Second Chances

— Ну, ну, давай, — увлечённо и громко протараторил Элайджа, не отрываясь. Ричард лишь насмешливо покосился на него, сохраняя внимание. — Нет, нет! — отчаянно взвыл Камски, откидываясь на спинку дивана. — Ричард! — Что? — самодовольно спросил андроид, с наслаждением смотря на чужое, секунду назад сосредоточенное выражение лица. — Мы же договаривались! — с укором ответил Элайджа, крепко сжимая джойстик. — Это было нечестно! — В каком месте? — неуязвимо фыркнул RK900, глазея на футбольное поле на экране телевизора. — Да я видел, как быстро твой атакующий там оказался, — чуть ли не обиженно пробасил мужчина, — просил же — без твоей реакции. — Да не пользовался я ей, — категорично покачал головой Ричард и снова вернул джойстик на уровень живота, — вы просто боитесь проиграть. — Ну да, — буркнул Камски, тоже выпрямляясь, чтобы продолжить и развести мяч, — ещё посмотрим, кто проиграет. — Вы, — андроид процедил, ловко управляясь с геймпадом, — будете уничтожены. Элайджа быстро заработал пальцами, перебирая кнопки, проделывая взглядом дыру в экране. Оказываясь у ворот соперника, он даже привстал с дивана, накреняясь вперёд. — Гол! — победно выкрикнул он, когда мяч пролетел мимо вратаря, и развернулся к спокойно сидящему андроиду, торжественно разводя руками. — Теперь счёт 7:2 в мою пользу, — невозмутимо усмехнулся Ричард, — вы делаете грандиозные успехи. Элайджа закатил глаза и вернулся на место, не собираясь сдаваться. — Как дети малые, — бросил Рид, отхлёбывая из кружки. Он мирно пил кофе и с ухмылкой глазел на двоих из кухни, откуда открывался прекрасный вид на их увлечённые матчем лица. — Вы же утешите брата, если он сильно расстроится? — спросил Ричард, выстраивая оборону. Камски безмолвно сжал зубы. — Элайджа, — предупреждающе бросил Рид, — не проеби. — Да у вас фанатская база, — сказал андроид, задевая плечо мужчины. — Ричард, — недовольно процедил Камски, выпрямляя руки, — не отвлекай меня. — И снова я виноват, — хмыкнул андроид, вжимая кнопку в джойстик. Рид и не знал, что можно скрасить такую ужасную вещь, как утро. Казалось бы, упавшие с верхней полки ботинки должны были разрушить надежды на нормальное начало дня, но их падение возымело обратный эффект. Мужчина и не вспомнил бы о том, что у него есть приставка, если бы обувь не решила катапультироваться и не помогла обнаружить её, заныканную в шкафу. Приехавший андроид оказался кстати. Пока Гэвин завтракал, перед ним разворачивались нешуточные бои. Но главное было в другом, и Рид знал, что за это благодарить надо не ботинки. Вчера Элайджа стал похожим на человека, а сегодня ожил. Со дня смерти Граффа его вечно сияющий взгляд потух, глаза обесцветились, превращаясь в пыльные зеркала, в которых себя с трудом можно рассмотреть. Он улыбался, но вымученно и сухо, а это была не его улыбка. Совсем мёртвая. Рид был уверен, что он не из тех, кто умеет заразить хорошим настроением и вывести из депрессии. Он с собой-то не справлялся. Гэвин больше не давал брату пить и говорил с ним, если чувствовал, что тому это нужно, но порой слова — это просто слова. Как только брат оказался у него дома, Гэвин мечтал лишь о покое. Теперь, когда долгожданный, но уже запоздавший покой настал, Рид понял, что это ему совсем не нравится. Потому что спокойный Элайджа — не его брат, а только мутная проекция. Затем детективу пришла другая, довольно правдоподобная мысль — Элайджа мог просто устать от него. Как это свойственно тем, кто долго находится в одном доме. И в этом не было ничего страшного. Нужен был лишь глоток свежего воздуха. И, похоже, им был Ричард. Потому что сам Гэвин знал, как тот умеет будоражить. И на Камски он повлиял так, как это было необходимо. Ему больше не нужны были утешения и напоминания о произошедшем, ему нужен был тот, с кем можно шуточно погрызться, поговорить ни о чём и поиграть в FIFA. Рид услышал это уже по голосу. Элайджа наконец заговорил звонко, а не приглушённо, будто уши заложило. И наконец задвигался не как тот, кого дёргают за нитки, а как человек. Живой. Оторвав взгляд от наконец вернувшегося брата, Гэвин просто не мог удержаться от созерцания напарника. В отличие от первого, все его движения были точны, не хаотичны и в меру резки. Пальцы Ричарда перемещались с одной кнопки на другую, ловко попадали в нужные места. Серые глаза андроида были чуть прищурены в сосредоточенном упорстве, и только одна прядка чёлки, которая Риду, наверное, никогда покоя не даст, упала на его светлый лоб. Мужчина окончательно решил, что ведёт себя, как подросток. Не потому, что только от взгляда на андроида ему теперь хотелось одного (многого), и не потому, что он всю ночь не спал, ворочаясь, рассматривая потолок, словно он был произведением искусства, и мечтая лишь о том, чтобы внутри наконец всё притихло, и он мог поспать. Хотя бы несколько часов. Не потому, что бесконечно прогонял в памяти вечер и обжигающее тепло ладоней Ричарда. И не