Маска. Возвращение

Лили не знала, что делать. Уже час она с Эми на руках ходила из угла в угол по квартире, в тщетных попытках успокоить ее. Ребенок проснулся посреди ночи и плакал уже на протяжении часа. Сердце матери обливалось кровью, но она ничем не могла ей помочь. У Эммы просто лезли зубы, и никакой обезболивающий гель не успокаивал. – Тише, детка, тише… Лили уже плакала сама. Если бы только она могла забрать себе боль ребенка… Элвис лежал на диване, пригнув уши, и с жалостью следил за перемещениями хозяйки. Раздавшийся звонок в дверь не смутил девушку, уставшая и измученная, она совсем забыла о времени на часах. Продолжая попытки успокоить плачущее дитя, она открыла дверь, в которую тут же влетел Коул. Наброшенный халат поверх домашнего хлопкового костюма, взъерошенные волосы говорили о том, что он еще пару минут назад спал. Они не виделись с того самого вечера, когда он устроил показательные выступления в ресторане. Проснувшись на утро, Лили обнаружила от Коула сообщение на телефоне, что он уехал на внеплановую съемку в Никарагуа на пару дней. Она не видела его ровно три дня, четыре часа, восемь минут и пятнадцать секунд… – Что у вас тут случилось? – вид плачущей дочери и Лили озадачил парня, но быстро придя в чувства, Коул забрал Эми из рук матери. – Эй, моя принцесса, что случилось? Почему ты плачешь? Лили с облегчением выдохнула и встряхнула затекшими руками. Слезы стояли в зеленых глазах. Коул обеспокоенно смотрел то на дочь на руках, то на совершенно разбитую Лили, не зная, кого первым успокаивать. – Ты вернулся? – сейчас девушка смотрела на Спроуса как на спасение. Не было сил и желания устраивать разборки, показывать свой характер и гордость, вспоминать обиды. Хотелось только, чтобы Эмма смогла заснуть и успокоиться. – Да, я приехал из аэропорта несколько часов назад и думал, что вы спите… Пока не проснулся от ее плача…– Коул прижимал к груди дочь, пытаясь утешить, укачивая. – Что случилось? – Зубы лезут… И ни одно средство не может ее успокоить, – Лили запрокинула голову к потолку, стараясь удержать слезы и не дать им вырваться наружу. – Не могу видеть, как она мучается… И меня бесит, что я ничего не могу сделать, не могу помочь… Скажи, Коул, мое сердце всегда будет останавливаться, когда она будет плакать или болеть? Она, кажется, впервые с его возвращения назвала его по имени. Для Коула это было важно. Значит, не все потерянно. – Иди сюда, – одной рукой держа Эми, второй Коул привлек к себе девушку, которая даже не сопротивлялась. – Все будет хорошо. Ты просто устала. Иди ляг, постарайся заснуть, а я попытаюсь уложить Эми спать. – Ты серьезно думаешь, что я смогу сейчас заснуть? – немного успокоившись, Лили опомнилась, и мягко отстранилась от Спроуса, освобождаясь из объятия. – Пойдем тогда хотя бы сядем. Эми уже не плакала в навзрыд, лишь тихо всхлипывая, периодически предпринимая попытки снова начать плач, но отец реагировал мгновенно, тут же укачивая. Коул сел с малышкой на руках в кресло, Лили прилегла на диван, располагаясь макушкой в его сторону, чтобы не видеть мужчину. – Ты прав, я, наверное, просто устала, – призналась Лили, чувствуя, что дочь успокаивается, успокаиваясь и сама. – Не могу больше сидеть в четырех стенах. У меня нет больше никаких мыслей кроме Эми, я слишком сконцентрирована на ней и простой зуб воспринимаю как катастрофу. – Я тоже вернулся к работе, – еле слышно отозвался Коул, боясь спугнуть долгожданное затишье Эми. – Есть предложения? – Я решил, что теперь я только по ту сторону объектива. Никаких фильмов, сериалов. Коул Спроус теперь будет известен как фотограф. Не больше. Максимум еще реклама. – У тебя это прекрасно получится, – признала его состоятельность в мире фотографии Лили. Отрицать слишком очевидное было глупо. – А у тебя что? Есть какие-то предложения? – еле слышно продолжил Коул. – За эти дни мне оборвали телефон, спасибо твоему визиту в ресторан с Эми на руках. Приглашают на интервью, даже нашлось издание, желающее опубликовать мою книгу… – Книгу? Ты в писатели переквалифицировалась? – Лили не видела мужчину, но его удивленный тон не проскочил мимо. – Мне было нечем заняться, пока была беременна. Написала сборник повестей, стихи… Вела блог в интернете… Но все это не пользовалось такой популярностью, как буквально последнюю неделю, после твоего воскрешения, я снова в эпицентре внимания. Те, кому я была не интересна два месяца назад, сейчас хотят меня всю и сразу. – Это же хорошо… – Чем? Что ты выжил и я родила? Я хочу, чтобы меня публиковали, приглашали в студии, потому что я это я, а не мать ребенка Спроуса, и потому что сейчас это популярная тема… – озвучила свои самые глубокие мысли Лили. После минутной заминки, Коул ответил. – Лили, ты самодостаточный, умный