Сыграй мне

      Ким Тэхён с облегчением опустился на пол, устав от бесконечного позирования на камеру. Он провёл половину дня в агенстве, где неисчислимое количество раз его переодевали, меняли причёску и иногда даже макияж. Будучи одной из самых преуспевающих моделей в этой компании, он совершенно точно знал, какой гонорар ожидает его за такие труды, поэтому даже умудрился улыбнуться, игнорируя боль в затёкших мышцах и дикое желание поспать. Всю ночь он провёл в загородном клубе со своими друзьями по работе, а с самого утра отправился на съёмки, едва успев принять душ. Так хорошо прорекламированные патчи кое-как улучшили его вид, пока он ехал в такси.       Джу Ми тут же подлетела к присевшему парню и окинула его профессиональным взглядом визажиста, чтобы убедиться в том, что он не нуждается в каких-то исправлениях.       — Нуна, я думал, что на сегодня всё, — разволновался Ким, когда мягкая кисточка коснулась его блестящего носа.       — Размечтался, — хихикнула девушка, — это просто небольшой перерыв.       — Да, но скоро у меня встреча. Я не могу опоздать, — его брови сошлись на переносице.       — Придётся потерпеть, — она пожала плечами, как бы объясняя этим, что не в силах ничем помочь, что являлось лишь отчасти правдой. Джу была в очень хороших отношениях со всеми присутствующими в студии, однако заказчиков мало интересовали её связи и усталость Тэ.       — Что ж, придётся попросить менеджера Сон Гю отправить Чимину сообщение, если окажется, что я задерживаюсь.       — Я передам ему, — девушка бросила критичный взгляд на лицо Кима, убедилась, что он выглядит бесподобно и удалилась с фона.       Прошло ещё несколько часов, прежде чем Тэхёну удалось освободиться. Всю дорогу на пути к Чимину он мечтал вышвырнуть водителя такси из машины и самому сесть за руль, иначе они будут плестись годами, когда можно было добраться за двадцать минут. Возможно, он так бы и поступил, но для проведения такой операции ему не хватало маленькой детали — водительских прав. Поэтому только спустя полтора часа с назначенного времени, проклиная пробки и своего неумёху водителя и с виноватым выражением лица он постучался в квартиру Пака.       — Ты опоздал! — Послышалось с той стороны двери. Было совершенно очевидно, что никто не собирался открывать так просто.       — Знаю-знаю, — в голосе Кима слышалось раскаяние. — Открой же.       — Ты принёс? — Интересуется Чимин, готовясь повернуть ключ, если ответ удовлетворит его.       — Как ты заказывал, — Тэ поднёс к дверному глазку целый пакет с самыми различными сладостями, которые ему удалось раздобыть по дороге к другу.       — Очень хорошо, — довольно возбуждённо пролепетал Чимин, впуская Тэ внутрь. — Кажется, я слишком сильно переживаю из-за концерта. Столько людей соберётся там! — Парень схватился за лоб, захлопнув дверь за Тэхёном, который проскользнул в кухню. — Если всё сложится удачно...       Чимин не успел закончить, так как друг остановил его взмахом руки.       — Я тебе говорил, хватит думать об этом. Ты проделал гигантскую работу. И если кто-то из этих напыщенных стариканов не поймёт сути, в этом нет твоей вины. О Сану сам признался, что не видел ничего подобного уже очень давно. О Сану! Ты хоть понимаешь, что это означает? — Чимин прекрасно знал, что это значит: комплименты от его наставника были сродню затмению солнца. — И к тому же, — Тэ победоносно опустился на высокий стул, — разве тот факт, что все места раскупили в этом огромном театре, ни о чём тебе не говорит?       Пак Чимин недовольно вздохнул, признавая, что такая аргументация имеет место быть. Завтра предстоит тяжёлый день. Концерт. Шоу, которое он подготовил в одиночку. Его первая серьёзная работа. Конечно, он волновался, а как иначе? Если всё удастся, то его могут пригласить работать даже в другую страну. При мысли об этом Чимин представлял себе самые различные варианты его будующей поездки. И одна была лучше другой!       — Ты прав, — вынес свой вердикт Пак. — А теперь, дай мне скорее этот пакет!       Тэ хохотнул, наблюдая за налившимися жаждой глазами друга.       — Стоит ли так наседать на сладкое перед концертом? А, Чимин-а? Разве у тебя нет партии с оголённым торсом? — Глаза опасно блеснули, а дьявольская улыбка коснулась его губ.       — Чёрт тебя дери, Тэхён! Я так нервничаю, что сжигаю при этом кучу калорий, поэтому эти конфеты в миг испарятся, — его маленькая ручка потянулась к пакету, но Тэ накрыл его своей ладонью. Их глаза скрестились. Ким едва сдерживал смех, кажется, его друг готов даже убить ради сладкого. — Отдай сейчас же.       Тэ ослабил хватку, и Чимин, наградив его величественной улыбкой, взялся за шоколадку.

