О том как Кастиэль Дина лечил

Медицинские кабинеты обычно настолько стерильны, что даже пахнут по-другому. Все белое, а мелкие приборы скрыты под витринами шкафчиков, на столах ничего, кроме стекла. Именно так выглядит кабинет Новака, в который тот так и не пришел за 20 минут. Но при этом сидеть в одиночестве Дину не удалось: 2 санитара внутри и еще 2 снаружи. Руфус словно бы ушел в свои мысли, не особо озаботившись обезвреживанием Дина, а вот второй помоложе, но крупнее, реагировал на каждое движение. Даже, когда они шли до кабинета, тот зачем-то неумело пытался заломать Дину руки, как будто наручников, от которых итак дико затекли руки, не хватало. Новак пулей вошел в кабинет, его халат развевался по воздуху. Он прошел мимо, оказался у своего кресла, напротив Винчестера, начал что-то искать в ящике. - Можете оставить нас, ничего страшного, - сказал он, даже не взглянув на персонал. Те незамедлительно вышли. За время отсутствия доктора Дин изучил в деталях весь кабинет, и теперь перешел к разглядыванию Новака. Костюм как и при первой встрече, та же обувь, тот же халат сверху, идеально застегнутый до горла, не плотно облегающий одежду. Он наконец сел, достав ежедневник и папку с какими-то бумагами, и взял свою дорогую ручку, держа её над листами. И только сейчас перевел взгляд на Винчестера, который сидел на стуле напротив и не мог принять, удобную ему позу, из-за того что приходилось держать руки вместе, но откинуться назад все же мог. - Меня зовут доктор Кастиэль Новак, как минимум на ближайший месяц я буду твоим психиатром, Дин Винчестер. Ты должен во всем подчиняться, не перечить и полностью следовать своему лечению, - начал он, глядя прямо в глаза Дину. - Теперь расскажи о своем лучшем дне. - Приятно познакомиться, я бы пожал руку, но немного не удобно, - ответил Дин, притягивая внимание доктора к своим наручникам. - Просто описать? Лучший за всю жизнь? - Уточнил Дин. - Ты все понял правильно. - Так сложно, - он откинул голову назад и посмотрел на окно, за спиной доктора. - Я не могу сразу отфильтровать самый лучший. - Просто подумай, когда тебе было очень хорошо. - Мне часто бывает очень хорошо. Как долго я могу думать? - Недолго, постарайся вспомнить сейчас. - А если я буду думать весь день? - Если ты будешь препятствовать поставлению диагноза, я поставлю тебя в условия, когда ты должен будешь проявить себя, а я буду наблюдать и все сделаю без твоего участия. Если ты собираешься так сделать, скажи об этом сейчас и не трать мое время. - Что вы док, я сделаю все что угодно чтобы помочь вам. И я кажется вспомнил неплохой денек. Мы с братом однажды остались одни на ночь и пошли в лес пускать фейерверки. Было весело, мы долго гуляли и разговаривали. - Вы часто оставались дома одни? - Бывало. - Сколько было лет тогда? - Мне 15, Сэмми 11. - Сэм - твой брат, - спросил Новак, скорее утверждая это, нежели уточняя и подняв правую бровь, что-то записывая себе. - Да, - Дина немного отвлекало, что за ним записывали. - Мы будем просто разговаривать? Кастиэль молча продолжал писать, затем также не глядя задал следующий вопрос. - Чем занимаешься в свободное время? - У меня почти нет свободного времени, могу просто выпить в баре или снять шлюху. Или все вместе. - А в детстве? - Он продолжал писать. - В детстве много гулял. - И что делал? - Тот закончил писать, и вернул взгляд Дину. - Не знаю, гулял просто. - Опиши свой день в обратном порядке: с момента как ты ложишься спать до того как встаешь утром. - Ложусь спать, прихожу домой, убиваю нечисть, отслеживаю монстра, изучаю дело, общаюсь со следователями, читаю новости, просыпаюсь. - Как ты выявляешь нечисть? - спросил доктор, словно он серьезно был согласен с фактом существования монстров, словно это обыденный его диалог. Хотя возможно так оно и есть, и он просто старается подыгрывать своим пациентам, мало ли что они там надумают. Наверное так проще что-то выяснить, чем доказывать истину каждому придурку, считающему себя королем или волшебником. - Когда есть прецедент, я ищу признаки, которые свойственны конкретным монстрам, потом я нахожу того, кому они присущи. - И какие это признаки? - Всегда разные, зависит от того, на кого охочусь. - Ты каждый раз придумываешь разные? - Я их не придумываю, я знаю все известные виды монстров и у каждого свои особенности. Сначала по тому что есть, я определяю, кто это может быть, и пытаюсь обнаружить остальное. - И какие, например? - Например, пострадавшие могут описывать, что во время контакта с ним испытывали холод, зеркала запотели. Значит вероятно это призрак. И после этого я изучаю историю, кто умер в последнее время, как они были связана и все такое. - Как