О том как Кастиэль Дина лечил

День медленно близился к вечеру, после ужина Дину выдали стандартный набор таблеток, которые он оставил в ладони, когда делал вид, что проглатывает и запивает. Медсестра с фонариком проверила ему рот: и над и под языком, и под губами. А затем ушла, оставив дверь открытой. Ему дали чуть больше свободы, теперь он мог находиться без наручников, перемещаться по корпусу, как и остальные пациенты, и в определенные часы выходить на улицу под наблюдением в небольшой группе. Как раз в этот момент местные играли в баскетбол, а Дин лег на траву. Ему было скучно наблюдать за игрой, в основном люди либо правилам даже не следовали и просто ходили за мячом как зомби, либо наоборот увидели в этой игре цель жизни и не обращали внимание на обстановку (как и на других игроков). Некоторые, конечно, казались более адекватными, но никого из уже имеющихся знакомых, Дин не заметил. Он и не заметил, пока грелся остатками солнца с закрытыми глазами, что где-то в нескольких метрах стоял Кастиэль и с кем-то дебатировал. Дин услышал голос врача, казалось, уже к концу разговора, когда он неожиданно перетек в напряженный спор, но разобрать слова членораздельно было сложно: "убедиться", "закрыть", "скоро выйдет", "наверх", "никакой жалости" - что? Дину сейчас послышалось? В любом случае, не факт, что говорят о нем, а значит это его не касается, но спустя пару мгновений Дина окликнули. Видимо все-таки говорили о нем. С разочарованием в груди он приоткрыл один глаз, устремив взгляд на стоящего над ним какого-то нового человека. - Пора. Вставай, - обратился к нему человек в белом халате, молодой, может лет 25, но крепкий и в очках. Ему что, сменили лечащего врача? Дин повернулся и встретил взгляд Кастиэля, он был твердым, но ничего не выражал. Ничего хорошего это не сулит, но с другой стороны, а когда у Новака вообще был добрый взгляд? В недоумении он поднялся на ноги, и пока темнота пропадала из глаз, к нему успели подойти 2 санитара, было приказано следовать за неким "новым человеком". Он шел впереди, и когда они добрались до здания, стали подниматься по лестнице, Дин вдруг задумался, что врач слишком высокий, прямо как Сэм. Почему он так долго пропадает? Прошла уже масса времени с тех пор, как Дин оказался сначала под арестом, а теперь и здесь, но от Сэма не было ни знака. Могли ли его все-таки поймать и не сообщить об этом Дину? На допросе ему задавали много вопросов о брате, от чего у Дина было абсолютное и нерушимое мнение о том, что Сэму удалось всех провести и остаться незамеченным. Однако это впервые (помимо его побега в Стэнфорд), когда они не общаются столь долго. Даже знака не дал. Может он не в курсе, где Дин? Но разве такое может быть, ведь это же Сэм? Конечно, Дин не хотел, чтобы из-за попытки помочь ему, брата обнаружили и тоже схватили, ведь наверняка все его передвижения отслеживаются как раз для того, чтобы найти второго Винчестера. Из-за него Сэма точно не должны схватить. Дин себе этого не простит. Но все-таки немного обидно, когда твой брат тебя не ищет. Дин сглотнул. Наверняка Сэм уже давно знает где Дин, и у него давно есть план его спасения, но он ждет подходящего момента. У него есть существенные причины для того, чтобы не выходить на связь. Его мысли прерывает фигура, стоящая у окна. Она стоит против света и спиной к Дину и его сопровождающим, но Дин замечает лохматые седые волосы. Он вспоминает старуху, которую видел накануне в одной из комнат умалишенных. Неужели она и правда просто пациентка, а Дин просто сам накрутил на себя? Он старается приглядеться, замедляя шаг, проходя мимо, и ему тут же указывают на его несвободное положение. Он не сумел рассмотреть даму лучше, но что-то неестественное читалось в ее позе: носки стоп стояли под углом друг к другу, симметричные кривые тонкие руки и длинные пальцы, а также сама статичная поза. Дин пообещал себе, что обязательно разузнает, кто лечится в той палате. Он обернулся, чтобы взглянуть еще разок на даму: она уже развернулась к нему лицом. Это оказалась вовсе не старуха, во всяком случае морщин у нее нет. Но лучше бы были, потому что Дину показалось, что у нее нет лица - просто кожа. Но вероятно это все из-за того, что они уже