***

      Юнги оставил все попытки отыскать работу самостоятельно, когда ему отказали в должности уборщика какой-то юридической фирмы. Весь день он пробегал по объявлениям о найме на работу, но фактически нигде не было шансов получить деньги в ближайшее время и без стажировки. К тому же, все должности вызывали у него самое искреннее отвращение, но выбор был не велик, как и объём его талантов и хороших качеств, которые могли бы устроить работодателя. Проклятое высшее образование, которое он так и не получил, теперь преследовало его, как бы надменно поглядывая и намекая на то, что оно ему необходимо даже для того, чтобы работать уборщиком. Смешно.       Мин внимательно повертел в руке объявление, которое вчера вечером отдал ему Чонгук. После такого долгого презрения к друг другу они всё же оттаяли и начали общаться, как и раньше. Признаться, Юнги был рад, что Чонгук протянул ему руку первым. Он уже чертовски устал от вечных пререканий с ним. Ещё и по какой причине! Юнги едва сдерживал злость от осознания, что чуть не подверг опасности дружбу с человеком, который всегда был рядом, с единственным существом на этой планете, который поддерживал его, из-за наркотиков и упоминании о Пак Чимине.       Юнги раскинул ноги в сторону, сидя на лавочке в центре города и с ненавистью бросая взгляды на здание, из которого его только что так бесцеремонно выдворили. Он отложил объявление во внутренний карман своей кожаной куртки. Прежде чем воспользоваться помощью друга, Мин решил наведаться в ещё одно место. Взяв телефон, он набрал нужный номер. Как только Юнги убедился, что в театре, неподалёку от центра, требовался гардеробщик, он встал и, засунув руки в карманы своих джинс, двинулся в сторону театра.       Волнение, о котором всё утро Чимин в самых ярчайших подробностях описывал Тэхёну, пока тот с ловкостью личной горничной одевал своего друга, при этом не забыв мастерски управиться с его волосами, достигло своего предела, стоило им двоим войти в поражающее своей грандиозностью помещение. Главный хол, пол которого был отделан мрамором, казался по истине гигантским. На потолке возвышались поразительного размера канделябры. Внутри каждая деталь, будь то дорогая картина или стоявшие каждые два метра высокие вазы, наполненные благоухающими цветами ярчайших оттенков, имело своё отдельное место, прекрасно дополняющее убранство и обстановку театра.       — Чувствую себя королевой Елизаветой, — шепнул Тэхён на ухо другу, пытаясь подбодрить его своей шуткой, подметив, что Чимин выглядит куда краснее самого рака.       Люди всё прибывали. И, к счастью для Пака, он пока не знал, какой аудитории ему ждать, так как парень всё время провёл в гримерной комнате вместе с остальными участниками его шоу. Зато Ким Тэхён прекрасно видел, что за люди величественно вплывали в стены театра. Большинство были более зрелые семейные пары или небольшие группки знакомых, все до одного выглядели, как наследники или обладатели международных корпораций. О Сану явно постарался с пригласительными, которые, как сказал он сам, было очень легко раздать после того, как его приняли на работу в оперный балет. Будучи на короткой ноге с влиятельными людьми, что бесконечно восхваляли его творчество и видение каждый раз после очередного концерта, он завлёк их и на шоу своего ученика. И он ни за что не признался бы Чимину в том, как каждый раз обещал всем, что они увидят нечто особенное, потому как сам создатель просто поразительно талантлив. Помимо искусных и опытных любителей театра, зал так же наполнился впечатляющим количеством студентов самых различных университетов, наслаждающиеся такими уже менее актуальными времяпрепровождениями, и обычных обывателей, впервые попавших на нечто подобное. Признаться, даже Тэхён начал переживать от количества сидящих в этом зале, способном уместить в себя около пятисот человек.       