bubblegum heart

от чонина слабо пахло тёплым сладким молоком. он прижался к боку чана, спрятал лицо у него на плече. за окном ревела буря, ветер бился в окно, стучали о стекло обломанные ветки. самое время, подумал чан, самое время. чонин не спал — чан слышал его неровное дыхание, торопливое биение сердца. он боялся, наверное — чан бы на его месте точно боялся. ночь была тёмная, была страшная, но то, что пряталось в ней было ещё страшнее. — слышишь его? — спросил чан, положив ладонь чонину на шею. — да, — чонин слабо задрожал, но быстро взял себя в руки. под чёлкой мелькнул упрямый взгляд. — он совсем рядом, я чувствую. — чего он хочет? — осторожно спросил чан. он сам не заметил, как начал гладить чонина по волосам. чонин долго молчал, и чану показалось, что он не дождётся ответа. — того же, чего хочу я. чонин поднял голову. в темноте ночи его лицо казалось просто расплывчатым пятном, но глаза — глаза были яркими и живыми. — это он? ты видишь его? — шёпотом спросил чонин, и в его голосе чан услышал детский совсем, нелепый страх. следующие слова чонина потерялись за страшным грохотом — казалось, что гром прогремел в самой комнате, а буря прорвалась внутрь, готовая смять их, как сминают в кулаке алюминиевые банки от газировки. вижу, подумал чан и потянулся, чтобы откинуть с чонинового лба растрепавшуюся чёлку. его кожа была горячей — магия жгла его изнутри, она так долго спала внутри него, надёжно спрятанная, укутанная пеленой снов и фантазий. самое время, снова мелькнула в голове мысль, будто моргнул сигнал светофора. красный… как сладко от него пахло молоком, этот запах всегда напоминал чану о детстве, о доме. он обнял чонина за плечи, ткнулся подбородком в мягкую макушку. буря за окном ревела и стенала, но чан всё равно его услышал — далёкий тоскливый вой. просто собака. когда он отпустил чонина, тот ещё долгое мгновение не отстранялся, просто тепло дышал чану в шею. хочу поцеловать его, рассеянно подумал чан. сегодняшняя ночь сводила с ума не только чонина. что-то потревожило чана, он замер, напрягшись всем телом. не сразу понял — буря за окном умолкла, как ребёнок, заснувший после долгих рыданий. на пол упал прямоугольник бледного света — луна выкатилась из-за туч и смотрела на них огромным слепым глазом. круглая как монета, налившаяся магией, она сияла так ярко, что чану пришлось зажмуриться на долгое мгновение. чонин рядом с ним завозился, застонал тихо и болезненно. его распластало по кровати, и чан с тяжёлым сердцем смотрел, как проснувшаяся магия впервые ломает чониновы кости, чтобы потом впихнуть его в чужую шкуру. чтобы впихнуть его в волчью шкуру, почти зло подумал чан. он ничего не мог сделать, чтобы чонину стало легче. просто смотреть-смотреть, и надеяться, что это будет быстро или что чонина слишком оглушило от боли, чтобы он чувствовал что-то дальше. чонин открыл глаза всего на секунду, и чан увидел в его глазах зверя. волк смотрел на него мудро и насмешливо, и чан инстинктивно оскалился в ответ. волк волку… чонин превратился одним долгим отчаянным рывком. было что-то особенно интимное в том, чтобы видеть, как человек впервые теряет в себе человека, а его место занимает зверь. чан коротко тронул жёсткую коричневатую шерсть на худой волчьей спине и убрал руку. зверь бросил на него короткий недружелюбный взгляд, но не скалился и не нападал, даже не ушёл никуда — просто отвернул морду в сторону. — чонин-а, — позвал чан, но волк никак на это не отреагировал. он вернётся, успокоил себя чан, но сердце всё равно сжималось от непонятной тоски. они давно ждали этого момента, но теперь чану хотелось, чтобы сегодняшняя ночь оказалась обычным сном. буря заснула, убаюканная мерным стуком капель о стекло. чан перевернулся на живот и прикрыл глаза. темнота под веками казалась полной, непроглядной, вязкой как смола. вдалеке загорелись две крошечные золотые искры, они приближались и увеличивались, вскоре превратившись в два внимательных глаза. чан протянул вперёд руку, и волк ткнулся ему в ладонь холодным влажным носом, привычный, ручной как собака. чан открыл глаза и поднял морду от подушки. чонин рядом ещё пах молоком, и домом, и человеком, которого чан любил, но запах волка становился сильнее с каждой минутой. чан опустил голову на передние лапы и разрешил себе заснуть.