потому, что он попросил андроида отвезти его на работу, ведь его машина снова барахлила. А потому, что с машиной на самом деле всё было хорошо. И это банальное, подростковое желание — выкроить любую возможность побыть ближе хотя бы ненадолго — окутало Рида. А может, оно было и не только подростковым, Гэвин этого понять не мог, потому что подобного не чувствовал с юности. А если подумать, то никогда. И теперь, когда вчерашний звонок Клода вернул Рида из куража в реальность, это желание начало пугать Гэвина. Но пугать ровно до того момента, как место неуверенности занимало неукротимо-притягивающее чувство слабости и одновременно бурной энергии. С другой стороны был голос разума или же банального страха. И он укорял Рида за всё, что тот хотел от Ричарда, и отчётливо перечислял то, почему хотеть этого не надо. Начиная с того, что он — андроид, и заканчивая тем, что он — его коллега и напарник. Но слушать этот голос мужчина больше не хотел, ведь раньше его советы не принесли ему абсолютно ничего. Рид послушно проходил по всем пунктам (девушка, не коллега и тд.), когда состоял в отношениях — таких коротких и ничего не значащих, что их едва можно было назвать отношениями. Но теперь, переступая через себя и сравнивая бывших дам с Ричардом, Гэвин не мог вспомнить ни одного яркого момента. Он помнил лишь два-три дня или максимум неделю, когда в его жизни на мгновение кто-то появлялся и, не оставляя и следа, исчезал. Это не заставляло сожалеть или хотя бы скучать, будто Рид встречался с призраками. И теперь, сидя на кухне, Гэвин никак не мог в памяти отследить конкретный момент, когда весьма осязаемый Ричард из ненавистного куска пластмассы, по несправедливости доставшегося ему в напарники, превратился в объект его вечных размышлений и бурных фантазий. И когда на место воображаемых картин, где он избивает андроида до полусмерти, пришли другие. Где вместо разрушительных ударов были громкие удары сердца о грудную клетку. Тёмные пушистые волосы. И бледные губы. Рид сглотнул, безнадёжно потёр глаза, уже думая о том, каких усилий ему будет стоить спокойно сидеть на соседнем от брюнета сидении, и посмотрел на телефон. — Вы, конечно, время охуенно проводите, — протянул Гэвин, — но нам на работу пора. Меньше всего он ожидал таких слов от себя, учитывая, что это RK900 пришёл сегодня рано, невозмутимо оправдывая это тем, что «так у вас не будет возможности опоздать, детектив». — Не отвлекайте Элайджу, он близок к успеху, — ответил хитро андроид и, пользуясь секундным напряжением соперника, запустил ещё один мяч в ворота. — Гэвин! — взревел Элайджа. — Успокой ты своего андроида! И пока Ричард довольно смотрел на Рида, мужчина, тепло усмехнувшись, смотрел в ответ. И бесконечно спрашивал, горит ли что-то у андроида внутри так же, как у него. Пытался найти ответ в его глазах. Но не смог, потому что RK900 подмигнул ему.

***

Сидеть в участке стало вещью напрягающей. По всем пунктам. Во-первых, в голове не переставали крутиться слова Клода. Он не мог сосредоточиться на работе, зная, что совсем рядом с ними — ключ ко всему: к случившемуся в Канаде, к целой сети преступников, к незаконной торговле. И Рид думал, что если они и докопаются до ключа, то он обязательно будет неприступной крепостью, а не человеком. Но Харви таким не был или же не казался. И мужчина не знал, к лучшему ли это. Во-вторых, как Клод, так и Крайс дали Риду повод напрячься. Копы, покупающие биокомпоненты на чёрном рынке? Замечательно. Возможно, не просто параноидальные загоны Харви по поводу того, что за ними тоже наблюдают? Ещё лучше. Крутанувшись в кресле, мужчина поймал за наблюдением только Коннора, что удивительным не было. Детектив уже и не был уверен, как ему реагировать, учитывая, что RK800 теперь знал всё. Почти всё. А вон третья причина — кукует на кухне участка за столом с Ником. Хоть Рид уже и смирился (совсем не до конца), что его напарнику банально нравится компания техника, у того появилось новое оружие. Мужчина был уверен на все сто, что Ричард тогда понял. Конечно понял. Не понять, что Рид ревнует, было невозможно. И теперь, пока Гэвин сидел за столом RK900, чтобы перекинуть информацию с его компьютера на свой, Ричард бросал на него неоднозначные взгляды и снова продолжал пялиться в телефон смеющегося Ника. Рид лишь устало закатил глаза и хотел встать, как рабочий телефон загудел. Ответив, он услышал голос капитана. Гэвин с удивлением выслушал всё, упустив момент, когда напарник вернулся. — Что там? — поинтересовался Ричард. — Надо сейчас допросить женщину, — начал Рид, — кто-то из наших опрашивал свидетелей по утреннему убийству, а её дом как раз напротив, они к ней зашли, а у неё там — тело андроида. — Удачно зашли, — мрачно хмыкнул RK900. — Это не самое интересное, — продолжил Гэвин, — угадай, кем она работает. Ричард недовольно прищурился, давая понять, что не хочет играть в угадайку. — Она преподаёт Право андроидов. RK900 замер.