Чимин едва успел проверить, так ли хорошо смотрится уложенная чёлка, приоткрывавшая его лоб, прежде чем кто-то из участников дёрнул его за рукав, прося о помощи с костюмом. Пак с теплотой в душе наблюдал за собственными учениками, которые терпеливо и ответственно выполняли свою работу: каждый был занят делом, которое принесёт для всех общие плоды. Как только ребята были полностью готовы, Чимину не оставалось ничего, как подбодрить их и пожелать удачи, что в конечном итоге подняло даже и его настрой.       Он оглянулся в поисках Тэхёна. Тот стоял возле двери и обсуждал что-то с одной из танцовщиц. Было заметно, что он слегка рассеян и не придаёт словам девушки особого значения, пока его глаза равнодушно и бесцельно скользят по комнате. Пак улыбнулся. Не удивительно, что вокруг него вьётся такое количество людей, сложно оставаться равнодушным к такой красоте: в его взгляде, походке и манере держаться было нечто такое, что приковывало остальных. Сегодня он выглядел ещё более привлекательно, чем прежде, вьющиеся волосы падали ему на лоб, отчего появлялось желание осторожно отвести их назад. Губ Тэ коснулась ненавязчивая улыбка. И стоявшая рядом танцовщица едва не растаяла от увиденного. Чимин покачал головой, и как раз в этот момент столкнулся с озорным взглядом друга.       Коротко кивнув своей собеседнице, Тэхён двинулся в сторону Пака.       — Как себя чувствуешь? — С особым интересом спросил Ким, поравнявшись с бледным парнем.       — Осталось десять минут, — Чимин ухмыльнулся.       — Весьма подробное разъяснение собственного самоощущения, — хмыкнул парень, из-за чего Пак не удержался от смеха, — что, откровенно говоря, наводит меня на мысль, что ты на грани нервного срыва.       — Пока ещё нет. Спасло то, что я должен поддержать ребят, поэтому мне некогда думать о себе, — Пак почесал затылок. — Вообще-то, я всё ещё не видел О Сану, он звонил пару минут назад, сказал, что уже здесь. Сможешь спуститься за ним?       — Конечно. Скоро вернусь, не начинай, пока я не обниму тебя «на дорожку».       Чимин провёл его счастливой улыбкой, обещая, что не сделает ни шагу, пока они оба не вернутся.       Увидев необъятную толпу людей у входа к театру, Мин Юнги задумался, стоит ли такая неописуемая очередь его усилий: не было и шанса протолкнуться сквозь собравшуюся кучку народу. Несмотря на то, что Юнги терпеть не мог быть навязчивым, ничего другого не оставалось, кроме как позвонить управляющему и сообщить о своём прибытии. Его пообещали встретить, поэтому вскоре он оказался внутри, благодаря чёрному входу не пришлось толкаться с желающими посетить театр и сегодняшнее шоу.       Стоило стенам этого места окружить Юнги, как внезапно появилось желание выйти в только что закрывшуюся дверь. Всё здесь показалось ему безвкусным. Будучи приверженцем минимализма, ему буквально хотелось оттуда бежать, а красно-золотое сочетание едва ли не каждого предмета мебели вызывало лёгкий приступ тошноты. К тому же, было настолько очевидно, что он никоим образом не подходит к данному слою общества, который толпился в холе, пока он и управляющий шли мимо к его кабинету, что потребность развернуться на 180 градусов и покинуть это место увеличивалось с каждым сделанным шагом, однако он послушно следовал за небольшого роста человеком, пожелавшим хорошего собеседования.       Ему так отчётливо вспомнился один единственный ужин проведённый с семьёй Чон Чонгука, когда ещё одна чета с поражающей надменностью проводила его взглядом. Юнги до сих пор понятия не имел, что подтолкнуло его согласиться на тот знаменательный ужин в компании такого напыщенного, с резкими чертами лица и строгим, не терпящим отказов, человеком, который являлся отцом Чонгука. Весь вечер Мин провёл, ёрзая на стуле и выдумывая совершенно неправдоподобные истории о своей жизни, мечтая избавиться от тёмных равнодушных глаз. Хосок всячески пытался разбавить атмосферу, тяжёлой оболочкой нависавшей над головами всех присутствующих, но безуспешно, более того, становилось только хуже. По итогу, отец Чонгука прознал о том, что Юнги принадлежит к беднякам, а его отец, как он предположил, пьяница, и на этом терпение парня лопнуло. Поднявшись со стула, он поблагодарил госпожу Чон за ужин и немедля отправился к двери. Единственное, что удивило его — Чонгук, последовавший следом, не обращая внимания на восклицания и возмущение отца о вопиющем поведении «этого наглого школьника без гроша». Гук был настолько равнодушен к деньгам и гневу главы семьи, что без особого морального ущерба распрощался со всем. За это Юнги всей душой уважал и ценил его, а порой даже восхищался.       