Сыграй мне

Massive Attack - Ritual Spirit

      Юнги проснулся от приступа тошноты. Схватившись за живот, он сорвался с постели и побежал в уборную. Всю ночь он ужасно спал, просыпаясь в бреду и не осознавая, где находился. Стоило закрыть глаза, как это заплаканное выражение лица вновь появлялось в его сознании. После полуночи, когда он в очередной раз проснулся от беспокойства, Юнги решил, что уже совсем нет смысла спать. Выкурив три сигареты подряд, он выпил банку пепси, которая с обеда стояла на его рабочем столе. По непонятной причине, именно после этого ему удалось уснуть. Однако сейчас, пробужденный рвотными позывами, Юнги было ясно, что такой необъяснимый перекус среди ночи, сказался наихудшим образом на его желудке. Юнги не сразу испытал облегчение, когда его стошнило. Лицо позеленело, руки тряслись, сердце стучало в бешеном ритме, отдаваясь гулом в его ушах. Он медленно прикрыл веки, облокотился о стену в ванной комнате и устало сложил руки в замок.       «...для меня это было такой же ошибкой, как и для тебя».       Он глубоко вздохнул. Эта фраза не вылазила из его головы уже больше трёх дней. Было ли это правдой? Юнги очень сомневался в этом, но что-то подсказывало ему, что, возможно, он мог ошибаться. Для него всё произошло так быстро, что он испугался. Испугался собственных необъяснимых эмоций и желаний. В голове то и дело выползали одни и те же моменты, где гладкая кожа сияет от его поцелуев, как робкие руки касаются его торса, как податливое тело прогибается под его натиском, как из рта вырываются стоны от его прикосновений. Единственное, о чём жалел Юнги, было то, что он так и не довёл дело до конца. Ему было интересно, каково это оказаться внутри Пак Чимина.       Юнги цыкнул, стыдясь своих мыслей, а особенно — того стояка в штанах, который появлялся от простых воспоминаний, да ещё и в таком жалком состоянии. Он открыл глаза, прогоняя прочь ненавистные мысли, поднялся и забрался под душ, где добился желанной разрядки, неосознанно мечтая об одном и том же. Ему было мерзко от самого себя, но он ничего не мог с этим поделать. Юнги устало провёл по своим мокрым волосам.       — Ты мне не нравишься, ясно? — Обратился он к призраку и, резко развернувшись, отправился спать.

***

      — Что-то не так? — Ю Хан прикрылась одеялом, странно поглядывая на Мин Юнги, который отвернулся к стене и уже натягивал свои боксёрки.       За окном стояла непроглядная ночь. На улице дул ветер, под силой которого деревья гнулись неестественным образом, грозясь сломаться и разлететься в щепки. Юнги закрыл окно, злясь на непогоду ещё сильнее, чем на себя самого. Ему всего лишь восемнадцать лет. Как так случилось, что в такой момент у него не встал? Позади, прикрывшись простынями, с растрёпанными волосами, сидела роскошная студентка, и вместо того, чтобы насладиться вечером с ней, Юнги пришлось извиняться за то, что он не смог удовлетворить её, как это бывало всегда. Юнги хотел было спихнуть всё на своё недавнее недомогание, однако эта идея была отброшена в силу того, что он прекрасно помнил, какой сильный у него был стояк в тот же день. Что же было не так? Юнги ещё раз огляделся на Ю. Она сидела, слегка печально склонив голову набок, обнадеживающая улыбка застыла на её идеальном лице. Он отвернулся, пройдясь рукой по своим волосам.       — Юнги, постой, — девушка подсела ближе, обеспокоившись, что он собирается уйти.       Тело парня напряглось, когда женская ладонь опустилась на его грудь. Ю молчала, позволяя своим движениям говорить вместо неё. Она облизнула шею Юнги и незамедлительно принялась исследовать широкую спину Мина своими губами, рука уверенно опускалась ниже и ниже. Ему определённо нравились эти прикосновения, было приятно ощущать её нежные пальцы и губы на себе, но это по-прежнему не вызывало должной реакции, на которую он рассчитывал как никогда, поэтому когда тонкие пальцы сошлись на его члене, он отбросил руку девушки в сторону. Юнги был растерян и зол.       — Извини. Не сегодня.       Она не стала прекращать. Юнги молчал, не имея представления, какое оправдание он мог придумать, чтобы не выглядеть импотентом в её глазах. Он продолжал смотреть в окно, в котором отражались они вдвоём, но всё, что увидел Юнги в этот раз — его лицо. Пак Чимин смотрел на него из этого отражения. Он стоял позади Юнги, но ведь то была на самом деле Ю.       Мин закрыл глаза. Чёртово приведение! Связь с миром была утеряна. Юнги не мог избавиться от этого отражения. Он представлял, что это Чимин прямо сейчас гладит его там, между ног, целует шею и обдаёт свои горячим дыханием. Ю Хан продолжала ласкать парня, пока наконец не была поощрена ответной реакцией. Почувствовав как член Юнги заметно напрягся, она усилила напор, и парень издал стон. Она довольно улыбнулась. Юнги в бреду едва ли не выдохнул имя Пак Чимина, когда рука Ю обогнула его сосок. Он, подогретый первобытными инстинктами, резко обернулся и легким натиском повалил Ю на кровать. Она хохотнула от такого неожиданного порыва, распластавшись на кровати. Юнги повис сверху. Призрак Чимина всё так же смотрел на него, только теперь снизу вверх. Тёмные глаза счастливо улыбались ему, жаждав той близости и нежности, которыми Мин уже однажды наградил его.       Юнги едва хватало сил, чтобы не заныть от негодования. Тело и мозг хотели только одного его, и это приводило Мина в бешенство. Он жестко впился губами в Ю, забывая о том, что это не Чимин лежит сейчас прямо под ним. Юнги испытывал зверское желание наказать мальчика за то, что тот осмелился явиться к нему прямо сейчас и за то, что так бесстыдно наслаждается его прикосновениями. Счастливая улыбка застыла на лице Пака, он прогибался под весом Юнги, стонал и шептал его имя. Юнги с силой вошёл в него. Ю захлебнулась от удовольствия от такого проникновения. Сегодня Юнги был сам не свой, но это, как ни странно, только сильнее заводило девушку. Однако теперь, обычно такой внимательный к партнёру Юнги, смотрел будто сквозь неё, из-за чего Ю решительно коснулась лица парня, заглядывая ему прямо в глаза.       Юнги остановился, наблюдая за желанием Чимина разглядеть его лицо.       — Почему ты не смотришь на меня? — Ю продолжала внимательно наблюдать за переменами на лице парня.       — Что ты несёшь? Я смотрю прямо на тебя, — защищается Юнги, удивлённый таким вопросом. Чимин выглядит озадаченно, и Юнги думает, что не так, может, он был слишком груб? Но Мин ничего не мог с собой поделать, он сходил с ума, готовый вот-вот кончить, и вдруг этому несносному младшему захотелось задать такой вопрос.       — Юнги? — Ю Хан всё ещё продолжала сверлить взглядом ничего не понимающего парня, что-то подсказывало ей, что Юнги сейчас был будто не с ней. Он не ответил, а лишь аккуратно провёл своими пальцами ей по виску, спускаясь к подбородку. Мин притянул девушку к себе и нежно поцеловал. Только целуя, Юнги начал различать реальность и своё собственное воображение, осторожными толчками продолжая двигаться внутри Ю. Это был не Чимин, да, это были не его губы, теперь он видел это, но продолжал представлять его, специально порождая образ, из-за которого всё внутри бурлило от ненасытности. Юнги хотел было вернуть своё внимание Хан, но перед глазами то и дело мерещился Чимин, поэтому он попросту сдался. Пускай сейчас он чувствует себя ненормальным, но это единственный момент за неделю, когда он ощущал себя полноценным. Как странно, ощущать полноценность, когда воображаешь слияние тел с человеком, которого нет рядом, когда входишь резкими толчками, представляя его, но по-настоящему не чувствуя того хрупкого тела под собой, когда шепчешь под нос одно только его имя, стараясь раствориться в собственной выдумке, потому что совсем не желаешь произносит любое другое, ведь оно звучит так мерзко и грязно.       Юнги кончил. И Чимин под ним тоже, испустив удовлетворённый вздох. Юнги, скользя своими пальцами по его тонким ключицам и линии подбородка, ещё пару мгновений рассматривал Чимина, который развеивался перед ним по мере того, как дыхание приходило в норму. Наконец, он видел перед собой только Ю Хан. Призрак покинул его, отобрав все силы и желание находится в реальном мире.       Юнги опустился на кровать рядом с девушкой, она протянула ему сигарету, борясь с желанием сказать что-нибудь, и легла ему на грудь. Он хотел отпрянуть, но не стал, хотя обычно никогда не позволял доводить свои сексуальные отношения до того уровня, где вы прикасаетесь и невинно ласкаете друг друга после самого полового акта. Сейчас он попросту считал себя виноватым, поэтому остался лежать мирно, выкуривая сигарету и боясь даже думать о том, что произошло раньше. Вскоре Ю Хан услышала тихое сопение рядом с собой, а длинные пальцы крепко сжимали её ладонь. Она улыбнулась, глубоко убеждённая, что ей удалось покорить его сердце.

