Шехзаде моего сердца

— Где ты была этой ночью? Почему ты ночевала не в своих покоях?! — кричала Хасеки, глядя на меня. — Я… мне не спалось, я вышла в сад, и уснула там на скамейке. А что-то случилось ночью? — врала я, в душе ненавидя себя за ложь родной и любимой сестре. — Селим не мог уснуть, всё время просился к тебе, а тебя найти никто не мог, — уже немного успокоившись, ответила Хюррем. — Но он поспал? Я могу пойти к нему сейчас, если надо, — заволновалась я. — Да, ему принесли тёплого молока, и он заснул. Сейчас он на занятиях, прошу, зайди к нему после ужина, — попросила женщина, на что я согласно кивнула. Через пару часов, после того, как мы с Хюррем обсудили много всего, она ушла по своим делам, а я, вспомнив, что надо покормить Лана, да и отнести его на улицу ненадолго, пошла вместе с коробкой в сад. По дороге я попросила Сюмбюля, чтобы кто-нибудь наловил пару мышей и принес мне (уже мёртвых, конечно).

***

В саду я выпустила ужа около фонтана, я была уверена, что он никуда не уползёт, а сама водила руками в фонтанчике, не заметив, как сзади ко мне кто-то подошёл. — Добрый день, тётя, — раздался голос Мехмеда, который за это время заговорил со мной едва ли не впервые. — Добрый, шехзаде, — сразу поклонилась я. — Прошу, называйте меня Мехмед, мы же родственники, — улыбнулся мальчик. — Хорошо, Мехмед, тогда и ты называй меня Настя, — в ответ улыбнулась я.

***

Мы беседовали с ним около часа, прогуливаясь по саду и смеясь с различных историй из детства, что рассказывал мой племянник, (Лана же я попросила отнести обратно одну из служанок, что проходила мимо), и во время этой прогулки я чувствовала пристальный взгляд, направленный мне в спину, что меня очень сильно напрягало.

***

После обеда я поняла, что не наелась, и пошла на кухню, попросить у повара что-нибудь ещё. Я как раз завернула за темный поворот, как меня прижали к стене, заткнув рот рукой. — Отстань от Мустафы! Он мой, слышишь?! — прошипела Фахрие-хатун, та самая, с которой я подралась недавно, — До тебя он думал только обо мне! А как ты появилась, он совсем перестал звать меня к себе! Ещё и тебя к себе звал вчера! Я всё знаю! Дрянь! Если ты ещё раз подойдёшь к нему, я тебя уничтожу, и не посмотрю на то, что ты сестра этой рыжей ведьмы! — кричала эта сумасшедшая, не следя за языком и вновь оскорбляя мою сестру. — Замолчи! — закричала уже я, отцепив её руку ото рта, — Замолчи и слушай! — теперь я прижала её к стене, как и в тот день схватив за горло, — Если ты ещё хоть раз, хоть слово произнесёшь против моей сестры, самой Хюррем султан, уже я уничтожу тебя, и не посмотрю, что ты когда-то была фавориткой шехзаде Мустафы! Я найду самую ядовитую змею и запущу её в твою постель, и когда ты будешь спать, мечтая во сне о шехзаде, она укусит тебя, и ты будешь медленно захлёбываться кровью, молить о помощи, но тебя никто не услышит! Ты умрёшь одна, в луже своей крови, и такой глупой смертью! И, поверь, на меня никто не подумает! — шипела и кричала я, глядя в глаза этой дряни, — А знаешь, почему я так сделаю? Нет, это не из-за шехзаде, он мне без надобности! Это из-за Хюррем. Я уже потеряла её 15 лет назад, и теперь, вновь обретя её и племянников, я не позволю какой-то девке лишить меня семьи! — я видела, что она задыхается, губы её уже начали синеть, лицо покраснело, а она сама хрипела и перестала сопротивляться. — Настя-хатун! Прекрати! — закричал Сюмбюль-ага, появившийся неизвестно откуда, пытаясь оттащить меня от Фахрие, но я лишь оттолкнула его, продолжая душить эту гадюку. Неожиданно раздался топот ног, и меня всё же оттащили от неё, крепко удерживая за плечи. — Такие как ты портят ей жизнь все эти годы! Вы не можете смириться с тем, что она обошла вас всех! А ведь вы для этого ничего и не сделали! Просто ждали, что вам поднесут всё на блюдечке! — продолжала кричать я, вырываясь из рук того, кто держал меня. Я понимала, что меня, скорее всего, кинут в темницу и накажут, и даже Хюррем ничего не сможет сделать, но я не могла сдержаться, мои нервы и раньше были на пределе, а сейчас они лопнули окончательно. — В темницу её! Двадцать плетей! Давать только воду. Пусть подумает о том, что стоит делать и говорить фавориткам шехзаде Мустафы! — раздался громкий голос Дайе-хатун, после чего меня утащили в темницу.

***

      В подземелье было темно, сыро и очень холодно. Меня приковали длинной цепью к стене за ногу, и как только это сделали, сразу исполнили наказание калфы. Уже после семи ударов я еле могла сдерживать стоны и крики, а после пятнадцати закричала и прокусила нижнюю губу до́ крови, слёзы уже давно катились по моим щекам. После наказания меня бросили прямо так: спина была вся в крови, платье порвано сзади, и так же было испачкано. Я сидела и плакала не столько от боли, сколько от унижения: это так унизительно, что тебя наказывают за то, что ты защищаешь сестру, наплевав на себя. Хюррем уехала после обеда с детьми в охотничий домик на несколько дней, и я просижу здесь неизвестно сколько, пока она не вернётся. И то не факт, что она сможет освободить меня после того, как сам Султан узнает, что я чуть не убила наложницу и фаворитку его сына. На этих мыслях я провалилась в тяжёлый сон.