Идущий впереди мужчина даже не догадывался, какие эмоции в данные секунду испытывает Мин Юнги, скрывая раздражённое выражение лица за маской неожиданного интереса к интерьеру театра.       — Проходите сюда, — человек поклонился, когда они оказались у кабинета управляющего. Юнги поблагодарил его, поклонившись, а затем постучался в дверь, что буквально через мгновение отворилась.       Разговор вышел более удачным, чем думал парень. Оказалось, что тучного человека, который не потрудился назваться, вовсе не волнует, есть ли у Юнги образование, а стажировка не требовалось на такой должности. Однако, работа была посменной, и график совершенно не подходил ему, вдобавок приступить можно было только к концу следующей недели. Такого количества времени у Юнги попросту не было, поэтому он был вынужден отказаться.       В одиночестве спускаясь по узкой лестнице, которая, к счастью для него, находилась вдали от главного хола с кучей богатеньких придурков, он задумчиво смотрел себе под ноги. Создавалось впечатление, будто всё шло против него, и от этого становилось не по себе. Желание плюнуть на всё и отправиться в какой-то бар, напившись там до чёртиков, возрастало с каждой секундой этого дня, который он провёл, бегая по различным объявлениям. Он так предался мечтам об этом, что совершенно не заметил поднимающегося навстречу мужчину и врезался в него.       — Прошу прощения, — оба пробормотали друг другу, низко кланяясь.       — Сану-сонбэ, — прозвучал чей-то голос позади затылка Юнги, который уже успел продолжить свой путь, но вдруг замер: голос показался ему знакомым. — Чимин-и уже совсем с ума сходит, где Вы были?       Мужчина, достигший вершины лестницы и поравнявшийся с высоким парнем, хохотнул.       — Я даже не сомневался в этом. Я задержался из-за пробок.       Тело Юнги окаменело. «Чимин-и?» Рассудок подсказывал, что это имя не такое уж и редкое и могло встретиться где-угодно. Однако, сердце твердило другое. Совсем другое.       — Ну же, что ты застыл, Тэхён? Сам же сказал, что этот простак сейчас умрёт от страха, — О Сану запустил руки в карманы своих брюк, бросая недоразумевающий взгляд на парня, который тупо уставился на человека, с которым секундами раньше столкнулся он сам.       Мин почувствовал, как закололо в затылке. Взгляд Тэхёна буквально мог проделать дыру в его голове. Не успел Ким догадаться, кто же это был и отчего всего лишь чья-то фигура, которых тысячи, и чей-то темноволосый затылок, которых миллионы, показались ему знакомыми, как Мин Юнги ускорил шаг и тут же исчез за углом.       — Эй! — Щёлкнул пальцами сонбэ, закатывая глаза, и указал Тэ на свои наручные часы. — У нас пять минут. С тобой или без тебя, мне нужно идти, иначе перед выходом я так и не увижу Чимина.       Ким шокировано оглянулся на О Сану, выплывая из забвения, в которое привёл его тот человек. Кто же это был? Может, одноклассник? Взглянуть бы на его лицо.       — Идёмте, — рассеянно бросил он, двигаясь в сторону гримерной. О Сану поторопился следом, волнуясь, что Пак выйдет на сцену, так и не услышав долгожданные для него ободряющие слова.       Мину не пришлось пробиваться сквозь толпу, как он думал ранее, в холе было абсолютно пусто. Он едва ли не бежал оттуда, в первую очередь покрываясь потом от страха увидеть его. Он отказывался верить, что где-то за закрытыми дверями какой-нибудь из этих отвратительно обставленных комнат мог находится Пак Чимин. Должно быть, это сущее совпадение. Мало ли на земле Тэхёнов и Чиминов, которые были знакомы? Уйма. Юнги всё пытался прийти в себя и успокаивал себя мыслью о том, что бредит, но что-то невидимое и неосязаемое остановило его.       