сёстры подошли к родителям и обняли их. Чуть крепче, чем обычно. Собранные вещи выглядели скромно: книги, дорожные платья, расчёски, несколько мелочей. Всё выглядело совершенно обычной поездкой. Карета маркиза уже ждала у ворот. Чёрные лакированные панели блестели на солнце. Два вороных жеребца нетерпеливо переступали копытами. Воздух был наполнен предвкушением. Мия остановилась у окна. Сверху экипаж казался тёмным силуэтом на фоне золотых полей. Символом свободы. Или опасности. Она не могла решить, что пугает её больше. Тёплая рука легла на плечо. — Готова? — тихо спросила Марисса. Блондинка глубоко вдохнула. Как перед прыжком с утёса. — Готова. Она повернулась к сестре и чуть улыбнулась. — Поехали творить историю. Через несколько минут девушки уже выходили из дома. Под простыми дорожными плащами были спрятаны два платья — наследие неизвестной женщины и ключ к ночи, о которой они мечтали почти всю жизнь. Никто ещё не знал, чем закончится этот побег. Но одно было ясно уже сейчас. Сегодня вечером всё изменится.

***

К вечеру Айфорд-Мэнор преобразился до неузнаваемости. Поместье сияло так ярко, будто решило соперничать с ночным небом. Свет сотен свечей отражался в высоких окнах, и со стороны казалось, будто весь дом наполнен золотым дыханием огня. Львиноголовые канделябры вдоль стен отбрасывали мягкие блики на мраморный пол. Музыка, льющаяся из бального зала, была лёгкой и живой — скрипки и флейты переплетались так гармонично, что создавалось ощущение: сама ночь наполнилась ритмом. Гости прибывали один за другим. Кареты подъезжали к широкому парадному крыльцу, лакеи спешили открыть дверцы, а шелест платьев и тихий звон украшений наполняли холодный вечерний воздух. У подножия парадной лестницы стоял хозяин дома. Высокий блондин с безупречной осанкой, в тёмном камзоле с серебряной вышивкой, встречал гостей, как того требовал этикет. Голубые глаза — глубокие, как океан в ясный день — скользили по прибывающим лицам. Вежливый поклон. Короткая улыбка. Несколько учтивых слов. И следующий гость. Леди в сверкающих диадемах. Кавалеры в расшитых мундирах. Наследники богатых фамилий, чьи отцы мечтали о выгодных союзах. Светские дамы, для которых бал был главным источником сплетен на ближайшие месяцы. И, конечно, юные девушки. Некоторые робко опускали глаза. Другие, напротив, старались задержать взгляд хозяина дома хотя бы на мгновение. Но молодой герцог был одинаково учтив со всеми. И одинаково сдержан. Только иногда, едва заметно, в глубине его взгляда вспыхивало что-то похожее на ожидание. Будто он искал кого-то. И пока не находил. В этом году бал был особенным. Маскарад. Каждый гость входил в зал в маске — бархатной, кружевной, украшенной перьями или драгоценными камнями. За изящными узорами можно было спрятать многое. Лицо. Имя. Тайну. И даже собственные желания. Музыка усиливалась, когда новые гости входили в зал. Слуги разносили бокалы с вином. В центре зала уже кружились первые пары. Но поток экипажей у крыльца всё ещё не иссякал. — Ваш вечер, похоже, станет самым обсуждаемым событием года, — тихо заметил знакомый голос. Блондин повернул голову. Рядом стоял его старый друг. Высокий брюнет с почти чёрными глазами и той самой лёгкой улыбкой, за которой всегда скрывалась ирония. — Я начинаю подозревать, что деревня готовилась к этому балу дольше, чем мы сами, — спокойно ответил хозяин поместья. — Не удивлюсь, — усмехнулся Мануэль. — Половина молодых леди приехала сюда исключительно ради тебя. — Это весьма лестно. — И весьма опасно. Темноволосый мужчина наклонился ближе. — Ты заметил, как они на тебя смотрят? — К счастью, нет. Брюнет тихо рассмеялся. Но потом внимательно посмотрел на друга. — Ты кого-то ждёшь. Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. Герцог на мгновение задержал взгляд на дороге, где очередная карета подъезжала к крыльцу. — Возможно. — Интересно. Мануэль скрестил руки. — И кто же эта загадочная гостья? Блондин не ответил. Лишь снова посмотрел на вход. Карета остановилась. Лакей открыл дверцу. Из неё вышла очередная пара гостей. Не те. Мужчина чуть заметно выдохнул. — Терпение, мой друг, — тихо сказал брюнет. — Самые интересные гости всегда приходят позже. В этот момент музыка в зале изменилась — заиграли более живую мелодию. Последние экипажи подъезжали к крыльцу. И наконец хозяин дома сделал шаг назад, уступая своё место лакею. Формально — чтобы присоединиться к празднику. На самом деле — чтобы хоть на несколько минут избавиться от бесконечной череды поклонов, приветствий и светских фраз. — Сбегаешь? — усмехнулся Мануэль. — Стратегическое отступление. — Тогда я иду с тобой. Они направились в сторону бального зала. Музыка становилась громче. Смех гостей наполнял пространство. Но где-то далеко, на дороге, ещё двигалась одна карета. Та самая. В которой ехали две девушки. И именно их появление должно было изменить этот вечер. … В тот самый момент, когда музыка в зале стала громче, а разговоры гостей — оживлённее, у парадного входа остановился ещё один экипаж. Лакей поспешил открыть дверцу. Из кареты первым вышел маркиз Лоуфорд — мужчина с уверенной осанкой и спокойным, почти непроницаемым выражением лица. В его движениях чувствовалась привычка к светскому обществу и уважение, которое он неизменно вызывал у окружающих. Следом появился высокий офицер. Темноволосый, подтянутый, в идеально сидящем мундире. В его манерах читалась военная выправка, а в улыбке — лёгкая, почти озорная уверенность человека, который привык чувствовать себя в любой компании как дома. Джим Уотфорд коротко кивнул лакею и предложил руку одной из дам. И только потом из экипажа вышли они. Две молодые женщины. Обе в масках. Обе — настолько необычные на фоне остальных гостей, что взгляды у входа мгновенно обратились к ним. Первая была в платье цвета небесного сияния. Ткань мягко переливалась при каждом движении, словно в неё вплели свет утреннего неба. Серебряная отделка тонко отражала свет свечей. Вторая — в глубоком изумрудном наряде. Платье словно вобрало в себя оттенки густой лесной зелени, и при каждом шаге ткань мерцала таинственными бликами. Обе девушки казались слишком свежими для этого зала. Слишком живыми. Слишком настоящими. Среди напудренной роскоши опытных светских дам их появление выглядело почти дерзко. Даже маски не могли скрыть главного. Глаза. В них светился восторг. И лёгкая дрожь запретного волнения. Серо-голубые глаза блондинки внимательно скользнули по залу. Шоколадные глаза её огненно-рыжей сестры искрились азартом. — Мы действительно это сделали… — прошептала Мия. — И только начинаем, — тихо ответила Марисса. Формально приглашений у них не было. Но покровительство двух уважаемых мужчин делало их появление вполне допустимым — по крайней мере на первый взгляд. Истина же была куда опаснее. Их мать никогда бы не простила подобной дерзости. Именно поэтому и маркиз, и старший брат потребовали лишь одного: — Никаких сцен. — Никакого лишнего внимания. — И, ради Бога, никаких сплетен. Сёстры тогда дружно пообещали. Но бал, как это часто бывает, имел собственные планы. В это время хозяин поместья уже покинул парадную лестницу. Высокий блондин медленно шёл вдоль колоннады, направляясь в соседний зал, где собирались офицеры. Шаг его был уверенным. Но взгляд — немного рассеянным. Он давно устал от светских вечеров. От бесконечных улыбок. От масок. От людей, которые приходили не к нему, а к титулу. Мужчина почти не смотрел по сторонам. Почти. Пока вдруг… Не заметил голубое мерцание. Едва уловимое. Будто отражение луны на воде. Он остановился. Сам того не осознав. У колонны стояла девушка. Почти скрытая тенью зала. Она словно не принадлежала этому вечеру. Нежное голубое платье притягивало взгляд так же неизбежно, как тихая мелодия среди шума. Маска закрывала половину лица. Но губы — слегка тронутые улыбкой — говорили достаточно. В этой улыбке было что-то странное. Немного смущённое. Немного дерзкое. И почему-то… знакомое. Блондин нахмурился. Где-то внутри мелькнуло чувство, которое