Second Chances

Дворники едва справлялись с каплями, которые жидким свинцом с ожесточением барабанили по лобовому стеклу. Автомобиль, словно ковчег, продирался через ночную темноту по трассе, колёсами отсекая ледяные лапы дождевой воды. Все трое молчали. Рид вёл скорее на автомате, при помощи мышечной памяти, потому что все его мысли сейчас бетонным блоком застыли в голове, полностью притупляя восприятие. Лишь уже ближе к дому этот отвердевший сгусток начал рассыпаться болезненными уколами по всему телу. Больше всего он хотел ошибаться в своих уже очевидных предположениях, понимая, что даже в таком случае лучше он себя не почувствует. Но хотя бы капли не будут казаться такими тяжёлыми, а звук их приземления — выстрелами. Ричард не смотрел на него, да и если смотрел бы, мужчина бы этого не заметил. Оставив машину утопать в дождевых ручьях, они двинулись ко входу. Под тучами, в ночном мраке, который едва могли побороть уличные фонари, жёлтые стены дома казались призрачными. Миражом, который растворится, как только ливень отступит. Они поднялись по ступеням и снова оказались в прошлом — будто единственном островке, спасающем от бушующей стихии. — Здравствуйте, Элайджа, — раздался женский голос, стоило свету загореться, а голубоватым неоновым ветвям окутать стены лаборатории. — Вы сегодня поздно. — Здравствуй, ОСА, — ответил Камски, — подготовь мне аналитическую программу. — Загружаю аналитическую программу, — произнёс голос. Рид смотрел на спину стоящего перед ним андроида и не знал, что ему делать. Чувство было такое, что он провожал его на встречу с чем-то ужасным, хотя эта встреча, очевидно, уже давно состоялась. И помешать он ей не смог. Пока Элайджа в дальнем конце помещения настраивал экраны, набирал что-то на сенсорной панели, которая опустилась прямо с потолка, Ричард хмуро оглянулся на Рида, словно напуганный пациент перед визитом к врачу. Но Гэвин осознанно отвёл взгляд, и стоило RK900 отвернуться, Рид пожалел, что сделал это. — Ричард, пойдём, — позвал его Элайджа, и детектив шагнул вперёд быстрее андроида. — Он будет в сознании? — впервые с момента, как они вышли из его дома, подал голос Рид, как-то злобно смотря на технику. Спросил так, будто только это его волновало. — Да, — спокойно ответил Камски, подглядывая на приближающегося андроида. А потом посмотрел на Гэвина. Тот буквально физически источал напряжение, был лихорадочным, пылающим сгустком жара — коснись, и будет взрыв, который снесёт всю лабораторию. Выглядел мужчина так, будто Камски насильно привёз его сюда, чтобы дать ему посмотреть на пытки Ричарда. — Садись, — он мягко обратился к андроиду, который непроницаемо глазел на него. Факт, что RK900 не окутывают проводами, никуда не кладут, а сажают на обыкновенное кресло, хоть немного ослабил нервный узел внутри Рида. Ричард послушно опустился перед огромным белоснежным столом, находящимся почти по центру комнаты. Элайджа потянул за длинную, изогнутую рукоять с планшетом, ответвляющуюся от края стола, и быстро набрал на нём код. Белёсая поверхность, которая ещё секунду назад была пустой, издав гудящий звук, моргнула, и на ней появился интерфейс. — Запускаю программу? — спросила ОСА. — Да, — бросил Элайджа, отходя от андроида и становясь по другую сторону стола. Рид, не зная куда себя деть, подпёр спиной стену, уставившись на происходящее. — Ричард, положи свои руки. На экране стола перед андроидом возник контур ладоней, подсвеченный красным. RK900 оголил руки до пластика и медленно коснулся поверхности, которая через несколько секунд из кровавого окрасилась в лазурный голубой. — Калибровка завершена, — отчитался ещё один механический голос, который принадлежал не ОСе. — Ты должен будешь дать мне доступ, — объяснил ему Элайджа, смотря на сменяющиеся надписи и изображения на своей части экрана. — Мне нужен просмотр центров управления, — отчеканил Камски. — Запрашивается разрешение. Диод Ричарда моргнул жёлтым. — Разрешение на просмотр получено. Рид смотрел на всё это с каким-то мрачным отвращением. — Отлично, — Элайджа чуть склонился над панелью, пальцем перелистывая всплывающие иконки. — Открой мне центр управления блоком памяти. — Доступ закрыт, требуется подтверждение, — произнёс голос. — Хотите начать процесс идентификации? — Начать процесс