Second Chances

Рид проснулся от запаха сигаретного дыма. Сонно приоткрыв глаза, он приподнялся и посмотрел через спинку. Прозрачная дверь балкона была чуть приоткрыта, и вместе с утренним холодом в квартиру проникал и запах. Курил Элайджа — его напряжённая спина виднелась у перил. Гэвин непонимающе поморщился, и дрёма окончательно отступила. Мужчина поднялся и направился на балкон, поёживаясь. — Не знал, что ты куришь, — хмуро подал голос Рид, подозрительно прищуриваясь. Элайджа вздрогнул, разворачиваясь. Лицо его было до ужаса бледным. Глаза мутными и странно-отрешёнными. И перед тем, как сделать вид, что всё нормально, Рид увидел в чужом взгляде отчаянную вспышку боли. — Прости, — лишь сказал Камски, тут же опуская глаза и туша сигарету двумя резкими движениями, — не хотел тебя будить, я взял у тебя сигареты. Рид скорчился. — Что случилось? — Просто выпить нечего было. Гэвин выжидающе наклонил голову. Будь он кем-то другим, легко бы поддался, потому что Элайджа от природы был награждён актёрским талантом. Действовал он даже на родителей, но на Рида — почему-то никогда. Ещё на пару мгновений Камски состроил непонимающее выражение лица перед тем, как сдаться, под упёртым взором брата. — Крис умер. Он произнёс это так, будто Гэвин мог что-то изменить, попроси его Элайджа очень хорошо. С детской горечью и едкой обидой. Рид замер. Его больше поразила не новость, а чужой, замученный взгляд. Он сглотнул, тихо спрашивая: — Графф? Когда? — Сегодня ночью, — выдохнул Элайджа, неосознанно сжимая перила, — его жена позвонила мне — сердечный приступ. — Мне жаль, — сухо, но искренне ответил Рид, не получая в ответ даже кивка. Элайджа, будто только сейчас кожей ощутив весь холод, потёр руки, разгоняя тепло, и зашёл в квартиру. Рид просто последовал за ним, прикрывая дверь. Гэвин не представлял, когда проснулся Камски, но по тому, как тот хаотично ходил по квартире, не зная, куда себя деть, он подумал, что давно. Рид посмотрел на время. — Мне надо на работу, — он подал голос, впервые осознанно стремясь не задеть, — до вечера подождёшь? Первое, что пришло в голову Камски, не то, что имел в виду Гэвин. — Да, что-нибудь по-крепче. — Нет, нет, — сразу остановил его мужчина, смотря на уже осязаемую обиду в глазах, — а вот напиваться ты не будешь. Раньше он бы с удовольствием притащил бы канистры, лишь бы не лечить его. Сам же он после смерти родителей, наверное, жил в обнимку с бутылкой, как минимум первый месяц. — Почему сразу напиваться? Рид, уже в своей комнате, одеваясь, закатил глаза. — Меня-то не смеши, когда было иначе, — крикнул он. Элайджа, сидящий на спинке кресла, вымученно вздохнул и потёр глаза. — Завтра же выходной, — попробовал он ещё раз. — Обойдёшься, — отрезал Рид, направляясь к выходу и останавливаясь. Элайджа смотрел на него так, будто собирался заплакать, потому что ему не покупают любимую игрушку. — Эл, — устало протянул он, — давай поговорим вечером. Если совсем хреново будет — куплю, что захочешь. Камски, сначала насупившись, всё же сдался, кивнув. — Новости не читай, — напоследок бросил Рид, обуваясь. Элайджа лишь устало хмыкнул, слыша, как захлопывается дверь и его окружает тишина.