он не мог объяснить. И в этот самый момент судьба решила вмешаться. — Ваша светлость! Перед ним неожиданно возникла баронесса Девилль. Веер в её руке хлопал так энергично, будто она пыталась отогнать от герцога всех других женщин разом. Рядом стояла её дочь — идеально одетая, идеально воспитанная и совершенно уверенная в своей будущей роли. — Позвольте выразить благодарность за столь великолепный вечер, — продолжала баронесса с лучезарной улыбкой. — Благодарить не за что, миледи, — спокойно ответил хозяин поместья, делая вежливый поклон. Многолетнее воспитание спасало его от раздражения. Но лишь едва. Краем глаза он снова посмотрел туда, где стояла незнакомка. И увидел, как к ней уже направляется высокий темноволосый мужчина. Брюнет с почти чёрными глазами. С лёгкой, слишком уверенной походкой. Слишком заинтересованной. Мануэль. Друг детства. И человек, который редко упускал возможность познакомиться с красивой незнакомкой. Голубые глаза герцога мгновенно потемнели. — Простите, — коротко сказал он баронессе. — Мне нужно идти. — Но ваша светлость… Он уже не слушал. Блондин резко развернулся. И через несколько секунд исчез в толпе гостей. Точно в ту сторону, где стояла девушка в голубом платье. … Тем временем темноволосый кавалер, замеченный у колоннады, уже приближался к незнакомке в небесно-голубом платье. Он двигался легко и уверенно, словно весь зал принадлежал ему по праву. В походке читалась привычная беспечность человека, который слишком хорошо знает, какое впечатление производит на окружающих. Чуть нагловатая улыбка, внимательный взгляд почти чёрных глаз — такой взгляд умел читать женщин быстрее, чем они успевали скрыть свои мысли. Брюнет остановился перед девушкой и слегка поклонился. — Простите мою дерзость, — произнёс он мягким голосом, в котором звучала лёгкая насмешка, — но я просто обязан узнать имя леди, которая так искусно прячет лицо за маской. Он осторожно коснулся её руки, чуть приподняв её в традиционном жесте приветствия. Серо-голубые глаза блондинки на мгновение расширились. Сердце неожиданно ускорило ритм. Она вовсе не была готова к столь стремительному знакомству. Девушка бросила быстрый взгляд на стоящего рядом офицера — высокого мужчину в мундире, который сопровождал их. Тот понял всё мгновенно. — Милорд, позвольте представить… — начал Джим. Но слова вдруг застряли у него на языке. Локоть Мариссы весьма выразительно ткнул его в бок. Брат кашлянул. — Мою… кузину. Он быстро нашёл выход. — Мисс Смит. Блондинка поспешно сделала лёгкий реверанс. — Очень приятно. Офицер продолжил, стараясь звучать естественно: — Она приехала из Америки. Гринаполисс… небольшой городок. Боюсь, вы о нём вряд ли слышали. Получилось слишком поспешно. И слишком неловко. Но кавалер только тихо рассмеялся. — Америка? Он чуть наклонил голову, будто пробуя это слово на вкус. — Как романтично звучит. Мануэль сделал полшага ближе. Ровно настолько, чтобы его голос стал тише. — Лорд Кенсингтонский к вашим услугам, мисс Смит. Девушка почувствовала, как сердце снова ускорило ритм. Но теперь не только из-за его близости. За плечом темноволосого мужчины стоял другой. Высокий блондин. Хозяин этого дома. Голубые глаза, глубокие как океан, смотрели прямо на них. И в этом взгляде не было одобрения. Ни малейшего. Блондинка мгновенно отвела глаза. — Окажете мне честь? — продолжил брюнет, словно ничего не заметив. — Один танец? Он слегка улыбнулся. — Контрданс. На секунду девушка замешкалась. Она снова посмотрела на брата. Тот незаметно кивнул. Марисса рядом едва заметно улыбнулась — в её шоколадных глазах плясал азарт. И наконец блондинка склонила голову. — С удовольствием, милорд. Музыка как раз изменилась. Скрипки заиграли живее. Пары начали выстраиваться в центре зала. Темноволосый кавалер предложил руку. Она вложила свою ладонь в его. И вместе они вышли на середину зала. В тени колонны стоял другой мужчина. Хозяин поместья. Он остановился, сам того не желая. Ему совершенно не понравилось то, что он увидел. Не