Сыграй мне

      — Странно, он так и не ответил, — прошептав себе под нос, Чимин отложил телефон в сторону и облокотился о кассовую стойку. Ким Удон сидел на корточках позади него, пытаясь отыскать в одном из ящиков кокосовое молоко. Он был ужасно сосредоточен на подкинутом ему испытании.       — Нынче альтернативное молоко популярно! — Тяжело вздыхал он, отодвигая в сторону другие коробки. — Мне уже совсем не понять этого.       Чимин улыбнулся, оглянувшись на начальника, который внезапно решил скинуть эту проблему на собственный возраст.       — А Вы пробовали сами, Удон-сонбэним?       — Да зачем мне это? — Мужчина, недовольно пыхтя, поднялся, испытывая боль в затёкших мышцах. — Нужно поработать над новым меню, иначе от меня сбегут все клиенты. Я больше не хочу смотреть вслед уходящим клиентам только потому, что у нас нет другого молока. Поэтому сегодня кафе полностью на тебе.       Парень улыбнулся воодушевлённому мужчине, прекрасно понимая, что тот ещё, как минимум, неделю будет занят колдовством над обновлением существующего меню. Пак восхитился тому, как отлично он умудряется идти в ногу со временем, отдавая себе отчёт в том, что нужно приглядываться к нововведениям. Младший пожелал Киму удачи с улыбкой на лице, но в его взгляде с лёгкостью можно было разглядеть тщетно спрятанное беспокойство.       Мысли Чимина блуждали в совсем ином пространстве, он без остановки размышлял над тем, почему Юнги перестал отвечать. Уже прошло около двадцати часов с момента их расставания, а связи с ним всё никак не было. Однажды такое случилось с ними, и тени прошлого назойливо напоминали о себе. Возможно, он чересчур преувеличивает, в конце концов даже дня не прошло, но что-то в груди мешало сосредоточиться на работе. Было попросту невозможно не волноваться о старшем. Они должны были встретиться ещё вчера вечером, но Юнги не пришёл, а затем не брал трубку. Уж не пытается ли он игнорировать его? Чимин устало рассматривал прохожих сквозь окна. Возможно, Юнги просто занят и не может ответить? Пак почувствовал, как капелька пота выступила на лбу, и вытер её тыльной стороной ладони. Опустив голову, он зажмурился. «Господи, пусть он просто будет занят», — попросил Чимин, сжимая в руках манжеты рабочей рубашки.       — А? Техён-а? Что ты тут забыл? — Громкий возглас Ким Удона вернул своего подчинённого из транса, имя которому — Мин Юнги.       Пак поднял глаза на вошедшего и сразу же подметил какую-то подозрительную ауру вокруг друга, даже не смотря на то, что Тэ, как всегда, выглядел превосходно. Облегающие чёрные джинсы идеально подчёркивали длинные ноги, а бархатная кофта нежно-лилового цвета идеально сочеталась с цветом его пшеничных прядей, спадавших небрежными струями на уши и лоб. Тэхён улыбался, махая рукой и подходя ближе, что давало возможность более детально разглядеть покрасневшие и немного припухшие глаза, которые тот пытался скрыть под небольшим слоем косметики.       — Айщ! Что я тут забыл? Я ведь твой племянник! — Пробурчал парень в ответ на весьма занятное приветствие.       — Давай оба притворимся, что я поверил, — приподнятая бровь Удона говорила куда красочнее, нежели любые слова, — все мы знаем, что ты приходишь сюда только для того, чтобы повидаться с Чимином.       Последний прыснул со смеху, на что Тэ подметил:       — Ещё ради твоей выпечки.       Ким-старший подарил племяннику самый уничижительный взгляд из тех, что имелись у него в арсенале:       — Ничего ему не давай, Чимин.       — Как скажете, — младший расплылся в улыбке.       — Да вы издеваетесь, — Тэ сложил руки на груди, опускаясь на стул, стоявший у ближайшего стола к кассе. — Ладно, сейчас сюда придёт мой новый менеджер, по-моему, вы ещё не встречались. Кстати, он смог найти то, о чём ты просил меня, Чимин. Я заглянул ненадолго, у меня сегодня съёмки до утра, — тяжело вздохнув, блондин потянулся.       — Уэй Шень, да?       — Он самый. Как ты только умудряешься запоминать такое количество имён?       — Меня больше беспокоит то, почему ты решил поручить это именно ему?       — Его младшая сестра проводит занятия, так что я решил, что лучшего предложения не найти.       Чимин вздохнул, ничего другого, кроме как согласия, парень дать не мог.       — А вот и он, — колокольчик вновь дал знать о новом госте.       — Нет, не он, — только и успел едва слышно произнести Чимин, прежде чем Ли До Хва загородил проход менеджеру Тэхёна, который на фоне мужчины казался вдвое меньше, чем на самом деле.       — Не ожидал встретить всю компашку, — усмехнулся он, делая пару шагов вперёд. Как и при любом раскладе, помещение тут же наполнилось его ощутимым присутствием. Казалось, будто даже бетонные стены содрогались при одном только виде Ли, не говоря уже о внезапно дрожащих пальцах Ким Тэхёна, который спрятал глаза, устремив их на потёртый стол.       — Ли? Рад тебя видеть, — Удон вышел из-за рабочей стойки, устремившись к знакомому.       — Наконец-то, ты перестал так делать, — довольно объявил До Хва, радуясь более дружескому обращению со стороны Кима.       — Ну, несколько месяцев уговоров смогли повлиять на меня.       Пока старшие обменивались приветствиями и колкостями, Пак не отводил взор от Тэ, прекрасно понимая, что значит его немного враждебный, но такой печальный взгляд из-под длинных ресниц. Он мог с лёгкостью догадаться, о чём тот думал, потому как довольно долгое время его собственное лицо выглядело точно так же. Внезапно Чимин ощутил некое недовольство по отношению к Ли. Он не мог оставаться равнодушным, когда его другу было так плохо.       — Уэй-щи, рад тебя видеть, — Пак подозвал сюда молодого паренька, который уже около месяца заботился о Тэхёне. Он бы солгал, если бы сказал, что Шень был отличным менеджером, ведь он скорее походил на спасителя или, не страшно предположить, ангела. Он такое количество раз умудрялся сделать для Тэ невозможные вещи, что заслужил медаль, и не одну. — Как поживаешь, справляешься с ним?       Уэй хохотнул, почесав затылок.       — Конечно.       — Можешь не врать ему, — отмахнулся Ким, — я ужасен, и если бы не ты, хён, то меня бы вытурили из агентства.       — Тэхён… — Уэй залился красочным румянцем.       Ли скользнул взглядом по блондину, оставляя это неуловимое движение незаметным для болтающего Удона, который успел поведать страшную трагедию о кокосовом молоке, и сглотнул вязкую слюну. «Этот цвет очень идёт ему», — промелькнуло у него в голове, прежде чем с трудом удалось вернуть внимание хозяину кафе. Однако, несмотря на то, что смотрел он прямо на Ким Удона, перед глазами стоял его обнажённый племянник. Какого чёрта! Ли пытался сосредоточиться на словах мужчины, но думал вовсе не разговорах. Он и раньше подозревал, что его пока что влечет к Тэхёну, но в теории это значило так же мало, как и любое другое влечение к каким-то прохожим. Он просто хотел хотя бы ещё один раз хорошенько отыметь его. Вот только с успехом добился прямо противоположного, тот напрочь отказался от встреч с ним. И холодное безразличие, каким До Хва окатил парня напоследок, явно не было сопутствующим фактором к тому, чтобы подобное повторилась. До Хва вновь проехался по лицу младшего и успел подметить те очевидные факторы, указывающие на полное отсутствие положительного настроения. И причиной, ему не сложно догадаться, стал именно он. Ли поморщился: «Что ж, не он первый и не он последний, кто разочарован в том, что я не собираюсь встречаться, или как это называется». Мужчина поправил галстук, который внезапно стал тесноват.       Тэхён всем телом ощущал, как выразительные глаза блуждают по нему, пока он изо всех сил пытался быть в процессе диалога, постепенно ускользающего от него. Внутри всё тело загорелось необузданным желанием коснуться его. И долго ещё терпеть подобную реакцию на одно лишь присутствие Ли? Тэ пожалел о том, что пришёл сюда просто, чтобы повидаться с другом. Хотя, тот вопрос, который он на самом деле хотел задать Чимину, пока что висел в воздухе. Тэхён всем нутром мечтал поскорее выбраться из стен этого кафе, подальше от До Хвы и его демонически притягательной энергии.       — Ладно, Чимин-а, мне нужно идти. Уэй-хён, идём, хочешь взять себе кофе в дорогу? — Усилием воли, он постарался выглядеть непринуждённо, ему даже удалось предложить помощнику кофе, якобы делая вид, что ни от кого он не сбегает, хотя в глубине души он только лишь молился, чтобы Шень не захотел чего-нибудь выпить.       — Вообще-то, мы уже опаздываем, поэтому кофе я выпью, как только доберёмся до места. Нужно вызвать такси.       — Такси? — Хоть он и был благодарен тому, что никто не заставит его больше находится с Ли До Хвой, но новость о такси немного выбила его из колеи. — Что-то случилось с твоей машиной?       — Она на техосмотре, — объяснился Шень, неловко улыбаясь и доставая свой мобильный.       — Я могу подвезти вас, — хриплый голос Ли резанул по ушам Тэ. Чимин проследил за реакцией обоих, немного удивившись. Что-то явно происходило между этими двумя. Оставалось надеяться, что Удон сегодня не проницателен.       — Не стоит, спасибо, господин Ли, — нарочито официально обратился к нему Ким-младший, прекрасно понимая, что даже при других обстоятельствах, скорее всего, назвал бы его точно так же, особенно, пока дядя находился рядом.       — Почему это ты отказываешься? — Недовольно спросил Удон, складывая руки на груди. — Ты ведь опаздываешь.       Тэхён был готов провалиться сквозь землю: «Как бы лучше выразиться? Мы переспали, поэтому теперь я не хочу с ним общаться. Или что-нибудь другое подойдёт?»       — Мне неловко отнимать время у господина Ли. — Тэ сделал некое подобие смущённой улыбки.       Удон не успел ничего сказать, когда До Хва спокойно произнёс:       — Я ведь сам предложил. Так уж вышло, что мне нечем заняться.       Казалось, все вокруг знали, что он непоправимо лжёт, ведь разве могло у такого влиятельного человека быть много свободного времени? Однако, его это совершенно не беспокоило. Впрочем, чего и требовалось ожидать.       Брови Удона сошлись у переносицы, но тут же вернулись на своё положенное место, стоило племяннику слегка огорчённо пробормотать:       — Тогда хорошо, спасибо, господин Ли.       Последний развернулся, направляясь к выходу и пряча победоносную ухмылку. Как бы не пытался парнишка спрятать эмоции, они не могли вот так просто ускользнуть от Ли.       Чимин смотрел вслед всем троим, гадая, что за молчаливое столкновение разразилось у него перед глазами. Тэ уже давно скрывал свои чувства, но теперь в его лице кое-что изменилось, что заставило Пака отвлечься от собственных тягостных размышлений.       Осмыслить тот факт, что они довольно долгое время не виделись и не общались друг с другом как прежде, не трудно. И Чимин внезапно почувствовал себя каким-то предателям. Стоило Юнги появится в его жизни, как он вновь позабыл обо всём, даже о том, сколько усилий прикладывал Тэ для того, чтобы облегчить страдания лучшего друга. И вместо благодарности Чимин продолжать хранить секреты.       Обещаю, я обязательно расскажу тебе обо всём, но только тогда, когда смогу сам разобраться со всем.       Парень проводил растерянными глазами Удона, который, жалуясь на головную боль, отправился в комнату для сотрудников, чтобы отыскать там аптечку. Было бы здорово, если на душевные раны можно было бы нанести немного заживляющей мази, наклеить пластырь, чтобы они поскорее затянулись, или принять таблетки, чтобы боль улетучилась. Чимин вдруг застыл, прикрыв глаза.