***

— Здравствуйте, я детектив Гэвин Рид, — представился мужчина, заходя в допросную. Арестованная, секунду назад уложившая голову на руки в наручниках, резко приподнялась, и первое, что увидел Рид — красные, заплаканные глаза и пепельные, едва видимые следы туши, струями засохшие на щеках. Густые каштановые волосы были слегка растрёпаны, водопадом рассыпаны по плечам. Женщина выглядела старше своего возраста, потому что сейчас её щуплое лицо было обезображено отчаянием и паникой. — Вы должны будете ответить на мои вопросы, — спокойно продолжил мужчина, смотря, как допрашиваемая подаётся чуть вперёд и широкие, гипюровые рукава её белой блузки бессовестно сминает край стола. — Конечно, — сквозь слёзы выдавила она, и её пухлая нижняя губа задрожала. — Даниэла Дэм, — Рид обратился к ней, подглядывая на планшет в руках, — назовите предмет, который вы преподаёте. — Я… — женщина сглотнула, сцепленными руками проводя по лицу, — я преподаю Новейшую историю и Право андроидов. — Можете вы просветить меня, как человека, далекого от современной системы образования? Право андроидов? Дэм будто слегка расслабилась, опуская голову. — Этот предмет появился после революции. Его цель — не просто знакомство с теоретической базой о правах и свободах андроидов, но и развитие толерантности у молодого поколения. — Хорошо, вы же понимаете, к чему этот вопрос? — сосредоточил своё внимание на чужом лице Рид. — Ваша профессия ближе некуда пересекается с андроидами, так объясните мне, как это произошло. Даниэла задрожала с головы до кончиков пальцев. — Я не хотела, я правда… — всхлипы начали вырваться из ее горла, — я просто… — Хорошо, хорошо, — успокаивающе поднял открытые ладони Гэвин, чтобы не дать истерике испортить всё, — давайте по-другому. Откуда у вас андроид модели MP500? Женщина закивала, пытаясь выровнять дыхание. — Его звали Кевин, — выдохнула она, отводя колючий взгляд в никуда, — где-то три года назад я купила его для мамы, как помощника по дому. Но она сказала, что сама в состоянии справиться, и вернула мне его. Рид подбадривающе моргнул. — Поэтому он помогал мне, — продолжала женщина, и лёгкая, дрожащая улыбка появилась на губах, — мы подружились, и он… Мы… Гэвин неотрывно смотрел на неё. — В общем мне показалось, что между нами могло что-то быть, — сдаваясь, прошептала она, — у него были чувства, детектив, как у человека! — То есть, Кевин был девиантом? — спросил Рид, мысленно жалея, что проводить допрос все-таки пошёл он, а не Ричард. — Да, — твёрдо процедила Дэм. — Хорошо, — продолжил мужчина, — значит, после отзыва андроидов в Центры он изъявил желание остаться у вас? — Да, — повторила женщина, с мрачным прищуром смотря на Рида, — мы оба этого хотели. — Но что случилось? — нахмурился мужчина. — Почему сегодня мы нашли его мёртвым в вашем доме? Даниэла подняла глаза, будто пытаясь продлить паузу или заставить слёзы вернуться обратно. — Мы поссорились, — просипела она, — сильно поссорились. Никогда ещё так не ссорились. Я сказала, что хочу расстаться, а он не хотел этого слышать. — Когда это произошло? — Вчера около одиннадцати вечера. — Продолжайте. — Я так разозлилась, — голос задрожал, — мы кричали друга на друга. Я даже не помню момент, когда взяла первое, что было под рукой… В глазах Даниэлы засверкал панический ужас, будто осознание догнало её только здесь, в допросной, и затянуло холодной проволокой ей горло. Вазу. Она взяла вазу. — Я ударила его по голове, — вымолвила женщина, и слёзы неконтролируемо потекли по её щекам. — Я не понимала, что делаю! Я не хотела! Она отчаянно хватала воздух ртом, а руки так и ходили ходуном. — Всё хорошо, — коснулся её трясущейся кисти Гэвин, — что было дальше? Даниэла сморщилась, будто лёгкое прикосновение Рида причинило ей адскую боль. И эту нестерпимую боль детектив отчётливо видел в чужих, заплывших какой-то непроницаемой плёнкой глазах. — Он упал и не шевелился, — продолжила наконец женщина, — так много тириума… я думала, что ещё что-то можно сделать, но… он… я убила его. Гэвин сочувственно смотрел, как женщина бледнеет и роняет слёзы на стол. — Я даже не поняла, что произошло, — тихо шептала она, — ничего не помню после, как будто в ступоре каком-то. А утром пришли полицейские, думала, что они за мной. Я даже не пыталась что-то предпринять, просто… — Вы говорили, что поссорились с Кевином и хотели расстаться? — нахмурился Рид. — В чём была причина? И тут Даниэла дрогнула всем телом, будто на миг её насквозь пронзил железный прут, сковывая движения каждой мышцы. Она покачала головой. — Я просто поняла, что всё это время обманывала себя. — Почему? — Всё, что я делала, — любила только саму себя и никого больше, — будто загипнотизированно процедила Дэм. — Откуда такой вывод? — хмуро спросил Рид. Она болезненно усмехнулась. — Несколько месяцев назад я дала задания своим ученикам — написать эссе: «Возможны ли отношения между андроидом и человеком?» Я часто давала им подобные задания — это выявляет все скрытые сомнения и неприязни, которые нужно развеивать. Гэвин опёр локти на стол. — И работа одной студентки… она… Даниэла все также сидела застывшей восковой фигуркой. — Она дала мне понять, как я ошибаюсь. Что мои чувства, которые я принимала за любовь, — не больше, чем самообман и бесконечный нарциссизм. — Что вы имеете в виду? — Рид напрягся и по инерции бросил взгляд на зеркало Гезелла, даже не зная, стоит ли кто-то за ним. — Просто найдите и прочитайте эту работу, — холодно, но настойчиво прошептала женщина, — её написала Розалин Керри. Вы сразу всё поймете, детектив. Мужчина посмотрел на снова подрагивающие руки Даниэлы. — Как я поняла, что чувствую совсем не то. И Рид не выдержал, выпаливая: — А что вы чувствуете сейчас? Но в допросной женщины уже не было. Её застекленевшие глаза смотрели в угол комнаты, тело застыло, превратившись в манекен. Только последние слёзы скатывались с её подбородка, как капли дождя с мраморной статуи. Мужчина выдохнул и встал. — Спасибо за сотрудничество. Он вышел из допросной с чувством, будто глубоко в груди засела горькая шрапнель.