понравилось, как легко руки незнакомки и Мануэля нашли друг друга. Не понравилась улыбка, которую девушка подарила его другу. И особенно — её тихий смех. Блондин нахмурился. Он не знал её имени. Не видел её лица. И, если говорить честно, не имел ни малейшего права вмешиваться. Но странное чувство снова вернулось. Острое. Настойчивое. Будто память пыталась пробиться сквозь годы. Он внимательно смотрел на девушку. На её осанку. На наклон головы. На движения рук. И вдруг понял, что уже видел всё это раньше. Когда-то давно. Очень давно. И тогда это чувство стоило ему слишком дорого. Голубые глаза потемнели. — Чёрт… — едва слышно пробормотал блондин. Потому что, глядя на незнакомку в голубом платье, он вдруг понял одну неприятную вещь. Этот вечер только начинается. И уже становится слишком интересным. … Огненно-рыжая девушка двигалась по залу неторопливо, почти лениво, словно роскошь вокруг была для неё привычной частью жизни. На самом же деле сердце в груди билось так яростно, что ей казалось — ещё немного, и этот звук услышат все вокруг. Она держала локоть дядюшки Генри, иногда приветственно склоняя голову перед знакомыми лицами маркиза. Однако мысли её витали далеко от светских разговоров. Изумрудное платье мягко струилось по мраморному полу, словно живая ткань. При каждом шаге оно ловило отблески свечей, превращаясь то в тёмную лесную зелень, то в глубокий бархатный оттенок ночи. Маска с тонкой золотой вышивкой удивительно легко легла на лицо. Она дарила странное чувство свободы. Словно можно быть кем угодно. И никто не узнает. Впервые Марисса не боялась быть замеченной. Напротив — ей хотелось раствориться в этой музыке, в свете, в движении гостей. Стать частью того самого волшебства, о котором она мечтала с детства, стоя у кованых ворот Айфорд-Мэнора. Они с маркизом проходили мимо широкой лестницы. И именно тогда её взгляд случайно скользнул в сторону. И остановился. У одной из колонн стояла небольшая компания молодых джентльменов. Один из них чуть повернулся. Их взгляды столкнулись. Словно между ними вспыхнула искра. Высокий мужчина в тёмно-синем фраке с серебряной отделкой стоял немного в стороне от остальных. Его осанка была спокойной и уверенной, но взгляд… Внимательный. Глубокий. Тот самый взгляд, от которого невозможно отвернуться. Марисса едва заметно вздрогнула. Вдруг всё вокруг словно отступило назад. Голоса гостей затихли. Музыка стала далёкой. На мгновение огромный зал будто опустел, оставив только их двоих. Мужчина тоже заметил это. Он тихо извинился перед своими спутниками и вышел из круга беседы. Остальные продолжили разговор, не сразу заметив, что один из них исчез. Незнакомец приближался медленно. Почти осторожно. Будто боялся разрушить хрупкое очарование момента. Внутри у рыжеволосой девушки всё перевернулось. Корсет вдруг показался слишком тесным. Перья маски щекотали висок, и она машинально коснулась шнура, поправляя её. Пальцы нервно сжали край платья — старая привычка, появлявшаяся каждый раз, когда хотелось скрыть смущение. Нелепость… — убеждала себя Марисса. — Обычный бал. Обычная встреча. Но ноги почему-то становились лёгкими, как будто пол под ними исчезал. Мужчина остановился перед ней. На мгновение он тоже будто потерял уверенность — едва заметная растерянность мелькнула в его глазах. Он чуть наклонил голову. — Простите мою настойчивость, — произнёс он тихо, чтобы никто вокруг не услышал. — Но я не мог пройти мимо. Его голос оказался неожиданно тёплым. Низкий баритон с мягкой хрипотцой скользнул по коже, как бархат. Марисса уже собиралась ответить… но в этот момент оркестр заиграл первые аккорды вальса. Музыка поднялась, словно ветер наполнил огромный зал. Незнакомец улыбнулся — совсем чуть-чуть. И протянул руку. — Позвольте пригласить Вас на танец. Он произнёс это удивительно осторожно. Будто боялся, что она исчезнет. Марисса подняла голову. Свет свечей отражался в её глазах, делая их ещё ярче. На секунду ей показалось: стоит отказаться — и этот момент растворится