***

Heart of Glass - Crabtree remix

      Лестница, ведущая к шестому этажу отделения скорой помощи, пропахла сыростью вчерашней непогоды. По мере передвижения по этой самой лестнице, воздух становился тяжелее, а цвет, который едва-едва отбрасывала мигающая лампа, придавал и без того заброшенной больнице ещё более мрачный вид. Правда, в данном помещении никто не в силах выглядеть мрачнее Чон Чонгука, который, изрыгая недовольство из-за сломанного лифта, в котором он застрял на целых полчаса, перепрыгивал через несколько ступенек, чтобы поскорее добраться к пострадавшему другу. Все те полчаса желание открыть дверь лифта собственными руками не покидало его, а застрявшая вместе с ним пожилая чета ругалась между собой, никак не разбавляя этим бушующие внутренности. Чонгук редко поддавался стрессовым ситуациям, но это уже второй раз в его беззаботный жизни «розовых очков», когда он буквально горел от нетерпения и вовсю окутавшего волнения. И этот раз был так же непосредственно связан именно с Юнги. Он даже не знал, что хуже: быть запертым в лифте, пока твой друг находится в отделении скорой помощи или, когда ты сам вызываешь её после того, как он валится с ног прямо на твоих глазах.       Гук едва не споткнулся, но удержавшись за поручень, смог продолжить свой путь. Он влетел в коридор и как сумасшедший забегал взглядом в поисках стойки регистрации. После долгих пререканий с старшей медсестрой, удалось вдолбить ей в голову, что именно его просили приехать, и он смог войти в общую палату. Шаги давались с трудом, он всё ещё не мог отдышаться после лестничной пробежки и споров с сотрудником медперсонала. Парень шёл к койке Юнги с замершим от тяжести сердцем, но тот шок, который он испытал после, заставил забыть обо всём. Тёмные, широкие зрачки уставились на него.       — Ты пришёл, — тихо пробормотал Мин Юнги, повернув израненное лицо на друга.       Чон оглядел травмы Мина и едва не захлебнулся от облегчения.       — Значит, это правда. Слава Богу, чёртов ты придурок! Ты даже представить себе не можешь, через какой ад я прошёл из-за тебя.       — Если бы я не отключился от большой потери крови, то предупредил бы, — слабым голосом уведомил он.       Гук внимательно принялся изучать загипсованную руку Юнги, перебинтованное плечо, подметив как сами бинты спускаются ниже, под больничную робу.       — Мне сломали пару рёбер, — монотонно продолжил парень, заметив взгляд Чона.       — Да, я знаю, — Чонгук посмотрел другу в глаза, которые моментально похолодели. — Ещё я знаю, почему ты попал под машину, Юнги.       Последний прикрыл веки в ожидании новоиспечённой лекции.       — Можем поговорить об этом потом? — Только он на самом деле знал, что стало следствием сложившихся обстоятельств.       Чонгук сдержался, чтобы не схватить и хорошенько не отметелить друга. Выглядело, будто он и так достаточно пострадал, особенно, если взглянуть на синюшное лицо, подбитый глаз и глубокий порез над бровью.       — Нет, не можем. Сюда едет Чимин, — Гук выставил ладонь вперёд, прежде чем с уст Юнги слетело хотя бы слово. — И до того, как он войдёт в эту дверь, я должен тебе кое-что сказать.       Мин безразлично уставился на друга.       — Не делай такое лицо, — попросил Чонгук, — мы оба знаем, что ты чувствуешь на самом деле.       — Неужели?       — Послушай, я конечно знаю, что тебе и так паршиво, но будешь спорить, и я пополню коллекцию твоих сломанных рёбер.       Юнги фыркнул, невозмутимо встретившись взглядом с полными отрешения глазами друга.       — Юнги. Дело даже не в таблетках, которые ты снова принял и из-за которых оказался здесь. Дело в Чимине. Разве ваша встреча закончилась плохо? Разве ты настолько слеп, чтобы не увидеть, как этот ненормальный готов в лепёшку разбиться ради тебя одного? Разве это ничего не значит для тебя? Ты, может быть, и пытаешься казаться безразличным, но ты отвратительный актёр. Он, наконец-то, пришёл к тебе, и чем ты собрался отплатить за его прощение? Вот этим? — От накатившей злости Чонгук яростно раскинул руками. — Мне надоело смотреть на то, как ты тонешь в своём же дерьме. Боги снизошли до того, чтобы подарить тебе ещё один шанс, не упусти его. И если ты не согласен, должен предупредить, — металлический блеск в глазах Чона резанул по лицу, — как только Пак войдёт в эту дверь, я расскажу ему в деталях о том, как ты провёл последние годы.       — А ты повторяешься. Всё это ты уже когда-то говорил мне.       — Чего ты пытаешься добиться? Думаешь, если будешь вести себя, как полный кретин, то это освободит Чимина от его чувств? Неужели ты совсем ни черта не понимаешь?       Юнги не отводил взгляда. Внутри, как и всегда, каждый орган сжимался в болезненных судорогах при разговоре о его мальчике.       — Когда ты отвернулся от него после смерти Се Джу, он выглядел так, будто его стёрли с лица земли. Но он не сдался. Единственный из вас, кто всё время отступает, — это ты. Если не изменишься, то навсегда сломаешь его. Понял? Если ты сейчас оттолкнёшь Чимина, то больше не надейся ни на что. Если готов распрощаться со своими чувствами, то вперёд. Если таблетки приносят тебе удовольствия больше, чем…       — Замолчи, — старший остановил Гука, вжавшись в подушки, — замолчи. Закрой рот.       