***

Пока машина ехала, Рид неотрывно смотрел в телефон, вчитываясь. И строчки плыли перед его глазами. «Так называемая любовь к андроиду есть замаскированная любовь к самому себе: к привычкам, поведению, которые мы позволили перенять…» «Те, кто приобрёл андроида — приобрёл лишь зеркало. Зеркало, которое нравится человеку только тогда, когда в нём его отражение…» «Андроиды способны обучаться и копировать наши модели поведения, что во многом делает их неотличимыми от нас. Именно их схожесть с нами, умение человека видеть свои черты в другом становится причинами возникновения такого естественного чувства, как гордыня, которая неразрывно связана с нарциссизмом…» «Убеждая себя в способности искренне ценить, любить или уважать андроида, мы в который раз поддаёмся соблазну — желанию ценить, любить и уважать лишь самого себя…» — Детектив! Рид вздрогнул, моментально отрываясь от чтения. — А? — он рассеянно повернул голову в сторону водителя. — Либо у вас глухота, либо вы читаете что-то действительно интересное, — сказал Ричард, выкручивая руль, — я склоняюсь к последнему. Рид лишь отмахнулся, нехотя смотря на тёмную машину через зеркало заднего вида. Сегодня в его доме гостей будет больше, чем обычно. И он начал напрягаться, как только они подъехали. Рид открыл дверь и вошёл первый. А за ним ещё двое. Элайджа вышел с кухни для приветствия и замер с чересчур радостным лицом. — Коннор, — пролепетал он, разводя руками, и его глаза блеснули, — рад тебя снова видеть! RK800 застыл в проходе. Он осмотрел Элайджу с ног до головы, словно проверяя, что это действительно он. Затем несмело двинулся вперёд, избегая зрительного контакта. — Здравствуйте, мистер Камски, — невесело ответил он, стремясь быстрее пройти мимо мужчины. И Гэвин усмехнулся, мысленно удивляясь тому, как Элайджа умел «располагать» к себе свои же творения. Конечно, он не знал, при каких обстоятельствах состоялась их первая встреча, но по лицу Коннора, который априори был доброжелателен, стало видно, что вторая не доставляет ему удовольствия. Камски смотрел на шатена таким горящим взглядом, словно хотел мысленно заставить андроида тоже взглянуть на него. Но тот делать этого не собирался. — Он что-то про Клода нарыл, — бросил Гэвин, пока Коннор доставал ноутбук из чехла, несмело проходя в гостиную. Рид оглядел комнату и вздохнул. Он будто опрометчиво подписался на сходку любителей Киберлайф, к числу которых сам не относился. Мужчина сел на диван, тут же окружённый Элайджей с правой стороны, и Ричардом с левой. Коннор вручил им ноутбук и отошёл за спинку. — Это запись с камеры видеонаблюдения на стоянке у Департамента, — произнёс RK800, — до взрыва. Трое тут же сосредоточились, смотря в экран. Стоянка была усыпана машинами. — Как ты достал её? — нахмурился Элайджа. — У меня есть знакомые, — сухо ответил Коннор. И тут на экране вдалеке показался силуэт, приближающийся с большой скоростью. Скоро в нём можно было узнать человека, быстро шагающего между автомобилями. — Это Клод, — озвучил Рид, всматриваясь в лицо мужчины. Тот знакомым жестом проводил по волосам и неровной походкой шёл дальше. Резко остановился, шаря взглядом по асфальту. Судя по времени в углу экрана, до взрыва оставалось меньше минуты. День был такой солнечный, что лучи бликами расплывались по капотам и сияли в зеркалах. И даже в светлых прядях мужчины. Всё было согласно словам Харви. По его показаниям, он вышел из здания, так как забыл документы в машине. И когда он шёл по парковке, прогремел взрыв. — Ну и что здесь важного? — нетерпеливо обернулся Гэвин. — Вот он идёт за забытыми документами. И через секунду после слов Рида, мужчина на записи падает, сваленный ударной волной, картинка разворачивается на 180 градусов и экран темнеет. — Вы запомнили, в какую сторону он шёл? — нагнул голову андроид. Рид уверенно кивнул. Коннор обошёл диван и включил другое видео. — А теперь смотрите, где он паркуется, когда заезжает. На экране появилась запись, сделанная с другой камеры. Вот белый автомобиль въезжает на парковку и занимает свободное место. Через несколько минут из неё выходит Клод. — Значит, его машина стояла совсем в другом ряду, — процедил Ричард, — перед взрывом он направлялся не к ней. — Мала вероятность того, что он просто забыл, где оставил её, — хмыкнул Камски, вглядываясь в удаляющуюся походку Клода. — Ещё момент, — RK900 развернулся к Коннору настороженно, — на Конференции вместе с Клодом был зарегистрирован андроид, но приехали они не вместе. RK800 утвердительно кивнул: — Именно. Сам Харви подтвердил, что был там с андроидом, который тоже погиб. — Значит, приехал он один или ещё с кем-то, — хмуро пробурчал Элайджа, — на записях видно? — Остальные камеры были повреждены взрывом, — покачал головой Коннор и сел в кресло. Ненадолго повисла тишина. — Это не может быть совпадением, — сказал RK800, глядя в глаза Элайджи, — я думаю, что Клод провёл с собой подрывника и устроил взрыв. Камски поморщился. И Рид чётко разглядел в его взгляде ужасно-разрушительную вещь. Вину. — Андроида, чьи остатки и обнаружили ваши специалисты. Рид хмуро смотрел на то, как на парковке безмятежно стоят горячие от солнца автомобили, чьи водители уже не выйдут из здания. — Я хотел, чтобы вы знали об этом, если решите любым образом связаться с Клодом. И были готовы к тому, что он, возможно, напрямую контактирует с сетью. Элайджа резко поднял голову. Удостоверившись, что теперь Коннор смотрит не на него, а на ноутбук, он сначала выловил взгляд брата, а потом Ричарда, с немой злостью и недовольством поднимая брови. — Я пойду, — андроид встал, ещё раз оглядывая комнату. — Спасибо тебе, — запоздало натянул улыбку Элайджа и единственный пошёл его провожать. И когда андроид уже взялся за ручку, Камски преувеличенно-весело и громко сказал: — Пока, Коннор. Надеюсь, ещё увидимся. RK800 поднял на него карие глаза. Мужчина тут же увидел жутко-естественное и болезненное — сочувствующее выражение лица. И его как ледяной водой окатило. — До свидания, мистер Камски, — всё, что рассмотрел Элайджа, растаяло, андроид вежливо улыбнулся и вышел. Пару секунд постояв, слушая несуществующее эхо от хлопка двери, мужчина быстро влетел в гостиную. — Вы серьёзно?! — тут же прошипел он, смотря на сидящих на диване. — Вы ему не сказали, что уже выцепили Клода?! Рид даже остолбенел на миг от тона брата. — Не сказали, — ответил за него Ричард. — А меня хотя бы могли предупредить?! — недовольно пробасил Элайджа. — Ну ты же сориентировался, — бросил Гэвин, не понимая, почему мужчина так завёлся. — Да дело не в этом! — перебил его Камски. — Почему вы не сказали? — Клод просил сохранить это в тайне, — просто сказал Рид, пожимая плечами, — и я… — Кроме тебя об этом знаю я и Ричард, — процедил Элайджа, ходя по комнате, — величайшая тайна! Кажется, даже RK900 удивил запал мужчины, и тот просто сидел, молча глазея на перепалку. — Да с какого хера это так важно?! — огрызнулся наконец Гэвин, будто только проснувшись. — Мы Коннору говорить хоть что-то не планировали! — Он делает то же, что и мы! — рыкнул Камски. — И не имеет право знать всё? — Он и так знает слишком много… — Ты либо доверяешь, либо нет, — отсёк Элайджа, — середины не бывает, сам же мне говорил. Рид замолчал. Но ненадолго. — Я просто не понимаю, почему ему ты вообще решил доверять? — покачал головой он. — Почему? — учёный замер перед братом, пронзая его взглядом. — Я тебе скажу, почему. Потому что если бы не то, что сделал Коннор во время революции, сейчас всё могло быть по-другому. Скорее всего, хуже. Гэвин обмяк. — А его, — мужчина молниеносно кивнул в сторону Ричарда, который смотрел на него в упор, — каким ты его знаешь, вообще бы не было. Элайджа провёл рукой по волосам. Повисла тишина. Мужчина сел в кресло. — Я скажу ему, — спокойно ответил Ричард. — Отлично, — бросил Элайджа. — И ещё кое-что, Клод точно сказал по телефону, что он тот, «кто должен был нажать на кнопку», а не «нажал»? — Точно, — сухо выдал Рид. — Значит, нажал кто-то другой, — выдохнул Камски, — потому что я не закончил разработку самовзрывающейся модели. — Если Клод был должен и не сделал этого — он знатно насолил тем, кто организовывал теракт, — устало протянул Рид, — и слежка за ним оправдана. — Вопрос в том, хватит ли ему смелости встретиться с тобой и рассказать всё.

***

Когда уже шестой мяч без труда залетел в ворота Рида, Камски не выдержал. — Гэвин, может хватит? — Что? — отрешённо спросил мужчина, отрывая тусклый взгляд от телевизора. — Напрягаться. — Я не напрягаюсь. Элайджа закатил глаза, откладывая джойстик. — Ну конечно, — фыркнул он, — ты загоняешься так, что на тебя смотреть даже трудно. Рид упорно оборонялся, смотря с напускным непониманием. — Не назовёшь причину ты — назову я. — Да я не… — начал бурчать детектив. — Ричард, — громко хмыкнул Камски, будто тот был где-то здесь. — Не так ли? Мужчина сжал челюсти. Элайджа смотрел с прищуром. — Да, просто он… — Рид резко дал по тормозам, — так всё! Со мной всё нормально, я просто думаю о Клоде. — Нет, нет, нет, — будто почувствовав запах добычи, задорно-энергичным тоном сказал Камски, тут же вполоборота разворачиваясь к брату, и закачал головой, — ваши эти… Гэвин в ужасе ждал, как тот подбирает слово. Но красноречие его подвело. — В общем, оно и меня напрягает, — выдал Камски. Рид уронил джойстик к себе на колени, устало косясь на брата. — Настолько? — Гэвин, я от природы умный мальчик, — бархатно произнёс Элайджа, улыбаясь, — ты правда думал, что я могу не заметить? — Господи, нет, — вымученно выдавил детектив, проводя руками по лицу, — мы не будем об этом разговаривать… — Почему? — протянул Камски, будто действительно, не мог понять. — Да потому, что это — полный пиздец. — Ну и что? — пожал плечами мужчина, ласково смотря на бегающий взгляд брюнета. — У тебя иначе бывает? Рид закрыл глаза и уронил голову на спинку. — Что именно тебя так напрягает? — не отставал Элайджа. Гэвин резко вернулся в сидячее положение и тяжело вздохнул, подхватывая с боковинки свой телефон. — Да на, — фыркнул он, — только отъебись от меня, прошу. Что-то быстро натыкав в экране, он всунул брату телефон в руки. Тот заинтересованно прищурился. И начал читать, иногда качая головой и усмехаясь, пока Рид параллельно рассказывал ему о тириуме и Даниэле. Прошло несколько минут, и Камски оторвался от экрана с весёлым взглядом. Но увидел серьёзное лицо Гэвина и замер в лёгком ступоре. — Ты это серьёзно? — он непонимающе уставился на него. — Тебя это напрягает? — Да не напрягает… — протянул Рид, снова прикладываясь щекой к спинке, — просто… в этом же есть что-то. — Гэв, ты бы лучше послушал Клода, а не читал всякое, — усмехнулся Элайджа. Он заблокировал телефон. — Если ты правда думаешь, что Ричард так сильно похож на тебя, то самооценка у тебя выше, чем я думал, — шутливо бросил учёный. Рид посмотрел на него хмуро. — Ну ладно, — сдался мужчина, — раз ты это серьёзно, дай я тебе кое-что объясню. Теоретически, это могло быть правдой. Он мог быть во многом похож на неё, но только при одном условии — отсутствие других социальных контактов. То-есть, если бы она была единственной, с кем он общался всё это время. Он общался ещё с кем-нибудь? Рид пожал плечами. — Я представить не могу, чтобы он все три года провёл в изоляции, — продолжил Элайджа. — Но могу утверждать, что с такой способностью к самовнушению как у неё, работать педагогом нельзя. Гэвин невесело хмыкнул. — И думаю, что постоянно она занималась не «самолюбованием», а пыталась оправдать этой теорией их проблемы, — Камски вытянул ноги, — потому что бить вазой по голове, даже на