По шкале нормальности

–Тебе никогда не хотелось наложить на себя руки? Диппер вздрогнул и приоткрыл глаза. Ему хотелось спать и есть, а ещё ужасно болела голова. Надо было выпить таблетку, надо было позвонить матери, предупредить, что сегодня он будет работать до утра. Надо было, надо было. Да, но Пайнсу ничего не хотелось. Только лежать, молчать, слушать и ничего не видеть. Поэтому он полудремал на пыльном мате, завалявшемся в дальнем углу школьного спортивного склада, с закрытыми глазами, чувствуя запах затхлости и не двигаясь, и слушал болтовню Билла. Сайфер что-то курил, сладко пахнущее и щекочущее ноздри. А ещё он был очень весёлым, говорил быстро, проглатывая слова, в которых не было никакой логической нити, они просто лились из него спутанным потоком мыслей и отскакивали звонким голосом от старых стен с потрескавшейся побелкой. Впервые за час, что они тут торчали, он задал Дипперу вопрос. — Хм? — опуская веки, сонно протянул не уловивший суть Пайнс. –Убить себя. Тебе никогда не было любопытно, что будет, если убить себя? –Не знаю. Не думал об этом. Наверное, будет то же самое, что после любой другой смерти. –Это чушь, Сосенка. Как можно сравнивать пошлую смерть от чужих рук или, того хуже, жалкой болячки, и самоубийство? Самоубийство даже звучит красиво! — По моему, это просто романтизация смерти. Пафосная и наивная, — пробормотал Диппер. Сайфер фыркнул, — И что? Ты хотел бы убить себя? — Пайнс приоткрыл глаза и столкнулся с янтарным блеском чужого взгляда. –Конечно. Не сейчас, но когда-нибудь. Меня вообще, знаешь ли, очень огорчает факт того, что мешок мышц и костей что-то определяет в моей жизни. А ты представь, если этот мешок сам заболеет, сам начнет тухнуть и потащит тебя за собой. Это унизительно. Диппер только хмыкнул. Мысли Сайфера, извращенные и кривые, всегда удивляли его своей наивной простотой и логичностью. В словах Билла всегда все было легко и просто, а может, это просто люди все вокруг усложняли. –А не унизительно умереть от своих рук, потому что неспособен управлять собственными мыслями? Сойти с ума, например. –Невозможно сойти с ума, — не терпящим возражения голосом кинул Билл. Диппер аж приподнялся на локтях от такого заявления. –Да? А что тогда, по-твоему, со мной происходит? — шатен решил не добавлять вполне очевидное «и с тобой». –Неразумная моя Сосенка, сойти можно только с дороги и то, я бы поспорил с этим, потому что нет правильной дороги, есть только протоптанная глупым стадом скучная ерунда. Как же ты сойдешь с ума, если он только твой и правила в нем только твои. Куда бы ты не пошел, пока ты ходишь в своей голове, все в порядке. А вот с чужими головами надо осторожнее. Есть такие, по которым гулять не стоит. –Твоя например. Откуда у тебя столько бредовых идей, Сайфер? –Птички начирикали, — хихикнул блондин и затянулся. Диппер снова плюхнулся на мат. Обкуренный Билл был похож на сытого кота. –Я думал о смерти. Но она ничего не изменит. Только расстроит родителей, — выдохнул Диппер, рисуя пальцем круги на пыльной поверхности. –Почему не изменит. Смотря зачем умирать. Вот за что ты бы умер, Сосна? –Мне хотелось просто больше не просыпаться с мыслью, что лучше не станет. Когда все повторяется из раза в раз, а ты не можешь ничего изменить. Ты говоришь, что сойти с ума невозможно, но я даже собственные воспоминания не могу контролировать. –Ты снова выдумываешь. Ты теряешь контроль над эмоциями, Сосна, а это совсем-совсем другое. Страхи, любовь, боль. Все потому, что ты человек, а человеком тебя делает это тело. Не станет тела — останется чистый разум, а его не надо контролировать. Он как искусство, непредсказуем, но прекрасен. И сам по себе. Не опошлен, не запачкан, сильнее и выше, чем все материальное. –Ты красиво говоришь, Билл, а за словами легче все скрыть. Если бы все было так просто. –Воспоминания-воспоминания. Все то тебе нужно контролировать. Тебе бы покурить, — и Билл наклоняется, выдыхая сладкий дым в обветренные губы. Диппер вдыхает и морщится. Какая гадость. –Отстань, — бубнит он, переворачиваясь на бок, в противоположную от Билла сторону. Сайфер вновь глупо хихикает и замолкает. Тишина щекочет слух Пайнса, а затем он наконец засыпает.