отошли на расстояние, а свет опять же засвечивает с другой стороны, отчего она кажется черной тенью. Дин спотыкается о разбитую плитку и поворачивается вперед - "новый человек" ушел сильно вперед, и Дин даже подумал нагнать его, но зачем? Ему вполне комфортно идти в своем темпе, зачем ему подстраиваться под врачей, считающих себя выше остальных? Тем не менее темный коридор наводил тоску, был еще день, но свет от окон был каким-то темным, а посмотрев наружу, Дин натыкался на туман. Разве он был раньше? Ведь Винчестер как раз только с улицы, и там определенно точно было солнце. Как быстро успела испортится погода. Коридор расширялся, на стенах появились картины. В тусклом свете казалось, что это какие-то фотографии со времен появления черно-белых фотоаппаратов. По стуку каблуков Дин понял, что еще сильнее отдалился от врача, его темп явно замедлился, хотя это даже доставляло ему неудобство. Тело словно стало тяжелым, и движения стали с меньшей амплитудой, как после изматывающей тренировки. Он прошел мимо очередной фотографии, успев разглядеть на ней какую-то странную обстановку: в центре под углом примерно 45 градусов сидел человек на стуле в форме параллелепипеда (очень странный стул, высокий, а от спинки продолжались ржавые ребра, которые создавали грань над головой человека, и продолжались вниз, как бы сажая его в клетку без самой клетки). Учитывая обстановку и локацию, можно было бы предположить, что на фото пациент, вернее пациентка, поскольку она в одежде на подобие платья в пол, в высокой шляпе, которая натянута до носа и белых перчатках. Ее пальца с силой сжимают края подлокотников, а к кресту рядом подведена трубка капельницы, и кажется, в ней кровь. Ее ноги прикрывает странное покрывало, словно рядом стоит кровать в форме дуги, и она целиком скрывает пол на картине. Вся неестественность указывает скорее на то, что это рисунок, нежели фотография. Но кто бы такое нарисовал, а главное повесил в больничном коридоре? Только псих. Может это и есть рисунки местных пациентов? Дин понял, что стоит здесь уже давно, разглядывая картину, но вроде же он слышал шаги вблизи все это время, поэтому ему не казалось, что так надолго замер. Он наконец двинулся вперед, но никого впереди не увидел. Только что ведь были шаги? Дин оглянулся. В коридоре он был лишь один, а шаги в мгновение исчезли. Только что были и исчезли, причем не растворились в тишине, они ведь были вполне четкими, а именно резко пропали. Дин задумался, а слышал ли он их вообще? Так, но ведь то, что он потерял доктора ничего не значит? Его еще ни разу за все времяпрепровождение здесь ни разу не оставляли без надзора и незапертым, всегда были санитары. Точно, ведь были санитары, двое. Но кажется их уже давно не было рядом, как Дин этого не заметил? Он ведь давно шел лишь за доктором, который все отдалялся. Он был так увлечен изучением старухи, стен да окон, что не заметил, как пропали люди. И где он вообще? Этот коридор кажется нескончаемым, и Дин не помнит, как оказался именно в нем. Он ведь шел по коридору от главного входа, а потом уже здесь в очевидно совсем другом коридоре, жутком. Дин начал озираться по сторонам и заметил, что все картины на стенах вовсе не были фотографиями, как ему показалось в начале. Он подошел к одной из них: в узкой коридорной комнате без пола и металлическим потолком в маленькую клетку, держась за него одной рукой висело нечто. Анатомически оно явно напоминало накаченного мужчину, у него был крепкий торс и сильные руки, вполне человеческие пальцы, и также была лысая голова, на которую была надета длинная конусовидная шляпа, но не на макушку, а на само лицо, а на затылке оно держалось тремя ремнями. Вторая рука тянулась по направлению к смотрящему, словно в ужасе, пальцы были раскинуты в сторону. На этом человеческое у нечта заканчивалось: продолжением его тела был еще один торс, но перевернутый, живот перетекал в спину, на которой также отчетливо были видны анатомические особенности человека - мышцы, лопатки и выпирающие ребра, далее такие же руки и голова в колпаке. Жесты и поза скорее намекали на истерию, невыносимость собственной формы и нахождения в этой "комнате" и глубокую безысходность. Становилось совсем