Сыграй мне

**FLASHBACK**

      Солнце, едва пробиваясь сквозь не до конца прикрытые шторы, тёплыми лучами легло на простыни. Из приоткрытого окна дунул лёгкий, освежающий поток воздуха, заставив вздрогнуть и укутаться плотнее под одеяло хозяина спальни. В светлой и просторной комнате, вдоль стены которой стояло множество горшков с цветами, было чисто и уютно. В углу стоял письменный стол из белого дерева, на котором водрузилась кипа учебников, тетрадей, ручек с карандашами и старый, обклеенный стикерами супергероев из мира Marvel ноутбук. Напротив кровати разместилось большое зеркало, перед которым довольно часто практиковал свои танцевальные навыки Пак Чимин.       Мяукая, кошка песочного цвета спрыгнула с небольшого комода, где без проблем поместились вся одежда парня, забралась на кровать и прошлась по Чимину, касаясь спины спящего маленькими лапками и слегка впиваясь коготками. Чимин, привыкший к ритуалам своей кошки, невесомо постучал по подушке, лежащей рядом с ним, так и не открыв глаза.       — Айя, — тепло позвал он, перебирая пальцами, привлекая внимание животного.       Кошка послушно приблизилась к его руке и нежно прильнула, потеревшись о ладонь Чимина. Тот довольно улыбнулся, услышав нарастающее мурчание, и принялся гладить кошку, интересуясь как ей спалось. При звуках будильника, Айя на секунду замирает, переводит взгляд на Чимина и спрыгивает с кровати, тем самым давая понять, что пришло время для её завтрака.       Чим недовольно переворачивается на спину, не имея никакого желания вставать и идти на учебу, но слыша громкий топот в коридоре, он точно осознаёт, что другого выбора у него не останется.       Младшая сестра, с шумом и совершенно не беспокоясь о том, что Чимин все ещё мог сладко спать, врывается в комнату брата, призывая последнего поскорее спускаться завтракать.       — Чимин-и, пора вставать, быстрее, быстрее, — завывает она, заползая на постель. — Просыпайся, оппа, ты обещал, что сегодня сам отведёшь меня в школу. — Она выжидающе смотрит на бездвижное тело, а затем ещё раз надрывисто повторяет. — Ты обещал!       Её руки тянуться к ладоням брата, и она изо всех сил пытается приподнять неподъемный груз, имя которому Чимин.       — Исыль, дай мне ещё минутку, — Чимин отчаянно пытается освободиться от железной хватки своей сестры, удивляясь тому, откуда взялось столько сил у десятилетней девочки.       — В прошлый раз ты тоже так говорил и всё проспал, — Исыль надувает губы и резко тянет к себе бессильное перед младшей сестрой тело.       — Ладно-ладно, встаю. Можешь идти и умываться, а то сама опоздаешь, — Чимин сползает с кровати, замечая победоносную улыбку сестры, прежде чем она скрывается за дверью.       «В ней характера куда больше, чем во мне», — отмечает про себя Чимин, полностью раздвигая шторы, позволяя солнечным лучам заполнить его комнату.       Чимин быстро принял душ, с трудом привёл в порядок свои непослушные тёмные пряди, ещё раз критично осмотрел своё отражение в зеркале, поправляя школьную форму, надел свои очки для зрения и бесшумно вошёл в кухню.       Над тарелками уже затейливыми завитками парил аромат завтрака. Пак Сыльга сидела во главе стола, в ожидании пока Исыль, наконец, отыщет шоколадный сироп, который она любила ровно столько, сколько Чимин её помнил.       — Доброе утро, — поздоровался он, лучезарно улыбаясь и чмокая мать в щеку, на что та довольно хмыкнула.       — Я удивлена, что ты смог проснуться так рано, чтобы отвести Исыль в школу. Чимин уселся сбоку от неё, пытаясь игнорировать громкие выпады Исыль о том, что он обещал сделать это уже очень давно.       — У меня явно не было выбора, — отшучивается Чимин, переводя взгляд на сестру, на что она отвечает ему упрямым выражением лица, не переставая широко улыбаться, благодаря чему можно было с легкостью подсчитать все зубы, которые у неё имелись.       Чимин вдруг вспомнил, как она разволновалась, когда один молочный зуб выпал из её рта прямо во время ужина. Пришлось довольно долго объяснять, что в этом нет ничего страшного, а её зубы отрастут вновь и станут ещё крепче. В своей манере, Исыль поддала сомнению сказанные им слова и продолжала сверлить взглядом свою ротовую полость каждое утро после того случая, внимательно рассматривая себя в отражении. «Чимин-и, нового все ещё нет даже сегодня», — ежедневно отчитывалась она, на что он ободряюще отвечал, что стоит подождать ещё немного, пока зуб, наконец, не порадовал своим присутствием возмущенную хозяйку.       За завтраком Пак Сыльга с небольшим волнением поглядывала на своего сына, гадая, готов ли он вновь вернуться в школу после каникул, а точнее после того, что случилось. На её лице едва заметно проскользнула ненависть от нахлынувших воспоминаний, ведь совсем недавно её любимый ребёнок лежал в больнице, упиваясь собственной беспомощностью. Как бы ей хотелось, чтобы те старшеклассники ответили за содеянное. Бросив ещё один взгляд на Чимина, она заметила, что он вдруг уставился на неё и широко улыбался. Словно прочитав мысли матери, он погладил её предплечье, а затем крепко сжал ладонь. Она попыталась улыбнуться в ответ, но в глазах всё так же предательски отражалась боль и переживание за своего сына.       Чимин опустил голову, глядя на свой завтрак. «Всё будет в порядке, я справлюсь», — подумал про себя он.       — Я уже обуваюсь, Чимин-и, — Исыль вырывает брата из его размышлений, и тот встаёт из-за стола, благодарит мать за вкусный завтрак и следует в коридор.       — Как тебе мои новые туфли? — Спрашивает Исыль, вытягивая ногу вперёд, чтобы Чимин мог получше рассмотреть обувь сестры.       — Очень красивые, — говорит он, натягивая свои кроссовки. — А как я тебе в этой форме?       Девочка внимательно разглядывает своего брата, не упуская ни одной детали.       — Тебе бы не помешало заправить свою рубашку, оппа, — выдаёт она, как ни в чем не бывало и выходит из дома.       Чимин, вновь поражённый прямолинейностью своей младшей сестры, идёт следом, наспех поправляя свою рубашку.