***

–Передай Криптосу, что это тело — отстой, и больше я за такое дерьмо платить не собираюсь! — злобно рычит высокий и очень худой парень с головой, усыпанной мелкими рыжими кудряшками. Как раз в эту голову он тычет пальцем, пока яростно смотрит на оторопелого Диппера. Пайнс конечно привык к разному сброду, но впервые его буквально хватают за грудки, пока он спокойно вытирает очередной столик, и кричат какой-то бред прямо в лицо. –Что, простите? –Что слышал. Передай своему боссу-утырку. Сегодня же он найдёт это вонючие жалкое тело задушенным или попавшим в аварию. И пусть вернет все, что должен, — парень толкает Пайнса и сквозь веселую толпу шагает к выходу. Диппер стоит пару секунд, потом вздыхает и тащится к сцене в поисках Криптоса. Пайнс очень не любит с ним говорить. Криптос всегда смотрит на него с презрением, он холодный, в его глазах плещется угроза, а ещё он очень зол с Биллом. И Дипперу это не нравится. Как всегда раздраженный, хозяин бара сидит у сцены и о чем-то говорит по телефону. Диппер смиренно ждёт. Потом пересказывает ситуацию. Наблюдает, как лицо Криптоса морщится. Кажется, предела его злости не существует. –Блядство, — Дипперу кажется, что мужчина произносит это слово одним скрипом зубов. –Главное же, что он ушёл? Это было странно. –Нихуя не главное! Сайфер идиот, которому ничего нельзя доверить. И ты тоже, кудрявый лобок. Какого черта ты позволил недовольному клиенту уйти? –Он нёс какой-то бред про тело и плату, что я должен был подумать? Криптос кидает на него такой взгляд, что шатен прикусывает язык и замолкает. Мужчина что-то ещё злобно шипит и, толкает Диппера, стремительно зашагав к выходу, параллельно кому-то звоня.

***

–Похоже, Криптос сутенер, –Билл хмыкает в трубку, когда слышит это. –Откуда такая мысль, Сосна? Предлагал тебе сверхурочную работу? –Какой-то странный парень набросился на меня. Сказал, Криптос должен ему денег, потому что ему не понравилось тело, –Диппер рылся в кухонном шкафу, поставив Сайфера на громкую. В последнее время они часто созванивались. Билл вечно был чем-то занят, но в свои дела не посвящал, больше болтал о всякой ерунде. А Пайнс впервые за очень долгое время был так часто предоставлен сам себе: с родителями он почти не говорил, а сеансы психотерапии, где он привык озвучивать свои мысли, исчезли. К тому же Сайфер стал единственным, что вызывало интерес. Конечно, Диппер так же, как раньше, читал взахлеб, но все-таки порядка в его жизни стало гораздо меньше. Его порядком стал Билл. То есть полным его отсутствием. — Хах! Пусть хоть иногда напрягает свою зажравшуюся задницу, ему полезно, — засмеялся блондин. Для Диппера уже давно не был секретом факт того, что у Сайфера с начальником были ужасные отношения. Впрочем, вряд ли они у Криптоса хоть с кем-то были хорошими. — А ты как-то к этому причастен? Он говорил что-то о том, что ты плохо справляешься с работой. О, нашёл, — Диппер с победной улыбкой хлопнул кухонной дверью. — Чем ты там занят, Сосенка? — Искал старые таблетки. Мистер Купер временно перестал со мной работать, помнишь, я рассказывал? Лекарства, которые он давал на последнем приёме, закончились, а у родителей я просить не хочу, они не знают про эту ситуацию. Поэтому искал старую упаковку. Они мне немного не подошли, но в целом лучше, чем ничего, — Билл в ответ промычал что-то невнятное. Диппер был уверен, что тот прямо сейчас курит что-то сомнительного происхождения. В последнее время Сайфер увлекся травкой, чему Восьмерка был безумно рад, постоянно втюхивая блондину новые косячки. Пайнсу это не очень-то нравилось, но что он мог сказать Биллу? К тому же, Диппер совсем ничего не знал и все еще с дрожью вспоминал ту ночь и синие таблетки, блестящие между чужих губ. Так что Пайнс подозревал, что трава была наименьшее из зол среди пристрастий Сайфера. — Ты проигнорировал мой вопрос, — напомнил он вместо этого. — Хм. Какой? — даже сквозь динамик можно было услышать расслабленную улыбку сытого кота в голосе Сайфера, — А, ну да. Я вроде как немного напакостил старине Криптосу, для профилактики. А то слишком часто он вредничает, тебе не кажется? — хихикнул он. Диппер вздохнул. Ну, конечно, никто не собирался рассказывать ему что-то более дельное, лишь дразнил размытыми доводами вокруг да около. — Сосна, у тебя на сегодня смена есть? — вместо этого неожиданно спросил Билл. — Нет. Дай угадаю, ты хочешь… — За-ту-сить. Ага, ты прав, — на фоне раздался какой-то грохот и громкий голос, который сложно было разобрать, и Сайфер вздохнул, — В шесть вечера. Будь готов, — кинул он и скинул. Диппер пару секунд смотрел на мигающее на экране имя с жёлтым треугольником рядом, пока оно не скрылось за темнотой, в которой отражалось лицо кудрявого худенького парня, расслабленного и слегка улыбающегося. Шатен подумал о том, что этот парень совсем не похож на Диппера Пайнса.