Чонгук хотел что-то добавить, но, увидев зажмуренные глаза друга, понял, что не стоит больше давить.       — Ты мучился достаточно долго, — лишь тихо добавил Чон.       Юнги всхлипнул и отвернул лицо к занавескам, отделявшим его больничное место от остальных. Рёбра болели адски, но он упорно не замечал этого, ведь то, как страдало израненное сердце, было куда более ощутимым.       — Сделай его счастливым.       Чонгук почувствовал себя странно и неловко при виде ослабевшего хёна, но это лишь подтверждало собственные догадки. Ему оставалось только терзаться в сомнениях, возымеют ли сказанные слова какое-то действие, но он надеялся, что ответ будет положительным.       В дверь постучались, и оба скользнули по светлому дереву.       — Хочешь, отвлеку его ненадолго?       Юнги кивнул.       — Только не говори ничего. Я сам.       Чонгук ничего не ответил и двинулся к двери. Открыв её, он, как и ожидалось, наткнулся на пару перепуганных глаз. Выражение лица Пак Чимина по правде заслуживало награду в категории «я умру от страха», что в очередной раз не могло не порадовать Чонгука. Значит, его чувства живы, как и прежде, а возможно, они только сильнее окрепли. Никаких сомнений не оставалось.       — Ты приехал, — сам для себя произнёс Чон. — Не хочешь выпить кофе?       — Кофе? Но… — Чимин обескураженно уставился в широкую грудь Чонгука, не находясь с ответом.       — Он задремал, — соврал Чонгук без колебаний.       — Нет, я хочу к нему, — отрицательно покачав головой, Чимин сделал попытку войти внутрь палаты, и несмотря на данное обещание Юнги, Гук уступил дорогу.       В палате стоял знакомый запах, совсем как в тех частных клиниках, на которые когда-то тратила все средства и надежды Пак Сыльга. И от этого Чимина передёрнуло, его не слишком радовали подобные места, ведь все воспоминания, связанные с ними, причиняли столько необъятной боли, что хотелось сгореть дотла. Двигаясь мимо прикрытых шторами больничных коек, Чимин держал руки впереди, скрестив маленькие пальчики между собой. Пока он проделывал этот томительный путь, то чувствовал себя полным идиотом. Пока Юнги лежал здесь в полном одиночестве, он раздумывал над тем, не игнорирует ли тот его. Бестолочь.       Чимин изо всех сил сдерживал желание расплакаться, стоило ему добраться до него самого.       — Юнги, — это всё, что он смог произнести, прежде чем оказаться ближе.       Старший тяжело вздохнул, и несмотря на обезбаливающее, боль от сломанных костей дала о себе знать. Он и не думал, что сможет избавиться от этого непомерно тяжеловесного камня, застрявшего в груди, как только увидит его. Сердце предательски сжалось от радости и тоски по нему. Он был так счастлив, что Чимин приехал, казалось, смог бы выпрыгнуть из этой постели прямо сейчас, но лишь покорно остался неподвижным, одними помутневшими глазами бегая по родному лицу.       — Я в порядке, перестань так смотреть, — тихо попросил он, не в силах выдержать подобного взгляда мальчика.       Спрятав опечаленную улыбку, Чимин послушно кивнул, обещая себе не рыдать, будто маленький ребёнок.       — Подойди, — услышал он шёпот, который магическим образом заставил направиться к нему.       Собрав всю волю в кулак и игнорируя протест сломанных рёбер, Юнги протянул здоровую руку к лицу Чимина, но не смог дотянуться. Он встретился с глазами младшего, блестевшими от слёз, и сцепил зубы. Пак наклонился ниже, позволяя длинным пальцам провести по гладкой и немного прохладной щеке, а затем нежно взял эту ладонь в свою и прикоснулся губами к внутренней стороне, после чего вновь прижал её к коже, накрывая руку Юнги своей собственной. Старшему показалось, будто время остановилось. Чимин замер перед глазами. Всё, что он видел перед собой — его восхитительная улыбка, хоть и смешанная с толикой грусти. Ему вдруг отчаянно захотелось произнести те самые слова, но он сдержался, несмотря на то, как сильно разгулялось собственное сердце.       — Прости, что заставил волноваться, — спустя время Юнги осмелился нарушить успокаивающую тишину. Его ладонь была на прежнем месте, и выглядело так, будто младший и не собирался отпускать её.       — Я рад, что всё обошлось.       — Да, и я.       — Когда тебя выпишут?       — Завтра утром, поэтому можешь…       — Я останусь до утра, ладно?       Чимин выглядел таким невинным, прося о том, чтобы остаться, что Юнги едва не подавился слюной. «Хоть на всю жизнь», — хотелось прошептать ему, но он лишь согласно кивнул, чем сильно обрадовал младшего. Он не задавал вопросов, не выпытывал о произошедшим, он просто хотел быть с ним.       Чонгук так и не вернулся, прекрасно понимая, что всё, что нужно Юнги, уже находится рядом с ним. Спускаясь по лестнице, старательно избегая лифтов, темноволосый счастливо улыбнулся про себя.