не по себе. Дин больше не хотел рассматривать эти картины, он отошел, решив двигаться вперед, но еще одна привлекла его взгляд. Чем больше он старался не думать о рисунках, тем больше внимания они привлекали, словно растянувшись во всю стену. На ней был изображен мужчина, кажется, это не точно, поскольку пальцы рук достаточно тонкие для мужчины, но при этом груди нет. Персонаж был голым сверху, он зашивал распоротый параллельно позвоночнику живот, на груди переходя в 2 аккуратных разреза в сторону плеч. Именно такие делают патологоанатомы, когда изучают внутренности. Обычно разрез начинается с грудной клетки. В одной руке человек держал скальпель, а в другой толстый крюк с нитью, исходящей откуда-то со спины. Из-за нее же исходили 4 тонкие спицы вверх, как сгоревшие крылья дьявола. От каждой росла нить, которая держала исписанный тетрадный лист на лице человека, он же скрывал лицо полностью. Дину немедленно и очень навязчиво пришла мысль догнать доктора, а главное больше не смотреть на станы. Картины только наводили на него ужас, усиливая тревогу. Он буквально побежал по коридору, но ноги едва ли волочились, словно он бежит по талию в воде, и с каждым шагом сильнее замедляясь. И ему пришла новая более неприятная мысль, что в такие моменты обычно кто-то бежит за тобой. Он тут же возненавидел себя за мысли паникера, но невольно прислушался к тишине. И конечно, уме показалось, что услышал чье-то присутствие. Собрав всю смелость, он остановился и обернулся. Сзади ничего не было, но тишину точно нарушал какой-то скрежет, и Дин определенно слышал его раньше. Когда шел по лестнице вниз тогда ночью. Он пригляделся, звук исходил откуда-то из-за угла (тут был поворот?), и он становился отчетливее. Он увидел руку, она была на полу, подтягивая тело к себе, и оно ползло в этот самый коридор. Сердце в момент забилось как бешеное, казалось это даже причиняет боли груди изнутри, и ничего, кроме стука уже не удавалось услышать. Затем показалась голова, но кроме рта на нем ничего не было, а через него была протянута проволока, не позволяющая улыбке пропасть. Она продолжалась до поясницы, подтягивая ее к голове, ног не было. Монстр продолжал ползти прямо на Дина, и наконец, отмерев от транса, охотник смог сдвинуться с места и со всей силы броситься в противоположную сторону. Он бежал, прикладывая неимоверные усилия, чтобы шевелить бедрами, но скорость все равно была низкой, словно воздух был плотным. Он заметил и другие фигуры, которые как будто появились со стен: человека в белом платье в пол с необычайно огромной лысой головой, с пустыми глазницами, смотрящими в пол, и проводами, подсоединенными сзади головы, уходящими к потолку. Еще один человек, голый, идущий на согнутых ногах с согнутыми руками, прижатыми к груди и безжизненно свисающими кистями. Его рот был открыт словно в крике, все выше было оформлено в форме молотоголовой акулы, но глаза было 4, и они располагались по середине на одинаковом расстояние друг от друга. И он резкими маленькими шагами направлялся к Дину. Отпрыгнув в сторону и виляя между очередными чудовищами, он врезался в дверь. Незамедлительно, открыв ее и чуть не расплакавшись от радости (если это можно так назвать в этот момент), что она открылась, и за ней не оказалось новых фигур, он нырнул внутрь. Это оказалась та же лестница, что и тогда, только с другой стороны, и... Он был наверху. Дин все это время был на верхнем этаже. Но когда он успел подняться? Он не заметил как оказался наверху, не заметил, как пропали люди. Как все это могло произойти? Он со злостью вспомнил о мистере Новаке, отдающим приказ на улице. Естественно, он решил избавиться от Дина после его вызывающего поведения в кабинете. Спускаясь по лестнице, он почувствовал, как к нему возвращаются силы, в окне показались звезды, уже ночь. Он не понимал, как все это возможно, казалось, что с момента, когда она наслаждался солнышком прошло не больше 15 минут и одновременно годы, но прошло несколько часов. Он открыл дверь на первом этаже, и к большому счастью оказался не в новом коридоре с палатами, а в холле, который Дин уже знал. Он был вполне освещен светом из сестринской комнаты. Дин вбежал в нее, надеясь встретить людей, но