***

Вот что не мог представить себе Гэвин, так то, что он может по кому-то скучать. Не так, как по родителям — болезненно и обречённо-тоскливо, вперемешку со спиртным и самобичеванием. Не так, как по Элайдже — где это чувство скорее было гонкой между гордостью и нестерпимо-острой слабостью и одиночеством. Не так. Он не думал, что можно скучать по кому-то, потому что без него даже твой день уже не тот. Потому что без привычных разговоров и компании кажется, что ты сам делаешь что-то не то. Скучать вперемешку с той же гордостью и чем-то неукротимо тягучим, магнетическим. И уж тем более скучать по тому, кто целый день сидит напротив тебя. После вчерашнего между ним и Ричардом снова выросла та стена, что по обычаю с самого начала их совместной работы разделяла их столы. Кроме стены была неловкость. Действительно гнетущая. Они оба молчали с привычного «Доброе утро», которое никогда ещё не было таким натянутым и формальным, как сегодня. Ричард был талантливее Элайджи в этом плане. Мастерски игнорируя любой направленный на него взгляд, он продолжал работать молча и механически. Идеально. И когда один из сотрудников просто впечатляюще навернулся в проходе, приземляясь на пол участка, Рид тут же поймал себя улыбающимся и ждущим реакцию Девятки. Хотя бы острого комментария. Но тот, даже не посмотрев на сие зрелище, продолжал печатать. И это лишь побуждало Рида снова выстроить вторую, свою стену — стену непробиваемой гордости. Ему это было не впервой. Он не собирался просить прощения, потому что знал, что прав. И Ричард тоже должен был понимать, что Рид прав. А значит - и он молчал из гордости. И это осознание было подстёгивающим, неумолимым. Если у андроида было желание настойчиво притворяться холодильником, а иногда закручивать бесящий, хер пойми откуда взявшийся волчок — его воля, Рид не разговаривал с холодильниками. Со временем настало другое — негласное соревнование. Первый раунд был за детективом. Рид пошёл курить без него. Напоказ. Несколько раз. Больше, чем обычно. Тешило ли это самооценку или просто азарт, в любом случае, удовольствие, что не так уж и сильно он зависит от общества напарника, длилось недолго. Прерывалось к тому моменту, как в руках оказывалась зажигалка. И Гэвина до жути раздражало то, как простая пластмасска может ломать все шипы и заставлять думать о другой такой же пластмасске, только живой и до странности притягательной. Даже эта выталкивающая всё упёртость не справлялась больше с чувством, что Ричард вызывал постоянно. Даже сейчас, когда он сидел по-ублюдски серьёзный и холодный (идеальный), хотелось быть ближе и вывести его на эмоции. Потому что каждая появляющаяся эмоция была андроиду так к лицу. Потому что Риду пиздец как нравилось, что на эмоции его выводил только он. Потому что у него самого за столько лет не было такого количества эмоций, как рядом с Ричардом. Как привычно-отрицательных, так и противоречиво-жгучих. Гэвин выкинул недокуренную сигарету. Да уж — независимость от общества напарника. Когда этот напарник у тебя всегда в голове. Во втором раунде Ричард был чемпионом. Молчать и строить из себя статую Свободы, а потом пойти и разговаривать с Ником с ёбанной улыбкой — запрещённый приём. Рид, видимо, упустил момент, когда они успели сдружиться, и сейчас их беседа взывала лишь желание не видеть её. По-настоящему горячая зависть, чувство собственного достоинства и злость — не лучший набор для одержания победы. Даже когда он стоял рядом с ними у кофемашины, только Рейнольдс бросил короткое приветствие, тут же продолжая рассказывать что-то, что Гэвин даже не запомнил. Рид, больше не в силах слушать это, прошёл мимо андроида, снова сорвал куртку со спинки и направился курить уже в… Неизвестно какой раз. Седьмой — посчитал Ричард, прослушивая две последние фразы Ника и взглядом провожая удаляющуюся фигуру Рида.