Insightful - As of Late

      После того, как Чимин провёл сестру, он направился в сторону своей школы. Ощущая непосильную тяжесть, которая сковывала его грудную клетку при каждом шаге, который он делал на встречу огромному белоснежному зданию, ему все сильнее хотелось развернуться и пойти домой. Он позвонил Тэхёну в надежде, что тот сможет встретить его у ворот, но никто не ответил, и Чимин, пряча свой страх и пытаясь выглядеть как можно спокойнее, миновал эти самые ворота, около которых столпились ученики, затем школьный двор и растворился внутри здания. Неосознанно, он ускорил шаг, когда услышал за собой чей-то хохот и брошенное вслед ему своё собственное имя. Чувствуя, как его лоб покрылся испариной, он поднялся на последний этаж, желая поскорее выбраться на крышу, но когда его рука коснулся ручки, железная дверь не поддалась натиску. Чимин опустился на пол и разочарованно откинул голову назад, прислоняясь к холодной стене.       «Не думал, что мне станет так страшно». Он положил руку на сердце, пытаясь унять его гул. При воспоминаниях о своём последнем дне в школе перед каникулами, ему становилось дурно.       «Никто не станет тебя трогать, Пак Чимин, — успокаивал он сам себя. — Уже нет». Несмотря на то, что он прокручивал своё возвращение множество раз, страх всё равно сковал всё его тело, и стало труднее дышать. Он даже не осознал, как кто-то оказался рядом с ним.       — Эй! — Позвал незнакомый голос.       Чимин вздрогнул от неожиданности, накрыв руками свою голову, боясь удара. Сознание помутнело, заполняясь обрывками того дня.       — Что ты забыл здесь? — Поинтересовался голос. — Уроки уже начались. Пак, не в силах поднять голову на исходивший шум, продолжал прикрывать голову руками, подтянул колени к себе и уткнулся в них носом.       — Ты слышишь?       Стоявший парень ещё раз взглянул на Чимина, а затем, махнув рукой, поспешил удалиться, бормоча что-то о том, что не хочет быть наказанным из-за какого-то придурка. Чимин не знал, сколько прошло времени, прежде чем ему удалось открыть глаза и расцепить руки над головой. Он снова мог ощущать собственное тело. В школе стояла тишина. Он взглянул на свои часы, вытерев пот с лица.       — Ещё не закончился даже первый урок, — тихо пробормотал он, поднимаясь.       Ведущая вниз лестница выглядела для Чимина довольно угрожающе, ведь она вела прямиком к его прошлому, не слишком хорошему опыту. Ноги ослабли, но Чимин тяжело опустился на первую ступеньку, а затем ускорил шаг. Стоило ему добраться до этажа ниже, как он медленно направился в сторону того самого кабинета. Тело, будто не слушаясь, просто вело его туда, куда просило собственное сердце. Он был на сто процентов уверен, что найдёт его там, как и всегда. Найдёт его, единственную причину, по которой он нашёл в себе силы вернуться сюда, несмотря на то, что та самая причина так жестоко отвернулась от него.       Прислушиваясь к тишине, Чимин делает ещё один шаг и, наконец, оказывается напротив нужной ему двери, сквозь небольшое окошко которой можно было разглядеть происходящее в классе. Чимин делает ещё шаг и осторожно, боясь быть пойманным за подсматриванием, заглядывает в это окошко. Прежде чем ему удаётся увидеть желанное, чья-то тяжелая рука опускается на его пиджак и рывком поворачивает к себе. Отшвырнув Чимина к стене, Кан Чанёль угрожающее навис над ним, положив обе руки по сторонам от Пака. За ним стояло ещё двое ребят из старшего класса, чьи имена Чимин боялся произнести вслух.       — На что это ты уставился, ублюдок? — Чанёль буквально вжимает в стену Чимина и бьёт ладонью о стену, отчего в ушах Пака некоторое время стоит звон. Чанёль ухмыляется, видя, как напугана его жертва. Он обводит Чимина презрительным взглядом, не упуская ни малейшей детали: осунувшиеся плечи, хрупкое, как у девочки тело, исхудалое лицо, чёрные, безжизненные волосы, очки, через которые можно было разглядеть испуганный взгляд.       — В прошлый раз в тебе было побольше энтузиазма, — Чанёль наклоняется к уху Пака, обдавая его своим горячим дыханием. — А сейчас даже не можешь ничего сказать. Чимин, который до этого глядел в пространство, наконец, поворачивает свою голову и смотрит прямо на парня.       — Прекрати, — тихо произносит он.       — Что ты сказал? — Чанёль хватает его за пиджак и притягивает к себе.       — Эй, Чанёль, тише! — Шипит на него стоявший позади парень. Чанёль не отрывает своего взгляда от Чимина, недовольно хмыкая.       — Заткнитесь и валите отсюда, — он оборачивается к своим друзьям, не отпуская Чимина. В его голосе слышится превосходство, когда он продолжает: — Я хочу побыть с ним наедине.       Как только они остаются вдвоём, и звуки удаляющихся шагов стихают, Чимин пытается выбраться из удушающей хватки Чанёля, на что тот издаёт смешок.       — Из-за тебя меня едва не выставили из школы, — чётко произносит он, скользя носом по шее Чимина. — Это твой дружок настучал?       Пак делает ещё одну попытку увернуться от него, но Кан только сильнее прижимается к беспомощному телу. Его язык скользит по шее Чимина, отчего тот недовольно морщится и испускает резкий вздох.       — Ты ведь и сам знаешь, как любишь, чтобы тебя хорошенько полапали, разве нет? — Чанёль довольно ухмыляется. — Я уже давно хочу разложить тебя прям здесь у этой самой двери, в которую ты так частенько заглядываешь. Как думаешь, а он захочет взглянуть? Может, он даже поучаствует?       