навсегда. Она вложила ладонь в его ладонь. Его рука оказалась тёплой. Но сжала её неуверенно — мягко, уважительно, будто он уже ценил её, не зная имени. Через мгновение они оказались в центре зала. Мужчина осторожно положил руку на её талию. Почти робко. Словно проверяя, не исчезнет ли она. Музыка подхватила их. Зал закружился. Марисса впервые танцевала вальс с мужчиной. И для лорда Брайана Эддингтона — а именно так звали её партнёра — этот танец тоже оказался неожиданным. Каждая нота звучала иначе. — Ваши шаги удивительно лёгкие, — тихо заметил он, наклоняясь ближе. — Это маска творит чудеса, — попыталась пошутить девушка. Она надеялась, что голос не выдаст волнения. Лорд улыбнулся краешком губ. Совсем незаметно. Но от этой улыбки у неё внутри всё перевернулось. Музыка продолжала звучать. Серебряные ноты кружились под сводами зала. Вокруг двигались десятки пар. Но для них двоих мир будто исчез. Она не знала его имени. Он не знал её судьбы. Но оба чувствовали одно и то же. Что бы ни случилось дальше — эта ночь уже изменила всё. … Когда взгляд хозяина Айфорд-Мэнора снова уловил голубое мерцание платья между колоннами, внутри него будто что-то оборвалось. Ещё несколько мгновений назад девушка стояла в полутени, словно не решаясь приблизиться к свету. Теперь же она кружилась в танце — и её партнёром был никто иной, как темноволосый друг детства. Мануэль. Человек, который всегда появлялся вовремя. Или слишком вовремя. Лёгкая улыбка, безупречные манеры, беззаботное обаяние — брюнет умел располагать к себе людей быстрее, чем кто-либо другой. И особенно — женщин. Но сейчас блондин не почувствовал привычного раздражения. Нет. В груди вспыхнуло нечто иное. Странное. Горячее. Почти первобытное. Словно что-то внутри настойчиво толкало его вперёд. Музыка стихала — танец подходил к концу. Мануэль и незнакомка остановились у края зала. Именно в этот момент герцог решительно направился к ним. Офицер Уотфорд стоял неподалёку, наблюдая за танцующими. Его осанка была прямой, почти военной, но взгляд внимательный — он явно следил за происходящим с осторожностью старшего брата. Когда хозяин поместья приблизился, Джим сразу заметил его. — Офицер Уотфорд, — произнёс блондин с вежливой полуулыбкой. — Признаться, рад вас видеть. Мне говорили, что вы всё ещё несёте службу. Военный мгновенно выпрямился. — Ваша светлость. Он слегка поклонился. — Для меня честь присутствовать на вашем балу. Затем добавил, чуть мягче: — Надеюсь, ваша матушка чувствует себя лучше. — Благодарю, — ответил хозяин дома почти машинально. Потому что всё его внимание уже было приковано к девушке рядом. К той, что скрывалась за маской. К той самой, из-за которой сердце вдруг решило забыть привычный ритм. Он сделал шаг ближе. Слишком близко, чтобы её не заметить. — Не представите ли вы мне вашу очаровательную спутницу? На долю секунды офицер растерялся. Его пальцы чуть сильнее сжали перчатку на руке. Он явно не ожидал подобного интереса от хозяина вечера. Блондинка тоже напряглась. Едва заметно. Но внимательный взгляд герцога уловил это мгновенно. Она выглядела так, словно в любую секунду готова исчезнуть. — Разумеется, — быстро ответил Джим. — Это моя… кузина. Мисс Смит. Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Она недавно прибыла из Америки. Из городка Гринаполисс. В голубых глазах хозяина поместья мелькнула едва заметная искра. Плохо, Джим, — лениво подумал он. — Гринаполисс — название из детской игры моей младшей кузины. Но ни один мускул на его лице не дрогнул. Он шагнул ближе и осторожно взял руку девушки. Она оказалась лёгкой. Тонкой. Словно сотканной из света. Блондин наклонился и коснулся губами её перчатки. Так легко, что можно было подумать — прикосновения и вовсе не было. Но пальцы девушки дрогнули. Он почувствовал это. И понял. Она боится. Но не его. Нет. Она боится быть узнанной. — Мисс Смит… — произнёс он тихо. — Добро пожаловать в Айфорд. Девушка подняла глаза. Серо-голубые. Светлые. Полные живого внутреннего