***

      Неловкость достигла своего предела. Тэхён сидел так близко к дверце, старательно выглядывая в окно, что казалось, будто она тут же откроется. Ли прятал ухмылку в сжатом кулаке, на который облокотился. И лишь Уэй Шень, не испытывая никакого дискомфота, расселся около личного водителя Ли, пустившись в беззаботную беседу с пожилым мужчиной.       — Как дела? — Нешуточно довольный своим решением До Хва подарил младшему одну из коронных взглядов, который остался никем незамеченным.       — Прибереги светскую беседу для кого-нибудь другого, — отчеканил Тэхён, не оборачиваясь.       — Я бы и с радостью, вот только я никогда не общаюсь ни с кем по-светски. Ты ведь знаешь.       О да, ещё как знал. Чего этот человек добивается? «Насколько сильно ему наплевать на чужие чувства, раз он додумался до того, чтобы сделать мне подобное предложение?» — Тэхён насупил брови.       — Замолчи. Я не намерен быть твоим собеседником ни доли секунды.       До Хва сдержал восхищённый смешок и сдвинулся немного ближе. Перегородка, стоявшая между ними и передними сидениями, была как никогда кстати. Его рука скользнула к бедру Тэ, плавным движением очертив выпирающие мускулы.       — Какого чёрта? — Возмущение, прозвучавшее в голосе парня, лишь раззадорило старшего.       — А что? — Ладонь двинулась выше, к небольшому бугорку, но Ким незамедлительно откинул её прочь.       — Не прикасайся ко мне.       Тот ледяной взгляд, которым окатили Ли До Хву, возможно, и напугал бы кого-то, но только не его самого.       — Почему ты сопротивляешься? Ты ведь тоже этого хочешь, — невозмутимо подметил он.       — Я так сильно этого хочу, может, прямо сейчас усесться к тебе на коленки? — Тэ приблизился к уху До Хвы и скользнул языком по кончику. — Нравится? Я ведь знаю, что нет. Ты терпеть не можешь, когда на тебя вешаются. Говорят, отказ делает мужчину сильнее. Кто же отказал тебе, что теперь ты никого не подпускаешь ближе, чем на размер твоего члена?       Тэхён резким движением оттолкнул старшего.       — В следующий раз, я не поведусь ни на какие уловки, поэтому не опускайся до того, чтобы вмешивать в это моего дядю. Ты выглядел таким жалким.       Ким ухмыльнулся такой же дьявольской улыбкой, которой его всё время награждал Ли. Он так искуссно подражал его манере речи, даже двигался подобным образом, что мужчина напрягся.       — Как я и думал, ты ещё ребёнок, — огорчённо высказался он, внешне нисколько не задетый язвительными репликами блондина. Хотя Тэ всё равно ощущал то скрытое негодование, глубоко спрятанное под слоями личности Ли.       Притворщик.       Тэ закинул одну ногу на другую, пытаясь скрыть свой стояк. Несмотря на тот отпор, который ему удалось дать, колющее ощущение несправедливости продолжаться ломиться в двери его сознания, но он знал, если поддаться, то обрести свободу не получится никогда. Свободу от Ли До Хвы. Даже смешно, ведь Ким совсем не хотел её. Единственным желанием было оказаться в объятиях мужчины. Не только из-за жуткого дискомфорта в штанах. Навсегда.       — Можешь не прятать. Мне льстит, что одного касания достаточно. Знаешь, — он повернул к нему голову, взгляд наполнился горящим желанием, — если бы мы были одни, я бы не остановился.       Ким оторопело смотрел на него.       — Сделал бы это даже против моей воли?       До Хва оскалился.       — Ты бы сам умолял меня.       Тэхён закатил глаза, но густо покраснел. Было трудно признать, что старший был прав. Прав, как и всегда.

***

Forest Swords - Crow

      Когда просыпаешься от какого-нибудь кошмара, обычно испытываешь облегчение, потому что в реальности все руки и ноги целы, а монстры, которых ты видел в фильмах, а может и в самой жизни, исчезают. Однако, открыв глаза, Мин Юнги ощутил лишь непоправимую тяжесть в желудке. Ему и прежде снились отвратительные вещи, которые касались лежащего рядом парня, но в этот раз всё было иначе. Нависшая опасность не была бурно разыгравшейся фантазией. Она была вполне ощутима, укрывая его своим угнетающим полотном. Сон вышел таким красочным и реалистичным, что ему тут же стало хуже, не смотря на то, что он и так прибывал в довольно шатком расположении духа. И в этот раз, мальчишка будто бы заменил главного героя – Юнги, в то время как последний просто наблюдал за происходящим откуда-то сверху, словно Бог, распорядившийся подобным сценарием. Он видел в этом сне масштабную угрозу. Угрозу лишиться самого важного в его жизни.       Мин выглянул в приоткрытое окно. Снова дождь? На дворе стоял ноябрь. Тучи заполнили весь город, скрывая яркий лунный свет. Деревья стояли совсем голые, обронив былую одежду. Чем-то они напоминали самого Юнги. Тот был так же гол и беззащитен во власти штильного ветра и плачущего неба.       Он приподнялся, усаживаясь на край кровати с небывалой осторожностью: ему вовсе не хотелось будить накрепко отключившегося Чимина, который долгое время не мог сомкнуть глаз из-за того, как мучился его хён. Испытывая постоянную тупую боль в районе рёбер, Мин тщательно игнорировал её. Юнги подумал о нескольких сигаретах в заброшенной пачке, которая валялась где-нибудь в глубине кармана, и двинулся в сторону висящих на стуле джинс. Он был рад от принятого предложения Чимина. Идея остаться у него, пока старшему не станет лучше, всё больше напоминала один единственно верный выбор.       В конце концов, именно так он подвластен защитить его мальчика.       Скользнув в щель, оставленную от приоткрытой двери, Юнги добрался до сигарет. Он, конечно, не был уверен, мог ли позволить себе заняться этим прямо внутри квартиры, поэтому тихо открыл окно на кухне и, прильнув поближе к уличному воздуху, принялся за дело. Пока он немного нервно и с едва заметно трясущимися руками держал сигарету между пальцев, внимание привлёк мигающий экран мобильного.       Это не хорошо. Кто бы стал звонить ему среди ночи? От таких внезапных звонков одни только беды, поэтому Юнги задумался, стоило ли обращать внимание на вибрирующий мобильник, но всё же игнорировать навязчивый шум он не стал.       — В чём дело? — Телефон появился в руке, и он прижал его к уху, стараясь говорить тише, чтобы не потревожить сон младшего.       — Юнги, рад тебя слышать. Как себя чувствуешь? — Голос Нагёма звучал крайне весело.       Парень сильнее вцепился пальцами в сгусток металла, отчего костяшки побелели. Разве можно было адекватно ответить на этот совершенно глупый и ироничный вопрос?       — Нагём. Я ведь сказал, что деньги мне больше не нужны, и я верну их тебе сегодня же.       Мужчина по ту сторону хохотнул.       — Кажется, ты не понял. Деньги ты вернёшь мне — само собой, ведь ты не хочешь, чтобы какой-нибудь из твоих друзей тоже попал под машину? Кстати, не ожидал, что тебе поверят.       Нагёма слегка тяготило молчание по ту сторону трубки, создавалось впечатление, будто Юнги недостаточно хорошо понял намёк работающих на него людей. Они так хорошо постарались, выбивая всё дерьмо из Мина, что и правда сломали ему несколько рёбер, руку, да ещё и оставили несколько порезов в придачу с синяками. Он получил такие травмы, будто и правда попал в какую-нибудь автокатастрофу. И всё из-за чего? Нагём улыбнулся. Не смог оторвать рук от товара, который должен был доставить за одолженные деньги для отца. Он не верил в то, что товар попросту исчез. А когда этот человек убеждён в чём-то, никому не под силу изменить это.       — Я думал, нет смысла упоминать о том, что ты сделал. Ты думаешь, с меня не спросили за пропавший товар? Или ты думал, что эта какая-нибудь дешёвая херня, которую ты употребляешь со своими дружками, поэтому всё как-нибудь обойдётся? Ты должен всё отработать, понял? Или ты уже позабыл о том, что отправил одного из моих людей в больничку на пару месяцев? Видишь ли, так устроено, что из-за тебя я едва ли не отправился следом за Каном. Ничего личного, это бизнес, я такая же пешка, как и ты. Скажем так, тебе дали небольшой шанс исправить ошибку, и всё благодаря нашим дружеским отношениям с Чоном. Зайдёшь завтра за товаром, и если в этот раз возникнут проблемы, то, может, стоит возобновить общение с Чонгуком, что скажешь?       Юнги чувствовал непомерную волну гнева, поэтому сцепил зубы, чтобы не наболтать лишнего. Он совершил ошибку, за которую придётся здорово расплачиваться, хочет он этого или нет. Он и правда стащил одну таблетку, как только узнал о скорой смерти отца, но затем просто забыл пакет в туалете, как самый настоящий кретин.       — Где гарантии, что после моей «отработки» я буду свободен? — Удалось спросить ему.       — Нам не нужны такие крысы, как ты, жрущие то, чего им нельзя трогать, уверяю тебя. Не пропадай, ладно? Иначе, я лично наведаюсь и к тому парню, у которого ты остановился.       Сердце Юнги упало куда-то под землю, в самую преисподнюю, кишащую лавой. «Нагём знает? Он всё знает. Знает, что я не дома, знает, с кем я. Наверное, даже знает, как зовут Чимина», — ему в момент поплохело, и он ухватился за похолодевший лоб.       — Я всё сделаю, не нужно лишних жертв.       Нагём откашлялся.       — Не волнуйся, я достаточно терпелив. Пару сделок, и мы про тебя забудем.       Юнги услышал короткие гудки. Это конец. Конец всему. Он всё испортил в очередной раз. Его перепуганные глаза заметались по всей квартире, и он обнаружил стоявшего в дверях Чимина, который, укутавшись в одеяло, взволнованно глядел на него.       — Всё в порядке? — Спросил он, делая несколько шагов в сторону хёна.       Последний тут же выбросил тлеющую сигарету в окно, оставив этот жест заметным, но незначительным. Настороженное лицо Пака, пытавшегося отогнать остатки беспокойного сна, выражало столько неподдельных эмоций, что у Юнги вновь засосало под ложечкой. Вновь мальчик волнуется о нём, в то время, как приходится скрывать очередную ложь. Он должен сделать всё, что потребуется, только бы Чимин не пострадал — этого он не в силах пережить.       — Не спится, — старший пожал плечами, вставая с подоконника, на котором умостился прежде.       — Кто звонил? — Нерешительный вопрос Пака соскользнул ещё до того, как он успел подумать о нём.       Юнги на секунду замолчал, не зная, что ответить. Что будет похоже на правду именно сейчас? Что бы сказать, чтобы не вызвать никаких подозрений?       — Звонила мама, отцу стало хуже, просит приехать, — то единственное, чем Мину удалось поделиться с Чимином после того, как они вернулись домой, послужило отличным враньём.       — Поедешь?       Взгляд Юнги метнулся на присланное сообщение. Экран телефона сообщал, что за товаром ему нужно подойти в обед.       — Да, но немного позже, — врать Чимину прямо в лицо не было чем-то новым, но сейчас Юнги просто тошнило от подобного поступка, ведь он поступал так совершенно осознанно. Тошнило от того, что он никак не мог изменить такой неважный ход событий.       Всё ради него.       «Я должен быть таким осторожным, чтобы это никак не коснулось тебя. Я буду продавать наркотики, чтобы избавиться от долга и угроз, только ради тебя. Ради тебя я могу и не такое. Ты ведь меня не осудишь, если я не стану признаваться?» — Юнги сжал телефон в руке, опустил девайс на кухонный стол экраном вниз и подошёл ближе к Чимину.       — Когда всё закончится, — он скользнул рукой по спутанным волосам Чимина, отводя их назад, — поедем на море? — Спускаясь ладонью по затылку и накрывая пальцами тонкую, горячую шею, Юнги взволнованно посмотрел ему прямо в глаза.       Чимин, как бы сильно не хотелось узнать, что подразумевает хён под словами о конце, лишь ещё раз окинул его взглядом, в котором отразилась нерешительность, которая застряла в самом горле.       — На море? — Голос дрогнул под обжигающим взором.       — Да, я хочу уехать. С тобой, — он ласково обвёл подушечкой пальца контуры шеи Пака, не отрывая глаз от застывшего парня, который едва мог скрыть наслаждение от этих прикосновений.       — Хорошо.