идентификации, — ответил Камски. Перед мужчиной тоже появилось изображение ладони, и он положил свою руку на него. — Идентификация завершена, личность определена — Элайджа Камски. Информация высветились с обеих сторон. — Элайджа Камски запрашивает доступ к центру управления блоком памяти, разрешить доступ? Диод продолжал гореть жёлтым, а экран вспыхнул красным. — Третий уровень безопасности — требуется голосовое подтверждение. — Разрешить доступ, — произнёс Ричард. — Анализ частоты звуковой дорожки, — на экране высветились длинные полоски, которые постепенно заполнялось алыми деталями, а затем собирались пазлом небесного оттенка, — анализ частоты подтверждён, голос идентифицирован — введите пароль третьего уровня безопасности. Диод моргнул несколько раз. — Доступ получен. — Хорошо, Ричард, — Элайджа спокойно улыбнулся андроиду, который впервые смотрел на него с оттенком надежды. — Сейчас посмотрим, что здесь не так. — Это долго? — хмуро буркнул Рид, отрываясь от стены и мрачной тучей, подходя к столу. — Гэвин, прошу, — так настойчиво и резко прервал его Камски, что мужчина замер, — если не будешь отвлекать — всё пройдёт быстрее. Рид фыркнул, оглядев сначала затылок андроида, а потом его белоснежные пальцы, и снова вернулся к стене, начиная терять запас терпения. — ОСА, просканируй последние записи на наличие программных дефектов, — снова вернулся в сосредоточенное состояние Элайджа. Высветилась шкала загрузки. — Дефекты обнаружены, — через двадцать секунд ответил голос. На поверхности стола появился очень длинный кадровый ряд, уменьшенный в масштабах. Некоторые куски отличались красной подсветкой, на них и нажимал Элайджа, выводя на передний план. — Просканируй на технические помехи. — Технических помех не обнаружено. Камски вздохнул, поднимая тёмный взгляд на Гэвина. И Рид тут же, нутром всё понял, сжимая челюсти. Элайджа смиренно произнёс: — Отследи протокол «Дюжина». — «Дюжина»? — прищурившись, тут же спросил Ричард. — Почему я не знаю о нём? — Потому что он доступен только мне, — хмуро сказал Камски, и андроид неотрывно уставился на него. В ответ на его слова программа снова подала голос: — Идентификация личности — Элайджа Камски. Доступ к протоколу «Дюжина» получен. Камски тут же склонился над интерфейсом, и в его глазах заплясали красные блики. — Отслежено четыре несанкционированных доступа. — Чёрт, — протянул учёный, расширяя иконки на экране, — ограничить временные рамки. Гэвин покачал головой и рванул к мужчине. Элайджа только успел поднять голову, как детектив оказался перед ним, сверкая взглядом. — Объясни, блять, что это за хрень? — прошипел он, тыча пальцем в экран. — Что за «Дюжина»? Я сюда пришёл смотреть, как ты разговариваешь сам с собой?! Ричард неотрывно вглядывался в лицо мужчины, полыхающего раздражением. Элайджа закатил глаза, но устрашающий вид Рида сработал. — Стало появляться всё больше людей, которые незаконно манипулируют памятью андроидов, — покорно начал Камски, подглядывая на экран, — какую защиту не строй — найдётся специалист, кто сможет её пройти. Рид сжал кулаки, а голову будто пронзило раскалённым прутом. — Но любое проникновение без разрешения самого андроида — это след в системе, — он махнул рукой по дисплею и вывел на центр целый ряд краснеющих иконок, пылающих ошибками, — это — помехи в памяти, как у Ричарда. Андроид в упоении смотрел на багровую рябь перед ним. — Эти ошибки могли отразиться на любом моменте, на любом периоде времени, они были хаотичны, — он посмотрел на Ричарда словно с сочувствием, — но когда я создавал программу для RK900, я внедрил в его систему этот протокол безопасности. Он снова вывел на экране линию кадров. — Он не исключает ошибок в памяти, но концентрирует их, ограничивает их область — все помехи сосредотачиваются в диапазоне от одиннадцати до двенадцати часов до момента взлома блока памяти. Рид с ужасом смотрел на экран. — Так можно отследить, когда именно было совершено несанкционированное вторжение в память андроида… — Почему этот блядский протокол не сообщает о вторжениях? — прорычал Гэвин, сжимая край стола. Элайджа как-то виновато посмотрел на мужчину, и перед тем, как ответил, Ричард холодно, бесстрастно бросил: — Потому что он сделал меня идеальным инструментом. Рид повернул голову. Глаза андроида