***

      Се Джу устало взглянул на своего младшего брата, который стоял у кухонного стола, отчитанный отцом за свои оценки. Он провёл много часов в университете, а затем после стажировки, решил, что уже давно не наведывался к семье, поэтому прямиком с работы направился не в общежитие, а домой. Однако, вопреки всем ожиданиям, что здесь его встретят радостно, Се Джу оказался в эпицентре семейного скандала, и как ни странно, причиной которого являлся Юнги. Младший брат стоял, продолжая отрешённо сверлить взглядом стул, с которого только что поднялся его отец, Мин Вонхо, уставший от этой бестолковой ругани и не собираясь больше ни секунды терпеть равнодушие своего сына.       — Где мама? — Задал вопрос Се Джу, пытаясь перейти на другую тему. Юнги задумчиво взглянул на своего старшего брата, будто тот не знал, что в последнее время она то и дело избегает встречи с отцом, ведь он всё чаще стал выпивать и устраивать скандалы.       — Прячется у своей подруги, я полагаю, — Юнги двинулся в сторону своей комнаты. — И я тоже не собираюсь здесь задерживаться сегодня, — бросил он напоследок.       Се Джу остался стоять в центре их гостиной комнаты, нисколько не удивлённый поведением Юнги. Он скорее был бы поражён, если тот внезапно стал бы вести себя, как божий одуванчик, что случалось, возможно, только в те времена, когда он ещё был маленьким ребёнком. Се Джу покачал головой, чувствуя, что с его братом, явно творилась какая-то беда, поэтому сегодня он не собирался оставлять его одного.       Юнги переодел футболку, кинул жвачку себе в рот, и вышел из комнаты, наткнувшись на Се Джу, который обувал свои кроссовки.       — Не думал же ты, что пойдёшь один? — полюбопытствовал он. Юнги ухмыльнулся.       — Естественно, нет, ждал, пока ты сам навяжешься.       Они оба вышли на улицу, уже облачённую в сумерки. Ветер совсем немного тревожил листья деревьев, от которых приятный шелест разлетался по вечернему Сеулу. Луна изо всех сил пыталась пробиться и показаться сквозь набежавшие тучи. Было тихо и спокойно, совсем не так, как дома, поэтому братья почувствовали облегчение, как только свежесть ударила им в ноздри.       — Как ты? — Не удержался от вопроса Юнги.       Минуя скамью, Се Джу хорошенько задумался над тем, как ему ответить на этот вопрос, чтобы расположить своего младшего брата к откровенной беседе, ведь где-то глубоко внутри Се Джу был уверен, что творится что-то неладное.       — Справляюсь. У меня очень много обязанностей, но я сам того желал, поэтому у меня нет права жаловаться на недостаток свободного времени. К тому же, на самые важные дела время найдётся всегда, — сказал он, рассматривая такие родные и знакомые его сердцу улицы.       — Например?       Се Джу улыбнулся, вспоминая единственное важное дело, которое у него имелось.       — Знаешь, для одной девушки, — открыто объявил он, постепенно прокладывая дорожку к более интересующей его теме.       — Неужели? — Юнги тоже не смог сдержать улыбки. — Когда ты только успел?       — Я встретил её на работе.       — Она старше тебя? — Тут же поинтересовался младший, ужасно заинтригованный данным вопросом. Се Джу сдержал порыв смеха:       — Какой ты проницательный. Да, ей двадцать шесть.       Юнги едва сдержался от громкого восклицания, прежде чем понял, что это не так страшно, как то, что ему, например, понравился парень.       — Главное, чтобы ты был счастлив с ней, — слегка задумчиво выдал он мгновение спустя.       Се Джу был удивлён такому внезапно искреннему шёпоту Юнги. Он не стал ничего отвечать, а лишь коротко кивнул, подметив, что младший слегка отстранился, блуждая в собственных запутанных мыслях. Какое-то время они шли, не разговаривая, но исподтишка поглядывая друг на друга. Се Джу был готов поклясться, что перемены в брате были вызваны совсем не из-за его любви к музыке, не из-за ссор с отцом, не из-за друзей или учёбы, здесь было что-то иное, что-то, чего ещё с ним никогда не случалось. Юнги вдруг резко остановился у выхода из парка, устремив свой взгляд прямо на человека, которого он, скорее всего, узнал бы из тысячи. Сердце предательски заклокотало в груди. «Что здесь забыл Пак Чимин?» — думает он, продолжая следить за только что появившемся перед ним парнем.       — В чём дело? — Доносится до него.       — Нет, ничего, — соврал Юнги, меняя траекторию своего взгляда и неестественно улыбаясь.       Се Джу подарил ему сомнительный взгляд, но тот сделал вид, что ничего не заметил. Юнги всё ещё мог видеть, куда направлялся Чимин, — в это самое старое здание, которое Юнги тщательно обходил всю свою сознательную жизнь. Вот Чимин исчезает за дверью этого помещения, оставляя Юнги сгорать от любопытства, что такого он там мог забыть.       — Не хочешь съесть чего-нибудь? — Спросил младший, пытаясь отвлечься от увиденного, ему бы не хотелось, чтобы Се Джу что-то заподозрил, хотя последний уже очень давно подозревал его во всех существующих грехах.       — Да, я бы поел, — наконец, ответил он, старательно пытаясь скрыть свой глубокий интерес к нынешнему состоянию Юнги.       На их удачу, на пути попался небольшой бар. Войдя в него, парни сели за свободный столик, подальше от людей, которые пытались докричаться до друг друга сквозь громкую музыку.       — Здесь так шумно, — подметил Се Джу, разглядывая список блюд в только что принесённом официантом меню.       — Да, сегодня ведь пятница, я удивлён, что нам вообще удалось присесть, — Юнги улыбнулся и подозвал официанта. Закав еду и выпивку, братья долго не могли приступить к разговору, поэтому вскоре Се Джу сдался, выдав:       — С тобой что-то не так. Расскажешь?       Юнги опешил, он изо всех сил хотел, чтобы Се Джу не задавал подобный вопрос, которого он боялся весь вечер. Рассказать? Юнги явно не был похож на человека, который готов поведать о том, что испытывает прямо сейчас. Он устало опустил глаза. Как он мог рассказать, что с ним творится, если и сам ни черта не понимал? И даже если его пугающие догадки являлись хотя бы на двадцать процентов правдой, то он ни за что бы не смог признать этого, особенно перед братом, человеком, которого он искренне боготворил и которым бесконечно восхищался. Гнусные ярлыки всплывали в мозгу Юнги, всё больше отталкивая его от идеи говорить о своих чувствах, но с другой стороны, есть ли ещё хотя бы один человек на свете, который смог бы его понять в той же мере, в которой это мог сделать его родной и любящий брат?       — Я не уверен, что сам понимаю, что не так, — просто ответил Юнги, сдавая позиции, чувствуя, что то, что он так старательно прятал готово выскользнуть наружу.       — Судя по моим наблюдениям, то ты влюблён, — встретив скептический взгляд младшего, он продолжил, — как я это понял? Ты выглядишь в точности, как я, когда я сходил с ума по той Киеко, которая приехала из Японии. У тебя всё на лице написано, если быть откровенном, — Се Джу хохотнул, забавляясь реакцией брата на сказанные им слова.       — Я не влюблён, — едва ли не отчеканил Юнги, не глядя на него. Он надеялся что вот-вот появится официант с их заказом, чтобы спасти его от этого разговора, но того совсем не было видно.       — Ты ведь знаешь, я умею быть настойчив. Если у тебя есть какие-то проблемы, то я буду рад помочь. Это ведь я.       «Это ведь я». Юнги цыкнул себе под нос. Да, это его брат, единственный, кто может понять или даже принять нечто подобное. Но младшему показалось, что как только он произнесёт эти слова, как только признаётся, как только это вырвется наружу, то всё окажется явью. Ему этого не хотелось. Он надеялся, что те чувства, которые он испытывает, — ненастоящие. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы он был таким. Он не сможет, не сможет сказать, ему было не в силах вымолвить вслух то, о чём он даже боялся думать.       — Честное слово, я не влюблён, — наконец, Юнги обрёл уравновешенное дыхание. — Голова забита всякой ерундой, ведь это выпускной класс, экзамены и ко всему прочему с пианино дела обстоят хреново.       Се Джу улыбнулся.       — Это я слышал и раньше. Твоя творческая деятельность всегда напрямую зависела от твоего душевного состояния. Ничего и не получится, пока ты будешь в таком смятении.       — Да-да, нужно просто немного устаканить проблемы с учёбой, — Юнги облегченно стрельнул глазами в сторону направляющегося к ним официанта. Наконец, у него появилось возможность просто сидеть молча, стараясь не возвращаться мыслями к тому, что Пак Чимин всё ещё мог быть где-то поблизости.

