О том как Кастиэль Дина лечил

Весь вечер и всю ночь Дин провел в той же одежде, что и приехал. Простыни и одеяло ему так и не дали, но и без них было хорошо, после бессонной ночи в камере, напряженного суда, снова 10 часов в камере и трехчасовой поездке в это проклятое место. После того, как санитары сняли с него наручники и оставили в покое, ни единая душа не зашла его здесь навестить, зато утром разбудили с особым усердием. Все те же шестеро санитаров ворвались в палату, внимательно её осматривая, словно за ночь, Винчестер мог сделать подкоп, как в "Побеге из Шоушенка", они даже отодвинули кровать и перевернули матрас. Наверняка бы пошвыряли еще что-нибудь, если бы в палате было еще хоть что-то. Его буквально поставили на ноги, когда он еще глаза не открыл, быстро надели наручники и куда-то повели. Мозг работал очень медленно, но по мере ходьбы, просыпался. Охотнику казалось, эти санитары словно соревнуются в быстрой ходьбе: очень торопятся, а на бег перейти нельзя. На вопросы не отвечали, даже взгляда не бросили, словно его и нет. Оставалось только гадать, куда они ведут его в столь ранний час. Дин готов был поставить, что еще нет 7 утра. Дин отчаянно думает, чем вообще люди могут заниматься в психушке так рано? Мысль о том, что его просто так ведут завтракать, он сразу отталкивает. Едва ли какой-то врач решил прийти на работу пораньше и провести с Дином сеанс психотерапии. И кто из них больший псих тогда? Однако мысли о воображаемом докторе и расчудесных разговорах в его палате пробудили приятные воспоминания в голове о том синеглазом враче, который встречал его с остальным персоналом, скорее всего он был здесь самым молодым на этой должности. Интересно, как обычно он занимается с пациентом, будет ли он расспрашивать Дина про его первую любовь, школьных друзей, хобби? И главное, а будет ли он его врачом или Дину достанется какой-нибудь ублюдок, как тот Новак, о котором говорили за день до этого санитары. Дин фыркнул. Он и представить не мог, что такие люди существуют не только как надзиратели в тюрьмах. Наверняка бы этот Новак просто издевался бы над Дином весь отведенный ему месяц, а потом бы отдал на растерзание копам. Хорошо, что в планы преступника не входило задерживаться в больнице долго. Как только санитары потеряют интерес к нему и поймут, что никакого поворота ждать не следует, снизят охрану, и тогда-то он даст деру. И вот серый коридор подходит к концу, все останавливаются напротив белой двери с непрозрачным стеклом на половину. Самый мелкий санитар достает целую горсть ключей - Дин был готов поклясться, он носил одновременно штук 50 совершенно одинаковых на вид ключей. Повернув замок, он открыл дверь и все стали ждать, когда Дин зайдет первым. Дин довольно посмотрел на них, словно ему оказали небывалую честь, и ступил внутрь. А вот тут разочарование, его вели ни к какому ни доктору и даже не на завтрак. Душевые. Ди­ну бы вре­зать этим уродам за ранее пробуждение и создания интриги из-за какого-то, блядь, душа, но ничего не сделал. Луч­ше вес­ти се­бя при­мер­но, а в этом он хо­рош. Ког­да нуж­но, он мо­жет быть ти­хим, веж­ли­вым и пос­лушным. Это нап­ря­га­ет, но он мо­жет прог­ло­тить свою гор­дость, ес­ли то­го тре­бу­ет ситуация. А ситуация была той самой, если он откроет рот лишний раз или не дай бог, не так шевельнется - ему будет плохо, это он уже понял за последние пару дней в тюрьме. Комната была огромной, справа стояли раздели душевых, естественно незакрытые кабинки, как в обычном бассейне, с другой стороны шли ванные, вот