bubblegum heart

чану было хорошо с новым цветом волос — хотя он и прятал их большую часть времени под шапкой. ему бы подстричься надо было по-хорошему, но стилисты не торопились, а чану, кажется, в принципе было всё равно — или скорее у него не было времени думать о таких вещах. время шло слишком быстро — совсем недавно вышел miroh, чонин даже не успел устать его переслушивать, пронёсся мимо европейский тур, и вот они снова пытаются найти хоть какой-то баланс между сном и подготовкой к камбеку. чан снова ходил уставший и тихий, но улыбался всё так же, конечно, всегда улыбался. чонин был бы готов работать ради одной его улыбки, только бы хён был доволен и гордился ими — гордился им, чонином, особенно. мысль была ужасно эгоистичная, и чонину было немного стыдно за себя, но за всё то время, что они провели стажируясь и потом выступая вместе, его чувства к чану по большей части остались прежними — он хотел одобрения чана, его внимания и времени, а в последнее время ещё скиншипа, интимных личных прикосновений, или, если совсем размечтаться, поцелуев и секса. вот за последнее даже стыдно уже не было — стыд закончился где-то между тем моментом, когда чан в пылу дурашливого сражения подмял его под себя, и полуночной дрочкой в душе на абсолютно откровенные и потрясающие фантазии о том, что бы чан мог с ним сделать. с этим даже можно было жить, кое-как работать, но проводить время с чаном было по-своему тяжело — было страшно выдать себя, а ещё страшнее — узнать, что всё это может быть взаимным. всё это, конечно, глупости — у чана на такие мысли и времени-то, наверное, не было. и про девчонок он разве что песни писал, а говорил редко, ну, если не считать стэй, но стэй это совсем другое, что-то большое и полное чувств, и не просто люди даже, а какая-то особая то ли субстанция, то ли энергия — чонин не знал, как это объяснить, а вот у чана бы точно получилось. чонин и слышал-то его всего пару раз, совсем поздно ночью, когда другие уже крепко спали. чан уходил в душ и скоро возвращался, чтобы продолжить писать песни, которые сделают их знаменитыми. он, наверное, и дрочил просто для того, чтобы снять стресс, а вместо раздетых девчонок представлял расстеленную уютную кровать и отсутствие дедлайна. чонин вместо раздетых девчонок представлял чана — и кончал позорно быстро. стояки в неудобных местах были довольно привычным делом, только теперь стали ещё чаще и неожиданней. чану и делать-то ничего особо не надо было — чонин хотел его и когда чан, взмокший и загнанный, отчитывал их в танцзале, и когда он, совсем сонный и уставший, клевал носом над клавиатурой ноутбука. было страшно пытаться назвать это каким-то большим важным словом, но всё равно иногда чонин видел его очертания перед глазами и ему становилось очень тепло и тревожно. иногда казалось, что чан смотрит на него, пока чонин не видит. не то чтобы это было странно — чан их лидер, и одна из его обязанностей — всегда наблюдать за ними. только казалось, что это какой-то совсем другой взгляд, тяжёлый и испытующий, и чонину всегда ужасно хотелось, но было ужасно страшно поднять взгляд. чан всегда говорил то, что думал о них, может, именно поэтому они так доверчиво и пошли за ним. и про чонина он всегда повторял, что с ним легко, будто они оба дураки-подростки, наслаждающиеся жизнью. и голос чонина чану нравился, нравилось, когда чонин не стеснялся и был уверен в своих силах — и чан говорил это так просто и искренне, что у чонина сердце сжималось от какой-то совсем собачьей нежности и благодарности. чонин чану нравился — тут никогда не было вопросов. а очень хотелось, чтобы он ему нравился немного по-другому. фантазировать о чём-то, кроме секса, было опасно. потому что они как будто коллеги, а ещё лучшие друзья, и чонин бы не согласился променять это даже на тысячу ночей, полных секса с чаном. рано или поздно эти чувства пройдут — чонин просто вырастет из них, как из старой одежды. следующие пару лет, пока они находятся на пике популярности, можно будет прятаться в работе, как это делает чан, а потом чонин обязательно что-нибудь придумает. новый цвет волос шёл чану, несмотря на то, как сильно ему нужна была стрижка. чонин засмотрелся на его мягкий расслабленный профиль и невольно вздрогнул, когда чан поймал его взгляд. чан коротко улыбнулся, одним уголком губ, и чонин почувствовал, как стало жарко щекам. сердце стучало, как бешеное — хуже, чем на концертах.