***

      Следующим утром Се Джу рано покинул дом, напоследок попрощавшись с Юнги, который с трудом смог открыть свои глаза после их вчерашней прогулки, которая продлилась до глубокой ночи. В конце концов, Се Джу перестал вылавливать брата и пытаться вывести его на открытый разговор, и они просто хорошо провели время как раньше. После того, как старший уехал, Юнги не долго думая отправился досыпать свои положенные часы до будильника, но он так и не смог уснуть. Он лежал на животе, укрывшись одеялом и смотрел на свою выкрашенную в темно-синий цвет стену. Какой-то шорох заставил его обернуться, и он с ужасом обнаружил медленно идущего Чимина в сторону кровати. Юнги едва смог сдержать своё негодование от того, что тот позволил себе явиться к нему домой.       — Что ты забыл здесь?       — Ты и сам знаешь, я пришёл за тем, что уже давно хочу от тебя услышать, — спокойно объявил мальчик, опускаясь на колени возле постели Юнги и кладя голову на руки, чтобы было удобно наблюдать за лежащим.       — Я ничего не должен говорить.       — Можем и помолчать, — какая-то неясная, уверенная улыбка появилась на лице Чимина, и он осторожно приподнялся и со всей нежностью, на которую был способен, заглянул Юнги в глаза.       — Я хочу, чтобы ты убрался и перестал меня преследовать, — грубо протараторил старший, отворачиваясь.       — Ты лжёшь, — пожал плечами Пак, но всё-таки поднялся с кровати.       Он продолжал что-то говорить, но слова становились мутными, будто Юнги был под водой, и чем хуже ему было слышно Чимина, тем глубже он тонул. Вода взялась из ниоткуда и заполнила всю его комнату. Юнги всё тонул и тонул, он кричал, пытаясь найти помощи у Чимина, но тот оставался на поверхности и был совершенно сухим, глядя на барахтающегося парня и позволяя последнему отдаляться глубже. Юнги начал захлёбываться, и прежде чем наступила темнота, его глаза широко открылись, а сам он приподнялся на локтях, осознавая, что на самом деле он спал. От облегчения Юнги вновь упал на подушки. Как же ему надоело всё это. Он отбросил одеяло в сторону, умирая от жары. Опустив голову вниз он тут же обнаружил, что у него вновь стояк. Юнги не смог сдержать смешок. Хоть бы предоставили повод для такого дискомфорта внизу, Чимин ведь даже не коснулся его, не хватало, чтобы у него появлялась эрекция на один только вид мальчишки.       Юнги со скрипящей душой вышел из комнаты к вечеру, чтобы поужинать. Весь день он провёл у себя, пытаясь осилить химию и готовясь к контрольной. Юнги поужинал быстрее, чем его матери удалось задать ещё хоть один вопрос о его брате. Он был слегка зол, так как она вновь бросила их обоих и оставила с отцом, сбежала, чтобы ей не досталось, совсем не беспокоясь о том, как доставалось ему. Может, это и звучало эгоистично, но Юнги не хватало мамы в его жизни. Из семьи его поддерживал только Се Джу, который, к сожалению для младшего, уже покинул стены дома. И теперь парень чувствовал себя одиноко. Женщина без особого интереса наблюдала за сыном, который подскочил со стула и тут же двинулся в сторону двери. Она знала, что он осуждает её, но было поздно что-либо менять.       — Вернусь утром, — предупредил он, буквально сбегая из дома.       Выйдя на улицу, он сразу же выкурил две сигареты, а затем быстрым шагом отправился в сторону старого здания, где вчера наткнулся на Пака. Глубоко внутри он, скорее всего, знал, по какой причине хотел увидеть Чимина и почему был готов проводить там время часами, лишь бы застать его. Но сейчас он шёл туда, движимый исключительно инстинктами, в которых совсем не желал разбираться. Нездоровый интерес подогревал всю ситуацию, ведь Юнги было совершенно не ясно, что такого мог забыть Чимин здесь, совсем рядом с его домом. Юнги почти до физической боли было необходимо узнать это, но он не встретил его ни разу за четыре дня этой бестолковой «охоты», проводя возле этого здания практически целый день. Это раздражало его, но он продолжал упорно наведываться туда, не имея представления о том, появиться ли Чимин там когда-нибудь ещё.       В школе младший старательно избегал его, а сам Юнги заметил, что всё чаще ищет последнего глазами и стремится оказаться как можно ближе к нему. И это было странно, он считал, что ему просто нечем себя занять. Юнги выглядел так же безразлично и незаинтересованно, как и раньше, продолжая сноваться в неприличной от парня близости. Каким-то образом Юнги даже выучил его расписание и имел представление, где он мог находится, чтобы в любой момент отправиться туда, но никогда так не делал, волнуясь, что кто-то об этом узнает. Он лишь продолжал пристально сверлить дыру в Чимине каждый раз, когда тот оказывался в столовой или на территории школы. Юнги пытался это делать так незаметно, насколько это вообще было возможным. Пак, в свою очередь, не обращал на это внимания или делал вид, что ничего не видит. Он словно отторгнул его и факт того, что Юнги где-то рядом. Постепенно, день за днём, на лице Чимина улыбка становилась только шире. Юнги с ревностью осознал, что улыбается он благодаря какому-то пареньку, что вечно трётся рядом. Он надеялся, что этот тип всего лишь приходится другом Чимину, хотя был готов поклясться, что этот второй смотрит уж слишком подозрительно на него. В общей сложности, Мин Юнги был раздражён, словно оголенный нерв, и на всё он реагировал довольно резко, а порой не реагировал вообще.       — Тебя будто укусила муха! — То и дело ворчал Чон Чонгук, порядком устав от вечно угнетённого настроения друга. — Тебе срочно нужен хороший минет, сразу полегчает, — с этими словами он стрельнул глазами в девушку, которая сидела напротив и застенчиво рассматривала Мина. Чонгук улыбнулся и подозвал её к себе.       Юнги продолжал находится в прострации, пока эта особа медленно двигалась в сторону их стола. Сегодня было необыкновенно много народу, толпа копошилась, громко разговаривала, еда быстро разбиралась, и столовая продолжала наполняться людьми, которые до предела выводили Юнги из себя. Среди всех этих школьников, он не мог разглядеть единственную личность, которая представляла для него искренний интерес. Девушка поравнялась со столом и села рядом с Юнги, бесстыдно притулившись к нему. Он никак не отреагировал, продолжая гипнотизировать входную арку столовой. Чонгук взял дело в свои руки:       — Так ты говоришь, что можешь помочь нам с английским? — Он загадочно улыбается, всем своим видом давая понять, что имеет ввиду вовсе не учёбу. Она улыбается в ответ и кивает.       — Когда я могу прийти и помочь тебе, Юнги-оппа?       Что-то заставляет Мина на секунду отвлечься от рассматривания злосчастной арки. Взгляд приковывает нечто другое — рука, бесстыдно расположившаяся в вырезе его рубашки. На него глядела очередная пустоголовая девица. Юнги недовольно вздохнул.       — Сегодня, — бросает он, не имея никакого желания иметь с ней что-то общее, но ему так сильно хотелось забыться, что идея напичкаться до чёртиков и заняться сексом не была самой плохой на сегодняшний день.       