При упоминании о нём, Чимин резко отталкивает Чанёля от себя. Тот едва двигается с места, несмотря на то, что Чимин вложил все свои силы в этот толчок.       — Ах, верно, он тебя вообще не хочет знать, — Чанёль издевательски улыбается, довольный собственным обнаружением. — Он ведь ни разу даже не проведал тебя. Ещё бы! Стал бы он тратить своё время на такого как ты. Жалкий кусок дерьма.       Слова ранили Чимина гораздо тяжелее, чем тиски Чанёля, внутри всё сжалось, от него не ускользнуло то, что Чанёль вдруг ослабил свою хватку, и он ещё раз попытался увернуться. В этот раз ему почти удалось сбежать, но Чанёль настиг его в два шага. Поток ударов обрушивается на Чимина, и он в бессилии падает на пол. Кан садится сверху на него и извергает всю свою ненависть, замахиваясь с каждым разом всё сильнее и сильнее, не замечая как вокруг них собралась целая толпа учеников. Некоторым ребятам едва удалось оттащить разгневанного Чанёля от безжизненно валявшегося на полу Пак Чимина, который был на грани того, чтобы потерять сознание.       Единственное, о чём он успевает подумать, прежде чем его глаза закрываются от резко настигнувшей усталости, — это то, что он за всё это время так и не услышал так сильно необходимые и желанные ему звуки пианино. «Ты здесь?»

***

      Небрежно заправленная рубашка оказалась под угрозой, когда Чон Чонгук, споткнувшись, едва не вылил содержимое своего стакана прямо на Мин Юнги. Тот сидел, скучающим взглядом рассматривая суматоху в школьной столовой, и, казалось, даже не заметил Чона, пока тот не рухнул на стул рядом с ним.       — Слышал, что случилось? — Спрашивает он, поставив злосчастный стакан с кофе на стол и широко раскинув ноги.       Юнги выглядел куда более безразличным в нынешней ситуации, чем всегда. Поза, которую он принял как только вошёл в столовую, не сменилась до сих пор, и уже минут пятнадцать он сидел, подперев подбородок рукой и вытянув ноги вперёд. Только небольшая ложбинка между бровей выдавала его настроение. Точнее, он едва сдерживал ярость, когда услышал, что стряслось.       — Да, я знаю, — сухо бросил он, косясь на толпу учениц, которые бурно обсуждали увидевшее.       Чонгук отложил в сторону пакетики с сахаром, прежде чем сделать глоток горячего напитка.       — Ты что-нибудь собираешься делать?       Юнги хмыкнул и, наконец, оглянулся на своего друга.       — Увидишь, — прошептал он, а затем переместил свой взгляд прямо на входную арку в столовую, откуда как раз вовремя показался Кан Чанёль.       Он выглядел очень довольным сложившейся ситуацией, из-за чего волна раздражения вновь прошлась по спине Юнги. Чанёль счастливо шагал к столику, за которым всегда вместе собиралась вся их компания и, заметив уже сидящих там Юнги и Чонгука, он улыбнулся и ускорил шаг.       Внутри Юнги бушевал целый ураган в то время, как на лице не дрогнул ни один мускул, пока Чанёль двигался им на встречу. Его обуревала кипа эмоций. Ему хотелось верить, что причиной настоящего гнева стало то, что Кан не стал слушать Юнги и вновь набросился на мальчика, словно озверевшая и не поддающаяся контролю собака. Юнги видел, как он, будто довольный щенок, готовился поскорее похвастаться перед ним, вот только Юнги не собирался хвалить Чанёля за такой опрометчивый и идиотский поступок. Скорее, он хотел размазать его по стене прямо здесь и сейчас.       — Юнги-хён, — счастливая улыбка не сползала с глуповатого лица Чанёля. Он потянулся за стулом, который стоял около Юнги, но тот одним рывком ноги сдвинул его дальше от тянувшейся руки. К счастью, из-за стоящего шума внутри этого зала, никто не заметил накаляющуюся атмосферу, но Юнги это совсем не беспокоило. Больше всего на свете его волновала причина, по которой это произошло снова.       Злобный взгляд Мина встретился с непонимающим взглядом Чанёля. Чонгук отставил свой кофе в сторону, внимательно разглядывая их общего с Мином знакомого и готовясь вдруг что притормозить самого Юнги, если тому вздумается вытворить какую-нибудь глупость, ведь Чон до конца никогда не мог предсказать его, порой, необдуманные действия. И это действительно пугало.       — Разве я не говорил тебе, чтобы ты оставил мальчика в покое? — Прошипел Мин, приподнимаясь со стула и одаривая Чанёля жутким взглядом. Несмотря на их разницу в росте и на то, что Юнги был почти вдвое меньше своего собеседника, Чанёль вдруг отступил на шаг и почувствовал, как внутри него всё сжалось от тона, с которым к нему обратились.       — Хён, я думал, что...       Юнги выставил руку, обрывая того на полуслове.       — Я задал конкретный вопрос и жду ясного ответа. Я говорил тебе больше никогда не трогать его или нет? — Ему едва хватало усилий, чтобы не наброситься на Чанёля и не проделать с ним те же вещи, которые тот уже успел проделать с Пак Чимином.       Все стоящие вокруг стола молчали, ожидая ответа. Чонгук едва сдерживал смешок, наблюдая за Чанёлем, лицо которого бледнело с каждой секундой, проведённой под пристальным взглядом Юнги. В который раз Гук мог убедиться, что никому не стоит враждовать с кем-то, вроде него.       — Говорил, но, хён, когда я увидел, что он снова караулит тебя около кабинета музыки, то решил, что просто обязан ещё раз хорошенько объяснить ему всё.       Сердце Юнги предательски сжалось, он уже не слышал Чанёля, который пытался как-то оправдаться.       «Этот идиот. Вместо того, чтобы обходить меня стороной и избегать случайных встреч, он пришёл прямо туда, потому что знал, что найдёт меня именно там. Зачем ты снова сунулся туда?» Юнги будто почувствовал лёгкий удар в живот при мыслях об их последней встрече. Воспоминания вспышками всплывали в его сознании. Когда Пак Чимин, словно призрачная тень, появлялся каждый день у дверей кабинета музыки, Юнги тщательно делал вид, что не замечал этого. Когда Пак Чимин, иногда забываясь, рассматривал Юнги, стоило им оказаться под одной крышей, Юнги тоже скрывал, что видит это. Мин избегал любых контактов с этим младшеклассником. Многие из его компании ужасно забавлялись этим, поддёргивая Юнги тем, что в него влюбился парень, да ещё и эта сопля в очках в роли Пак Чимина, а он поддерживал их шутки, ведь всем своим нутром хотел показать свое отвращение к этому недоростку. Он искусно обманывал всех, а особенно — себя. Ведь это он был тем, кто днями и ночами думал о нем. Он был тем, кто караулил его, подсматривая, как тот занимается танцами. Он был тем, кто мечтал коснуться Чимина хотя бы ещё раз. Юнги сглотнул слюну, вспоминая тот проклятый день.       Он осёкся, осознавая, что придался ненавистным ему воспоминаниям, и вновь вернулся в реальность, в которой Чанёль все ещё ожидал от него какой-то реакции. Но никакой реакции не последовало, Юнги вдруг ощутил себя опустошенным и загнанным в угол, а самое главное — совершенно бессильным. Ему хотелось поскорее скрыться от посторонних глазах, что с таким любопытством рассматривали его, но больше всего на свете ему хотелось бы навсегда избавиться от преследующих его видений. Одних и тех же. Тех, которые хотелось поскорее выбросить из головы, забыть навсегда или спрятать в ящик, который стоит забросить куда подальше. Тех, в которых пара чёрных, как ночь, глаз невинно взирала на него.       Гук коснулся плеча своего друга, выводя его из транса, не совсем понимая, почему он вдруг замолк. Юнги поднял свой взгляд на Кана и выдал ровное, почти злобное:       — Чтобы я больше никогда не видел тебя рядом с ним, — его зрачки сузились, а лицо исказила ярость. — Никогда.

***

      — Он здесь, — миловидная медсестра жестом указывает на спящего парня. Ким Тэхён, едва справляясь с собственными эмоциями, обводит взглядом медицинскую палату. Пак Сыльга сидела спиной к только что вошедшему Тэхёну и склонилась к своему сыну. От собственной беспомощности, Ким почувствовал ужасную усталость, ярость и вину. Вину от того, что не ответил на звонок Чимина. «О чём я только думал? Я ведь знал, что должен был быть рядом с ним».       Тэ тяжело опускается на стоявшее в углу кресло, не в силах нарушить тишину. Больше всего на свете ему хотелось стереть Чанёля с лица земли.       — Тэхён, — едва слышный шёпот проникает в сознание парня. — Мне нужно забрать Исыль из школы. Позаботься о Чимине, ладно?       — Конечно, госпожа Пак. Мне так жаль, что я не был рядом с ним. Простите, — Тэ низко кланяется ей, на что она немедленно возвращает его в прежнее положение.       — Ты не виноват, — на секунду она замолкает, скользя отчуждённым взглядом по лицу Тэ. — Самое страшное позади, — добавляет она и хлопает его по плечу.       Тэхён с невольным восхищением посмотрел вслед этой женщине, которая со стойкостью принимала преподнесённые жизнью испытания.       — Как я выгляжу? — Спрашивает тихий голос, стоило матери Чимина скрыться за дверью больничной палаты.       Тэ оборачивается, его руки непослушно тянуться к макушке друга. Тот совсем не похож на себя. Всё лицо было в огромных ссадинах и гематомах, один глаз распух до ужасных размеров, из-за чего Чимин не мог открыть его. Кровавые подтеки обрамляли его лицо, будто отвратительная маска. Ким не мог спокойно смотреть на него, но он знал, что меньше всего на свете Чимину хотелось бы, чтобы его кто-то жалел, поэтому не долго думая, он отвечает:       — 10 из 10, определенно.       Тот пытается улыбнуться в ответ, но из-за боли ему это не удаётся.       — Как ты себя чувствуешь? — Тэ садится рядом с ним, прикидывая, что это весьма странный вопрос, исходя из нынешнего положения.       — Теперь гораздо лучше, — Чим изо всех сил пытается изобразить спокойствие, пытаясь приободрить своего друга. И Тэхён в который раз понимает, каким сильным, на самом деле, являлся Пак Чимин. Сам того не замечая, он всегда думал о других больше, чем о себе, преподносил себя в жертву, если это было необходимо, даже не задумываясь. Он обладал такой добротой, которую Тэ никогда ни у кого не встречал, и он волновался, что многие захотят пользоваться таким простым, приземлённым и честным Чимином, водя того за нос и вылепливая из него всё, что угодно. Однако при всём при этом Чимин показывал свою сильную сторону как раз в такие моменты отчаяния. Из-за этого Тэ испытывал к нему своего рода искреннее упоение и был всегда готов приложить не меньше усилий, чтобы сделать друга счастливым.       — А что говорят врачи? Надолго ты здесь? — Тэхён перебирал складки на простынях и то и дело выглядывал в окно.       — Уже завтра можно будет вернуться домой. У меня просто небольшой упадок сил, — пробормотал Чимин, ощущая как сон снова накатывает на него, а глаза грозятся закрыться с минуту на минуту. — Я правда хочу просто отдохнуть, — добавляет он, сжимая руку Тэ в своей и прикрывая веки.       Тэ с благовением посмотрел на него, сжал ладонь в ответ и затем положил голову на кровать около его живота.       — Я буду рядом, — прошептал он.