света. Но за этим сиянием он увидел другое. Тревогу. Нерешительность. И немую просьбу. Не задавайте лишних вопросов. В этот момент оркестр заиграл первые аккорды нового вальса. Музыка поднялась под своды зала, словно приглашение. И одновременно — вызов. Герцог слегка наклонился к девушке. — Не окажете ли мне честь… подарить этот танец? Он произнёс это так тихо, что слова услышала только она. На мгновение блондинка опустила взгляд. Будто собираясь с духом. Затем плавно присела в реверансе. — Для меня честь, ваша светлость. И в эту секунду, наблюдая за ними со стороны, один темноволосый мужчина едва заметно усмехнулся. Мануэль прекрасно понимал одну вещь. Этот вечер становится куда интереснее, чем ожидал даже он. Герцог подал ей локоть — спокойно, уверенно, будто этот жест был самым естественным в мире. Блондинка вложила руку в сгиб его локтя. Пальцы всё ещё дрожали, но уже не так заметно. И всё же мужчина чувствовал эту дрожь — так же ясно, как собственное сердцебиение. Они вышли на середину зала. Под сиянием хрустальных люстр, под мягким золотым светом свечей оркестр начал новый виток вальса. Пары плавно разошлись, уступая пространство, и в следующее мгновение они уже двигались в едином ритме. Герцог притянул её чуть ближе. Она поддалась движению естественно — так легко, словно танцевала с ним уже много лет. Ноги сами находили нужный шаг. Голубой муслин поднимался в воздухе лёгким облаком при каждом повороте. Он наклонился к её уху. Тёплое дыхание коснулось кожи под завитком светлой причёски. — Скажите, мисс Смит… — тихо прошептал он. Её спина едва заметно напряглась. — Почему вы боитесь быть узнанной? Она вздрогнула. Но шаг не сбился. Лишь взгляд метнулся в сторону, а пальцы на его плече сжались сильнее, чем требовал танец. Мужчина сделал вид, что ничего не заметил. — Я лишь пытаюсь понять, — продолжил он мягче. — Что заставило вас выбрать вымышленный город вместо настоящего имени. Она подняла голову. Взгляд — испуганный. Почти умоляющий. Как у человека, который стоит на самом краю — и не знает, что страшнее: шаг вперёд или назад. — Ваша светлость… — едва слышно прошептала девушка. — Прошу… не спрашивайте. Он замер. Музыка продолжалась, пары кружились вокруг них, но время будто остановилось. Её слова — и то, как они прозвучали — ранили его неожиданно глубоко. Это была не дерзость. Не игра. Не ложь светской охотницы. Это был страх. Настоящий. Тот страх, который появляется у человека, загнанного обстоятельствами в угол. И он понял. Она скрывается не из каприза. Она скрывается, потому что иначе не смогла бы прийти сюда. Он чуть изменил положение руки на её талии, позволив ей двигаться свободнее — словно отпуская птицу, которую мог бы удержать. — Хорошо, — тихо сказал он. — Я не стану требовать ответов. Они сделали плавный поворот. Музыка поднялась выше. — Но если однажды вы захотите довериться… — продолжил блондин. — Я буду рядом. Она закрыла глаза на мгновение. И этого мгновения оказалось достаточно, чтобы он увидел, как эти слова ранили её — и одновременно согрели. Вальс набирал силу. На секунду мужчина притянул её чуть ближе — ровно настолько, чтобы она почувствовала: её тайна теперь тревожит и его. Музыка разливалась по залу мягкой дымкой. Под высокими сводами, усыпанными хрусталём, казалось, дышала сама ночь. Среди сотен гостей, под масками и блеском дорогих тканей, для него существовало только одно лицо. Вернее — половина лица. Та, что скрывалась за ажурной маской. Близость герцога была почти невыносимой. Его ладонь на её талии словно обжигала сквозь тонкий муслин платья. Каждый поворот, каждое движение отзывалось теплом, от которого дыхание сбивалось. Он вёл её уверенно. Почти властно. Будто знал её движения заранее. Она едва успевала следовать за ним — и всё же не хотела, чтобы танец заканчивался. Сквозь аромат духов, терпких и дорогих, она слышала собственное сердце. Оно билось быстрее музыки. Казалось — громче всего света в этом огромном зале. Мужчина наклонился чуть ближе. Его дыхание