Она довольно улыбнулась и ласково провела пальцами по оголённой коже парня. Юнги был готов удавиться, когда вернув свой взгляд на место, он обнаружил там Чимина, который — Мин надеялся, что зрение его не подводит — ревниво и разочарованно пялился на эту картину, прежде чем отвернулся и пулей направился к раздаточному столу. Юнги проводил его довольным выражением лица. Чонгук промолчал, улавливая очередные детали того, как менялось настроение сидящего рядом друга, в зависимости от местонахождения Пак Чимина, Гук каждый раз потрясался от количества внимания, которое уделяет Юнги этому темноволосому одними только глазами. Это было как никогда странно. Юнги был не из тех общительных и открытых людей, которые легко заводят друзей. Он скорее отпугивал, чем привлекал, но не смотря на огромное количество негативных качеств, присутствующих в арсенале его друга, каждый мечтал оказаться в компании Юнги хотя бы на пару секунд. Девушки с придыханием шептались о нём в коридорах, а парни мечтали быть полезными ему, однако Юнги совершенно не было дела до его репутации, он делал то, что хотел, брал, что хотел и находился с теми, с кем хотел. Мин Юнги был человеком, который попадал в передряги и разборки чаще, чем кто-либо доселе известный Чонгуку. Он ввязывался в ситуации, которые обычно обходят стороной. А чаще всего Юнги был инициатором всех несчастий, что приключились с сотнями из учащихся. И сейчас, глядя на этого человека, Гук не знал, что ему стоит думать. Выглядело на затишье перед бурей: Юнги больше никого не избивает, не запугивает и так удрученных жизнью подростков, никого не подстрекает к занятиям противоречащим законам. Он витал в своих мыслях, подолгу не произнося и слова. Так было и раньше, он не слишком силён в эмоциях и общении, но сейчас Юнги просто выпал из жизни. Было ощущение, словно его больше ничего не волновало, за исключением Пак Чимина, мальчика, выглядевшего настолько беззащитно, что Гуку показалось, не надумывает ли Мин поиздеваться над младшим. Юнги выглядел, как знающий своё дело охотник, выжидающий очередную жертву, дабы пополнить свою коллекцию. Чонгук уже давно не замечал такой пассивной активности у своего друга. Он хоть и сидел, как и всегда, молча, но излучал столько неподъёмной энергии, что становилось душно.       Вдруг наступила тишина. Звон столовых приборов затих, голоса перестали заполнять помещение.       — У меня короткое объявление, — директор школьного совета стояла в центре столовой, рядом с ней маячил Кан Чанёль, выглядевший никак иначе как сторожевой пёс, бросая угрожающие взгляды на каждого, кто посмеет открыть рот. — Как вы уже знаете, в эту пятницу у нас небольшое событие, посвящённое дню рождению нашей школы. Сразу после шоу в концертном зале состоится вечеринка с танцами всем известная, как «Весенний вечер». Директор школы не просил напоминать меня об этом, но я добавлю от себя: спиртные напитки будут запрещены, а ваши личные вещи будут проверяться на входе в школу, поэтому не наживайте себе лишних проблем. Хорошего дня.       — Как же не нажить себе парочку проблем, верно, Юнги? — Хохотнул Чонгук, заводя руки за голову. Впервые за сегодня Юнги ответил коротким смешком.       — Будто это нас остановит, — согласился он, мечтательно прикрывая глаза. Весь учебный день Юнги провёл в собственных мыслях, полностью посвящённых Пак Чимину. Ему было любопытно, чем тот сегодня занят, поэтому Юнги ждал его во дворе школы, как только прозвенел последний звонок, отпускающий всех с занятий. Он решил прибегнуть к другой тактике, намереваясь лично спросить, что Чимин делал четыре дня назад в том месте у его дома. Однако, когда его небольшая фигура появилась в области его зрения, эта идея тут же сошла на «нет». Юнги внимательно следил за расторопным шагом младшего, семенящего в сторону автобусной остановки. Он склонил голову набок, наблюдая за лёгким, практически незаметным покачиванием бёдер Пака. Удивительно, что с таким хрупким телосложением, ему досталась такая упругая задница. Юнги облизнул губы и отбросил сигарету в сторону, торопливо направившись следом, когда Чимин скрылся за воротами школы. Практически выбегая из двора, Юнги успел заметить Чимина, который садился в автобус, направляющийся в сторону дома Юнги. Последний опешил.       — Неужели ты едешь туда?       Юнги умирал от каждой секунды, проведённой в ожидании следующего автобуса, который, как на зло, всё никак не появлялся. Он курил одну сигарету за другой, не догадываясь увидит ли он Чимина там, где видел в прошлый раз. И вообще, откуда такое желание поскорее встретить его снова? Будто он не провёл целый день, мысленно представляя его, либо же наблюдая за каждым его движением в реальности. Наконец, автобус порадовал Юнги своим присутствием, и уже в скором времени он оказался в пяти минутах ходьбы от того здания. Он замер у минимаркета в ста метрах от четырёхэтажного здания, ветхого и обшарпанного, как собственно и самоощущение Юнги от нахождения здесь. Он думал, стоит ли входить внутрь. Что будет дальше, когда он ступит туда? Бросив взгляд на кое-где светящиеся окна, он боролся с желанием войти сейчас же и уйти домой. Свет загорелся на последнем этаже в трёх окнах с правой стороны. Юнги бросил свой взгляд туда. В одном из окон, будь он проклят, показался Пак Чимин, поставив свой рюкзак на подоконник.       Сил сдерживать себя на месте больше не было, и Мин метнулся ко входу в здание. К его удивлению и счастью, никто это здание не охранял, поэтому он быстро поднялся наверх. Оказавшись на нужном этаже, замедлил шаг и поплёлся в сторону последней двери. Оттуда доносилась музыка. Песня была ему знакома, но он никак не мог вспомнить ни исполнителя, ни название. Что же такого Чимин там делает? Юнги выдохнул и с осторожностью и ловкостью ювелира приоткрыл дверь, которая поддалась его натиску без колебаний, оставив практически незаметную щель, через которую едва ли можно было что-либо рассмотреть. Юнги закрыл один глаз, а вторым принялся рассматривать помещение, открывшееся его взору. То был танцевальный зал, с зеркалами, хорошим паркетным полом и станками вдоль окон и стены, насколько он мог разглядеть, там были и карематы, возможно, для занятий йоги или ещё чего. Самым важным открытием в тот момент стало то, что Пак Чимин, ни больше, ни меньше, танцевал.       Юнги не верил своим глазам. Чимин не просто танцевал, он порхал, едва касаясь паркета, выполняя всяческие трюки и уходя в партер с такой же лёгкостью, с которой коты приземляются на землю. Чимин двигался, как самый настоящий профессиональный танцовщик, его тело пластично и грациозно двигалось в такт музыке, отчего Юнги тяжело сглотнул. На Чимине была футболка, широкие штаны, и он был босой. Волосы вспотели от нагрузок, что делало его бесконечно привлекательным. Очки лежали на подоконнике с остальными вещами.       Юнги понятия не имел, сколько простоял вот так, наслаждаясь тем, что так бесстыдно рассматривал без разрешения. Чимин каким-то магическим образом притягивал к себе взгляд. Его отточенные движения манили Юнги, а то как работали его корпус и бёдра, заставили Мина не единожды протереть вспотевшие ладони. Всё это выглядело так сексуально для него, что Юнги почувствовал весомую тяжесть в штанах. Неужели снова?! Стояк? Прямо здесь?       Он отпрянул от двери, когда музыка прекратилась. Чимин взглянул в его сторону. Юнги тяжело задышал и вновь припал к дверной щели. Чимин просто решил взять небольшой перерыв и выпить немного воды. Он вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони и припал губами к бутылке с водой. Юнги был готов поклясться, что наблюдать за этим — чистое эстетическое наслаждение. Чимин закрутил крышечку и поставил бутылку на пол, а затем снял с себя чёртову футболку. Юнги уткнулся лбом в дверь, это было выше его сил. Насколько ненормальным считалось его поведение? Юнги вновь посмотрел на Чимина, но тот скрылся из поля его зрения. Возможно, он отошёл вглубь зала. Юнги разочарованно пытался выловить его, подстраиваясь под щель и так и эдак, но ничего не выходило, поэтому он лишь огорчённо вздохнул, когда спустя три минуты так и не увидел Пака. Пора убираться, пока не поздно, подумал он, и только благодаря силам небесным действительно покинул это место, пряча свой стояк за собственным рюкзаком. Уже на улице Юнги проверил телефон, оказалось, что Чонгук звонил ему уже трижды. Чёрт! Юнги быстро набрал друга, чтобы выслушать череду ругательств в его сторону, и пообещал, что совсем скоро будет на месте. Сейчас ему, как никогда раньше, нужна была хорошая встряска в роли крепкой порции алкоголя и какой-нибудь влюблённой в него школьницы.

