О том как Кастиэль Дина лечил

Прошло уже больше 10 часов с момента, как судья ударил своим судейским топором, а Дин все еще находился в камере, и казалось, был далеко от переезда в обещанный дом на весь следующий месяц. Дом - это, конечно, громко сказано. Психиатрическая больница "Силвер Хилл" - это место, в которое его отправляют, чтобы узнать сумасшедший ли он. Хотя никакого повода молодой охотник для этого не давал, всего лишь раскопал несколько могил, сжигал трупы, устраивал сатанинские ритуалы в заброшках - именно так написали полицейские в своих отчетах. Все это и без объяснений Дина и каких-либо прошений с его стороны сыграло на решении судьи в пользу психиатрического обследования перед смертной казнью, которая его ожидает, в случае, если поставленный диагноз будет недостаточно значимым для приговора. Но Дин и не собирался как-то влиять на решение судьи, ведь это только на руку: больницы охраняются совсем не так, как камеры, да и обслуживание приятней от медсестер и санитаров нежели ненавидящих его полицейских, которые гонялись за ним еще с 2003 года после дела в Альбукерке, когда он с отцом спасли город от ведьмы, предварительно спалив её на костре в её собственном доме. Пару недель он проведет в больнице, заодно передохнет, а потом сбежит и отправится искать Сэма. Брат тоже в розыске, поэтому Дин не рискнул с ним созвониться после ареста. У него было дело на другом конце страны, пусть там и остается пока что. К тому же, он наверняка знает уже, что произошло здесь, и знает, что Дин справится сам. В размышлениях, Дин так и не заметил, как подошли надзиратели. Его весьма неприятно оскорбили в попытке позвать к решетке, надели на руки наручники. Калитка громко заскользила по полу, дверь открылась. - Увидимся здесь же через месяц, ублюдок, - прокряхтел из них. Это был тот самый, что присутствовал при его аресте, Аластор. Всего лишь пешка, а гонору, как будто он лично его схватил. - Ты, конечно, больной, но не псих, я уже взял билеты на первый ряд на твою эвтаназию. - Надеюсь, не слишком разорился на концерт, который не наступит, - съехидничал Дин, за что незамедлительно получил чем тупым и тяжелым по пояснице, да так, что боль прошла по всему позвоночнику и грудной клетки, неприятно напомнив, о недавно намеренно задетых органов во время его ареста. - Наступит, не сомневайся, - ответил он. Такой урод не должен жить, - добавил он тихо, но Дину и всем остальным прекрасно было слышно. Его повели вдоль коридора, двое спереди справа и слева от него, двое сзади, строго напротив первых двоих. И Аластор, прямо за Дином в более свободной манере. Когда они дошли до выхода, в глаза резко ударил свет за открывшейся дверью. первые секунды Дин ничего не видел и шел вслепую, пока Аластор не приказал всем остановиться. Он вплотную подошел к надзираемому и прошептал на ухо: - Видишь ту серую пристройку? - Дину пришлось вглядываться несколько секунд, пока глаза смогли разглядеть здание. Оно скорее напоминало просто длинную широкую стену, потому что в нем не было окон и прямая горизонтальная крыша, выделяющаяся на фоне других, треугольных. Этот прямоугольник казался самым депрессивным местом на свете, словно не краска стен была серой, а он сам стал таким под своим проклятием. - Там камеры для смертников. Внутри три сектора, и каждый охраняется отдельной бригадой, у них есть ключи только от своего блока, чтобы зайти и выйти оттуда - надо пройти через все три. Так заключенные не имеют никакой связи с внешним миром, с ними никто не разговаривает. Обход делается каждые восемь минут, и еще ни разу никто не видел, чтобы они разговаривали даже меж камерами. Они просто медленно сходят с ума. Однажды двое в одной сговорились и повесились строго в промежутке между обходами. Один помогу другому повеситься, затем снял его и положил в кровать. В следующем обходе повесился сам. Мы никак не могли бы успеть, даже если бы старались спасти их мерзкие души - ключи от камер находятся у первого блока. Но я лично прослежу, чтобы ты не успел сдохнуть сам. Твоя смерть будет общественным зрелищем, - Аластор, казалось, только разошелся - А знаешь, как обычно проходит казнь? - Холодная и жесткая кушетка, в которой тебя будут удерживать восемь ремней... - Можешь не тратить время, я изучил процесс еще в детстве, и... Снова удар по двум нижнем ребрам с правого бока. - Тогда желаю тебе проживать этот процесс каждый день в психушке до момента казни, - наклонился, над скривившимся от боли Дином, полицейский. И резко толкнул его вперед к машине.