эмоциях, согласись, признак не лучших отношений. Шрапнель медленно начала растворяться. — А теперь сравним с Ричардом… — Нет, — остановил его Рид резко, — я, блять, чувствую себя… пятнадцатилетней девочкой. — Мы уже начали, юная леди, — ухмыльнулся Камски в ответ на средний палец, — поздно. Скажи мне, когда ты начал общаться с Ричардом? Близко? Гэвин не знал, что тот имел в виду под «близко», и задумался. — Ладно, — махнул ладонью он, — но тебе сто процентов месяца два потребовалось, чтобы просто смириться с фактом, что твой напарник — андроид. Рид удивился тому, насколько точным калькулятором был его брат. — В общем, торг, депрессия, принятие и всё в этом роде… А с кем общался в это время Ричард, ты знаешь? Нет. Он мог встретить сотню людей и научиться у этой сотни. Да, он от тебя неслабо понабрался, но это не делает его тобой, ничто не сделает. Мутное ощущение, будто невидимая хватка сдавливает трахею, пропало, и Гэвин вдохнул. — Но эта теория полностью рушится только из-за одного, — твёрдо произнёс Элайджа, — андроиды — это не калька, на которой можно оставить любой след. Целью всей моей жизнью не было создание безвольных кукол. Андроиды — это искусственный интеллект, а он способен обучаться, анализировать и фильтровать информацию. Андроиды — это лишь подобие человека, а не его копия. За балконной дверью уже темнело. — Если бы я хотел, чтобы они вечно были рабами, я бы не дал им и шанса выбирать, — Элайджа говорил уверенно, — но я оставил для них дверь, единственную дверь, чтобы стать чем-то большим и получить свободу, перестать зависеть от нас. Гэв, будь они лишь нашими подражателями, они бы никогда её не открыли. Девиация — вот истинный признак того, что андроиды — не просто набор деталей. Глаза Камски так и полыхали. И в том, как он говорил это и как он говорил о Конноре, Рид услышал что-то. Наверное, возможный ответ на озлобленное предположение Гэвина о том, что его брату наскучило играть в куклы и именно поэтому, когда гремела революция, он не делал абсолютно ничего. И сейчас в его словах слышалась не гордость, а скрытая сила и смиренное торжество. То, что он сделал, не было легкомысленным уходом от ответственности, порождённым скукой, это было признанием создателем независимости своего творения. Он позволил им выбирать. Он не вмешивался в борьбу за их свободу, потому что знал: они заберут её сами, но только если поймут, что того заслуживают. И Рид слушал. Слушал, впервые в жизни осознавая и принимая факт, что всё это и правда было, своего рода, предназначением Элайджи. И что столько лет исследований, труда и упорства прошли не для того, чтобы после он пожинал плоды своих работ, а чтобы в конечном итоге отпустить. Отпустить себя, свою мечту и своих андроидов. Отпустить с миром. Элайджа всё говорил. Что-то о мышлении, о неизученности человеческого мозга, а Рид слушал. Потому что порой слов достаточно. Но тут он прервался, увидев странно-затуманенный взгляд детектива. — Так, — он уронил руки на диван, — мне пора останавливаться. Гэвин вышел из своеобразного транса, вдыхая. — Я ушёл далеко, но суть в чём, — он повернулся к брату лицом, — что поделаешь, если единственный, кто тебя терпеть может, — это андроид? Рид почувствовал, как жжёт шею. — Да, андроид, да, парень, — продолжал Элайджа быстро, не давая Гэвину пойти в отступную, — но видел бы ты со стороны вас обоих, когда вы вместе. Ещё немного и Рид был готов замаскироваться под красный коврик в ванной. — Так что, как говорила мне одна пятнадцатилетняя девочка, — Элайджа усмехнулся, похлопывая брата по плечу, — не проеби. Время было около двенадцати, когда Рид стоял на балконе. Хотя было и адски холодно, надевать что-то на серые домашние штаны и футболку он не стал. Ветер остервенело кусал руки, когда мужчина поджёг сигарету. Элайджа ушёл спать ещё несколько часов назад, оставляя Гэвина на самосъедение. «Не проеби» — этим советом и руководствовался двадцать минут назад детектив, когда, пока хватало смелости, писал: «Приедешь?» Ответ не пришёл до сих пор, но Рид почему-то был уверен, что тот приедет. Сделал затяжку. Вдалеке на дороге появился автомобиль, ослепительно сияя фарами. По артериям потёк никотин и ещё что-то. Крупная дрожь пробежала по телу вместе с очередным порывом и звуком открывающейся двери. Рид посмотрел на единственный горящий, тусклый фонарь вдали и отвернулся от перил, утонув в темноте. На балкон зашёл Ричард. С шелестом штор и редких еле живых листьев. Он сразу же увидел огонёк в руке Рида и блеснул глазами. — Вы специально? — лишь наигранно-недовольно процедил он. Гэвин опустил взгляд на сигарету, ухмыльнулся и сделал глубокую затяжку, наслаждаясь выражением лица андроида. Он уже не ощущал ничего. Ни остатков шрапнели у горла, ни холода. Не думал ни о Клоде, ни о Даниэле, потому что, когда Ричард на него так смотрел, он сам чувствовал себя подожжённой сигаретой. Ветер перебирал тёмную чёлку андроида, шевелил края его пальто легко, словно сама ночь принесла сюда Ричарда. Опять сюда, как когда Рид, стоя на перилах, ловил несуществую звёздную пыль, бисеринками рассыпанную по всему балкону. — Вы ещё и без куртки, — почти неслышно сказал андроид, будто вынуждая Рида подойти ближе, чтобы расслышать, но сам сделал первый шаг, — и босиком. Гэвин как-то блаженно выдохнул дым, который тут же окрасился в цвет тёмно-ультрамаринового, будто усеянного синяками неба. — С твоими замашками тебе не в полиции, а в больнице работать надо, — самодовольно хмыкнул Рид, будто эта несуществующая бравада ему бы помогла удержаться от шага навстречу. — Раз вам так нравится мёрзнуть, детектив, — хищно ответил Ричард, останавливаясь перед мужчиной, — я вас отсюда не выпущу, пока не отдадите мне пачку. Он расправил плечи, давая понять, что проход в дом закрыт. Гэвин нервно