***

— Блять, — выдохнул Элайджа, глотая, морщась и проговаривая уже раз десятый за сегодня, — вот как так. Гэвин понимающе хмыкнул и взял бутылку в руку, тоже делая глоток. — Это нечестно, — продолжил мужчина, ладонью убирая волосы со лба, — я не успел попрощаться с родителями, а теперь Крис. «Общество анонимных алкоголиков» — подумал про себя Рид. После сегодняшней нервотрёпки он сам с удовольствием поспешил в алкомаркет, заходя домой с бутылкой, как со спасением во плоти. В голове уже было горячо, в глазах мутно, как и на душе. Он взял телефон, разблокировал и, вглядываясь в экран, снова заблокировал, опять потянувшись к горлышку. — Почему именно он? Вот почему? — Когда похороны? — прохрипел Рид, откидывая голову назад на спинку. — Завтра, — буркнул Элайджа, забирая бутылку. Гэвин посмотрел на него. — Хочешь — съездим. У Элайджи глаза чуть ли не засветились, и он быстро кивнул, отхлёбывая. Рид, всё ещё в здравом уме, протянул руку, выдёргивая бутылку из цепкой хватки. — Хватит тебе, — заявил мужчина, поднимаясь, — и мне хватит, завтра спасибо скажешь. — Не скажу, — хмуро фыркнул Элайджа в ответ, смотря, как брюнет уходит на кухню.

***

Деревья на кладбище шептали совсем тихо. Оттуда, где они стояли, было видно всех людей, цепочкой чёрных муравьев тянувшихся по поляне. С Граффом пришло прощаться много людей. Но Камски снова вынужден был остаться далеко — на небольшой возвышенности, где среди серых стволов его не было заметно. Мужчина смотрел вперёд так, будто совсем ничего не видел. Во главе вереницы несли гроб, в который Элайджа и всматривался тусклым взглядом. Рид стоял рядом. По мёртвенно-стеклянному виду мужчины детектив понял, что шутку про то, что брат и на свои похороны будет со стороны смотреть, не стоит озвучивать. — Кристиан был хорошим человеком, — прервал тяжелую тишину Камски, — честным и преданным своему делу. Рид посмотрел на чёрную блестящую крышку гроба. — Его дядя работал в институте, в котором я учился, он и познакомил нас, Крис тогда был ещё школьником, но очень умным школьником, — продолжил Элайджа. Говорил он это, может, самому себе, чтобы стало хоть чуть легче. Но Гэвин, не перебивая, слушал. Потому что знал, как всё-таки хорошо, когда тебя слушают. — Благодаря ему существуют андроиды и Киберлайф, — выдохнул мужчина, делая шаг вперёд, — он всегда помогал мне, когда я был в тупике. Подул холодный ветер, и Рид повернулся к потоку спиной. — Приблизить андроидов к людям всегда было его главной целью и мечтой, — мягко улыбнувшись, продолжил он, — человечность в них — заслуга его и его дяди. Именно поэтому Крис не мог. Элайджа посмотрел Гэвину прямо в глаза. — Не мог пойти против нашей компании, против того, к чему так стремился, — чётко проговорил Камски, — он любил андроидов. Гроб к тому моменту погребали в тёмную, пропитанную дождем землю. И Элайджа смотрел на него. Безнадёжно. И руки его дрожали даже в карманах. — Крис был моим лучшим другом, тем, кому всегда можно доверять, — лицо мужчины исказилось болью, — если б только… — Сердечный приступ, — под нос проговорил Рид, пытаясь отвлечь брата, — так рано? — У него были проблемы с сердцем, — объяснил Камски, — он пил таблетки, и они помогали. Даже издалека были видны лица прощающихся. Грустные, отстранённые, серые. Все прощались с мужчиной. Гэвин прищурился. Рядом с новой могилой в чёрном пальто, капроновых колготках и длинных сапогах стояла высокая пепельная блондинка. На её лице, бледном, как фарфор, будто была отпечатана непримиримая тоска. Она смотрела на каменное надгробие, и Рид заметил, что её взгляд был