были совершенно стеклянными, а взгляд направлен на бледный пластик на руках. — Меня ничего не должно было отрывать от поставленной задачи. Понимание мной, что кто-то проводит манипуляции с моей памятью, могло поставить под угрозу исполнение обязанностей. Об этом надо было знать тому, кто отдаёт приказы, а не мне. Гэвин отшатнулся от Элайджи, на миг прикрывая глаза. — Это правда, — выдохнул Камски. — Заткнись, — утробно процедил Рид, медленно вдыхая воздух и отворачиваясь от учёного, напряженный до предела. Его руки тряслись от кипящей, ошпаривающей злобы, которая словно могла вылиться через края, сделай он ещё шаг. Элайджа опустил голову. — В общем, протокол засёк четыре несанкционированных проникновения, — отчитался он и поджал губы. — Твою же мать, — отчаянно взвыл Рид, будто это его мозг стал местом преступления. — И судя по диапазону последнего сбоя, — протянул Элайджа, всматриваясь в цифры на дисплее, — кто-то сделал это в одиннадцать-двенадцать часов вчерашнего дня. Кто-то. Ричард совсем окаменел, взгляд его потух, словно он отключился. Лишь застывший янтарь диода горел болезненным светом. — Ну конечно, — глухо прорычал Гэвин, — я же, блять, знал… Элайджа настороженно посмотрел на брата. Обманчивое бессилие, сковавшее его фигуру, оказалось совсем другим чувством. Спрятанным глубоко — под гневом и разочарованием. — Ублюдок, — процедил мужчина, смотря в пустоту, — знал, что с этим ёбанным Рейнольдсом что-то не так! Камски прищурился: — Кто такой Рейнольдс? Но Рид не отвечал, он нарезал круги по лаборатории, а вены на шее будто готовы были лопнуть от неимоверного давления. — Гэвин, — позвал его мужчина. Детектив проигнорировал и это, потому что в его голове громко и ужасно болезненно взрывались гранаты. — Ник Рейнольдс — наш новый штатский техник, — металлически сказал Ричард, так и не выходя из странного, недвижимого транса. — Это сделал он. — Блять, да как так-то?! — выплюнул Рид, подлетая настоящей горящей кометой снова к столу. — Его же даже перевели к нам тогда, когда мы начали расследование! Как я… — То-есть к вам в отдел перевели незнакомого специалиста из Киберлайф, у которого был периодический доступ к системе Ричарда, и никто из вас не решил нужным сказать мне об этом? — процедил Камски. Рид знал, что он прав. Знал, что должен. Но сейчас еле сдерживался, чтобы не вмазать Элайдже. — Прости, что облажались, — ядовитым сарказмом прошипел Гэвин, подходя прямо к брату, — может поищешь нам замену? — Гэвин… — устало протянул Элайджа, но детектив тут же бросил на него такой взгляд, что мужчина не решился продолжить. Рид отошёл от него, снова осознанно избегая даже короткого зрительного контакта с андроидом. Будто, если он на него не посмотрит, ничего из этого не окажется правдой. — Почему? — выдохнул мужчина. — Почему, блять, раньше он забывал название грёбанного автосалона, а сейчас всю ночь?! Ричард моргнул, будто оживая. Камски потёр глаза пальцами и заговорил: — Здесь, как в хирургии, — чем аккуратнее наложили швы, тем меньше виден шрам. Рид пнул стену с громким звуком и шипением. — Блять! — Это значит, что в последний раз он не особо старался, — выдохнул учёный, с сожалением смотря на мужчину. — Возможно отвлёкся или ошибся. Рид вернулся к столу и впечатал ладони в экран. Будто надави он сильнее — и Элайджа превратится в тот всемогущий образ и сможет вернуть Ричарду украденное по щелчку пальцев. Будто надави он сильнее — и сама программа, сама бездушная система, заключённая в холодном дисплее, сжалится над ним и отдаст, что Ник забрал. Будто надави он сильнее — и ментальная боль трансформируется в физическую. — Он… — Гэвин, с по-детски наивной мольбой вглядываясь в глаза брата, спросил, — он может вспомнить?.. — Я не знаю, — честно ответил Камски, качая головой, — я первый раз работаю с этим протоколом. Может да, может нет, это зависит не от меня. И Гэвин больше не мог здесь оставаться. Ему воздуха просто не хватало. Потому что не только у Ричарда вырвали кусок жизни. Кусок вырвали у него. Из самого центра груди — теперь, когда он снова почувствовал, что там что-то ещё умеет шевелиться. Гореть. Он молча подошёл к опущенной двери, и Камски понятливо дал команду ОСе. Стоило двери подняться — Рид метнулся последней на сегодня молнией и в лаборатории его уже не