***

T.T.L. - Deep Shadow (vocal version)

      Когда спустя две недели Юнги всё так же не обнаружил Пак Чимина на занятиях или в столовой, то он начал жалеть, что отпустил Кан Чанёля так быстро. Стоило хорошенько проучить его, а не спустить всё с рук. В среду его глаза в очередной раз пробежались по столовой, но на месте, где обычно обедал Чимин, сидел только его друг, имени которого Юнги даже не знал. Он пристально разглядывал склоненную светлую голову над тарелкой с рисом и овощами, в ожидании, пока Тэ поднимет свой взгляд.       Чонгук вызывающе уставился на сидящую позади них девушку из младшего класса, отчего она смутилась, и все подруги, что были рядом с ней, в момент захихикали, наслаждаясь вниманием такого желанного всеми Чон Чонгука. Его губ коснулась довольная усмешка:       — Юнги, я нашёл нам сегодня развлечение на вечер.       Гук посмотрел на друга и заметил, что тот, как всегда, его не слышал. Проследив за взглядом, он обнаружил, что Юнги вновь рассматривает этот треклятый столик, за котором обычно уплетал еду Чимин. Он заинтересованно продолжал следить за этой картиной, в которой Юнги буквально сверлил дыру в светловолосом парне.       — Я отойду на секунду, — вдруг пробубнил он, отодвигая стул.       Чон удивленно смотрел другу вслед, прекрасно осознавая, куда тот направлялся.       Когда над столом возникла незнакомая фигура, Тэхён поднял голову, отрываясь от ковыряния вилкой в сегодняшнем обеде. Его глаза едва заметно округлились, ведь перед ним стоял Мин Юнги, а этого он ожидал в последнюю очередь.       — Привет, — бросает тот, как ни в чём не бывало, хотя Тэ едва смог уловить небольшое напряжение, проскользнувшее на его лице.       Тэхён действительно понятия не имел, как реагировать на подобное приветствие и внезапное возникновение Юнги. Тот был виновником того, что его лучший друг уже больше двух недель сидит дома, залечивая раны, как душевные, так и физические. У Чимина просто не хватало духу вернуться, сколько бы Тэ его не упрашивал, более того Чимин подумывал о том, чтобы перевестись в другую школу, чтобы больше никогда не сталкиваться с преследующим его прошлым. Если бы у Тэ была хоть какая-то физическая сила, то он бы незамедлительно отправил Юнги на пол, но всё, что он мог сделать сейчас это подарить ему убийственный и презрительный взгляд. Мин даже бровью не повёл, столкнувшись с молчанием Тэхёна и зрачками, в которых явно полыхал опасный, полный ненависти огонёк.       Тэ встал и, бросив вилку на поднос, незамедлительно двинулся в сторону выхода. Юнги, не долго думая, бросился следом.       Чонгук с другого конца помещения буквально раскрыл рот. От Юнги он ожидал многого, но совсем не того, что он будет преследовать товарища Пак Чимина. О чём он думал? Чон двинулся вслед за ними, подогретый искренним интересом и страхом, что его друг может выйти за рамки.       Юнги пришлось практически бежать за Кимом, так как у того были довольно широкие и быстрые шаги. Они оба вылетели на улицу.       — Подожди, прошу! — Просит Юнги, повышая голос.       Тэхёна это не останавливает, а скорее наоборот — стимулирует ускорить шаг.       — Господи, что за ребёнок, — шипит Мин про себя и подбегает к Тэ, хватая его за рукав пиджака.       Ким злобно одергивает руку, а затем смотрит Юнги прямо в глаза, понимая, что ослаблять хватку Мин не собирался. Чуть меньше полминуты они оба, громко дыша, пронизывающе одаривают друг друга взглядами: один — яростный, второй — просящий.       — Мне нужно поговорить, — наконец выдаёт Юнги, и Тэ готов поклясться, что в его голосе практически слышится отчаяние. Он ещё мгновение молчит, а затем неуверенно выдаёт:       — Вряд ли нам есть о чём поговорить.       — Я так не думаю. Мне нужно, — он замолкает, пытаясь подобрать правильные слова, в его положении он вряд ли считался тем, кому можно дать домашний адрес Пак Чимина, но он был просто необходим и только для благих целей, однако вряд ли Тэ поверит ему. Ему не оставалось ничего, как быть максимально прямым и откровенным, чего по отношению к Чимину ещё никогда не случалось. — Мне нужно поговорить с ним и объясниться, поэтому, пожалуйста, скажи, где он живет.       Голос звучит глухо и обеспокоенно. Юнги вдруг осознал, что он и правда волнуется, что оставил всё так, как есть.       Тэхён недоверчиво смотрит на него.       — Ни за что, — тут же выдаёт он. — Хочешь узнать его адрес, можешь узнать у своего дружка Чанёля.       — Откуда ему знать?       