***

Больница встретила его той же тюремной серостью. Пока Дин ехал, на него надели наручники не только на руки, но и сковали ноги, чтобы он ходил как чертова девочка со спущенными колготками. Он медленно ступил на камни, выложенные дорожкой ко входу. Несколько представителей персонала выстроились в какую-то военную шеренгу вдоль, словно он был высоко должностным гостем у них. Осмотревшись вокруг, Винчестер также заметил и менее свободных обитателей Силвер Хилла. Мужчина лет 40 просто ходил вокруг кустов, что-то нашептывая самому себе, его одежда, похожая на пижаму моряка, казалось грязной и серой, а руки дрожали. Он повернулся на Винчестера, когда тот под руку с двумя надзирателями шел навстречу персоналу. Еще один - Дин точно не мог понять, мужчина это или женщина - волосы короткие и торчащие в разные стороны, грудь если и есть, то обвисшая и хорошо спрятанная под мешковатой одеждой, кожа светлая, за лицом явно не ухаживают - вместо бровей растут сорняки, а на губе синяя шишка, не похожая на синяк от побоев. Еще компания душевнобольных находилась за персоналом, они явно были заняты чем-то своим, хотя выглядело, словно они наблюдали за камнем. они были одеты в ту же одежду, причем весьма неопрятно. Один зачем-то держал траву в руке, другой надел очки не той стороной. Еще двое сидели на лавочке. Первой была женщина среднего возраста, явно погруженная в собственные размышления, методично покачивая ногой. Другой пациент покачивался ей в такт и вряд ли о чем-то долго думал. Несмотря на всеобщую кажущуюся занятость, каждый проводил его взглядом, поскольку цепи на ногах издавали свойственный звук, проезжающего металла по камню. Люди обратили внимание на его наручники. Персонал не произнес ни слова, некоторые старались не смотреть ему в глаза. Дину было достаточно неловко, но он не подавал вида, проходя мимо и смотря строго вперед, он желал казаться уверенным в себе в глазах другим. И уж точно не хотел выглядеть психом. Он шел так, словно слуги вели своего наставника в его кабинет. Почти дошел до входа, как в ноги врезался мяч. Думая о своем внешнем виде, он даже не заметил, как тот оказался здесь. Он наклонился и поднял мяч. Справа оказался очень активный житель этого места, он прямо не мог устоять на месте, прыгая с ноги на ногу и покачиваясь. Одна из штанин задралась, рубашка была не застегнута снизу, правая сторона воротника смотрела строго вверх в отличии от верхней. Он настроился поймать мяч, и Дин бросил его в руки. - Да, да, да, спасибо хороший человек! - Он было хотел кинуть мяч обратно, но медсестра увела его дальше от Дина. Посмотрев в эту сторону, Дин сразу обратил внимание на бесконечно красивого и сексуального брюнета врача глазами цвета самого чистого синего моря, который смотрел в упор на него и не отводил взгляда. Его длинный халат был застегнут, но сверху все же виднелся синий галстук, так подчеркивающей его глаза. Если здесь все врачи такие то Дин даже очень не против, чтобы его "полечили". Совсем не так давно он пришел к своей бисексуальности. В школе охотник даже ближе к гомофобии, которая никак не проявлялась, но у него было много девушек, которые сменялись понедельно. Некоторые были даже одновременно. Он часто переезжал из-за специфики работы отца, но он быстро становился душой компании в новом месте, и девушки замечали его. Лишь в 27 он Дин осознал, что привлекает его не только прекрасный пол, когда напившись, он целовался за клубом, и ему даже отсосал какой-то незнакомец. Но после этого Дин так и не пробовал спать с кем-то своего пола, хотя не был категоричен в этой идее. Просто с девушками ему привычнее и проще в этом плане. Преступник лишь ухмыльнулся и продолжил дорогу. Его довели сначала до кабинета заведующего, после чего надзиратели отдали тому ключи от Диновых цепей и удалились. А Винчестера же отвели санитары в его палату. Ему отвели целых шесть санитаров. Не теряя времени, преступник постарался заговорить со своей "охраной". - Ну и какие здесь правила? Поделитесь или выяснять придется на собственной шкуре? - Ведешь себя спокойно, во всем слушаешься. Не шумишь. Находишься в палате, когда должен быть в палате, - скороговоркой ответил самый старший. Казалось, его единственного не смущал статус нового пациента. - Понял. И что будет вообще? - Будет плохо, если что-то сделаешь не так. Сначала мы тебя "успокоим", а Новак с тебя шкуру сдерет. - Кто такой Новак? - Это наш самый матерый психиатр, эмпатии от него не жди. Если ему что-то не понравится - ты окажешься на шоковой терапии и будешь считать это не самым худшим исходом. Пока один снимал оковы, другие держали его за руки и следили за каждым движением, словно Дин обладает супер силой и способен одним пальцем одолеть шесть горилл. Затем они заперли его в новую комнату и ушли, оставив Дина одного, так больше и не проронив ни слова.