Он замер у гардеробной, игнорируя брошенный подозрительный взгляд в его сторону. В ушах шумело, тело стало непослушным. Он попытался подвигать пальцами, но те онемели и не поддавались натиску. Юнги стоял столбом в центре пустого зала театра и не мог остановить свой поток беспокойных мыслей.       Дубовая, окрашенная в коричневый цвет центральная дверь, ведущая в зал, где с волнующим ожиданием сидели зрители, глядела в спину потрясённого парня. Он обернулся. По ту сторону двери заиграла музыка. Брови Юнги взлетели вверх. Эта мелодия.       В душе всё налилось свинцовой тяжестью. И он сделал шаг к той двери, а затем ещё пять таких же. Гардеробщик тут же увидел, что парень планирует сделать нечто запрещённое.       — Вам туда нельзя! — Завопил он, чуть ли не выпрыгивая из-за стойки и бросая при этом уничижительный взгляд на нарушителя. Ладонь Юнги замерла на дверной ручке. Он так крепко сжал её, что побелели костяшки пальцев.       Он там, за той дверью. И какой-то несчастный работник отделяет его от своей цели.       «Стоит ли мне увидеть тебя? И что будет, если увижу?»       Юнги посмотрел прямо перед собой. И рука соскользнула. Он молча отвернулся, умирая от желания штурмом взять эту треклятую дверь, и не торопясь удалился прочь.

***

      Ким Тэхён едва удержался от того, чтобы не закатить глаза, в то время как ему удалось ловко перехватить официанта с подносом выпивки. Снова этот мерзкий тип ошивается возле Чимина. Всем своим естеством Ким на дух не переносил этого высокого, широкоплечего обладателя идеально вычерченного лица, глубокого голоса и огромного счёта в банке. Ли До Хва, будто надоедливая муха, кружился около его друга уже не первый месяц, однако не переходил в наступление, а лишь раздражал своим присутствием Тэхёна, который, воодружившись воображаемой хлопушкой, был готов тут же прибить насекомое.       Пак, сияя от удачно пройденного концерта, несчётной кучи похвалы и уймы новых полезных знакомств, а также от выпитого вина, уже давно был навеселе и с рьяным энтузиазмом вступил в спор с О Сану, который выпил втрое больше своего донсэна, что составляло лишь два бокала вина. Чимин определённо не знал своей меры, но ему и не нужно стараться для того, чтобы окончательно опьянеть. Всегда хватало лишь одного бокала, чтобы язык начал заплетаться, а в глазах — двоиться. Он покорно выслушивал бурчание своего тренера, пока тот весьма критично отзывался о каком-то видео, бросаясь различными нелестными словами. До Хва ещё какое-то мгновение понаблюдал за этой фантастически нелепой сценой и оказался прямо под боком у Пака, кладя свою руку ему на плечо.       — Добрый вечер, — его низкий голос рассёк спёртый воздух. Чимин уже давно заметил Ли, но не подал виду, что как-то волнуется из-за этого.       Они познакомились зимой после выступления в группе у О Сану. До Хва с точностью до мельчайших деталей помнил, с какой изящностью двигался на сцене Чимин, затмевая своим талантом и красотой центрального танцовщика. Ли не мог отвести взгляд, позабыв о том, что рядом с ним сидел его тогдашний любовник. Он не сдержался, считая необходимым поскорее разузнать как можно больше об этом юноше, поэтому стоило занавесу опуститься, он тут же пустился к гримерной комнате, где О Сану с огромным удовольствием познакомил их.       — О, Ли До Хва! — Воскликнул Сану, скользя опьяневшим взглядом по подошедшему мужчине.       — Рад Вас видеть, господин Ли, — Чимин с трудом догадывался, как ему удалось осилить столь сложное предложение и выглядеть не настолько пьяным и беспомощным, как прежде.       Глаза Ли хищно блеснули, а губы тронула соблазнительная улыбка:       — И я рад видеть тебя.       Чимин тяжело сглотнул. Что-то подсказывало ему держаться от него подальше, но почему-то не хватало сил и шагу ступить в сторону, когда До Хва оказывался рядом.       — Я не думал, что ты заявишься сюда в свой день рождение! — Выдал О Сану, не замечая вызванного его словами гнева, отразившегося в глазах Ли.       