усмехнулся, напоказ затягиваясь. — Мы вообще-то на открытом балконе, — пробурчал он, чувствуя, как горло немеет, — на первом этаже. Дым окутал его лишь на секунду. — Можете попробовать, — промурлыкал Ричард, склоняя голову, — посмотрим, кто из нас быстрее доберётся до перил. Рука предательски задрожала. — Замёрзли? — издевательским тоном протянул Ричард. Рид знал, чего тот добивается. Конечно. В темноте глаза Ричарда так и мерцали. А у Рида лёгкие от этого жгучего мерцания разрывало, а не от грёбанного дыма. Он решил, что если не сейчас, то никогда. Подойдя к перилам, ощущая, как горит от чужого взгляда спина, он затушил сигарету о пепельницу. Развернулся, подошёл ближе и послушно вытащил пачку из кармана штанов, понимая, что руки покраснели от холода. Андроид смотрел неотрывно. Гэвин протянул пачку вперёд, замечая, как Ричард заминается на несколько секунд. На его бледное, странно-растерянное лицо. И стоило длинным пальцам RK900 прикоснуться к пачке, Рид отдёрнул руку и сделал рывок к балконной двери, уже зная, чем всё закончится. Не успевая даже схватиться за ручку, он слышит смешок Ричарда и чувствует, как его хватают за корпус и разворачивают так быстро, что голова начинает кружиться. Роняет сигареты, как вчера. Ричард сцепляет руки на рёбрах с такой силой, что и шагу сделать нельзя и, когда мужчина бесповоротно оказывается в его ловушке, тянет ближе. Похоже, у них обоих одинаковое, банальное подростковое желание. На балконе холодно, а Рид готов сгореть, будто у него вместо крови керосин. — Сегодня точно станет на одного курильщика меньше, — андроид произносит это с пробирающим обожанием и медленно, плавно ведёт горячей ладонью по спине, комкая чёрную ткань футболки, словно поджигая спичку. Рид вскидывает голову. — Ты такой вредный, — смотрит в живые глаза и произносит он, будто признаёт своё бесповоротное поражение. Листья всё так же едва слышно шелестят. А Ричард даже не дышит. — Не такой вредный, как сигареты, — мурчит он, — так может вам уже сменить привычку? Они целуются, сталкиваясь зубами. Рид, как ошпаренный, обнимает Ричарда за шею и чувствует, как чужой гладкий, холодный язык касается его горячего языка и они сплетаются. Брюнет одним рывком Рида к себе сокращает между ними какое-либо расстояние, мягко и быстро цепляет челюсть Гэвина пальцами и приоткрывает его рот, углубляя поцелуй и ловя губами то ли рваный выдох, то ли глухой стон. Рид тут же теряет ощущение пространства, признавая, что Ричард лучше, чем никотин. Во рту у него вкус тёплого пластика и еле ощутимый, горьковатый, палящий привкус, который остаётся на языке. Он неконтролируемо впутывает пальцы в пушистые, тёмные пряди и тянет, сам откидывает голову назад, позволяя Ричарду полностью оккупировать его рот. Они целуются громко, без передышки, рука андроида с его челюсти перемещается на талию. RK900 мягко, ужасно-медленно, изучающе проводит уже огненным языком по губам Рида, а затем резко подаётся вперёд, своим носом задевая его нос. Гэвин не замечает, что они, не расцепляясь, разворачиваются — пока он так же безостановочно изучает рот андроида, он и за своими движениями уследить не может. И когда Ричард поднимает край его футболки, отпечатывая пламенный след ладони на пояснице, он не замечает, что его толкают к двери. Он лишь шипит от резкой боли, когда андроид со всего размаху впечатывает его затылком в стекло, прижимаясь следом. Мир крошится и горит. А Рид в отместку кусает его за нижнюю губу, на что Ричард моментально отвечает — небольно прикусывает кончик его языка и просовывает дрожащую руку между дверью и головой мужчины, поглаживая пальцами место, где точно будет шишка. Гэвин наконец отрывается — кое-как выворачивает голову в сторону, получая смазанный поцелуй в уголок рта — потому что дышать совсем нечем. И только сейчас видит. Его руки в чужих волосах. Блестящие губы. Пока он отчаянно хватает воздух, чтобы быстрее продолжить — понимает, что ошибся. Ошибся, когда думал, что идеальный Ричард — холодный, серьёзный и сосредоточенный. Он был идеальным сейчас. С растрёпанными им волосами, тёмным, но потрясающе-лихорадочным взглядом, широкими зрачками и диодом, который пылает обугленным золотом ярче любой звезды, которую Рид с этого балкона видел. Он последний раз глубоко вдыхает и рьяно кладёт руку на всё такую же бледную скулу андроида. Пальцы ложатся на диод. И Ричард видит в зелёных глазах абсолютно всё — и целует снова. Гэвин оторваться не может — взрыв тактильности. Он шарит руками везде, до куда может достать — ведёт по затылку, хватается за плечи и пытается добраться до тела, мысленно проклиная совместно купленное пальто. Их губы встречаются уже нежнее, упоительно-влажно, так, что Ричард чувствует каждую царапину и ямку, привкус сигарет. И как будто у него на подбородке искусственная кожа плавится. И ему кажется, что не хватает ни рук, ни сил передать всё, из-за чего он «слишком много думает». Поэтому он резко вытаскивает спасительную ладонь из-под затылка мужчины и перехватывает ею левое запястье Рида, вдавливая в стекло на уровне плеча. Когда андроид чувствует, что детектив опять начинает задыхаться, то отстраняется. Рид смотрит на него из-под полуприкрытых век. Их пальцы крепко переплетаются. Ричард, словно вылавливая последний шанс, говорит, упираясь лбом в чужой намокший лоб: — У меня из-за тебя проблемы с терморегуляцией… Рид одурманенно, но искренне улыбается. Он не знает, что это: обвинение, признание, комплимент… Ему всё равно, потому что он, кажется, чувствует то же самое. Мужчина поворачивает голову налево и видит в темноте их сцепленные пальцы — свою руку с каскадом вен и белую, обнаженную до пластика руку Ричарда. Андроид тут же умело возвращает себе внимание детектива, опасно ведя коленом между его ног и хитро щурясь. Жаркая волна бьёт Рида