Тэ смотрит на него, как на слабо соображающего, пытаясь понять, действительно ли он не знает о том, что Чанёль долгое время преследовал Пака, как только ему удалось впервые встретить его. Кан стал куда более настырным, стоило ему увидеть, что Чимин частенько наблюдает за Юнги. И все бы ничего, но для Чанёля это было точкой кипения. Тэ подозревал, что он был гомосексуалистом, но ни за что не хотел признавать нечто подобное перед другими и досаждал Чимину, в котором был явно нездраво заинтересован. Сколько бы Чимин не пытался избегать его, это оставалось практически невыполнимым, и жизнь постепенно превращалась в ад, круговорот которого состоял из вечно жаждущего внимания Чимина со стороны Юнги и больной привязанности Чанёля к Паку.       — Ты действительно не знаешь? — Тэ подметил, что парень стоящий напротив него с изумлением на лице действительно ничего не знал, даже не догадывался, через что проходил Чимин.       — Ты о той драке? Как это связано? — Его мысли беспорядочно летали, но ни одна из них не достигала нужной точки.       Тэхён вздохнул, излучая небольшое негодование.       — Это ты тоже можешь узнать у него, — он стрельнул взглядом на крепко сжимающую его запястье руку. — Может, уже отпустишь? Мне ни секунды не хочется проводить время с кем-то, вроде тебя.       Юнги все ещё не расцеплял пальцы, не желая терять единственную возможность узнать, как так случилось, что Кану был известен адрес Чимина. У него не укладывалось в голове, каким образом это произошло.       — Постой. Расскажи мне всё, это важно.       — Важно? — Хмыкнул Ким.       — Да, — Юнги облизнул губы, кончики его пальцев похолодели, он уже начинал утрачивать надежду, но все ещё не желал сдаваться.       — Извини, но я не вправе говорить о личных делах моего друга. Если хочешь что-нибудь знать, спроси сам.       — Вряд ли он расскажет.       — Да, вряд ли, — тут же подтвердил Тэ, не спуская глаз с перемен, происходящих на лице у Юнги.       — Тогда, может, дашь мне его адрес, чтобы у меня была возможность спросить у него лично? — Мин сделал попытку улыбнуться, это выглядело жалковато.       Тэ на секунду почувствовал, что готов поделиться желанной информацией с ним, но вдруг его снова накатила неприязнь, будто резкая волна ледяной воды, которая разбилась о крепкие скалы недоверия. В то же время, у Тэ зародились непонятные сомнения, которые заключались в двух факторах. Первое, он понял, что Чимин явно не всё ему рассказал. Уж больно подозрительно было наблюдать за Юнги, который так отчаянно выпрашивал адрес Пака, в то время, как со стороны всё время всё выглядело так, будто Юнги искреннее не переносит на дух младшего и действительно является зачинщиком жестоких издевательств над его другом. Однако, подумал Тэ, разве станет человек, который испытывает подобные чувства, пытаться всеми силами найти кого-то, чтобы, как сказал он, объясниться, что скорее всего подразумевало любого рода извинения. Что такого хотел ему сказать этот Мин Юнги, который шарахался Чимина, будь он чумой собственной персоной. И, наконец, второе, было довольно очевидно, что связь между Чанёлем и Юнги была уж слишком поверхностной. Если бы Юнги был тем, кто натравливал свой зверинец на Чимина, то он бы всё знал, а не выглядел бы поражённым и сбитым с толку от того факта, что Чанёль знает кое-что, чего не знает сам Мин.       Несмотря на всё это, нити, которые связывали этих троих, были в конец запутанными, и только один Чимин, как считал Тэхён, был истинным свидетелем происходящего и прямой жертвой выходок этих обоих. «Почему же Чим не захотел делиться со мной своими бедами?»       Юнги заметил, что Тэхён погрузился в собственные мысли и совсем не замечал его. Он окинул взглядом площадку у школы и наткнулся на Чона, который с любопытством, присущим его натуре, следил за ними. Юнги закатил глаза и вновь взглянул на Тэ, который, наконец, произнёс то, чего так хотел Мин:       — В конце концов, будет лучше, если я сам покажу тебе, где он живёт, вместо того, чтобы вы с Чанёлем позже нанесли ему самостоятельный визит. И я не оставлю вас двоих наедине. В ином случае, иди разбирайся со всем сам.       Хоть Юнги не очень был согласен с предоставленными условиями, он всё же согласился, понимая, что это максимум, чего он сможет добиться от друга Чимина, не вдаваясь при этом в подробности и не выдавая своих истинных мотивов.       Когда они подошли к светлому и ничем не примечательному дому в жилом районе, где разместились ещё десяток подобных этому зданий, Юнги ощутил, как сильно он волнуется. Мало того, что последний раз, когда они говорили, был один из самых непонятных для него моментов в собственной жизни, так теперь ещё и при предстоящем разговоре, их будет караулить лучший друг Чимина. Всё это пахло неловкостью за километр, и голова Юнги предательски разболелась.       Тэ первым постучал в дверь, а Юнги молча стоял рядом, глядя в пространство и боясь предстоящей встречи больше всего на свете.