было. Повисла тяжёлая тишина. Андроид убрал руки со стола, роняя их по бокам. — Как ты? — тихо спросил Элайджа, усаживаясь на стол, который автоматически потух, заблокированный. Ричард молчал, но Камски хватало выражения его лица. — Что было ночью? Кроме звонка Клода? Элайджа сочувственно посмотрел на него. — Не знаю, — мужчина впервые за долгое время чувствовал себя абсолютно бессильным. Голова андроида была опущена. — Было что-то важное, — словно устало продолжил Ричард, рассматривая свои пальцы, — иначе бы он так не реагировал. — Я думаю, ему важно всё, что связано с тобой. Брюнет поднял голову, и впервые в его серых глазах мужчина увидел неподдельную покорность и доверие. — Гэвина ещё давно удивляло моё равнодушие к факту, что вы — мой творец, — начал RK900, словно исповедь, — он, наверное, думал, что мне захочется задать вам десятки вопросов, но мне это не было нужно. Элайджа слушал его тихий, но странно-уверенный голос. — И сейчас я воспользуюсь этим шансом. И спрошу вас, как своего создателя. Где они могут быть — воспоминания, ну или что от них осталось? Камски тихо усмехнулся, пробегая взглядом по светящемуся потолку. Он открыто посмотрел на андроида. — Ты хочешь, чтобы я назвал тебе конкретное место в твоём блоке памяти? Брюнет кивнул. — Тогда прости, но я не смогу ответить на твой вопрос. Потому что такого места нет. Потому что я создал не компьютер. Ричард не отвёл взгляд. И попытался снова. — Где вы храните ценные воспоминания? Элайджа умиротворённо улыбнулся. — Ричард, будь они у меня в голове, они бы сделали со мной то, что сделали с моим братом. Мои воспоминания довольно материальны. То, что я помню о родителях — материально. Но это не какой-то бессмысленный подарок или безделушка. Моё самое ценное воспоминание о маме с папой — это Гэвин. Это странно, но все годы, когда я пытался мысленно вернуться к любому моменту из прошлого, в котором существовали мама и папа, рядом я видел и Гэвина. Даже если его там никогда не было. Мой мозг — самая надёжная вещь в моей жизни — начал играть со мной в игры, добавляя его образ в каждое воспоминание. Говорят, чувства и мозг не совместимы — это ложь. Они — самый разрушительный, но в то же время необходимый для человека тандем. Так что каждый раз, когда мне очень хотелось поддаться отчаянию, когда я думал о родителях, понимание того, что Гэв жив, спасало меня, осветляло память. Теперь, когда я вижу его, а в нём — папины глаза и мамину улыбку, я знаю, что это не очередной обман моего разума. Это и есть родители. Ричард уже видел это. Слышал. Здесь же, только в комнате Гэвина и Элайджи. И он не мог аналитически идентифицировать этот эфемерный, туманный образ, сквозящий в каждом болезненном изгибе уголков губ, в незаметно дрожащем голосе. Но словно глубоко внутри, под слоями программы, там, где он выбрался из пустоты, когда книги горели, и горела его ограниченная система, плавясь от голоса, слегка хриплого от сигарет, даже не пытался прятаться ответ. Это была обыкновенная человеческая любовь. — Думал, что после их смерти, так больно уже не будет, — произнёс Камски, и лицо его исказила такая острая тень тоски, которую он прятал от Гэвина всё это время, но которую он мог позволить увидеть Ричарду, — но умер Крис, и я… Он резко вдохнул. — Воспоминания о нём тоже живы — это Мелисса и Джейсон, — Элайджа рвано и широко ухмыльнулся, поднимая голову, и у него глаза блестели, — это ты, Ричард. И это все андроиды, потому что он отдал вам часть своей человеческой сущности. И Камски надавил руками на стол сильнее. — Так что отвечу тебе не как творец, а как простой человек. Не ищи воспоминания там, где их уже может не быть. Твои воспоминания совсем близко. Андроид выдохнул. — И вот ещё. Я создатель твоей системы — холодного оружия, но тот, кто создал Ричарда, сейчас занимается самобичеванием и, наверное, скурил уже полпачки. Ричард наконец-то улыбнулся, и Элайдже тоже стало легче. — Не скурил, — хмыкнул он, — я, похоже, забрал у него сигареты. — Тогда тебе надо поторопиться, пока он за новыми не уехал. Андроид поднялся с места и уверенно пошёл к двери. Он остановился, оборачиваясь. Ловя тепло в голубых глазах, словно благословение. — Вы хороший человек. Элайджа промолчал, и Ричард, сияя таким же голубым диодом, покинул лабораторию.