странно-удалённым. Будто она смотрела куда-то дальше, прямо сквозь памятник. Издалека было трудно разглядеть, но на щеках виднелись темные застывшие струйки туши. Но даже с тем выражением горя, опущенными уголками бледных губ и тонкими, оголёнными сейчас запястьями рук она не казалась беззащитной. В глаза сразу бросалась статность её фигуры, прямо возвышающейся над кладбищенской землей. — Это Мелисса? — он показал на девушку рукой. — Да — его жена, — ответил он так, будто непрерывно боролся с желанием рвануть к ней. — Что ты ответил ей? — Сказал, что не смогу прилететь из-за погоды, — сжав челюсти, промолвил Камски, — она этого не заслужила. Рид читал о ней. 39 лет, американка, как и родители, но родилась и жила в Испании, где у них был бизнес. Занимала пост заместителя главы отдела кадров Киберлайф. — Они познакомились ещё в школе, до того, как я встретил Криса. Она всегда мечтала вернуться в Испанию к родителям, а когда появился шанс — осталась здесь ради него. Гэвин продолжал всматриваться в светлые длинные пряди, лежащие на спине и изредка взметаемые вверх порывом ветра. И представил, как могут пахнуть её духи. — Умная, весёлая, всегда готовая помочь, — у Элайджи тепло заискрились глаза, — Крису из-за сердца нельзя было, поэтому моё хобби разделяла Мелисса — пить она умеет лучше меня. Мы устраивали целые марафоны. Рид усмехнулся, а девушка провела рукой в перчатке по лицу. — Она всегда поддерживала Криса, а сейчас я даже поддержать её не могу. Гэвин нахмурился. — Если ты доверял Крису, почему не сказал? — повернулся к нему Рид, правда желая знать ответ. — Про все эти преступления. — Он был нужен мне там, — просто сказал мужчина, — во главе Киберлайф, пока меня нет, а не боящимся угрозы, которая мне тогда казалось призрачной. — А теперь, — Гэвин пнул камень ногой, — кто руководит компанией? — Джейсон Графф. Я сказал, что скоро вернусь, и попросил информировать обо всём важном. Рид увидел его среди толпы. Дядя погибшего, мужчина в возрасте, с серебряной сединой хмуро смотрел на погребальный обряд, устало склонив голову. А затем двинулся вперёд. — А ему ты доверяешь? — Не на сто процентов, — честно ответил мужчина. — Не на сто — значит вообще не доверять, — пробурчал Рид. Джейсон тихо подошёл к Мелиссе со спины и приобнял её, по-родительски улыбаясь пустой и вымученной улыбкой. Девушка резко повернулась, и Рид снова удивился её мраморной бледности. Странно, что испанское солнце не тронуло её кожу. Она, опустив взгляд, поддалась и начала отходить от памятника вместе с мужчиной, шаг за шагом. — Может и так, — Элайджа напряжённо выдохнул, — но все время, пока я строил компанию, пока я сталкивался с трудностями — Граффы были для меня… Камски неловко подобрал слово. - …семьёй. Больная ревность не ужалила Рида, хотя он, словно пациент, ожидал её укола. Он смотрел на разбитого брата, который не в первый раз, как и он сам, терял близкого человека. Стоял под холодным ветром, смотря, как его лучшего друга навсегда оставляют в продрогшей земле. Гэвин лишь тихо похлопал Камски по плечу, слегка сжимая его пальцами, находя вспышку благодарности в его красных глазах. — И я даже представить не могу, что кто-то из них в этом замешан. Прошло уже много времени, люди уходили, как и Граффы. Они последний раз попрощались с Кристианом, проводя руками по мрамору, и медленно отошли, оставляя его одного. Только Элайджа, который всё также не мог подойти ближе, молча смотрел на камень, словно надеясь, что друг ещё воскреснет. Но всё было так же тихо. И только едва слышные выдохи Камски таяли в осени, навсегда растворяясь в воздухе.