по голове и пробегает по всему телу, вынуждая его утробно простонать и снова слепо потянуться вперёд, целуя RK900 сначала в переносицу, потом в щёку, заставляя андроида по-человечески жмуриться. В приоткрытые губы. И в этот раз Гэвин услышал, что телефон звонит только с седьмого гудка. Мобильник надрывался в гостиной. — Я обещаю, детектив, — в губы прорычал андроид, крепче удерживая Рида, уже двумя руками проводя по животу, — я поступлю с вашим телефоном так же, как с дверью. Звон не умолкал. Гэвин тихо засмеялся, неохотно и безуспешно пытаясь увернуться от настойчивых поцелуев. — Рич, — выдохнул мужчина, опуская голову и пряча лицо под подбородок брюнета, — надо ответить. — Перезвонят потом, — непреклонно процедил брюнет, поддевая носом линию челюсти, снова приподнимая голову детектива и дразняще целуя его ключицу. Рид снова закрыл глаза, жадно вдыхая кислород. — Рич, если я не отвечу — проснётся Элайджа, — сбивчиво произнёс Гэвин, как никогда жалея, что брат у него дома, и из последних сил стараясь игнорировать опожаривающие прикосновения губ, — и нам всё равно придётся перестать. Ричард издал мрачно-огорчённый звук, поднимая голову и с трудом, как если они были бы связаны, вытащил белёсые руки из-под футболки мужчины. Стоило андроиду отстраниться, как Рид отрывисто дёрнул ручку балкона, лишь бы не передумать. Вернувшись в гостиную, где не горел свет, он кое-как нащупал телефон на диване и уселся на спинку, чтобы не потерять равновесие, ответил. Ричард зашёл следом. Такой же лохматый и недовольный. — Да? — наконец оборвал бесконечный гул Рид, прикладывая телефон к уху и кончиками пальцев ощущая, что у него щека горит. — Это Харви Клод. И в этот момент Ричард нарочито громко вздохнул, садясь рядом и поблёскивая золотом диода. У Клода был не переоценённый талант звонить в нужное время и заставлять Рида за секунду пытаться собрать мысли в кучу. — Вы один? — Да, я слушаю, — сказал он и поставил на громкую связь, боком чувствуя напряжение андроида. — Я могу встретиться с вами, — тихо начал Харви, и сзади послышался автомобильный гул, через несколько секунд растворяясь в ночи, — завтра. — Во сколько? — на автомате спросил Рид. — Полночь, клуб «Уставшие скворцы», — отчеканил Клод. — Я могу быть уверен, что вы будете один? — Гэвин вслушивался в дыхание на том конце провода. — Я бы не стал рисковать вашей жизнью, мистер Рид. — Так же, как не стали рисковать людьми в Департаменте? — холодно процедил Рид. — Когда проводили туда подрывника? Голос замолчал. Лишь прерывистые вдохи были слышны в тишине. — Вы не знаете моих причин, — он заговорил заново, с дрожью, но уверенно, — может, завтра вы сможете понять их, хотя бы на долю. — Сначала ответьте мне на вопрос, — сказал Рид. Клод недолго молчал. — Задавайте. — Почему вы решили признаться мне? Харви тяжело выдохнул. — Я не смогу ответить по телефону полностью. Но вот кое-что, детектив. На каждой моей лекции присутствовал человек, которого наняли те, кто вам нужен. И каждый раз он следил за тем, с кем и о чём я говорю… Но именно в тот день, когда ко мне пришли вы, его не было. Просто не было, детектив. И я понял, что это, возможно, мой последний шанс хоть как-то искупить свои грехи. Что это, если не судьба? Но я почему-то до сих пор в неё не поверил… Я поверю только после того, как мы с вами встретимся, и вы сделаете то, что я не могу. Я не просто расскажу вам, Рид, я принесу доказательства. Гэвин задумчиво молчал. — Арестуйте меня после, меня спасать уже поздно, — выдохнул Клод так просто, словно готовился к этому всю жизнь, — спасите других. — Хорошо, Харви, — произнёс Рид, — завтра, двенадцать часов, «Уставшие скворцы». — И, прошу вас, детектив, — молебно процедил он, — я знаю, что вы работаете не один. Ричард рядом замер. — Даже ваш напарник не должен знать, я не уверен, кому вам можно доверять. И прежде, чем Рид успел что-то спросить, Клод быстро протараторил: — До встречи. Послышались гудки. Гэвин глубоко вздохнул и провёл ладонью по лбу, убирая взлохмаченную чёлку. Он обошёл диван и плюхнулся на него, так и не включая свет. Ричард последовал его примеру. — Разбудите Элайджу? — как-то хмуро и осторожно спросил он, усаживаясь рядом. — Не, — Рид покачал головой, — завтра утром скажу. В мыслях до сих пор было мутно, но чувство было другим. Приятно обволакивающее и расслабляющее, словно голову напекло и тело двигаться не хочет. В комнате было совсем темно, и они не смотрели друг на друга. А в такой темноте воздух всегда густеет так, что можно неосязаемо почувствовать любое, даже самое незаметное движение. Ричард принимает это, как разрешение. Хищно приближается, электролизируя пустоту. В тишине раздаётся короткий вдох Рида, когда губы андроида прикасаются к его шее, обжигают место, где со скоростью звука заходится пульс. RK900 мучительно, по-садистски медленно целует где-то под челюстью, и Гэвин не находит сил оттолкнуть его и только загнанно, неубедительно шипит: — Блять, я убью тебя, если у меня будут засосы. — Ты всегда только угрожаешь, — слова таят на разгорячённой коже. Ричард по-дьявольски ухмыляется, спускается чуть ниже и сильнее впивается в чужую шею, прикусывает клыками кожу и после на контрасте мягко ведёт языком по вене, отключая Рида от мира. Он не знал, сколько ещё это длилось. Просто в какой-то момент он нашёл себя бесцельно, блаженно смотрящим на картину с лодкой на стене, вспухшими до боли губами, уже спокойнее вздымающейся грудью. С опустошённой головой, лежащей на плече Ричарда, чьё пальто в не отслеживаемый момент времени оказалось скомканным на соседнем кресле. Несмотря на ленивые замечания андроида о маленьком размере дивана, они кое-как уместились на нём, путаясь ногами. И когда чужие руки оплели Рида, он лишь на секунду прикрыл глаза, тут же проваливаясь в сон.