О том как Кастиэль Дина лечил

Дин сильно ошибся, думая, что оставшийся день будет скучать. Вместо этого санитар (по имени Луис, как Дин теперь знал, тот самый один из мойщиков, что провел хэндмэйд мочалкой по его члену) повел его на всевозможные процедуры, которые шли одна за другой. Были МРТ, ЭКГ, какие-то сеансы с дурацкими картинками, складывание фигурок из кубиков, мерили давление, рост, вес, зрение, что-то капали в глаза и опять проверяли зрение, далее был был гениальный тест на мышление: в коробке было три разных отверстия для фигурок, и нужно было вставить шар, квадрат и треугольник в отверстия. Позже его всего осмотрели на наличие видимых образований и шрамов. Сейчас он раздевался, чтобы пройти очередной тест: флюорография. Но вот незадача: из-за наручников он не может снять выданную рубаху, более того, для снимка необходимо снять все железное от поясницы до шеи, а руки должны располагаться как раз там, и надзиратели долго спорили с врачем, стоит ли рисковать. Луис сразу показался Дину неприятным. Это был огромный мужчина с лысиной на макушке и короткими черными пушащимися волосами вокруг. Белый костюм скрывал огромное пузо, но второй подбородок переходящий в шею скрыть не мог. Заканчивали картину черные густые брови, служащие крашей для его надменного взгляда узких глаз. Наконец врач убедил санитара в его некомпетентности и приказал снять с Дина наручники и перевязать его руки бинтом. Луис нехотя подошел к нему и на вежливо протянутые руки ответил тугим толстым узлом словно жгутом, и только после этого снял наручники, что до сих пор оставляло проблему снятия рубахи, на что все согласились снять её лишь до запястий. Голос медсестры из динамика приказал ему подойти ближе устройству, так, чтобы касаться животом и грудью его, а руки опустить с другой стороны. В помещении было холодно и по всей видимости отсутствие секса почти как год сыграло против него: торчащие соски при прикосновении к холодному пластику непременно передали сигнал главному половому органу, и Дин взмолился о том, чтобы снять с себя напряжение и начал думать о самых несексуальных вещах, но на ум приходило совсем другое. Тогда он решил, что хорошей идей будет прокрутить своим последние дни тут, ведь что может быть менее сексуальным, чем быть запертым в четырех стенах и наручниках, окруженным неприятными санитарами и злобным доктором? И тогда он вспомнил Кастиэля, но наоборот, эффект оказался обратным, и при воспоминании его синих глаз сексуальное напряжение только возросло. - Вдохни как можно больше воздуха. Не дышите. Дышите. - Прозвучал голос из динамика. Все, флюорография готова. Санитар немедленно вышел, чтобы вновь вернуть на него наручники. И Луис посмотрел именно туда, куда так не хотел Дин. Что-то в его взгляде жутко не понравилось Дину, это была не насмешка, это словно был какой-то немедленно запланированный злобный сценарий - что может быть на уме у этого ублюдка? Позже его повели на обед, Дин надеялся снова встретиться с Бенни, потому что он был единственным человеком, готовым поговорить с ним на равных, без надменного взгляда и не как на угрозу. Но Бенни тут не было, и он просто стал наблюдать, сев один за стол. По какой-то причине несколько пациентов за соседними столиками вдруг пересели к нему. Один был в возрасте, лысый и толстый, взгляд словно у мопса и до шее застегнутая рубаха. Другой был лет сорок, с морщинами на лбу, маленькими глазами и неровным пробором, он сел прямо напротив Дина. Помимо пижамы на нем был застегнутый жилет (явно его собственный), но выглядел он потерто, словно он его носит с момента пребывания в этом месте. Последний был крупным чернокожим парнем с плотными короткими кудрями, недельной щетиной и ничего не выражающим взглядом. Дин не знал, как нужно себя вести в местом обществе и решил не обращать внимания на гостей. Тем