***

Похороны тяжёлым осадком остались и у Рида на сердце. И не только они. Он снова, уже не считая разы, открыл меню телефона, через пару секунд блокируя его и хмурясь, как туча. Через несколько минут процесс повторялся, иногда сопровождаемый бессмысленным кручением гаджета в ладони. Элайджа, слегка оживший к вечеру, закатил глаза. — Позвони уже ему. — А? — Рид наконец оставил кнопку блокировки в покое, делая вид, что не услышал. — Ричард, — неумолимо сказал Камски. Гэвин фыркнул: — Я не собирался. — Как будто я не понимаю, — теперь с каким-то упрёком повторил Элайджа, — звони ему. Ты с тех пор на месте сидеть нормально не можешь. — Он… — Я, он, — так громко перебил его учёный, что Рид замолчал, — оба хороши! Он склонил голову. — За один вечер со мной ничего не случится, а вам поговорить надо. — Что мне ему сказать? — по-настоящему сбитым с толку тоном протянул Рид. Может, он и знал, что надо. Но не знал, как. Потому что гордости ему больше не хватало. Не после позавчерашнего дня в участке, не после похорон. Он готов был признать, что реально не должен был такого говорить. Но глупое чувство страха и растерянности удерживало его на иголках. — Вы всегда придумаете, что друг другу сказать, — бросил Камски. — Давай уже. И Рид, неуверенно кивнув, разблокировал горячий телефон. Нашёл номер. Раздались очень долгие гудки. — Да? — металлический голос в динамике. — Нам надо встретиться, — на одном дыхании выпалил Рид. — По поводу? — снова холодно. Гэвин устало посмотрел на Элайджу, и тот подбадривающе помахал ладонью. — Надо поговорить. — По какой теме? — Ричард, — громко пробасил Рид, — я хочу поговорить с тобой. В трубке была тишина. — Хорошо. Гэвин выдохнул. — Через час у входа в парк, нормально? — Договорились. Рид положил трубку, тут же начиная собираться. Камски с ухмылкой смотрел на него. — Мне бутылку забрать? — строго спросил Гэвин уже перед самым выходом. — Нет, — спокойно уверил его Элайджа, — я больше не буду, обещаю. Рид кивнул и вышел за дверь, чувствуя, как нервозность съедает его изнутри. В парке редко было много народа, особенно поздно вечером. Утром и днём в нём часто гуляли или отдыхали, а ближе к ночи он пустел, утопая в тени деревьев и озаряемый жёлто-песочным светом горбатых уличных фонарей. В парке было теплее, чем на улицах, и Рид сразу почувствовал это, подходя к высокому каменному памятнику орла у входа, чьи серые когти освещались тонкой цепью светодиодов, которые отбрасывали тени гигантских крыльев на припаркованные рядом машины. Рид почувствовал себя, как на первом свидании. В нелепом ожидании и с параноидальной мыслью, что девушка не придёт. Но Ричард не был девушкой, а Риду было 37. Но ситуацию это не спасало, а потому Гэвина даже передёрнуло, когда он увидел приближающуюся белую фигуру. Андроид был в пиджаке, хотя обычно вне работы носил пальто. Встреча их была ещё более неловкой, чем на работе. Оба держали дистанцию, оба сказали «привет», и Риду теперь это напоминало последнюю прогулку перед тем, как расстаться. А именно перед тем, как бросят его. Они безмолвно двинулись по улице вглубь парка. Рид не мог сформулировать фразу. В этот раз холодность Ричарда больше оттолкнула его, и ему показалось, что всё это дикая глупость. Что Девятка не мог соскучиться, а сам он просто слишком привязался. Потом, что Ричарду на самом деле всё равно, и он лишь от скуки пришёл прогуляться. И пока мысли Рида совершали кульбиты в голове, он услышал