***

      Вся жизнь Юнги крутилась вокруг его сломанных костей, доставки товара, ухаживающего за ним Чимина и бесконечной лжи. Минуты длились так долго, будто он попал в бесконечный круг из собственного страха за жизнь его мальчика и боли от того, сколько раз приходилось отводить взгляд, пытаясь спрятать очередной вздор. Каждый раз, когда ему удавалось выдумать ещё какое-нибудь оправдание тому, почему внезапно нужно было куда-то уйти, бывало и среди ночи, парня накрывала волна негодования. Смотреть прямо в эти чёрные омуты и беспробудно лгать было самым тяжёлым испытанием за этот короткий промежуток времени. Только один Чимин, его такое сладостное и необходимое присутствие способно хоть как-то придать сил для того, чтобы двигаться вперёд, не оглядываясь на то, что приходилось делать ради собственной свободы. Он лишь надеялся на то, что его и вправду отпустят, как только поставки, отписанные на его счёт, прекратятся. Он верил, что так же прекратятся и страдания, от которых, казалось, невозможно сбежать. Одному. От такого переизбытка эмоций Юнги не раз мечтательно поглядывал на лежащие в сумке наркотики, но каждый раз отворачивался от них. Он ни за что не возьмёт ни одной таблетки, ни крошки. Нельзя. В такие моменты — невыносимой борьбы над собой — перед взором каждый раз возникало лицо его мальчика, будто напоминая о том, чего это может стоить Мину.       Он не должен пострадать.       Вот, что вертелось в черепной коробке каждый раз, когда он проделывал уже знакомый путь в сеульские трущобы, откуда забирал товар. Даже если Юнги успешно проводил сделку, чувство опасности не покидало. Он и вовсе не успевал думать о том, что его могли поймать полицейские — это не заботило Мина. Всё, о чём он думал, — безопасность мальчика. И только в те моменты, после всех этих грязных улочек, своры наркоманов, немощных, умирающих и повязших в криминале людей, он вновь мог коснуться Чимина, взяв его маленькую ладошку в свою, вдохнуть знакомый запах, коснуться губами прелестно пахнущей макушки, тогда и только тогда обретал хотя бы крохотный покой. Чуткая улыбка, что появлялась на радостном лице младшего, только она давала волю идти дальше — туда, где он ждал его.       — Не ожидал, что ты позвонишь и предложишь встретиться в твоё нерабочее время, — слегка саркастично выдал Ким Тэхён, отодвигая плетённый стул, на который опустился секундами позже.       Чимин даже не знал, что ответить, ведь ему не было никаких оправданий.       — Я просто надеялся, что ты не откажешь. Мы давно не говорили.       — И то верно, — выглядывая на Чимина из-под солнечных очков, которые он не торопился снимать, Ким почуял странные нотки в голосе друга. — Кто первый начнёт? Хотя стой, я закажу что-нибудь, в конце концов, сегодня вечер пятницы, и я заслужил небольшой отдых.       Чимин улыбнулся и тоже опустил голову в меню. Уже после того, как им принесли выпивку, он почувствовал лёгкую дрожь в согнутых пальцах. Оказалось, это не легко — сказать о возвращении Юнги. Он и раньше понимал, разговор вряд ли окажется простым и доступным для того, чтобы хорошенько переварить все решения, принятые им, но сейчас, сидя напротив Тэхёна, парень ощутил слабость в ногах: слава Богу, что стул служил отличной опорой в такой непростой момент.       — Юнги вернулся.       Слова остановились прямо у ушей Кима, не желая продолжать свой путь. Он просто напросто отказывался верить в это.       — В каком смысле? Он разве уезжал? — Лишь недоумённо обронил блондин.       — Тэхён, мы с Юнги… Он живёт у меня.       К счастью для Тэ, в момент этого признания, стакан с выпивкой стоял в стороне, иначе, непременно, вся жидкость оказалась бы прямо на столе.       — Как-то не верится, ты, должно быть, шутишь, да? — Лицо Тэхёна искразила гримаса недоверия и отчаяния одновременно. Он с трудом сдерживал себя, чтобы в накатившем бешенстве не вцепиться в друга.       — Просто выслушай меня, я и сам не ожидал, но столько всего произошло.       Киму казалось, что он вот-вот взорвётся от хохота.       — Помолчи секунду, ладно? — Парень потянулся к выпивке и опрокинул всё содержимое себе в глотку. А ему-то казалось, что это у него проблемы. Невероятно. И раньше скрытный Чимин сейчас совсем выбил всю землю из-под ног Тэхёна.       Чимин отвёл огорчённый взгляд в сторону, слёзы вдруг ни с того, ни с сего появились на глазах, а комок в горле мешал глубоко вздохнуть. Он подозревал, что положительной реакции не появится после таких новостей, но та ярость и неверие, отразившиеся в прозрачных глазах друга, больно ранила, напоминая о том, через сколько всего им вдвоём пришлось пройти из-за человека, с которым он вновь осмелился быть вместе. С этой стороны всё выглядело так, будто он и правда ненормальный, но разве он мог разлюбить Юнги? Ведь истинно он страдал именно от того, что ему не удалось удержать самого дорогого человека.       — Ты, кажется, сошёл с ума, — едва слышно обратился к нему Тэхён, поднимая на парня взгляд, полный равнодушия и злобы.       — Дай мне объяснить, — подбородок Чимина дрогнул.       — Почему ты плачешь? Это так ты с ним снова счастлив? Как в былые времена, — Ким хмыкнул. — Посмотри, что он делает с тобой. Посмотри внимательно.       Голова Чимина произвольно опустилась вниз, взгляд сместился на дрожащие от переживаний колени, которые невозможно было разглядеть из-за пелены слёз. Он не знал, что говорить и понятия не имел, смог бы как-то иначе рассказать об этом. Мог ли он как-то подготовить Тэхёна к этим новостям, чтобы те не обрушились на него, словно снег среди ясного летнего неба? Вряд ли. Чимин, почему-то, испытывал стыд, будто не имел права вновь сближаться с Юнги, но разве это было правдой?       — Я не счастлив только от того, что ты реагируешь так, — кое-как смог выдавить он.       — А чего ты ожидал? — Тэхён едва сдерживался, чтобы не заорать во всю глотку. — Как я могу радоваться за тебя после всего, что он сделал? Из всех людей на планете, ты дал второй шанс именно ему, а остальным — ни одного. Почему… Как ты мог? — Его слова были такими беспорядочными, как и мысли, что он не сдерживался и говорил всё то, о чём думал.       Чимин встретился с пожелтевшими глазами друга.       — Я люблю его. И ни на секунду не переставал. Вот почему, — в этот раз его голос не дрогнул, и ни одна слезинка не скатилась по влажной щеке.       Ким на секунду опешил. Конечно, стоило догадаться и самостоятельно. Разве иные причины могут существовать?       — Ты больной.       Как бы оскорбительно это не прозвучало, Чимин вдруг улыбнулся. Так и было. Он уже давно болен, с того самого момента, когда увидел Мин Юнги. Только им одним.