Moby - Everything that Rises

      Дверь медленно отворилась, и до боли знакомая фигура появилась в поле его зрения. Поначалу, Пак не заметил второго гостя, поэтому лишь счастливо улыбнулся Тэхёну.       От Юнги не ускользнуло, что Чимин очень сильно потерял вес, будто кто-то морил его голодом изо дня в день. Из-за впалых щек, осунувшихся, безжизненных глаз и едва заметным синяком на высоких скулах, Чимин выглядел так, словно он смертельно болен, и сердце Юнги вновь сжалось, но в этот раз от ненависти к себе. Вместо того, чтобы защищать Чимина, он бросил его.       Юнги опешил, когда настолько необходимый ему взгляд Чимина, наконец, был обращён в его сторону. Вот только, в глазах не проскользнуло даже удивление, не говоря уже о привычном Юнги влюблённом и молящем хоть о малейшем внимании взгляде. Он столкнулся со стеной полного безразличия и охладевающего душу взором. Он так растерялся, что не знал, что сказать, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову, прежде чем Чимин успел закрыть дверь перед его носом, предварительно впустив Тэ внутрь:       — Постой. Чимин-а.       От такого неформального обращения, сознание Пака погрузилось в удушающее беспокойство. Кровь ускорила свой темп, из-за чего сердце Чимина сменило своему привычному ритму. Он уже называл его так, но не в таких обстоятельствах, совсем не в таких. Юнги смотрел в упор на иступленное лицо, которе желал увидеть уже больше пары недель.       — Извини, — он обратился к Тэхёну, — мне нужна всего минута. Я не стану его трогать.       Тэхён заколебался, но затем уступил, предполагая, что это, всё-таки, не его дело, и в крайнем случае, он всего лишь в паре метров от них обоих: ничего страшного не могло произойти.       Чимин, двигаясь как кукла, безжизненно закрыл дверь за собой, оставляя Тэ внутри.       — Я не знал, где ты, поэтому решил прийти. Я волновался, — голос Юнги звучал так непривычно, что Чим невольно посмотрел прямо ему в глаза, пытаясь понять, что задумал Мин.       Так и не дождавшись от Пака никакой реакции, Юнги промямлил:       — Мне правда жаль.       Из груди Чимина вырвался непроизвольный смешок, тем самым вызвав недоумение у Мина. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы его сейчас жалели, будто этого ему и так мало.       — Мне нет, — отвечает он, засовывая руки в карман своих домашних штанов. — Это всё?       От холодного тона Юнги почувствовал острое сожаление, сейчас он думал, что зря пришёл. И это так и было. «Что я хотел получить от этой встречи? Действительно ли я хотел извиниться или просто хотел увидеть его?»       — Не всё, — выдаёт он, хватая того за запястье. — Почему ты ведёшь себя так? — Волна негодования стремительно разлетелась по всему существу Юнги.       Чимин встретил эту вспышку недовольства довольно спокойно.       — Я веду себя именно так, как того желают все, включая тебя в первую очередь, разве нет? Не ты ли хотел, чтобы я, наконец, отвязался от тебя? Разве не это ты мне сказал в прошлый раз?       — Но тебя это не остановило, — Мин стрельнул в него опасным взглядом.       Чимину не понадобилось много времени, чтобы понять, что Юнги знает, где он был, прежде чем гнев Чанёля нашёл его.       — Зато теперь я, всё-таки, остановился. Ты должен быть рад, — горькая улыбка разбивала Юнги сердце.       Он не мог сказать, что не рад, ведь он был скорее в полном отчаянии от услышанного. Сказанное располосовало его сердце так, что вряд ли его можно будет склеить. Хотя, кого он обманывал. Юнги прекрасно знал, как собрать по кусочкам такой слабый и поддающийся Пак Чимину орган. Всё, что ему на самом деле нужно, — это стоящая рядом фигура, которая всеми силами сопротивлялась поддаваться Юнги. И он знал почему. Он почувствовал лёгкий укор совести, когда понял, что не в силах вновь не сыграть на чувствах Чимина.       Его рука потянулась к тонкой и горячей шее, пальцы замерли на алебастровой коже в сантиметре от уха Пака. Тот резко вздохнул.       — Не надо. Не надо, — тихо затараторил он, пытаясь увернуться от сильного напора Юнги.       Ему захотелось рыдать, так сильно он был во власти старшего. Не важно, сколько ещё раз тот будет отвергать его и играть настоящими, приносящим боль чувствами, он не сможет отказать себе в мазохистском удовольствии принять хотя бы ещё один раз желанные касания Юнги.       Последний притягивает Чимина к себе, утыкаясь губами в открытую шею и произносит:       — Прости меня. Тебя больше никто не тронет, — его пальцы скользнули по выпирающим ключицам, оставляя за собой дорожку мурашек, — ты веришь мне?       Короткое отрицательное качание головой.       — Неправильно, — шепчет Юнги, прижимая Чимина к входной двери. Его руки ползут под футболку Пака, оставляя горящие следы на коже парня. Тот всхлипывает от безысходности своего положения и сильнее притягивает Юнги к себе. Не заставив себя долго ждать, Мин обводит пальцами ореолы сосков Чимина, и языком скользит по его шее до уха, прямо к чувствительной зоне. Пак не выдерживает и испускает тихий стон. То была музыка для ушей Юнги, и он, поощренный такой реакцией, ведёт дорожку поцелуев от подбородка до губ Чимина. Его пухлый рот соблазнительно приоткрывается, и Юнги, не желая больше терять ни секунды впивается в губы Пака. Его горячий язык тут же проникает внутрь. Чимин отвечает на поцелуй с такой неистовой силой, будто боится, что его целуют в последний раз. Он прильнул к Юнги всем телом, ощущая, как возбужденная плоть Мина утыкается в его пах. Он снова стонет, но в этот раз громче и куда более вызывающее, из-за чего Юнги реагирует довольно быстро и запускает руку прямо в штаны Чимину, всё ещё впиваясь в него своим ртом.       — Скажи ему, скажи ему, чтобы он уходил домой, — пробормотал Юнги ему в губы. — Я хочу тебя, очень хочу тебя. Скажи, чтобы он убирался.       Его рука коснулась пульсирующего органа, и Чимин отпрянул будто от ожога.       — Нет, нет, нет, — повторял он, отодвигая от себя нежелающего отпускать Мина.       — Не делай этого со мной, — бросает Юнги, вызывающе ведя ладонью по члену Пака сквозь ткань штанов. Тот откидывает голову назад, не в силах сдерживать эмоции.       — Прекрати, прошу тебя, — он едва не плачет, боясь потерять последние остатки контроля над собой.       — В прошлый раз, — тяжело дыша говорит Мин, скользя жадным взглядом по возбужденному и покрасневшему Чимину, — я отпустил тебя и я ещё никогда так сильно не жалел о чём-либо. Ты правда хочешь, чтобы я ушёл, Чимин-а? — Его руки гладят идеально гладкий живот парня, а горячее дыхание обжигает и без того разгоряченную кожу.       Чимин был совсем не в том состоянии, чтобы принимать какие-либо решения, пока руки Юнги властно касались его тела, обводя медленными, опаляющими движениями каждый изгиб. Они дышали часто и сбивчиво, в ушах стоял шум, а потемневшие глаза бегали по источнику возбуждения, от которого внутри фейерверками взрывалась одна за другой буря эмоций.       Чимин всеми силами мысленно пытался отторгнуть стоящего так близко Мина, но от той стены, которую ему хотелось возвести между ними не осталось ни одного жалкого кирпичика. Вселенная раз за разом не давала забыть эти чёрные, растрепанные волосы, тонкую линию желанных губ, раскосые глаза, напоминающие диски полумесяца, аккуратный нос и тепло его тела. Вселенная одаривала Чимина мелкими, ничего не значащими дарами, потому как забирала всё, чем делилась хотя бы на мгновение.       — А, Чимин-а? — Шёпот Юнги щекотал ухо, ладони скользнули на затылок, скользя по мягким, словно мех норки, волосам.       Чимин сосредоточенно слушал мольбы Юнги, пытаясь навсегда запомнить эти слова, боясь, что они когда-нибудь могут ускользнуть от него, как только он соберётся с силами и попросит его уйти. Но сейчас. Сейчас...       Пак тяжело приложился губами ко рту Юнги, бесстыдно врываясь своим языком сквозь его зубы и атакуя язык Юнги. Тот, совсем не ожидая нечто подобного от младшего, встречает его напор со всей силой и желанием, которые пылали внутри него. Юнги сжимал ягодицы Чимина, почти царапал его спину, пытаясь вдавить хрупкое тело в себя. Он ещё никогда так сильно никого не хотел. И был готов отдать очень многое, чтобы эти секунды наедине с ним никогда не прекращались. В такие мгновения ему было вовсе наплевать, что сказали бы люди, главное, чтобы Чимин всегда был рядом с ним, чтобы он мог целовать, обнимать, лелеять и оберегать его, пока последний вздох не слетит с губ Юнги.       — Хочешь меня, говоришь? — Задыхаясь, интересуется Пак. — Надолго?       Он почти сразу же жалеет о сказанном, но та боль внутри от обиды ещё не покинула его, из-за чего было трудно молчать и держать в себе накопившиеся слова. Как много ему бы на самом деле хотелось сказать Юнги: о том, как сильно он его любит и не желает отпускать, о том, как жутко боится потерять его и память о моментах с ним, о том, как ему совершенно наплевать на тех, кто не хотел бы видеть их вместе, о том, что ему совсем безразличны все пережитые унижения, если только он останется с ним прямо сейчас, а не бросит, стоит им только войти в школьные двери. Ему хотелось высказать Юнги всё, но он лишь молчал, упиваясь его сладкими и ненасытными поцелуями.       — Надолго? — Дрожа вновь спрашивает Чимин, пока Юнги губами исследует его шею.       Мин снова не отвечает, хотя прекрасно слышал вопрос. Просто он не знал, что ему ответить. Точнее, он не хотел отвечать, потому что придётся столкнуться с реальностью, а этого он желал в последнюю очередь. Нас не поймут. Я не могу. Этого не должно быть. Все эти назойливые и ненавистные сердцу слова летали прямо вокруг них, словно ястребы, охотившиеся на раненую добычу.       Юнги тяжело выдохнул в шею Чимину, уткнувшись туда носом, пытаясь успокоить бушующий внутри него огонь и желание. У него не было права так беспечно трогать его мальчика, игнорируя вопросы и увиливая от правды.       Сердце болезненно сжалось при мысли, что ему придётся хотя бы на миллиметр отодвинуться от Чимина, хотя бы на долбанную секунду. Юнги не хотел, чтобы всё прекратилось, и мысль о том, что это только в его руках, назойливо пульсировала в голове.       — Т-ты, — ещё этого не хватало, чтобы Мин Юнги заикался от волнения, — ты хочешь пойти куда-нибудь со мной на выходных?       Слова, с таким трудом сорвавшиеся с его губ, словно молния, поразили Чимина. Он взглянул на Юнги, пытаясь понять, шутит ли тот, но в его глазах не было ни намёка на издёвку.       — Я не хочу терять тебя, — вдруг добавил Мин, уводя взгляд куда-то в небо от неловкости. — Я хочу быть рядом. Разреши мне.       В глазах Чимина больно защипало, и он спрятался в шее Юнги, боясь, что тот увидит.       — Не прячься от меня, — прошептал Юнги, прекрасно чувствуя помокревшие щёки Чимина. — Я хочу узнать тебя, ладно? Ты разрешишь мне?       Слабый кивок, и весь мир внутри Юнги перевернулся.