более он не хотел давать повода санитарам подходить к нему. Но пришедшие заговорили первыми. - Тебя Новак лечит, да? - Спросил тот, что посередине. - Я Филип Блейк, - он протянул руку, чтобы познакомиться, и его взгляд говорил, что если Дин не ответит ему взаимностью, он сделает все, чтобы сделать его жизнь хуже. Но как только Дин пожал руку в ответ, тот резком сменился взглядом словно они стали братьями по духу и находятся на одной стороне. - Я слышал, что за стенами ты дел натворил, выбил дурь из кучи легавых, так сказать. Ты был крутым парнем и сейчас можешь навести порядок здесь, это так? - Ну, по моей вине погибли многие, кто не должен был, это правда. Не понимаю, о каком порядке ты говоришь и причем здесь доктор Новак. - ответил Дин, продолжая есть и незаметно следя за движениями человека впереди. В нем чувствовалось что-то неприятное, он явно искал здесь соучастника, чтобы устроить переполох и единственным поводом для уважения Дина находил только его якобы местный авторитет, выражающийся в наручниках на запястьях и особое отношение санитаров. - Слышал тебя электрический стул ждет. Знаешь, что сделает Новак? Он будет издеваться над тобой каждый день до конца срока, а потом вернет обратно в тюрьму. Так он работает. - Филип тяжело дышал, когда говорил это. Его взгляд стал злобным, а ноздри широко раздувались, он ничего не ел и только смотрел на Дина исподлобья, другие два также лишь смотрели, но молчали, не привлекая к себе внимания. - Я итак не собираюсь здесь задерживаться, а Новак пока мне ничего не сделал, меня напрягают только санитары, особенно тот, - Дин легким движением головы показал направление, где в конце находился Луис. - Этот тот еще урод, он потрахивает пациентов против их воли, и никто им никогда не верит, а Новака берегись, видишь что у меня? - Он повернул головой в обе стороны, демонстрируя сгоревшую кожу. - Это Новак делает со мной каждую неделю, называя лечением, но за 12 лет, что я здесь мне так и непредставляют даже шанса на выход, хотя я абсолютно здоров, это все остальные здесь психи! Эти чокнутые доктора психи! Все вокруг психи! Одни мы с тобой можем изменить все. Этот Новак контролирует все, у него ключи в ящике от всех дверей, можно убить его и сбежать. Но сначала надо хорошенько... Дин понял из-за чего Филип резко остановился - тяжелые шаги сзади указывали на приближение кого-то из управления, но Дин не стал подавать виду, что знает об этом. - Да, согласен, еда здесь неважная, надо будет показать местному повару, как правильно готовится бекон с яйцами. - Тебе, Винчестер, будут готовить исключительно резину и жидкий пластик, если не будешь подчиняться, - сказал знакомый голос позади. Дин повернулся к Луису: - Конечно, чувак, не будь так суров, - не успел Дин договорить, как Луис резко наклонился и ударил кулаком по столу. - Я тебе не "чувак", Аластор мне все рассказал, и уж поверь, я устрою тебе сладкую жизнь и буду с превеликим удовольствием наблюдать твою казнь через месяц, уж поверь. Когда он отошел, Филип почему-то тоже ушел, а два других парня остались на месте, хотя так и не сказали не слова. Теперь Дин понял, что выбираться отсюда придется активнее, потому что ни водить дружбу с этим психом ему не хотелось, так еще ублюдский санитар оказался приспешником Аластара. Слова Филипа про "потрахушки", как и про все остальное он решил не принимать всерьез, парень явно был не в адеквате, тем, кто действительно заслужил себе место здесь. Но вот упоминание про ключи в кабинете Новака он решил запомнить. Нужно немедленно начать поиски слабо охраняемых мест. Когда его вели обратно в "камеру", как в голове у себя Дин называл свою палату, он внимательно изучал каждый коридор, каждую дверь, каждый охранный пункт и часто проходимые места. Во всем корпусе он не заметил ни одной камеры, что не могло не