Брови Чимина поползли вверх. Он тут же поклонился, смутившись, что даже не подозревал об этом. И покраснев ещё больше от той мысли, что этот человек не пожалел своего времени в такой важный для него день и пришёл на его шоу.       — Я не знал, прошу прощения. С днём рождения.       До Хва ухмыльнулся.       — Никогда не знаешь, где лучше всего оказаться в свой день рождения, — он отпустил плечо Чимина, скользнув пальцами по его предплечью, а затем осторожно зацепив своими пальцами его ладонь. — Однако, моё присутствие здесь однозначно делает меня счастливым.       Многозначительный взгляд затуманенных глаз был уверенно брошен в сторону Чимина. Будь он не так пьян, то наверняка тот час ушёл бы, но неведомая сила держала его на месте.       Ли был старше его на восемь лет. И с ним ещё никто и никогда не флиртовал так свободно и открыто. Этот тридцатилетний мужчина выглядел поистине Богом, сошедшим с картин мифических героев, и эта красота завораживала и пугала одновременно. Чимина пугал также необъяснимый интерес До Хвы к его персоне, а умение так ловко обращаться с ним путало и выводило из строя.       Чимин напрягся, чувствуя теплоту пальцев, что провели едва ощутимую дорожку по его чувствительной ладони. Внизу живота почему-то резко закололо. Он поджал губы и принялся оглядываться вокруг, игнорируя неотрывный взгляд Ли, который прожигал кожу. О Сану исчез, никем не замеченный, и они остались вдвоём. Чимин улыбнулся, сам не зная почему. Он казался себе загнанным в угол пьяным подростком рядом с До Хвой.       — Ты весь покраснел, — проинформировал мужчина, делая глоток из своего стакана виски, продолжая созидать свой объект вожделения, который изрядно разнервничался поблизости с ним, что Ли посчитал хорошей и вполне очевидной реакцией на него. — Хочешь выйти на балкон?       — На балкон? — Переспросил Чимин, поддавая огромному сомнению это предложение.       До Хва ухмыльнулся, пряча улыбку в стакане выпивки. Он с интересом наблюдал за парнем, желая поскорее помочь ему расслабиться. В его объятиях, разумеется.       — Идём, — не дождавшись ответа, приказал он, взяв Чимина под локоть. Охваченный страхом, последний молча повиновался ему и шёл рядом.       Тэ расстроенно проводил их глазами, так и не успев подойти ближе. Он прогнал желание последовать хвостиком за ними, борясь с собственными эмоциями и приказывая себе отвлечься на что-нибудь другое. В конце концов, ему было чем заняться, решил он, вспоминая ту девушку, что весь вечер сверлит в нём дыру.       Свежий воздух ударил в ноздри, как только они оказались на балконе. То ли от кислорода, поступившего в мозг, то ли от убывающего опьянения, но Чимин тут же ощутил себя не в своей тарелке, как это бывало всегда, стоило ему очутиться с кем-то, помимо Тэ или сонбэ. Другие люди мужского пола вызывали у него едва ли ни приступ паники, а разговаривать с ними у него хватало сил только по делу. Отчего же тогда он так разболтался с Ли? Он попытался отыскать ответ в лице старшего, устремившего взгляд в просторы Сеула.       — Здесь потише, — промолвил тот, не оборачиваясь. Чимин ничего не стал говорить в ответ, глядя на крупную и крепкую фигуру До Хвы.       — Ты был великолепен сегодня, — хрипло добавил мужчина, не скрывая волнующей улыбки.       Чимин смутился и поклонился, едва слышно поблагодарив своего хёна.       — Хватит, ты только и делаешь, что кланяешься передо мной. Я всего лишь твой хён, — сухо объявил До Хва, поворачиваясь к парню. — Не люблю ходить вокруг да около. Я вижу ты и сам в силах догадаться, что я не просто так часто бываю в театрах, — он прошёлся пальцами по изгибу своего подбородка. — Откровенно говоря, я на дух не переношу их. Но за последние три месяца я бывал там чаще, чем ходил на ужин с коллегами. Знаешь почему?       Чимин тупо уставился на него, не в силах поверить в такую ошеломляющую прямолинейность.       — Почему же? — Услышал он свой дрожащий голос. Ли хмыкнул и сделал широкий шаг к Паку.       — Мне проще показать.       