коснулось её щеки. — Вы всё ещё дрожите, мисс Смит… — тихо сказал он с мягкой усмешкой. — Должен ли я принять это за робость… или признать, что вы боитесь быть узнанной? Она сглотнула. Слова застряли в горле. Одно неверное слово — и всё могло разрушиться. Но молчание было ещё опаснее. — Я приехала… вместе с кузеном, — тихо выдохнула девушка. — По приглашению. Он почувствовал колебание. Нежность и ложь стояли рядом, как две тени. — Разумеется, — ответил он почти ласково. — Из Гринаполисса, если я не ошибаюсь? Она вздрогнула. Почти незаметно. Но для внимательного взгляда этого оказалось достаточно. — Забавное совпадение, — продолжил мужчина мягко. — Именно так назывался городок, который я когда-то придумал для игр со своими младшими кузинами. Его улыбка стала лукавой. Чуть опасной. Но не угрожающей. Он закружил её в широком повороте. Голубой муслин взвился лёгким облаком, светлые локоны коснулись воздуха. Она едва не потеряла дыхание. Музыка замедлилась. Переходя в мягкий перелив. Ладонь герцога скользнула чуть выше талии. Голос стал бархатным. — Я хотел бы узнать ваше настоящее имя. Она почувствовала, как сердце дрогнуло. Страх и желание боролись внутри. Но он не давил. Только смотрел. Внимательно. Глубоко. — Не волнуйтесь, — тихо добавил он. — Я не стану разоблачать вас. Пауза. — Мне просто… любопытно. Любопытно. Или необходимо. Музыка снова поднялась. Он наклонился ближе, почти касаясь губами её виска. — Не составите ли мне компанию после танца? — прошептал он. — Небольшая прогулка. Там, где меньше глаз. Она замерла. На долю секунды. Как перед прыжком. Как перед выбором. Страх колол изнутри. Но рядом с ним горело другое чувство — яркое, опасное. Свобода. Она вспомнила слова огненно-рыжей сестры перед отъездом: «Пусть этот вечер будет твоим. Пока ты свободна — живи». Девушка медленно подняла глаза. Серо-голубые. Глубокие. Яркие. Он не носил маску. И эта дерзость вдруг придала ей смелости. Она улыбнулась — едва заметно. — Спасибо, ваша светлость… — тихо сказала она. И неожиданно добавила: — Как чувствует себя ваша матушка? Вопрос прозвучал так искренне, что мужчина на мгновение остановился. Его взгляд смягчился. — Она здорова, — ответил он тихо. — Гораздо лучше, чем пять лет назад. И впервые за весь вечер его голос стал по-настоящему тёплым. Пять лет назад. Она знала, что значит потеря. И он — тоже. Музыка медленно угасала, словно свеча, которую гасит лёгкое дыхание ветра. Последний аккорд растворился под сводами бального зала, и мягкая пауза повисла между танцующими парами. Они остановились на краю танцевального круга. Высокий кавалер первым подал руку спутнице. Длинные пальцы в чёрной перчатке были протянуты спокойно, уверенно — почти властно. Девушка в голубом вложила свою ладонь в его. Сквозь тончайший шёлк перчаток она почувствовала тепло чужой руки. Пальцы всё ещё дрожали. Но она надеялась, что он этого не заметит. Зал постепенно возвращался к жизни. Свечи слегка чадили от жара, маски мерцали золотом и серебром, дамы переговаривались шёпотом, мужчины смеялись у колонн. Но всё это словно происходило где-то далеко. Для них двоих существовала только эта короткая дорога — прочь из света. Они шагнули в полутёмную галерею. Через несколько мгновений двери в сад распахнулись перед ними, выпуская их в прохладную ночную тишину. Лунный свет лежал на дорожках серебряной пылью. Кусты жасмина источали густой сладкий аромат, почти одурманивающий. В ветвях старых лип тихо шуршал ночной ветер. Где-то в глубине сада журчал фонтан. Девушка в небесном муслине вдохнула глубоко. Этот воздух казался ей чужим. Слишком свободным. Этот вечер был украден. Каждая минута — риск. Каждый вдох — ложь. Но возвращаться туда, где её ожидало заранее решённое будущее, ей хотелось ещё меньше. Туда, где человек, называвший себя покровителем, уже примерял на неё роль жены так же холодно, как портной примеряет платье — без чувств и без уважения. Аллея вывела их к тенистой беседке. Она на мгновение замешкалась. Мысли