радовать. Дойдя до места, он уже примерно понимал, каким путем ему нужно двигаться, чтобы быть менее замеченным, и определенно делать это нужно ночью. Проходя мимо медсестринского полу-помещения, Дин намеренно споткнулся, чтобы лучше осмотреть, где и что лежит. В основном на столах лежали стопки документов, печати, кружки, пилюли общего спектра, а также вата и бинты. Луис поднял его за край воротника, от чего Дин едва ли не потерял равновесие, внутренне порадовавшись, что наручники у него хотя бы перед собой, а не за спиной. Они дошли, и вместо того, чтобы снять наручники, как это полагается даже в тюрьмах, санитар просто толкнул его на кровать, отчего Дин упал перед ней. Не сказав ни слова (вероятно потому что рядом были другие), он удалился. Дин сел на кровать и начал обдумывать день. Он узнал, что его лечащим врачем будет самый хладнокровный местный психиатр (или психотерапевт?), который вероятно не даст ему спуску и быстро раскусит, что Дин абсолютно здоров, а его веру в монстров сочтет выдумкой, чтобы избежать наказания. А это означает, что скорее всего диагноз он выведет очень быстро, что ускорит его возвращение в тюрьму, откуда сбежать будет значительно сложнее. Кроме того, Дина все-таки немного пугала возможность смертной казни, или как говорят здесь "ожидание электрического стула", хотя вообще-то в этом штате обычно используют смертельную инъекцию, но думать об этом не хотелось, поэтому Дин отбросил эту мысль. Далее он узнал, что из всех санитаров, проблему представляет преимущественно один - Луис, который по слухам местного психа, насилует пациентов. Этим кстати можно объяснить его поведение уже дважды за короткий период, проведенный Дином в лечебнице: когда тот мыл Дина куском ткани и задел его член, и когда посмотрел на едва выступивший стояк сегодня на проверке его лёгких. Это означает, что Дину стоит проводить больше времени в компании других людей и меньше уединяться. Он, конечно, уверен, что одолеет этого громадину в случае нападения, он ведь практически всю свою жизнь занимается охотой, и не сочтите за хвастовство, считает себя профессионалом в этом деле. А если он профи в убийстве монстров и демонов, то одного мудака он без труда уложит. Проблема была скорее в последствиях в виде более тщательного надзора и вынесении диагноза в более короткие сроки, что нужно было в последнюю очередь. И последнее, Филип сказал, что ключи есть в кабинете Новака, сам его кабинет вряд ли охраняется, но Новак в нем явно регулярно бывает в ночное время. Запирается ли он? Возможно Дин сможет найти что-то незаметно.

***

Следующее утро началось также рано, как и предыдущее, но слава господу не с душа. Вместо этого его повели на всевозможные анализы, что через час, его вена правой руки была похожа на карту звездного неба. Очевидно, без анализов, Новак не мог назначить ему лечение, впрочем, спасибо ему за это. Пить всякую дрянь Дину совсем не хотелось раньше времени. Однако это оказалось не совсем так, как Винчестер понял во второй половине дня, когда ему поставили два укола, от которых остаток дня кружилась голова. Видимо на них не бывает аллергии или сильных побочных эффектов, что доктор решил рискнуть, а может он просто формально берет у него анализы, и ему наплевать на здоровье преступника. Так или иначе, Дин только к вечеру пришел в себя и вспомнил про свой план побега. Он попытался заговорить медсестру какой-то ерундой про отсутствие музыки в больнице, и как сильно она может влиять на оздоровление, и тем временем, попытался незаметно стащить кусочек ваты. Уже после разговор зашел про местное сообщество, комнаты отдыха и групповые сеансы психотерапии у Новака, которые оказывается проходят трижды в неделю сразу после обеда и вход туда свободный, а для некоторых - обязательный. Медсестра в крупных очках по имени Сюзанна услужлива дала ему