***

Диппер застыл, уставившись на подсвеченный неоном и сотрясающийся от музыки и смеха пентхаус. Трехэтажный современный дом, от которого за всю улицу несло алкоголем и сексом. Какой-то парень с ором прыгнул в бассейн, пока толпа хихикающих девушек в бикини кричала ему что-то. Кто-то лежал на лужайке, лицом вниз, пока в сторонке засыхала лужа блевотины. Пайнса однозначно трясло. — Что. Мы. Тут. Делаем? — процедил он, даже не смотря в сторону улыбающегося во все тридцать два Билла. — Ну, пока что просто стоим. И ты, кажется, злишься, хотя мне сложно оценивать, — пожал плечами блондин. — Я не об этом, Сайфер. Почему мы приехали на какую-то вечеринку?! — Не на какую-то, а на ту, куда нас не приглашали. Понимаешь, Сосна? — О боже, Диппер знал эту улыбку. Улыбку Билла, когда тот выдумал что-то совершенно ненормальное. — Еще лучше. Я ухожу, — Пайнс развернулся и зашагал в сторону дороги. Если честно, он понятия не имел, куда надо идти, потому что привез его Сайфер. — Да нет же, Сосенка! Это будет весело, ну чего ты. Это вечеринка Пасифики Нортвест, — принялся тараторить Билл, догоняя его. — Я её не знаю. — И я, ну и что? Зато ее знает вся остальная школа. Которая, кстати, прямо сейчас находится в этом доме. Позвали всех, кроме нас. И тут появляемся мы– два отбитых изгоя, которых никто не ждал! И учиним что-то очень классное! — Я ненавижу толпу. И мне хватает пьяных неадекватных людей на работе. Я не для того с тобой ехал, чтобы нервничать весь вечер. — Нет, Сосна, ты не понял. Ты нервничать не будешь. Нервничать будут они, — Сайфер схватил шатена за плечи и уставился на него не мигая. Диппер терпеть не мог, когда он был таким. Неземным, абсолютно безумным и нуждающимся в его одобрении. Диппер не мог отказаться от такого Билла. — Пошёл ты, Сайфер, — выдохнул он, опуская голову. Блондин победно улыбнулся и, хлопнув Пайнса по спине, поспешил в сторону дома. Их появление никто не заметил. Поначалу.