***

      — Рубашка? Может ты ещё и костюм напялишь? — На другом конце провода доносилась гневная тирада, а затем, после небольшой паузы, трубку заполнил тёплый смех. Юнги выжидающе и с терпением, которому мог позавидовать сам Будда, выслушивал Чонгука, прежде чем добавить: — Даже не надейся, я не буду стоять рядом с кем-то, кто вырядиться в смокинг этим вечером. Я вообще не хочу идти, разве мы не можем просто хорошенько надраться у меня в комнате?       — Как же ты не понимаешь, Юнги! Это наш последний Весенний вечер. Там будет куча девочек, куча выпивки и куча травы — как по мне это идеальное сочетание для удачного времяпрепровождения. И ты нужен мне там, поэтому хватит играть в мистера-недоступность. — Чонгук выдержал паузу, думая, стоит ли упоминать тот факт, что там, скорее всего, будет Чимин, но решил промолчать. — Я заеду за тобой в семь. И пожалуйста, оденься в соответсвии с... ну я не знаю, с дресс-кодом?       — Господи, ты меня достал, — Юнги закатил глаза и повесил трубку. Сегодня он плохо спал, и у него не было настроения заниматься какими-то делами, что он даже пропустил обед.       На улице уже вечерело, солнце опускалось всё ниже, как и настроение Мин Юнги, который маячил перед зеркалом в надежде, что можно будет снять с себя половину одежды, что была сейчас на нём. В зеркале на него смотрел кто-то иной: в дорогом чёрном смокинге, который он одолжил у старшего брата, и из-под которого выглядывала идеально выбеленная и накрахмаленная рубашка, оттенявшая цвет кожи Юнги. На ногах были совершенно неудобные, но хорошо выглядевшие туфли. Для приличия Юнги даже причесался, но делать какое-то подобие причёски или укладки не стал: уж слишком много мороки, а ему и так всё это претило. Он ещё раз проверил карманы, набитые пачкой сигарет, жвачкой, ключами и маленькой бутылкой виски. Юнги достал оттуда бутылку с янтарной жидкостью и сделал несколько жгучих глотков, прежде чем выйти на улицу к Чонгуку, который только подъехал к дому.       — Ты-таки послушался своего друга, — чересчур довольно заявил Гук, как только фигура Мина появилась в дверном проёме. — Смокинг тебе чертовски идёт, не завидую я всем, кто будет присутствовать сегодня на вечере.       — Заткнись, — прошипел Юнги, усаживаясь рядом с водительским местом. Чонгук лишь расхохотался, но не стал продолжать подначивать парня.       — Заедем за нашими девочками, — лишь промурлыкал он.       Юнги промолчал, он до последнего не хотел никого звать на этот долбанный вечер, но Гук настаивал на своём, ни капли не понимая, что могло прийти в голову Мину, чтобы тот отказался от пары.

Sevdaliza - Loves Way

      Чимин несмело сделал шаг в огромный зал, куда переместились все ученики старшей школы после концерта. Рядом стоял Тэхён, который пребывал в радостном расположении духа, хотя бы по той причине, что Чим ни разу за вечер не покинул его, а сейчас вцепился в его руку, словно за спасательный круг.       — Спасибо, что ты никого не стал звать с собой, — в сотый раз за сегодня повторяет Чимин, виновато глядя на своего лучшего друга. Тэ отмахивается, ведь в конце концов, он и не собирался никого приглашать, в надежде провести этот вечер с Чимином, который совершенно не подозревал об этом намерении.       — Я рад, что мы вдвоём, — непроизвольное пожатие плечами. — Может, потанцуем? — Предложил Тэ, протягивая ему ладонь.       Чимин на секунду застывает, волнуясь, что если он согласиться, то это поведёт за собой слишком много слухов, хоть они собирались танцевать, просто как друзья. Но в итоге, он лишь робко кивает, позволяя вытащить себя на середину танцпола. Тэ без капли стыда наслаждался картиной, которую ему удалось созерцать сегодня в лице Чимина. Он едва сдерживал себя, чтобы не перегнуть палку и не напугать его до чёртиков. Чимин выглядел просто умопомрачительно. Смокинг идеально сидел на нём, подчеркивая каждый изгиб. Волосы были аккуратное зачёсаны и уложены, приоткрывая его лоб. Одним словом: Чимин был чёртовым десертом, к которому нельзя было притронуться, что только подогревало Кима ещё больше. Однако он слишком волновался, чтобы что-то предпринять в череде стольких событий, поэтому и не переходил за рамки, и они держались близко настолько, насколько позволяли эти дружеские рамки. Чимин никак не мог расслабиться, гадая, появиться ли где-нибудь из ниоткуда Кан Чанёль? Он так же не видел и Юнги, что пожалуй слегка расстраивало его, ведь сегодня он так старался хорошо выглядеть для него.       — Тебе нужно расслабиться. Хочешь немного выпить? — Тэ подошёл ближе и наклонился к уху Чимина. Тот инстинктивно напрягся, имея не самые лучшие ассоциации с таким видом прикосновений.       — Я не пью, Тэ.       Тэхён удрученно вздохнул.       — В любом случае, я уж точно выпью сегодня. Скоро вернусь, — слегка резковато бросил он, прежде чем оставить друга одного.       Чимин остался один посреди кучу народа, но чувствовал себя невероятно одиноко. Ощущение, будто он был загнан в угол. Он тут же принялся искать Тэ глазами, но тот будто растворился среди толпы.       — Не меня ищешь? — Тёплый и хриплый голос возник словно из-под самой земли, оказываясь в опасной близости от Чимина, а чьи-то руки нежно обволокли его, притягивая к крепкому телу.