и интересный человек. И если они этого не понимают, то только потому что не знают тебя. Покажи им, какая ты на самом деле. Девушка задумалась, смакуя, чувствуя на вкус каждое сказанное мужчиной слово. Возможно, он и прав… Как всегда, впрочем. – Я не знаю, как это все возможно… Эмма еще слишком мала… – Может, самое время задуматься о няне? Лили резко повернулась на бок, запрокидывая голову, бросая удивленный взгляд на Спроуса. – Ты думаешь, это хорошая идея? – с сомнением спросила девушка. – Она еще совсем кроха… – Когда у меня будет время, я с радостью посижу с ней, но Лил, тебе нужна разрядка. У тебя жизнь только началась, ты молода, я бы сказал юна. Ты прекрасная мать, но я не хотел бы, чтобы ты превратилась в домоседку в двадцать пять лет. Ты достойна большего. Лили снова вернулась в исходное положение, не в силах смотреть на Коула. Ей еще слишком тяжело давались его взгляды, его вид в целом, особенно с Эммой на руках. – Давай хотя бы просто посмотрим. Позвоним в агентство, встретимся с кандидатами, и если кто понравится – попробуем. Ты всегда сможешь в любой момент отказаться. Материнское сердце Лили разрывалось. С одной стороны жажда хоть какой-то деятельности, работы, а с другой ее крошка, которую она боялась оставлять с собственными родственниками более чем на пару часов, а тут совершенно чужой человек. – Я подумаю, – Лили села на диване, продолжая игнорировать взгляды Спроуса. – Заварю успокаивающий чай. Блондинка поднялась с места и отправилась на кухню. Заварив травяной чай и разлив его в две чашки, она с дымящейся жидкостью аккуратно направилась обратно в гостиную, но замерла на полпути. Эми заснула, а вместе с ней убаюкался и сам папа. Они сидели в кресле, Коул держал ребенка на руках, нежно прижимая к груди, склонив голову над ней. Волосы падали на лицо, погружая его в тень. От увиденной картины Лили затрясло так, что даже ароматная жидкость заколыхалась в чашках из тонкой керамики. Дрожащими руками она поставила их на столик у дивана, садясь на краешек, не отрываясь глядя на Коула. Она соскучилась по нему. Сильно. До спазмов, которые сковывали тело от одного взгляда на него. До дрожи в коленках от одного его мимолетного касания. Но две сущности боролись в ней: одна, которая готова броситься ему на шею и не отпускать, и вторая, которая видеть его не могла и готова убить. Мелкая дрожь в совокупности с мурашками покрывала женское тело, пока Лили любовалась отцом и дочерью, склоняясь все ближе, вдыхая мужской аромат, чувствуя его дыхание… Осторожно и неосознанно, девушка потянулась рукой вперед, но как только холодные пальцы коснулись шелковой пряди волос, упавшей на лицо, она отпрянула, как от огня. Резко встав с места, она скрылась в комнате, но быстро вернулась оттуда с двумя пледами. Одним, действуя практически невесомо, она укрыла мужчину с ребенком на руках. Мыслей о том, чтобы забрать девочку даже не возникло: она наконец-то безмятежно уснула, пуская слюнки, крепко держа хрупкими пальчиками бортик папиного халата. Пусть спят. Вторым пледом Лили накрыла себя, ложась спать прямо здесь на диване, заранее приглушив свет. Рядом. – Лил, может хватит уже? – Мия шла рядом, прогуливаясь по парку и потягивая через трубочку милкшейк. – Я же вижу, как тебя трясет и рвет изнутри. Я думаю, Коул понял всю свою вину и все осознал. Мне кажется, сейчас ты мучаешь больше себя, чем его. Девушки остановились у ближайшей лавочки и присели на нее. Лили продолжала раскачивать коляску, в которой спала Эмма. – Не могу… – выдохнула Лили. – Эта боль и обида внутри меня и не уходят. Во мне еще живет то чувство, когда я плакала молча, без лишнего звука, забившись в темный угол своей комнаты ночью, когда все спали. Чтобы ни единая душа не увидела меня такой… Не услышала, не узнала, что на самом деле я беззащитное и слабое существо, сидящее на полу и просто плачущее. Помню, как рыдала навзрыд, выплакивая всю боль, что скапливалась тогда где-то внутри меня. Я выплакивала ту часть души, в которую никого никогда не впущу… И причина всему этому он. Но когда я вижу его, чувствую его запах, дыхание, наблюдаю как он словно курица с яйцом носится с Эми, я таю… Он вчера прибежал ночью, услышав что она плачет, успокоил ее, убаюкал, и заснул с ней на руках. И это мучает меня еще больше. Я не знаю, что делать… – Попробуй взглянуть на ваше прошлое сквозь боль. Не обесценивая и не идеализируя его. Возможно, это сделает ваше расставание не таким горьким, или наоборот ты поймешь, что не все еще потерянно. Я лично думаю, – Мия знающе выглянула глазами из-под очков, – ты выберешь второй вариант. – Думаешь? – с сомнением посмотрела на подругу Лили. – Не думаю, а знаю. Как и то, что ты любишь его так же, как и прежде, если не еще сильнее.