тут уже было, чему удивиться: они были накрыты кусками ткани, которые крепились снаружи ванны на крючках, некоторые просто лежали сверху, не до конца накрывая ванну. Оставалось только гадать, как их использовали. Дин увидел, как принесли одежду - ту же пижаму, что носят и остальные, увидела, что с одной полки достали чистое полотенце, вытащили резиновые тапочки. - Раздевайся, - сказал тот же, что и вчера говорил с ним. - Весьма занимательное предложение, а вы тоже разденетесь? - Дин в вопросе поднял брови и усмехнулся. - Мы с тобой возиться не будем, и хиханьки-хаханьки заниматься тоже. Либо ты делаешь то, что тебе сказано сразу и непреклонно, либо позовем медсестру, и она вколет нейролептик, а мы все сделаем сами, и ты до завтра так и не сможешь позавтракать. Дин открывает было рот, но быстро захлопывает его. Нет, он не такой дурак, чтобы говорить без разрешения, а тем более огрызаться. Он в темпе снимает ботинки, штаны - быстрее начнет - быстрее закончит. Проблемы начинаются с рубашкой, потому что наручники не позволяют её снять. Он в подчинении повернулся к своим надзирателям, держа руки перед собой. Старший недовольно подошел, но все же снял наручники, а другие два резко подошли и обхватили под руки Дина, как только он снял рубашку. Его сразу повели куда-то, и к удивлению Дина совсем не к душевым. Он попытался рассмотреть, что здесь еще есть, но увидел только валяющиеся на полу шланги и железные прутья в стороне. "Неужели... Только не это". На него снова надели наручники, только уже на одну руку, и приковали его к этим самым прутьям, похожим на батарею, но совсем не горячую. И вот он стоит совершенно голый в тапочках, одной рукой держать за железные прутья (наручник больно режет руку, если держать её на весу), другой пытаясь хоть как-то прикрыться, одновременно делая вид, что ситуация его совсем не стесняет. Санитар нажимает на поршень, и холодная струя ударяет его в живот, он пытается повернуться спиной, но ему приказывают не двигаться. Дина омывают с головы до ног, вода становится немного теплее, затем струя останавливается. Двое других санитаров - те, что держали его под руки, подходят к нему, берут какие-то тряпки, мочат, опускают их в бочонок, который был предварительно вытащен с той же полки с полотенцами и одеждой, и начинают намыливать его тело. Какой позор. Дин даже представить себе не мог такого развития событий. Чтобы его когда-то в жизни прикованного к трубе мыли три мужика - один из шланга, двое тряпками - уму непостижимо. Он уже тысячу раз прокрутил в голове всевозможные сценарии последней охоты - лишь бы не оказаться здесь. Дин уже представлял как бежит из этого места куда подальше и никому никогда в жизни не рассказывает эту историю. Наверное после этого ему дополнительно потребуются сеансы психотерапии. Он закрывает глаза, чтобы не видеть, как на него пялятся еще четверо санитаров. Один из его мойщиков только что провел недавно созданной мочалкой по его плечу, задевая сосок и спускаясь ниже. Дин взмолился, чтобы не произошло того, о чем он думает, но боже, это произошло. Он провел гребаной мочалкой ему по члену: вниз, а затем вверх. Потом ему приказали повернуться спиной. Шланг снова заработал, и его накрыло уже более теплой волной: видимо вода нагревается постепенно. Поработав с его телом, санитары приступили к голове, куда щедро вылили мыло из бочонка, что пена текла по лицу и по шее. Несколько раз провели своими тряпками ему по лицу, что пришлось откланяться, чтобы вздохнуть. Затем оба отошли, и его снова окатила вода.