путались, шаг стал неуверенным. Тонкая туфелька задела корень, скрытый под влажной листвой. Тело наклонилось вперёд. Ещё мгновение — и она бы упала. Но сильная рука мгновенно обхватила её талию. — Осторожнее, — тихо произнёс мужчина. Его голос обычно звучал сдержанно. Сейчас же в нём мелькнула почти незаметная тревога. Она подняла глаза. Маска скрывала половину лица, но не могла скрыть блеск взгляда — тот особенный блеск, в котором смешались страх и волнение. Руки кавалера не сразу отпустили её. Он смотрел на хрупкую фигуру в голубом муслине так, будто пытался вспомнить давно забытый сон — и боялся, что если отпустит, она исчезнет. Когда девушка наконец выпрямилась, между ними повисла тишина. Почти ощутимая. Чтобы нарушить её, хозяин поместья слегка кивнул в сторону дальнего уголка сада. Там между деревьями сияла странная конструкция. Золотая карета. Круглые формы, хрустальные колёса, позолоченные завитки — словно из детской сказки. — Забавная фантазия моей матушки, — тихо произнёс блондин, улыбнувшись краешком губ. — Она решила, что каждый гость должен унести с собой маленькую частицу этого вечера. Рядом с каретой сидел художник. Пожилой мужчина с растрёпанными волосами, трубкой в зубах и медленными, уверенными движениями кисти. Заметив пару, он оживился. — Милорд! Миледи! Вы как раз вовремя, — весело произнёс живописец. — Картина будет куда интереснее, если на переднем плане появятся живые фигуры. Хозяину усадьбы пришлось на секунду отвести взгляд от спутницы. Но стоило ему снова посмотреть на неё — дыхание сбилось. Даже маска не могла скрыть её сияния. Он протянул руку. — Позвольте сохранить этот миг, — мягко сказал мужчина. Она кивнула. Медленно. Их пальцы переплелись. Словно делали это уже много раз. Художник переставлял мольберт, поправлял кисти, но даже в сумраке видел очевидное — пара стояла слишком близко. Особенно он. Наклонившись так, словно собирался прошептать что-то на ухо девушке. Карета слегка качнулась. Колесо упрямо подпрыгнуло на камне. И тогда произошло то, что мгновенно изменило воздух вокруг. Девушка в голубом платье чуть пошатнулась. Мужская рука снова успела её поймать. Но на этот раз ладонь скользнула ниже, чем следовало — вдоль тонкой ткани платья. Прикосновение оказалось слишком близким. Слишком личным. Она резко вдохнула. Щёки под маской вспыхнули жаром. Художник деликатно кашлянул. Кавалер тут же отступил на шаг. Но в его взгляде на секунду мелькнуло нечто опасное. Желание. Слишком искреннее для светского вечера. Они медленно пошли дальше по аллее. Мраморные статуи отбрасывали длинные тени. Девушка всё ещё ощущала призрачное тепло его руки. Вдруг мужчина остановился. Лунный свет лёг серебром на его светлые волосы и подчеркнул резкую линию скул. Он мягко повернул её к себе. Ладони осторожно легли на её талию. — Как звучит ваше настоящее имя? — тихо спросил он. Словно уже знал ответ. Но хотел услышать его от неё. Она попыталась улыбнуться. — Меня уже представили Вам, милорд. Голос прозвучал спокойно. Почти. Но лёгкая музыкальная дрожь выдала напряжение. — Представили, — тихо повторил он. — Но не назвали имени. Он наклонился ближе. И на секунду между их губами остался лишь воздух. — Простите меня… Она едва успела удивлённо моргнуть. Поцелуй оказался неожиданным. Сначала осторожный — почти вопрос. Будто он проверял, имеет ли право. Затем глубже. Горячее. Сильнее. Шёлковые перчатки смялись под его пальцами. Она сделала шаг назад. Полшага. Спина почти коснулась колонны беседки. Её дыхание сбилось. Губы приоткрылись. Жасмин смешался с ароматом его духов. И в этот короткий, вспыхнувший как молния миг — память ударила его. Те же губы. Тот же трепет. Та же ночь. Кто-то, кого он однажды потерял. Он резко отстранился. Будто обжёгся. Огонь факела дрожал в его глазах. В них мелькнули сразу несколько чувств. Боль. Удивление. И потрясение. А девушка стояла перед ним, пытаясь перевести дыхание. Словно только что проснулась. От сна, который оказался слишком знакомым. И слишком опасным.