Его Луна

Уже темнеет. Ты, только что закончив макияж и прическу к вечеру, стоишь посреди комнаты в одном нижнем белье, выбирая из двух платьев, принесенных только что прислугой. Красное или черное? Красное атласное платье ниже колен с глубоким вырезом на спине или черное струящееся приталенное платье с открытыми плечами и аккуратным вырезом на груди? Черное или красное? Наконец выбрав наряд, смотришься в зеркало: волосы забраны в низкий пучок, и некоторые пряди выбиваются, придавая образу игривости. Ты придерживаешь еще не застегнутое платье, разглядывая выгодно открывающуюся шею, и проводишь указательным пальцем линию от скулы по подбородку и ниже по шее, очерчивая выступающие ключицы. «Кажется, тебе нужна помощь…- его голос звучит так близко, хотя ты даже не заметила, как открылась дверь в твою спальню, и Хосок вот уже несколько минут следит за твоими приготовлениями — Мне нравится твой выбор. Сегодня ты особенно красива — подходит вплотную и улыбается, глядя на твое выражение лица в зеркале и не скрывая огонька в глазах- не волнуйся, я лишь застегну молнию на твоей спине» Левую руку он кладет сзади на твою талию, оттягивая начало молнии, а правую медленно, сантиметр за сантиметром, поднимает вместе с собачкой, задерживаясь дольше на кромке кружева твоего черного, в цвет выбранного платья, бюстгальтера. «Да…спасибо…наверное» — все, что можешь сказать сейчас ты, стоя перед зеркалом, как дура и не можешь не прекратить это откровенное соблазнение, не продолжить его, честь и воспитание не позволяет просто так стоять перед мужчиной и терпеть все это, но ты стоишь и не знаешь, как быть дальше, решив, что лучшее в этой ситуации — ждать дальнейших действий от него, краснея как помидор перед тем, кто может только предположить о твоей неопытности и мыслях, которые крутятся в твоей голове, и которые крутились бы в голове любого на твоем месте в такой ситуации, и в его голове тоже. Как ему удается удерживать самообладание сейчас? «У меня есть еще кое- что для тебя» — усмехается Хосок на твои расширившиеся от удивления (или страха?) глаза, добившись желаемого эффекта. Он наклоняет голову, прерывая зрительный контакт, чтобы поднять принесенную заранее коробку, и протягивает подарок тебе. «Не стоит больше подарков — ты говоришь первое, что приходит на ум, но, чтобы не обидеть его, тут же добавляешь- Ты столько мне даешь и даришь, но я ведь ничем не могу ответить тебе, ничем не могу быть полезна» — кажется, он все это время внимательно слушает и молчит, пока ты, наконец, собравшись с силами, поднимаешь на него взгляд. «Для начала, примерь, это лишь малая часть того, что я на самом деле хочу дать тебе, и потом, позволь мне выполнить обещание, данное много лет назад» Ты присаживаешься на край кровати, развязывая красный атласный бант на, такого же цвета, обувной коробке, и достаешь из нее пару черных босоножек на среднем каблуке с ремешком на щиколотке, с которого свисает, кажется, сотня тонких серебряных цепочек разной длинны, каждая из которых заканчивается маленькой серебряной звездочкой. «Позволишь?» — Хосок берет из твоих рук босоножки, пока ты, как завороженная, смотришь на переливающийся каскад звездного дождя, а он уже застегивает ремешок на одной ноге и переходит к другой, дольше, чем того требуется, задержав руку чуть ниже колена и плавно проскользив вниз до застежки, нервно сглатывая и облизывая пересохшие губы. Опомнившись, ты резко встаешь на ноги, чтобы одернуть платье, но каблуки и вдруг закружившаяся голова дают о себе знать, а ноги подкашиваются, обещая быструю и неприятную встречу с ковром, если бы не сильные руки твоего мужа. Громкий и заливистый смех озаряет комнату, а ты не можешь поверить своим ушам, и тоже начинаешь смеяться, пока он ставит тебя на ноги в вертикальное положение. Ты идешь к туалетному столику за сумочкой и вдруг слышишь мелодичные позвякивания, смотришь вниз, поднимая медленно правую ногу. «Ты что, как бубенчики их на меня повесил?» — с полуулыбкой и непониманием смотришь на вмиг изменившегося Хосока, который думает, что ты сердишься.- Я не сержусь, нет. Просто это странно…немного» «Я мог бы придумать множество банальностей, мог бы даже подарить тебе реальные звезды, но так интереснее, смотри, точнее, слушай — он протягивает руку, а ты делаешь первый шаг, слыша то же позвякивание — А теперь закрой глаза и так же иди вперед на мой голос. Доверься мне сейчас. Пожалуйста» Хосок стоит уже дальше у самой двери, и ты закрываешь глаза, делая шаг за шагом под уже мелодию, мотив которой известен только вам двоим. Твоей протянутой руки касается его рука, завлекая в крепкие объятья. «Так ты будешь приходить ко мне с музыкой» — улыбается он, смотря в твои глаза. «А уходить?» — вырывается у тебя. «А уходить, оставив ее в моем сердце» — он наклоняется слишком близко, чтобы позволить думать, слишком близко, чтобы позволить открыть глаза, увлекая тебя в долгожданный поцелуй. * * * Сейчас вы поднимаетесь в лифте высотного здания, на верхнем этаже которого находится ресторан, где и будет проходить встреча с «деловыми партнерами» клан. Хосок держит тебя за руку, предательски дрожащую от волнения перед предстоящей встречей. Ты уговариваешь себя, что просто не хочешь ударить в грязь лицом, так как это первый ваш выход вместе, а не из- за того, что Хосок взял с собой полдюжины вооруженных охранников и столько же отправил раньше и оставил на входе у машин. Вы выходите на нужном этаже, где посередине зала ресторана с великолепной дорогой отделкой в темном дереве и огромной люстрой, свет от которой оставляет блики на только что навощенном паркете из красного дерева, стоят напротив друг друга два массивных стола прямоугольной формы. Они накрыты различными закускам и множеством блюд, но что-то тебе подсказывает, что грузный мужчина в возрасте, сидящий за одним из столов, вовсе не за вкусной едой пришел сюда, а выглядит он совсем не как партнер клана, скорее как его противник, враг.