долго ты это делаешь? - Лет с 10. - Ты это делал вместе с семьей? - Сначала да, но теперь есть и только мои собственные дела. - Что ты чувствуешь, когда убиваешь монстра? - В этот раз Новак опустил свой блокнот и посмотрел в глаза Дину. Дин понимал, что нужно сосредоточиться на вопросе, потому что этот упрямый доктор только и ждет, когда Дин облажается, чтобы он смог пустить в ход все свои жестокие методы и не тратить свое личное время на разговоры с преступником и, очевидно, прямо сейчас он пытается выяснить, претворяется ли Дин психом, чтобы избежать смертной казни или у него серьезные проблемы с головой, но успев лишь приоткрыть рот, он замер, смотря в эти глубокие синие глаза. - Я не стану повторять. - Ээ да, точно. Я обычно... Не знаю. Я просто рад, что монстр больше никому не навредит. Иногда, конечно, бывают сложности, например, если это приведение ребенка или какой-нибудь вампир, который изо всех сил старался победить свою натуру, но не справился, тогда мне бывает их жаль, но я знаю, что это должно быть сделано. - Дин говорил очень сумбурно, явно нервничая под взглядом доктора, хотя сам он уже не мог на него смотреть. - Как у тебя дела? Этот вопрос поставил Дина в тупик. Он ждал следующих вопрос вроде: "часто ли ты видишь то, чего не видят другие" или "бывают ли у тебя приступы необоснованной паники". Но не это, в последний раз он отвечал на подобный вопрос пару лет назад наверное, и это было скорее просто вежливым вопросом для начала диалога и не предполагало настоящего интереса. Доктор вновь посмотрел на свой блокнот, но уже ничего не писал, только зачеркнул. Дину невыносимо захотелось узнать, какую же картину составил про него Новак. Что-то было в этом диалоге, можно не в самих словах, а в том, как их произносят: за долгое время этот врач стал единственным, кто постарался по-настоящему узнать Дина, пусть и для работы. Тюремный психиатр пыталась лишь выявить очевидные симптомы болезни, показывая ему какие-то дурацкие картинки, и очевидно, ничего не выявила, раз отправила его сюда. - Я э... Не знаю. Нормально? Сложно сказать, я ведь должен умереть через месяц. Но вообще вполне неплохо себя чувствую. Бывало и хуже. - Например? - Что, например? - Ты сказал "бывало и хуже" - что хуже? - Да что угодно. Если Сэмми что-то угрожает. Или мне. Если я знаю, что мне осталось несколько месяцев до ада. Или я знаю, что отец продал за меня душу демону. Или когда узнаю, что наша мама сгорела. Или когда мы упустили кого-то, а из-за этого погибло много людей. В общем, достаточно поводов для плохого настроения. Новак посмотрел на него долгим взглядом, казалось, обдумывая слова Дина: на сколько он верил в то, что сам сказал. Наконец он по всей видимости решил и записал это в свой блокнот. Далее они провели в тишине несколько минут, под звук трения стержня о бумагу. Дин пока осмотрел Новака и его кабинет. То что он отметил ранее казалось теперь очень привычным, словно иначе сложно представить этого доктора: застегнутый до горла халат словно был его личным свойством. Наверняка он очень закрытый даже в жизни вне работы, вряд ли у него есть семья. Волосы больше не кажутся растрепанными и не ухоженными, теперь кажется, что доктор просто не успевает в течение дня посмотреть в зеркало и никто ему не говорит, что надо бы причесаться. Скорее всего он очень одинок, и это почему-то жутко опечалило сейчас Дина. Кабинет, который в начале показался Дину просторным: здесь был и шкаф, и диван, и огромный стол с наваленными на него кучей бумаг, снимков, книг, каких-то рисунков. Но сейчас, помимо этого, Дин видит и одноразовую посуду спрятанную под бумагами, кружки с недопитым кофе. На диване под портфелем лежала сменная одежда и купленный обед, а в самом портфеле Дин заметил кусочек белой ткани, очевидно - простыни. И теперь стало еще более очевидно - Новак предан своей работе даже больше, чем здесь о нем говорят, он регулярно ночует здесь, потому что не может покинуть пациентов даже в свободное время. - Ты утверждаешь, что умрешь через месяц, это значит, ты считаешь, что я не поставлю тебе диагноза, и ты вернешься? - Дин вдруг почувствовал, что доктор остановился на слове, чтобы не заканчивать предложение "вернешься в тюрьму, и тебя посадят на электрический стул". - Да, - Дин знал, что Кастиэль не дурак и легко поймет, что Дин не псих, но и не хотел делиться своим планом побега. Он закрыл свой блокнот и сказал только, что Дин может идти. Охотнику вдруг не захотелось уходить, за дверью его ждал неприветливый санитар, а после него невероятно скучный день без какого либо шанса на радость. Но все же он встал и медленно направился к выходу, чувствуя на спине взгляд доктора.