Чимин замер, не в силах спрятать глаза, наполненные страхом. До Хва продолжал наступать, принимая испуганное лицо младшего за нечто само собой разумеющееся, ведь ему сразу было понятно, что тот и близко не сведущ в тонкостях соблазна и не понимает даже элементарных намёков. Ли было трудно держать себя в руках, глядя на вызывающие губы парня, поэтому он и выдворил его сюда, чтобы наконец прямо дать понять, чего хочет. И такая реакция была более чем очевидна, парнишка не знает, как управлять своими эмоциями. Что ж, он всему обучит его. Наблюдая за плавными движениями До Хвы, что напоминал ему ленивого тигра, Чимин испуганно опустил глаза, парализованный. Ли точно знал, чего хотел и когда, и сразу же перешёл в наступление, не интересуясь при этом чувствами Чимина. Было глупо отрицать, что на каком-то уровне его влекло к этому властному человеку, но прошлое неизменное наступало на горло. Он не готов.       До этого воздух, показавшийся Чимину спасением, вдруг стал тяжелым, а к горлу подступила тошнота. Посмотрев на лицо Ли, Чимин не смог разглядеть его черты. До Хва перестал быть собой, чужие облики мерещились младшему. Он мотнул головой, отгоняя от себя подбирающиеся панические мысли. Он схватился за свою рубашку, и это привлекло внимание мужчины.       Ли бросил недоумённый взгляд на парня, когда тот откинул голову назад, сжимая и разжимая кулачок, внутри которого скомкалась его рубашка. Панические атаки стали чем-то, вроде его второго имени, правда, подобного давно не случалось. Одновременно разболелось сердце, а дышать стало прямо-таки непосильной задачей.       — Ты в порядке? — Послышался озадаченный голос Ли. Отрицательный кивок. Брови Ли сузились на переносице, он подобрался ближе к тяжело-дышащему Чимину, который отступал к бортику балкона. Ещё пару неловких движений, и он мог упасть. Ли не растерялся и тут же принялся рыскать по карманам Чимина, в надежде отыскать ингалятор. Как только необходимый ему предмет был найден, До Хва поднёс лекарство ко рту Чимина, и парень жадно принялся вдыхать недостающий воздух. Пока данная процедура длилась, Ли внимательно изучал лицо Пака. Не такого он ожидал.       — От моей красоты ещё никто и никогда не задыхался, — пошутил он, надеясь, что сможет смягчить суровый взгляд парня, в глазах которого тут же заплясали весёлые искринки.       — Не могу в это поверить, — ответил он мгновение спустя, пряча аппарат в карман. — Спасибо, что помогли мне.       — Если ты не против, то я бы хотел оставить наши формальности позади, — Ли дружески посмотрел на него и отступил. Смысла надеется на романтическое продолжение этого вечера в компании Чимина не было, поэтому он всеми силами старался не выдать своего разочарования и подбодрить парнишку.       Чимину стало неловко от этой просьбы, но в силу старшинства, деваться было некуда. Он кивнул.       — Я, наверное, поеду домой, — безапелляционно объявил Пак, отчего Ли едва хватило всех сил не выдохнуть своё огорчение.       — Конечно. Мне тебя провести? — Надежды на хоть какое-то продолжение вечера в компании Чимина вовсе сошли на «нет». И всё, что он мог сделать, дабы продлить нахождение рядом с ним, это предложить свою помощь.       — Спасибо, но я здесь с другом. Он, скорее всего, заждался меня.       Чимин поскорее скрылся за балконной дверью. И До Хва жадным взглядом провожал его, идущего навстречу к какому-то смазливому парню, анализируя произошедшее.       Юнги покрылся потом. Он был так сосредоточен на танцующей перед ним девушкой, что даже не моргал, выпучив глаза, словно безумец. Его рот озаряла больная и неестественная улыбка, а лицо исказила гримаса возбуждения. Он стоял в одной майке и штанах брючного типа посреди полного клуба, струйки пота стекали по его шее, волосы повлажнели и прилипли ко лбу. Девушка теснее прижалась к нему бёдрами, вызывающе двигая задницей, то и дело намеренно задевая пах Юнги. Таблетка просто великолепна. Стоило ему принять нужную дозу, как мир засиял новыми красками, а имя Пак Чимина было забыто.       