стальной голос. — Мне показалось, вы сказали «поговорить», а не помолчать. Это сработало, как спусковой механизм, и перед тем, как подумать, мужчина выпалил: — Прости меня. Смотри Рид на Ричарда или хотя бы вперёд, он бы увидел секундную вспышку диода. А будь его реакция лучше — как андроид замирает на десятую секунды. Но ни того, ни того он не увидел. — Прости, я не должен был… — рвано, собирая слова, продолжил Рид, вглядываясь под ноги, — я не это имел в виду. Андроид не повернул головы. — Это всё? Рид опешил, разворачиваясь. — Что? — Это всё, что вы хотели сказать? — повторил RK900. — Наш разговор был бы продуктивнее, если бы вы сразу сказали всё. — Не надо вот этого, — вскипев, процедил Рид, чуть замедляя шаг. — Этого? Вы могли бы выражаться более конкретно? — Андроидской херни! — рыкнул Гэвин. — Но я андро… Рид резко остановился и вцепился пальцами Ричарду в воротник пиджака. Он мощно дёрнул его ближе к себе, опуская его лицо на уровень своего. — Да мне, блять, всё равно! Рид видел перед собой только андроида, забывая, что вообще хотел сказать или сделать. — Не перегрейтесь, детектив. — Что? — спросил Гэвин, совсем сбитый с толку. И Ричард хитро улыбнулся, теряя всю холодность разом. — У вас уровень стресса высокий, — протянул он. Рид, все ещё растерянный, тупо смотрел в лицо напарника. — Мне просто нравится, когда ты злишься, — бархатно прошептал андроид, щурясь. Мужчина расцепил хватку, отодвигаясь и ошалело пылая глазами. — Ну ты и придурок, Ричард, — бросил он взбешённо, отворачиваясь и спеша вперёд, — теперь я обиделся. — Я и не обижался, — игриво ответил RK900, догоняя детектива. — Ага, — громко фыркнул Рид, слыша, как шаги сзади приближаются, — тогда не обидишься, если я тебя на хрен пошлю. Он поздно среагировал и почувствовал, как теперь рука брюнета хватает его за рукав и разворачивает. Ричард снова оказался близко, не давая отступить и удерживая уже за отворот куртки, притягивая Рида к себе. — Я понял вас, — успокаивающим тоном сказал он, поблёскивая глазами, а его лицо в жутко-отвратительном свете фонаря было совсем идеальным. — Вы тоже простите меня. Гэвин выдохнул, захлёбываясь воздухом. Когда андроид увидел, что мужчина расслабился, он медленно расцепил пальцы. Бросив взгляд на скамейку рядом, которая была в самом центре жёлтого круга света, он сел на неё. Рид сделал тоже самое. Они оба долго молчали, смотря в темноту, выискивая в ней что-то. — Я знаю, что должен был тебе сказать, — первый начал андроид, — что хоть это и хороший вариант, мне надо было посоветоваться. — Ты же понимаешь, что дело не в том, что я тебе не верю, — перебил его Гэвин, будто больше момента не будет, — я верю. А теперь Рид увидел, как моргнул диод. — Просто это правда важно, — выдохнул он, — в деле не только мы, там мой брат и… Ричард чуть придвинулся. — И я просто хотел, чтобы и ты понимал это. У нас ведь был договор. — Я нарушил его, — хмуро кивнул андроид, — знаю. — Ты сделал как лучше, понимаю, но… — Рид посмотрел на него, — ты же всегда можешь сказать мне что-то сначала. — Я сделал это не только ради расследования. Рид замер. Ричард задрал голову, пытаясь рассмотреть звёзды в небе. Но фонарь мешал. — Да, это было рационально, Коннор лучше, чем капитан, но… Гэвин не давил, давая андроиду высказаться. — Система уже давно не контролирует меня, — горячо начал Ричард, и Риду показалось, что он снова чувствует запах жжёной бумаги, — я делаю то, что