***

–Как думаешь, мы можем уже выйти? — Пайнс сидел, прижавшись спиной к стиральной машине. Коленки в потертых джинсах уткнулись в ноги Билла. Блондин, даже зажатый в переполненной хламом подсобке с фингалом под левым глазом, выглядел как хозяин положения, расслабленный и счастливый. –Не, Сосна, не вариант. Не пойму, куда ты торопишься. Нам и тут хорошо, — хмыкнул Сайфер довольно. Он слегка приподнялся, прижавшись к бетонной стене, чтобы впихнуть длинные пальцы в карман узких джинсов-клеш. Через секунду в его руках блеснула металлическая зажигалка. –Ты не будешь тут курить, — цокнул Пайнс, –Я сижу прямо перед тобой. –Сосенка, родной, если курить будем мы оба, проблема решится сама собой. А отказываться от сигареты после такого прекрасного вечера я не могу, так что выбор за тобой. –Ты сволочь, –буркнул Диппер, протягивая ладонь. Блондин ухмыльнулся и, проигнорировав этот жест, прикурил. Пайнс молча наблюдал, как пепел вспыхивает в полутьме, как огонь откидывает острые тени на смуглое лицо, как Билл затягивается, пока дым мягко обволакивает красивые ровные губы. Диппер сглотнул. Сайфер прикрыл глаза, выдыхая, а затем двинулся, нащупав в темноте его острую коленку. Длинные пальцы скользнули по костяшке, надавливая и массируя. Пайнс чувствовал, как его кожа нагревается под этим невинным но сильным движением, не в силах оторвать взгляд от чужой руки. Он понял, что совсем не дышит и не моргает. Надо было что-то делать. Остановить его. Потому что ещё немного, и Диппер перестанет воспринимать Сайфера как живого мать его человека. Как он мог быть таким неземным? Билл поддался вперёд, открывая наконец глаза. Янтарь в его взгляде горел во тьме, мягкий и горячий, плавил воздух и обжигал кожу. Диппер опустил веки, ресницы подрагивали, пока чужая рука не легла на глаза, удивительно холодная, на контрасте с горящим лицом Пайнса. Сайфер отпадно целовался. Отрывался от него, чтобы вдохнуть дым, а затем вновь прижимался к сухим губам, сминая и разделяя терпкий привкус табака. Это не было похоже на тот поцелуй на сцене. Диппер хотел этого, он сам не знал, но прямо в эту секунду понимал, что да, он хотел и он ждал. Он много раз читал о поцелуях, в тринадцать он видел, как Венди целовалась со своим парнем, а потом с розововолосой подружкой по пьяни, он видел поцелуи в фильмах, на улицах, везде. Он знал, что это что-то животное и страстное либо трепетное и интимное. Но поцелуй с Биллом Сайфером конечно же разрывал все рамки, все ожидания и шаблоны. Потому что Диппер Пайнс никогда не хотел секса или поцелуев, но он определённо точно хотел безумного странного не вписывающегося и космического блондина. Прикосновения Билла были откровением, возвышением, полётом, танцем разума. В них не было ничего физического. Диппер плыл, он хватался руками за светлые пряди, стукался костяшками об чужие длинные пальцы, кусал, прижимался, отвечал-отвечал-отвечал. Только бы это никогда не заканчивалось. — Сосенка, — срывающийся шепот. Плевать. Пайнс замычал и, ударившись носом в чужую скулу, наконец нашёл то, что искал, и снова жадно прижался к тонким губам. Укус. Крепкая хватка на плечах, желанная, но такая ненужная сейчас. Его оторвали. — Сосенка, полегче, — Диппер наконец нашёл в себе силы сосредоточить взгляд на довольной острой улыбке. Блять, эти губы нужно было поцеловать снова прямо сейчас. — Заткнись Сайфер, только не сейчас, — прошипел он, сдерживаясь, чтобы не вырваться из чужой хватки и не наброситься с поцелуями на длинную смуглую шею. Это было бы слишком отчаянно. –Нет-нет, мне тоже понравилось, не переживай. Мы это ещё повторим, окей? А сейчас, нам, кажется, пора валить, — Билл улыбнулся шире, янтарь блеснул в глазницах. Диппер узнал этот безумный оскал Билла Сайфера. Должно было случиться что-то. И через секунду стену над ними осветили красно-синие полоски, вырывающиеся из маленького подвального окна под потолком. Диппер зажмурился, когда по ушам ударил рёв полицейской сирены. –Бежим.