***

      Юнги здорово напился ещё до того, как они с Гуком успели заехать за девочками. Когда он хотел было потянуться за очередной бутылкой алкоголя, Чонгук со смешком объявил, что тянуться уже попросту не за чем. Юнги недовольно откинулся на спинку кресла.       — Идём, мы приехали.       — Встреть их сам, — заплетаясь приказал Юнги.       — Послушай, будешь вести себя так, никто даже не впустит тебя. Тебе нужно протрезветь, дружище. Сейчас я куплю тебе воды.       Чонгук выбрался из машины, позвонил в дверь дома, к которому они подъехали минутой ранее. Долго не церемонясь, Гук ещё раз громко постучал в дверь, когда никто не торопился подходить, думая больше о том, не стошнило ли Мин Юнги где-то в салоне его драгоценной машины, чем о двух красивых девушек, которые появились на пороге спустя какое-то время, впечатляя своими откровенными нарядами. Он вдруг осознал, что едва помнит имя, как одной, так и второй, поэтому решил обратиться ласковым прозвищем к своей спутнице, предлагая им обоим сесть в машину и извинившись за то, что Юнги не в состоянии встретить свою спутницу самостоятельно. После того, как он убедился, что все трое послушно ожидали его в машине, он быстро сбегал в магазин, где купил всё необходимое для скорейшего пробуждения Юнги.       — Держи, выпей это, — Гук протянул другу какой-то порошок и бутылку воды, громко плюхнувшись на сидение рядом. Новоприобретённую бутылку текилы он показывать Юнги не стал. — Должно полегчать минут за 10, как раз к нашему приезду.       Юнги не без недовольства принял помощь Чонгука, но по итогу послушно распрощался с лекарством от похмелья.       Мин не подозревал сколько прошло времени, прежде чем ему оказалось под силу соображать, что происходит вокруг. Он стоял совсем один в школьном саду, припоминая что-то вроде того, что приказал всем убираться и оставить его в покое. Чонгук в свою очередь ужасно не хотел оставлять Юнги одного, прекрасно зная, чем заканчиваются подобные ситуации, но другого выхода у него не было, поэтому вскоре он сдался и нехотя отправился развлекаться. Мин так же помнил, что с ним тёрлась та самая девушка, которую он был обязан сопровождать и которая всё никак не соглашалась бросить его. Она предлагала уехать, на что он ответил отрицательно в силу того, что он ещё не успел увидеть одного человека, после чего она, повергнутая в искренний шок, удалилась с гордо приподнятой головой.       Юнги уселся на свежескошенную траву и нервно снял с себя пиджак. Влажный воздух заполнил его лёгкие. Отрицание больше не спасало его. Все планы шли коту под хвост. Мысли беспорядочно роились, не давая покоя. Он не переставая слышал голоса, но не прислушивался. Юнги устало поднял голову к звёздному небу. Как было бы хорошо, если бы он просто был где-то там далеко в просторах вселенной, блуждал меж других планет и звёзд, не беспокоясь о своих несказанных чувствах и не путаясь в себе каждый раз, сталкиваясь с препятствиями. Что было не так с ним? Сделал ли он что-либо, за что теперь приходится расплачиваться? Юнги вдруг подумал о тысячах случаев, где он выступал в роли ужасающего обидчика, и решил, что это могло быть одной из причин. Он цыкнул. Темнота на улице сгущалась, ровно как и его душа становилась всё темнее и непрогляднее. Казалось, уже ничего не в силах хоть как-то помочь ему выпутаться из той бездны, в которой он бесповоротно тонул день за днём. Ничто не давало ему покоя. Ничто. Кроме разве что... Кроме мыслей о том, что он мог хотя бы ещё раз дотронуться до одного единственного человека. Человека, при мысли о котором непроизвольно ему вдруг легчало, будто у него появилась возможность сделать ещё один вздох, прежде чем полностью утонуть в череде своих проблем. Юнги вспомнил, как взволнован был Чимин, когда его словили прямо в коридоре за подглядыванием. Эти испуганные, волнующие глаза, — место, в котором Юнги утонул бы с преогромным удовольствием. Он вдруг улыбнулся. Внутри что-то щёлкнуло. Надоело.       Зал был переполнен толпой учеников, которые наслаждались вечеринкой, устроенной для них. Музыка заложила уши от громкости. Светодиоды безжалостно перемещались в пространстве, из-за чего Юнги было трудно сосредоточить свой всё ещё пьяный взгляд на ком бы то ни было. Но вскоре его наконец привлекла та небольшая фигура, которую он мечтал увидеть долгие часы.       Пак Чимин был удивительно прекрасен под лучами сменяющегося цвета. Его темные и, как помнилось Юнги, безупречно гладкие волосы были чертовски красиво уложены, подчеркивая черты его лица. Сегодня на нём не было очков, что не могло не радовать Мина, так как не будет никаких препятствий в том, чтобы поцеловать мальчишку. Его взгляд скользнул ниже, и Юнги был готов сгореть прямо здесь от жажды, он никогда не представлял, что одежда может выглядеть настолько соблазнительно, но сегодня оказалось, что он был не прав. Чимин делал этот костюм настолько сексуальным, что Юнги тяжело сглотнул подступившую слюну. Он был готов отдать всё, лишь бы сейчас здесь никого не было: так сильно он мечтал, наконец, дотронуться до этого безжалостного призрака, что неделями преследовал его то во снах, то наяву. Но Юнги стоял на месте. Как мог он? Как мог он вот так подойти и крепко обнять Чимина, сказать, как сильно скучал? Этому никогда не случится. Никогда.       Юнги делает шаг навстречу, следя за потерянным и несчастным взглядом своего мальчика.       Никогда этому не бывать.       Шаги становятся шире и быстрее. Чимин крутится, пытаясь отыскать что-то. Ничто не сдерживает Юнги, даже миллион обжигающих мыслей и ещё больше пугающих последствий.       Никогда не дотронусь до него.       Тело Юнги горит, горит от неистового желания поскорее дотронуться до него, почувствовать этот бесконечно сладкий и фруктовый запах, принадлежащий его мальчику.       Никогда.       — Не меня ищешь? — Он немного взбудоражен, поэтому его голос звучит хрипло, Юнги совсем немного дрожит, пребывая в агонии от осознания такой простой вещи, как его руки, расположившиеся на животе Чимина. Он так долго бредил этим настоящим прикосновением, что все эмоции достигли своего пика.       Чимин опешил, ведь сперва он решил, что то был Чанёль, решивший наконец перейти к исполнению своих самых страшных угроз. Внутри него всё сжалось. Однако, голос не принадлежал обидчику. Сердце подпрыгнуло от неожиданности, Чимин растерялся, гадая, что творилось в голове у Юнги, если он просто взял и обнял его перед таким количеством людей! Крепкие руки сошлись на его твёрдом животе и притянули ближе к горячему телу.       — Ты выглядишь великолепно, — продолжал голос, растекаясь тёплым мёдом в ушах Чимина. Наконец, он немного осмелел:       — С-спасибо.       Юнги расплылся в улыбке, сколько невинности скрывалось у его мальчика.       — Хочешь потанцевать со мной? — Поинтересовался он, догадываясь, что вряд ли у Чимина хватит сил, чтобы отказаться.       — Здесь? — Чимин задал такой простой вопрос, который, однако, поверг их обоих в некоторое замешательство. Он было решил, что Юнги прямо сейчас одумается, но он лишь повторил свой вопрос.       — Хочешь потанцевать со мной?       Чимин боялся сказать «да», но всё же не мог отказаться от такого невероятного предложения.       — Да, — голос не подводит его в этот раз и звучит твёрдо.       Юнги вновь улыбается, наслаждаясь своей маленькой победой. Он берёт Чимина за руку, в очередной раз находя прекрасным тот факт, что его маленькая ладошка идеально ложиться в его ладонь, и уводит из зала, совсем не переживая по поводу множества взглядов, возможно обращённых в их сторону. Чимин послушно идёт рядом, в этот раз Юнги не тянет его за собой, а двигается с ним нога в ногу, слегка касаясь его при движении. Чим рад этому, будто маленький ребёнок, получивший игрушку, о которой так долго мечтал. А сам Юнги, полностью поглощённый Чимином, шедшим в такой непривычной ему близости, мечтал поскорее притянуть парня к себе. Они вышли в коридор и спустились на пару этажей ниже, чтобы не наткнуться на посторонних, Юнги увёл его в глубь коридора, куда едва проникал свет.       Чимин обернулся и сделал шаг назад, желая поскорее рассмотреть Юнги. Он не мог поверить, что это не очередной сон, после которого тело взмокало и пылало, остывая ещё долгие часы после воспоминаний о его любимом. И сейчас он стоял перед ним совсем живой и настоящий. Чимин сглотнул, когда пальцы Юнги скользнули по его подбородку, второй рукой он положил свою руку ему на талию и притянул к себе, приводя в реальность своё предложение. Чимин послушно поддался медленному и размеренному такту Юнги, и они закружились в их собственном, таком важном и особенном для них танце. Долгие минуты они провели так, крепко держа друг друга и не намереваясь отпускать ни на миг. Расстояние только сильнее и сильнее сокращалось между ними, а всевозможных вопросов становилось всё меньше, поэтому они оба полностью отдались моменту, наслаждаясь близостью друг друга. Юнги скользнул своими пальцами вдоль спины Чимина, отчего последний совсем чуть-чуть напрягся, взволнованный этим едва заметным прикосновением. Юнги больше не желал сдерживать себя и крепко прижал Чимина к себе, а затем нежно положил свою голову ему на плечо так, что его губы оказались в миллиметре от тонкой и чувствительной шеи Чимина.       — Я так скучал, — блаженно прошептал Юнги, вдыхая свой самый любимый аромат на свете. Горячий воздух обдаёт шею Чимина, и его голова непроизвольно отходит в сторону, открывая светлую, нетронутую кожу.       — И я, — ещё один глоток, когда губы Юнги касаются выступающей венки, — и я очень скучал.       