памятку поведения на групповом занятии и перешла к своей остальной работе, явно не заинтересованная разговором с Дином. Этим вечером за ним следили не так тщательно, вообще в этом месте не было приятно за кем-то следить: тех, кто опасен просто закрывали в палате, предварительно надев смирительную рубашку, остальные были более менее мирные и даже жили в общих палатах по 3-4 человека. Дин в общем-то считался скорее опасным, но не неуправляемым, он был максимально покорным и послушным, не совершал резких движений и вообще не втягивался в какие-либо активности, предпочитая одиночество в тишине. Поэтому ему без труда удалось выбраться якобы в туалет, а сам он направился к своей камере и вложил в отверстие для замка кусочек ваты. Затем все-таки дошел до туалета. Ночью он лежал на кровати, претворяясь дремавшим, ожидая медсестру и санитара - он уже успел узнать, что ему прописали не только два укола в день. Спрятав между зубами и десной какие-то таблетки, он показал медсестре пустой рот. Санитар захлопнул за ним дверь, которая по идее открывается только снаружи, а в течение дня закрывать её запрещено. Подождав, когда свет выключится на его этаже, Дин попытался отворить дверь и мысленно обрадовался успеху, вата сработала. Он закрыл дверь и немедленно двинулся в сторону кабинета врача, обдумывая, как поступит, если встретит там Новака. Он незаметно обошел пост охраны, где просто смотрели телевизор, прошел под окном медсестер и оказался рядом с местом назначения. Дин уже решил, что если обнаружит Новака бодрствующим, то пожалуется на головную боль от его таблеток, а когда доктор ослабит внимание, схватит его за шею железом от наручников, требуя молчания. Потребует показать, где находится лейкопластырь и свяжет его, не дав возможности говорить. Если же спит, то найдет ключ в столе на столько тихо, на сколько это возможно без света. Ну, аесли проснется, то вернется к плану А. Дин толкнул дверь, удивившись, что она была открыта и ему не пришлось возиться с даже с простым замком старой комнатной двери. Внутри был включен свет, но доктор был не один, там был Филип, который держал нож у его лица на уровне глаз, а Кастиэль был прижат к стене. - Филип, ты имеешь право негодовать по поводу электростимуляции нейронных тканей, я обещаю тебе пересмотреть... - доктор Новак сохранял ровный голос, но было видно по его подрагивающей ладони волнение. - Заткнись, Новак! Ты уже давно должен поплатиться за все, что мне сделал, - ответил Филип, и замахнулся ножом на доктора. В этот момент Дин, которого до сих пор не заметили, успел ногой ударить нападающего, от чего тот потерял равновесие, но все же задел руку доктора, который попытался прикрыть ей глаза. Дин навалился на него всем телом, ударив несильно правой рукой, что было очень неудобно из-за наручников, но главное ему удалось забрать нож. Он встал, достал стул и придавил им Филипа, не вредя ему сильно, но фиксируя, чтобы тот не мог сдвинуться. После чего еще раз ударил его по скули, что Филип уже не пытался встать. Дин незамедлительно бросился к доктору, который истекал кровью, затем направился к столу: он открыл ящики стола, найдя там какие-то марли и снова вернулся к Новаку. - Дай руку, - Кастиэль недоверчиво протянул ему ладонь. - Дин, - прохрипел он, бросая взгляд на лежащего Филипа. - Не надо. Я справлюсь, все нормально. - Придется сюда наложить пару швов, но ничего страшного, сухожилие не задето, - проигнорировал Дин, используя кусочек марли как жгут, а другим зажал рану. - Дин, ты... Я... - Начал он. В этот момент ему помешали охранники и санитары, услышавшие шум. Они не задумываясь столкнули Дина на пол, а сестра Сюзанна, вбежавшая следом, немедленно вколола ему что-то в плечо, от чего стало дурно. Он не помнит, как его вернули в камеру, но помнит голос Кастиэля, объясняющего, что Дин спас его.