она была пуста. На секунду остановившись, он задумался: надо взять что-то для защиты. Он начал открывать ящики, разбрасывая вещи, но из того, что могло сгодиться хоть как-то как оружие, нашел только тонкие металлические ножницы. Ничего, и это сойдет. Он захлопнул какой-то ящик, чтобы двинуться ниже, и что-то прозвенело, ударившись о стенку. Он открыл его снова из любопытства. Ключи. Это были ключи. И явно не от квартиры какой-то медсестры, они определенно точно, отворяли двери этого дурдома, их было много. И тут у Дина всплыл уже полузабытый план побега, но на этот раз ключи не из кабинета Кастиэля, а взятые тут. Он сосредоточился, вспоминая, где очертил задних вход, и двинулся туда. Увидя человеческие (теперь это важное замечание) тени, он вспомнил про осторожность: никто не должен его видеть. - А наверху смотрели? - Там заперто уже не первый год. - Все равно, он мог сломать замок, он сильный. Мы уже прошерстили все места, он не мог просто исчезнуть, а сбежать отсюда невозможно! Охрана сообщила, что никто к воротам не подходил, персонал не выпускают с момента его исчезновения, так что немедленно проверяйте. - Если не найдем, в 7 утра сообщим о пропаже, скажем ночью сломал замок, - Дин услышал третий голос. Получается это она потеряли его, а не он остальных? Как такое вообще возможно? Может ему привиделся тот врач и 2 санитара? Он пошел за призраками и оказался на 3 этаже? Думать было некогда, охрана удалилась, и Дин проскочил в другую комнату, за которой тянулась следующая. Вспоминая план здания, он двигался к бассейну, зная, что из "тренерской" есть выход к блоку для встреч с гостями и следом к выходу на улицу. Он услышал новые шаги, целая группа санитаров-охранников уже в обычной одежде ходили с фонарями, освещая одну комнату за другой. И выходили прямо на него. Почему они просто не включат свет? Он метнулся вперед, наконец оказавшись в раздевалке, а затем и в зале бассейна. Он был не очень большим, метров 30 в длину, без дорожек. Не найдя другого варианта, он двинулся к воде, сев на краю. Аккуратно, чтобы не создать волны, он стал медленно опускаться в воду, опираясь на руки. Войдя по грудь, он увидел свет: охрана приближалась. Остановив дыхание, он нырнул, помогая руками, спуститься к дну. Вдоль стен отразились лучи от фонарей, но до его угла они не доходили. Свет исчез, и досчитав до 5, Дин решил всплывать, но что-то схватило его за ногу. Воздух заканчивался, и в неравной схватке Дин забился из-за всех сил. Уже смирившись с ужасной смертью, он в последний раз дернулся, и ему удалось ударить ногой что-то. Ногу отпустили. Он мгновенно поплыл к поверхности, вынырнув до груди. Он был в середине бассейна, как услышал шаги из вне. Черт. Он набрал больше воздуха и опять нырнул, собираясь подплыть к стенке бассейна. Кто-то зашел, но без фонаря. Бассейн освещал лишь свет от окон выше. От стресса Дин уже не мог долго не дышать и почти сразу вынырнул, но тихо и у стенки, которая скрывала его от постороннего. Он присмотрелся, человек проходил мимо него медленными шагами, он остановился что-то разглядывая, но не в самом бассейне, а на полу - видимо Дин оставил капли, когда вынырнул со дна. Понимая, что его сейчас обнаружат, он схватил человека за ногу, бросив к бассейну. Тот, охнув, упал прямо в воду. В самый последний момент Дин заметил,что это был Кастиэль. В следующую секунду Дин уже выбирался из бассейна, намереваясь наконец бежать. Но что-то заставило его оглянуться. Доктор Новак так и не всплыл, хотя Дин видел его руки на поверхности воды. А вот с противоположного угла вынырнуло что-то, но лишь до уровня глаз. И сразу скрылось под водой. Весь здравый смысл, который только был в Дине требовал от него бежать, но какая-то одна клетка в мозгу, отвечающая за сомнения нервно забилась. Что если он все-таки был не прав? И сейчас, именно в этот момент он подставляет человека на ужасную смерть, которую Дин практически только что сам пережил? Он просто не мог допустить, чтобы кто-то страдал также, особенно этот доктор. Единственный с кем Дин обещался в последние дни. Не такой уж он и неприятный ведь? А он еще так и не всплыл. Отбросив все на свете и мысленно прощаясь с жизнью и свободой, Дин прыгнул в воду.