***

После позорного душа, который Дин не забудет никогда в своей жизни, даже если получит амнезию, его все-таки отправили завтракать. Приборов ему не дали, только одноразовую посуду, и он уселся есть. К столам сходились пациенты, некоторые сели с ним даже за одним столом. Напротив был мужчина, лет 35, с короткой бородой, в козырьке, с до конца застегнутой рубахой, но закатанными рукавами, как и у Дина. Он стал есть, не обращая внимания на весь мир, словно это была самая вкусная еда на свете. - Боишься, что отберут? - Пробудь ты тут дольше, тоже бы боялся, - ответил он, не отводя глаз от тарелки. - Я Бенни. - Дин. - Да я знаю. Мы все тут знаем. Ты же звезда, - наконец Бенни посмотрел на него. - И что же обо мне говорят? - Что ты головы людям отрываешь, и что в подвале целые колонии держишь, чтоб на органы отдать. И что расчленяешь сам их. Много чего. Правды никто не знает, но каждый во что-то верит. А доктора эти, - этот вздох не ускользнул от Дина. - Они ничего не рассказывают никогда. У Дина неприятно заныл живот от осознания того, что он проведет здесь еще как минимум пару недель. Если врачи здесь действительно садисты, то возможно стоит задуматься о побеге куда раньше. - Чего молчишь? Это все правда что ли? - А ты как думаешь? - А хрен тебя поймешь. Ты же почему-то ведь оказался здесь. Я тебя не боюсь, вздумаешь убить меня и на органы сдать - да пожалуйста, я все равно отсюда никогда не выберусь, только облегчишь мне участь. - Я охочусь на монстров, демонов. - А в перерыве убиваешь людей? - Людей? Никогда. Монстров - да. Я изгоняю зло, и меня поймали с поличным, когда я сжигал ведьму в её же доме. - Да ты и правда псих. Надеюсь, за слова не воткнешь мне в глаз свою пластиковую вилку? - Даже если б хотел, то не стал. За мной итак по пятам ходят, хотя я так и не познакомился до сих пор со своим врачом. - Главное, чтоб не Новак. Он тут всем спуску не дает. Недавно одна девушка здесь, самоубийца, разревелась в голос на общем сеансе, а этот Новак приказал санитарам её вывести. Так она истерику закатила и её сразу успокоили и на терапию отправили, а он просто продолжил свой гребаный сеанс. И как бы кто не умолял его, плакал - он никому не сочувствует и никогда не идет на уступки. И если он решит, что оптимальным лечением будет бить тебя битой каждый день - тебя будут бить битой каждый день. - Нда... Весело. И никто не может контролировать его? - Могут, конечно. Он просто врач. А есть еще заведующий, главный врач. И просто профессора другие. Они утверждают, какие-то важные терапии, да и просто вето наложить могут, передать дело. Но он ведь не делает ничего, что не вписывается в эти условия. Он в общем-то хороший врач с удачными случаями даже, хотя в этой сфере такое не часто случается. Просто жесткий и неуступчивый. - Не позавидуешь его семье, - задумчиво протянул Дин. - Думаешь у него есть семья? - Нет? - Не знаю. Никто не знает. Он никогда о себе ничего не говорил, только о работе и только то, что тебе стоит знать. Но он часто здесь: и днем и ночью, так что вряд ли у него есть жена или еще кто-то. Пока Дин доедал свою кашу, к их разговору присоединилась еще одна особа. - Новака обсуждаете? - Хитро улыбнулась она. - Он твой врач что ли? Не повезло. - Не знаю я еще своего врача. А у ты кто? - Я Мэг. И я его пациент. Видишь эти шрамы? - Она протянула ему запястье. - Это меня связывали во время терапии электричеством, потому что по мнению Новака, из меня можно изгнать демонов только так. К ним сзади подошел санитар, слушая, что они так яро обсуждают. - Руфус, здорова, - сказал Бенни. - А мы тут Новака обсуждаем, присоединишься? - Новак вам бошки поотрывает, если не прекратите. Может вы не заметили, но он стоит вон там и наблюдает за всеми. Дин обернулся и встретился с синими глазами того самого доктора Новака. Его вновь пронзила сильная волна желания встретиться с ним наедине. Неужели этот красавчик и есть тот ужасный доктор Новак, о котором все говорят? Да уж, внешность обманчива. - А ты, - продолжил Руфус. - Ешь быстрее, доктор Новак сказал, что ты должен быть в его кабинете к 9. - Вот уж повезло, - расхохоталась Мэг. - Теперь мы с тобой в одной лодке.