Юнги улыбается ему в шею, а затем проводит языком по ней. Чимин приподнимается на цыпочки, задрожав от этого прикосновения. Юнги мажет губами по разгоряченной коже, ощущая сильное покалывание внутри живота. Он не был уверен в том, что способен держать себя в руках сегодня. Уж слишком желанным был Чимин, чтобы найти силы в том, чтобы сдержаться. Но он обязан. Обязан держать себя в узде, чтобы не напугать его любимого мальчика, чтобы подарить ему как можно большое удовольствия и радости. Мин отстраняется, давая себе передышку и волнуясь, что ему не хватит сил сдержаться, и смотрит Чимину прямо в глаза. Как же ему так повезло? Неужели он заслужил такой искренней и неподвластной злу любви? Разве заслужил такой откровенный, чистый и тёплый взгляд, без капли обиды? Он рассматривал Чимина и не мог найти сил отвернуться. Что это за чары такие? Чимин выглядел как какой-то волшебник, который, казалось, навсегда околдовал Юнги.       — Ты очарователен, — вновь бормочет он. Чимин по-детски улыбается ему, смущенно отводя взгляд.       — Ты уже говорил.       Юнги расплылся в улыбке. Как он не мог понять, что ему теперь каждую секунду хочется сообщать об этом? Он вновь притянул Чимина к себе так, что между ними уже совершенно не оставалось пространства, мечтательно исследовал руками его спину, затем остановил свой взгляд на его восхитительных губах. Чим тут же почувствовал этот обжигающий взор, говорящий за владельца краше любых слов. Губы приоткрылись на встречу Юнги, и он застонав прильнул к ним. Казалось, весь мир остановился. Все его ощущения, которые он испытывал до этого, показались ему смешными, когда теперь он целовал так сильно желанного Пак Чимина. Его язык был готов проникнуть внутрь, но небольшие ладошки парня вдруг уперлись ему в грудь. Чимин пытался оттолкнуть его? Почему? Юнги сперва опешил, но встретив взгляд Пака, он не стал торопиться с выводами. Что-то было явно не так, лицо стоящего напротив побелело практически моментально, хотя до этой секунды его щеки розовели от желанных прикосновений. Может, он поторопился?       Чимин почувствовал, как ему снова не хватает воздуха. Почему именно сейчас? Почему сейчас руки Кан Чанёля сомкнулись вокруг его шеи, почему сейчас он снова слышал его отвратное бормотание, почему прямо сейчас его чуть не стошнило от страха, что это всё не по-настоящему, от воспоминаний, как Кан насильно засунул свой язык ему в глотку? Где же ты был раньше, Юнги? Ты опоздал всего лишь на пару дней.       Горло сдавило от непрошенных слёз, Чимин сделал три шага назад, а затем будто сумасшедший тяжело задышал. Брови Юнги сдвинулись на переносице. Неужели Чимин задыхается? Пока он пытался сообразить что к чему, тело Чимина плюхнулось на пол, а жалобные попытки вдохнуть в себя хотя бы каплю кислорода становились слабее и отчаяннее. Юнги подскочил к нему, не имея никакого понятия, как справиться с подобной ситуацией. На его глазах лицо Чимина меняло свой цвет, варируя между красным и синеватым, от этого внутри Юнги всё нутро сжалось от безумного страха потерять его из-за недостатка собственных знаний. Чем же он чёрт возьми занимался, когда им тысячу раз объясняли, как оказывать первую помощь?! Гнев окатил его, словно гигантская волна лавы, всё внутри вскипело. Он схватил лицо Чимина, будто хотел увидеть там какой-то ответ. Но ответа не было.       — Отойди, придурок! — Светловолосый парнишка со всей силы отпихнул Юнги в сторону, затем наклонился над Чимином, протягивая ему ингалятор. Юнги приземлился прямо на свой зад, в непонятках наблюдая за тем, как тот самый надоедливый таракан, который вечно ошивался рядом с Чимином, протягивает ему одно единственное средство, которое могло спасти его в этот момент. Юнги был бесконечно счастлив, наблюдая за тем, как дыхание Чимина приходит в норму, но он был готов умереть от стыда и злости на себя, что не смог помочь ему сам. Он встал на ноги и с ненавистью уставился в спину этого светловолосого. Тэхён продолжал испуганно изучать лицо своего друга, пока оно постепенно обретало естественный оттенок. Подобное уже случалось, однако почему это произошло прямо сейчас? Тэ обернулся. Мин Юнги стоял позади, излучая ярость во все стороны. Что этот недоносок сделал с Чимином?       — Ты так и собирался молча смотреть на то, как он умирает или что? Какого хрена с тобой творится?! — Ким, казалось, излучал ещё больше гнева, чем стоявший перед ним выпускник. Он подлетел к Юнги, схватив того за пиджак. — Вы перешли все границы! Ты и твой дружок Чанёль поплатитесь за это! — Тэ практически рычал, пребывая вне себя от злости.       — Тэ, перестань! Тэ! Замолчи! — Чимин изо всех сил пытался перекричать Тэхёна, однако последний был слишком поглащён собственными эмоциями, чтобы успокоиться и услышать друга.       Взгляд Юнги никак не менялся. Он ядовито разглядывал лицо Тэ, едва улавливая смысл его фраз. Ещё пару слов, и он был готов ударить того по лицу. Неужели этот идиот решил, что это его затея довести Чимина до чего-то подобного? Он может быть и не самый хороший человек на земле, но уж точно не ублюдок.       — Закрой рот, — прошипел Юнги, отбросив руки этого сопляка в сторону. Он толкнул его своим плечом, направляясь к Чимину.       — Не подходи к нему, — угрожающе бросил Тэ.       — А то что? Ещё раз наорёшь на меня? — Хмыкнул тот, присаживаясь на корточки рядом с Паком. Его взгляд тут же изменился, виновато исследуя такое дорогое ему лицо. — Как ты чувствуешь себя? Прости, я совсем растерялся и не знал, что делать.       — Не волнуйся, всё нормально. Ты и не должен был знать, — попытался успокоить его Чим.       — Нет, должен был. Я могу что-то сделать для тебя? Хочешь я проведу тебя домой? Или к врачу?       Чимин поспешно закачал головой. Тэ стоял совсем близко к ним, готовый вот-вот броситься на Юнги.       — Мы поедем домой. Прости за случившееся, ладно? В этом нет твоей вины.       Но Юнги чувствовал вину, он чувствовал её каждой клеткой своего тела. Казалось, даже кости болели от осознания того, каким бесполезным он оказался в такой необходимый момент для Чимина. Более того, началось это как раз таки из-за его попыток поцеловать парня, отчего Юнги считал себя просто каким-то уродом.       Они ушли, оставив его одного бороться со своими противоречивыми мыслями. Чимин то и дело бросал расстроенный взгляд в его сторону, будто был в чём-то повинен. Это только он один, Юнги, был виновником всего случившегося. Мало того, что он так сильно напортачил, так Чимина ещё и увёл этот кретин, не давая даже шанса извиниться и объясниться. Судя по всему, Чимин совсем не был готов к поцелуям после всего, что успел натворить Юнги. И что там пытался сказать ему этот светловолосый? Какие ещё границы он перешёл? И Чанёль, почему он вообще вспомнил о нём? Возможно, он и напугал Чимина, но совсем этого не хотел. Он был уверен, что всё идёт довольно гладко, хотя ему стоило не только физически показать своё отношение к Чимину. В конце концов, тот мог просто решить, что Юнги вновь просто играется с его чувствами. Но ведь это же было не так! Юнги застонал от отчаяния. Почему он совсем ничего ему не сказал, даже не извинился? Какой же ты осёл, Юнги. Чимин был влюблён настолько, что ему словно и не нужны никакие извинения, но он их заслужил, как никто другой. Юнги не терпелось сказать ему обо всём: о том, как он сам страдал, не зная, что такое творится с ним, о том, как ему жаль, что он поступил с Чимином так отвратительно в прошлый раз, делая вид, что ничего не случилось, о том, как сильно он, кажется, влюбился. Ему хотелось этого так сильно, что хотелось вопить от негодования. Вот только в такой необходимый момент Чимина не было рядом. Он ушёл, ушёл, так и не узнав, что на самом деле думает Юнги.       Эта мысль настолько засела в голове у Юнги, что он не мог спать. Утром он подорвался и собрался в школу куда быстрее обычного, не имея никакого желания упускать ни секунды их с Чимином времени. Однако, когда прозвенел звонок, сообщавший о начале учебного дня, Юнги тяжело сглотнул, ведь Чимина он так не встретил, ожидая его у ворот школы. Разве у него есть привычка пропускать занятия? Нет. Он всегда приходил как минимум за пятнадцать минут до начала занятия, а сейчас будто сквозь землю провалился. Может, он упустил его из виду? Вряд ли это возможно. Юнги простоял так ещё около двадцати минут, сгорая от волнения, и после отправился на крышу, не имея не малейшего желания отсижывать свой зад на занятиях. В конце концов, с его бесконечным потоком мыслей о Пак Чимине было совершенно невозможно собраться и сфокусироваться на чём-то ином, кроме как о предстоящем разговоре, который то и дело проматывался в голове Юнги раз за разом, включая различные вариации и отклонения от задуманных событий. На каждом перерыве Юнги практически бегал по коридорам, пытаясь отыскать его, но после последнего урока на всё, на что ему удалось наткнуться — это Чон Чонгук, который по не ясным причинам вдруг схватил друга под локоть.       — Тебе что жить надоело? — Огрызнулся Мин, одёргивая руку.        — Юнги, срочно, иди в туалет на последнем этаже.       Мина передёрнуло. Он видел Гука в самых различных состояниях, с самыми различными эмоциями и выражением лица, однако теперешний взгляд и тон были пугающее неприсущи последнему. Юнги было собрался отправиться туда, где его попросили уйти, но Гук вновь взял его крепко под локоть.       — Скажи мне, это ведь не твоих рук дело? — Глаза Чонгука бегали из стороны в сторону.       — О чём ты?       Чон буквально выдохнул своё облегчение.       — Быстрее, иди.       Что-то внутри сжалось от плохого предчувствия. Юнги словно ненормальный летел по коридорам и лестничным площадкам. Ступени просто испарялись под его ногами. Наконец, он оказался прямо у туалетной двери и незамедлительно открыл её.       — Что я тебе говорил насчёт Юнги-хёна?! — Голос Чанёля прорезал пространство и небольшую комнату, где собралась кучка дегенератов, которых Юнги раньше именовал друзьями. Неведомая сила остановила Юнги прямо в дверях, взгляд метнулся в сторону его мальчика. Он тяжело вздохнул, когда его глаза поднялись прямо на него. Что произошло?