Юнги испустил хриплый вздох прямо в ухо девушке, схватив её за горло. Она, довольная его грубоватым поведением, прильнула ещё сильнее, и между ними не осталась и кусочка пространства.       — Поехали ко мне? — Предложила она, повернув голову к парню. Он смотрел на неё с высоты своего роста, пока губы незнакомки находились в сантиметрах от его рта.       — Поехали, — незамедлительно ответил он.       Мин и девушка, назвавшаяся Суён, в попыхах выбрались из клуба и на первом попавшемся такси добрались до её квартиры. Юнги весь путь дёргался и громко разговаривал, не понимая собственных слов, активно слетающих с его губ. Только своим поцелуем девушке удалось заткнуть беспокойного парня. Они не отлипали друг от друга до самой кровати, которая была одним единственным украшением в комнате Суён. Юнги, особенно не церемонясь, раздел её. Она не заставила себя долго ждать и распласталась на кровати, раскинув ноги и приглашая парня внутрь. Штаны Юнги полетели на пол. Он навис над ней и жадно вошёл в хрупкое тело. Суён закричала от неожиданного и сладостного проникновения.       Юнги, забывшись, полностью был поглащён процессом, придавливая девушку всем весом к скрипящей кровати. Он так сильно сосредоточился, что когда поднял взгляд на её лицо, едва сдержал крик шока. Чимин содрагивался под ним в конвульсиях, цепляясь своими пальчиками в бежевые простыни. Юнги закрыл глаза и откинул голову, не желая снова видеть идиотское приведение. Однако, картина стонущего Чимина под ним продолжала беспокоить разум Юнги. И он со всем пылом отдался своему делу, заставляя девушку кричать и охать от наслаждения. Чимин. Чимин. Чимин. Чимин. Чимин.       — Что? Что ты сказал? — Девушка приподнялась на локтях и оттолкнула Юнги.       Ничего не понимающий Мин недоумённо уставился на девушку.       — В чём дело? — Только и удалось спросить ему, бешеными глазами уставившись на Суён.       — Пошёл ты, больной придурок! — Она отскочила в сторону, прикрываясь простынёй.       Юнги будто получил кулаком по челюсти. О чём она?       — Проваливай сейчас же! — Не унималась она. — И иди к своему Чимину, грёбанный педик!       Юнги встал, потянувшись за штанами. Не может такого быть. Он что кричал его имя? Почему он был так уверен, что это только в его фантазии? Был бы он в адекватном состоянии, Юнги наверняка бы покраснел от стыда, но сейчас сил и ума хватало только на то, чтобы выйти из квартиры и спуститься вниз. Мысли так поспешно и беспокойно летали в его голове, что ему было не под силу зациклиться на чём-то одном. Таблетка находилась в кульминации своего действия. Хотелось всего и сразу. Есть, заниматься сексом, может даже сыграть в футбол, только бы куда-нибудь деться. Энергия валила через край, поэтому Мин быстрым шагом отправился в дальнейшее путешествие по городу. Он несколько раз позвонил Чонгуку, и тот пообещал, что скоро приедет, сразу же почуяв неладное, когда услышал такой неестественно быстрый и нервный голос друга.       По дороге к бару, где они с Чонгуком договорились встретиться, Юнги вдруг замер у бетонной стены какого-то здания в проулке. Горло сдавил тяжелый ком. Он улыбался, но слёзы почему-то хлынули из глаз при воспоминании о его любимом мальчике. Он тяжело дышал, упиваясь своим горем, и позволил эмоциям выйти наружу под действием таблеток. Если до этого он ни разу не проронил ни одной слезинки с того вечера, то теперь они катились из него градом. Юнги, словно маленький ребёнок, поддался рыданиям и тяжело всхлипывал, и вопил.       Он надеялся, что завтра утром даже не вспомнит об этом эмоциональном всплеске, со стыдом осознавая, что всё ещё как-то привязан к прошлому. Он был его мальчиком. Когда-то был, и совсем не долго. При мысли о том, что теперь Чимин мог быть с кем-то другим, его тело содрогнулось от рыданий. В том мире, три года назад, он всячески привередничал и отталкивал Чимина, а теперь большего всего на свете хотел хотя бы подышать одним с ним воздухом. Каким трусом и идиотом он был! Слёзы продолжали обжигать кожу, а Чимин не переставал мерещиться ему. Когда ты исчезнешь?