***

Disintegration - Chromatics

      Сквозь полудремоту он вдруг услышал его жалобной крик и моментально проснулся. Позабыв о своих сломанных рёбрах, Юнги резко повернулся к нему. Мальчишка беспокойно ёрзал по всей постели в то время, как с него градом валил ледяной пот. Он что-то бессвязно бормотал, почти захлёбываясь от нехватки воздуха. Юнги вдруг вспомнилось, как в школе, на балу уже случалось нечто подобное, но, сильно растерявшись, он никак не мог собраться с мыслями.       — Чимин, в чём дело? — Испуганно пробежавшись по болезненной гримасе парня, он осторожно дотронулся до его плеча в надежде, что младший проснётся.       Пак метался из стороны в сторону, пытаясь избавиться от сильных рук Кан Чанёля. Тот не собирался отпускать его, зверски улыбаясь. Его палец находился прямо внутри, и Чимин не переставал рыдать, моля о том, чтобы быть спасённым. Он звал Юнги, но тот лишь стоял рядом, не шевелясь. Равнодушная маска на его лице застыла, будто он был всего лишь куклой, перед которой разыгрался незамысловатый спектакль. Чанёль не прекращал представление, которое обещал воплотить в жизнь уже очень давно, и Пак, слабый и разбитый, никак не мог противостоять. Как бы яростно он не пытался сопротивляться, руки старшеклассника всё продолжали блуждать по истерзанному телу младшего, сжимая так сильно и яростно, чтобы оставить как можно больше обжигающих синяков. Кан развернул его на спину и довольно улыбнулся, и прежде чем его член оказался внутри Чимина, тот распахнул глаза.       Тяжело и сбивчиво дыша, Пак часто замигал, но картинка не останавливалась, смешиваясь в одно серое спиральное пятно.       — Отойди, отойди, не трогай, — продолжал тихо повторять он, отталкивая от себя насильника.       Юнги почувствовал острую боль ниже груди, когда ладони мальчика с силой отпихнули его.       — Чимин, — обеспокоенно затараторил старший, — это я, взгляни на меня. Это я, — полные вины глаза продолжали исследовать намертво бледное лицо. Пак схватился за подушку, будто за какой-то спасательный круг. Он не мог разглядеть того, кто стоял перед ним, пока увесистое дыхание наполняло комнату.       Мин боялся трогать его, боялся причинить ещё большую боль, боялся напугать его лишними движениями, поэтому лишь повторял, что Чимин больше не находится во сне, повторял, что он рядом и никуда не уйдёт. Прошла целая вечность, прежде чем мальчик посмотрел на него, и в этом взгляде можно было прочитать всю ту пустоту, всю ту пережитую когда-то боль, всю ту непроглядную горечь и страх, преследуемые прошлым.       — Я здесь, — повторил Юнги, пододвигаясь ближе. — Я здесь, — вновь прошептал он, протягивая ладонь к щеке Чимина. Тот дёрнулся в сторону, не желая, чтобы он касался его.       — Прости меня, — пролепетал младший, неуверенно глядя на крепкую руку хёна.       Всё внутри Юнги забилось от ужаса. Он расстроенно улыбнулся.       — Всё в порядке, я здесь, — вновь сказал он, в этот раз не сомневаясь и уверенно касаясь холодной и влажной кожи мальчика. Последний молчал, не зная, как объясниться. Он уже привык к таким приступам, но в этот раз всё было по-другому. Юнги видел это впервые. — Как часто это происходит? — Хрипло спросил Мин, нежно водя большим пальцем по щеке Чимина. Тот, с виду убаюканный этим тёплым прикосновением, отвёл взгляд. Худшего ответа ждать не приходилось, поэтому Юнги зажмурился, не в силах поверить, через что прошёл Чимин.       В голове бушевал торнадо из беспорядочных мыслей. Больше всего на свете хотелось избавить его от этих воспоминаний.       — Не волнуйся. Это быстро проходит, — только и вымолвил младший.       Как он мог не волноваться? Юнги испытующе глядел на мальчика. Создавалось ощущение, что как бы сильно они не пытались бороться, прошлое неизменно будет поджидать их изо дня в день в собственных, замкнутых ото всех мыслях.       — Я сделаю всё, чтобы ты забыл об этом, — прохрипел он в костяшки пальцев Чимина.       Горячее дыхание Юнги обдало руку парня, и он ощутил, как мурашки прошлись по вспотевшей спине. Он ещё не до конца пришёл в себя ото сна, поэтому ему было трудно не оттолкнуть Юнги. Он держался, хотя внизу живота всё стянулось в тугой, жгучий узел, когда Юнги поцеловал его пальцы.       Чимин резко выдохнул. Он не может. Не сейчас.       — Не надо, — со слезами на глазах умолял он.       Мин замер, чувствуя, как внутри него всё замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Вдруг вся еда в желудке стала тяжёлой, а руки онемели. Горькая правда ударила под самый дых, из-за чего парень не мог даже вздохнуть.       — Прости, прости, я не хотел, — выдавил старший, отпуская маленькие ладошки. Повисло разрушительное молчание. Юнги не представлял, куда деть себя, таким ужасным казался себе. Ощущения, совсем схожие с тем глубоким, чёрным, беспросветным озером, наполнили грудь.       — Мне нужно кое-что рассказать тебе, — тяжело вымолвил он, поднимая на его любимого мальчика полные печали полумесяцы.