Joker - Bathroom Dance (Hildur Gudnadottir)

«Чимин. Я хотел сказать тебе. Кажется, я влюблён. Так забавно, правда? Я так долго пытался отрицать это, что начал врать не только тебе и остальным, но и самому себе. Ты не заслуживаешь такого, как я, но я всеми силами готов бороться за то, чтобы быть рядом. Если ты можешь, то прости меня за то, что я сделал, ладно? Прости, что вёл себя как идиот. — Неловкая улыбка коснулась губ Юнги от этой фразы, а затем он продолжил репетицию своего монолога, которого никто никогда так и не услышал. — Мне кажется, это первый раз, когда я влюбился, поэтому пощади меня. Я совсем не знаю, как выражать свои чувства, но вместе мы справимся, верно? Чимин, ты очарователен, не стесняйся, я знаю, что уже говорил. Просто мне постоянно хочется говорить тебе об этом. Ты ведь не против? — Хм, мне бы стоило обнять его, да, после этого я обниму его. Юнги нервно поджёг следующую сигарету, провёл рукой по волосам, что были беспощадно растрёпаны от ветра и взглянул на небо. Солнце светило сегодня ярче обычного, какая прекрасная погода для того, чтобы наконец-то всё понять. Улыбка вновь коснулась лица Юнги. Кажется, он точно понял. Лёгкость и радость ударили по рёбрам. — Я люблю тебя, Чимин».

**THE END OF FLASHBACK**