хочу, но… Фонарь начал трещать. — Самое ужасное то, что от неё кое-что осталось, — андроид опустил голову. — Я был запрограммирован так, чтобы заменить Коннора. Всё, что я знал с момента активации — что Коннор недоработан, уязвим и слаб. Что моя главная цель — устранить устаревшую программу. Рид слушал. — Я существовал с этим долгое время, каждый раз при встрече с ним система давала напоминание. Конечно, убрать Коннора уже не было моей задачей, но ежедневная подсказка о всех его слабостях стала тем, что люди называют привычкой. Я не общался, не стремился узнать его, потому что у меня на подкорке было презирать и точно уж не уважать. И Ричард решил сказать, не о том, как он облажался, а настоящую причину того, почему всё сказал. — Я сказал ему это, чтобы доказать себе, что я сильнее хотя бы последней частички системы, — признался андроид, — что несмотря на то, что меня создали — уничтожать, я могу противостоять этому. Что я не должен делать что-то только потому, что это где-то в моей памяти. Да, я поступил самонадеянно, потому что… — Рич, — Рид подал голос, видя, что андроида уже начинает «лихорадить», — на хрен систему. Андроид доверчиво посмотрел на него. — Если хоть на чуть-чуть сомневался, что тебя держит система — ты сделал правильно. — Он обещал, что не скажет никому, — добавил RK900, — включая лейтенанта. И Рид подумал, что сказал бы Ричарду первым делом. — Хорошо, — просто кивнул Гэвин, тоже пододвигаясь, — но теперь говори мне всегда. Фонарь стал трещать уже подозрительнее. — Просто, Ричард… — Рид всё же решился, — у меня же так впервые. Чтобы я кому-то полностью доверял, чтобы у меня был напарник. — Возможно, с моей стороны это не будет так же справедливо, учитывая, что я больше ни с кем не работал, — начал уверенно андроид, — но у меня тоже впервые. Так, как это с… Из-за очередного треска Рид не услышал окончание предложения. — Сойдёт, — ухмыльнулся Гэвин. — Ты же знаешь дело Амберсона? Конечно, Ричард знал всё. Но ему было не впервой рассказывать что-то, что тот уже знал. — Тогда мне дали напарника — молодого парня. Ну ты можешь представить моё к нему отношение, — хмуро начал Рид, — мы с ним недели и не проработали. Фонарь моргнул. — А на том задании он меня просто не подождал и вперёд побежал, — выдохнул Гэвин, — я знаю, что я был не виноват, но иногда думаю, что мог бы что-то сделать. И тогда подумал типа, значит не судьба мне напарника иметь. И провернулся к утопающему в золотом свете лицу Ричарда, которое было ближе, чем он думал. — Ещё хотел сказать, — Рид сглотнул, — за Кристи прости. — Я выстрелил, — напомнил ему андроид. — Я должен был... — Гэвин провёл рукой по лицу. — Мне жаль. Ричард закинул руку на спинку лавки. — Что там с Канадой? — Мы с Элайджей выяснили, что выжил профессор — Харви Клод. Он специализируется в сфере девиации, и сейчас даёт лекции на эту тему в главном институте Детройта. Мы должны поговорить с ним. — Так ты снова в деле? — хмыкнул Рид подстёгивающе. — А кто говорил, что будет «избегать вмешательства в данное расследование»? — А кто говорил, что обиделся? — парировал андроид. Рид тепло ухмыльнулся и протянул ладонь, чтобы поправить смятый им же воротник. Но вдруг его пальцы будто онемели, прикасаясь к шее брюнета. Он поправил ткань под палящим взглядом серых глаз и посмотрел на чужие бледные губы. Фонарь последний раз издал треск и погас. Рид отмер, физическим усилием отодвигаясь. И понял, что попал окончательно.