***

Он нашёл Рида сидящим на улице, на верхней ступени дома, которая была сухой. Темнела ночь, но ливень кончился, очистив небо, которое теперь с высоты глядело вниз, любуясь своим холодным отражением в лужах. Ричард, в одной чёрной рубашке, живым, выточенным из тени силуэтом тихо опустился рядом с мужчиной. Казалось, будто ночная прохлада не только остудила гнев мужчины, но и выдула из его тела всё тепло, сковала, как ледышку, оставив на ступенях продрогший комок усталости и отчаяния. Мокрые земля и небесный купол пахли обновлением и чистотой. А мужчина будто совсем и не дышал. — Это я виноват, — подал едва различимый голос призрак, поворачивая голову к андроиду. — Я должен был понять, хотя бы предположить… — Мы виноваты оба, — ответил Ричард, и его чёлку перебрал юркий поток ветра, тут же рассеявшись в синем воздухе. — Он обманул нас двоих. — Рич, — выпалил Гэвин, не скрывая разочарования в голосе, и наконец посмотрел ему в глаза, — я же чувствовал, что там не чисто, я же был там, прямо тогда, когда он… Он болтал и болтал, а я, блять, просто слушал… Воздуха опять стало мало, и Рид с мрачной обидой бросил взгляд наверх, где сапфировые волны космического океана топили небосвод. — И ничего не сделал, потому что… Потому что кое-что притупляющее остроту разума, оглушающее рациональный голос и заволакивающее инстинкты ему мешало всё это время. Теперь детектив мог понять, почему во время разговора с Ником его чутьё било тревогу и впервые за долгое время было услышано. Был услышан его шёпот. Потому что Ричард наконец стал принадлежать ему. И ревность чуть отступила, позволяя подсознанию позвать детектива. И оно пыталось продраться, давало Гэвину знаки, но он их игнорировал. Потому что обыкновенная человеческая ревность, даже её неосязаемый осадок — это отрава для рассудка. Ему надо было послушать Клода. Но разве он мог слышать хоть какие-то предостережения, когда мыслить не мог, оттого что у него голова плавилась воском. А теперь, когда этот неукротимый, независимый от него ливень прошёл и будто смыл слой собственнического рвения, растворяя его в хрустальных лужах, нутро Гэвина наконец задышало, а чутьё вышло на свободу. Только для этого было уже поздно, и под этим ультрамариновым, Вселенским потолком из пепла комет Риду просто не хватало кислорода. И ничего из того, за что винил себя в этот момент, он не озвучил. — Если кто и должен был начать подозревать Ника, то это я, — слова полетели вместе с ветром по дороге, — потому что он часто был рядом со мной. Я думал, что понимаю его. Что ему можно доверять, потому что он не требовал ничего взамен. Рид тяжело выдохнул. — Верил, что он хочет узнать меня, — искренне говорил Ричард, смотря на капли воды, рассыпанные по асфальту, — как личность… Высоко над Детройтом ещё не начала рассыпаться белоснежная пыль. А бледное лицо Ричарда в темноте было до ужаса красивым. Андроид хмуро усмехнулся. — Он говорил, что его интерес — «узнать, что у меня внутри». Он может неосознанно, но открыто признался, а я принял это за метафоричность. Стало холоднее. — Потому что думал, что ему нужен друг, — болезненная морщинка на секунду пролегла между бровей RK900. — Он пиздит, как дышит, — прошипел Рид. — Ему нужна была только информация, а не друг. Гэвин тут же пожалел, что сказал это, потому что Ричард мрачно опустил голову. Ночь была кристально чистой, но Рид её терпеть уже не мог, потому что они снова оказались с андроидом под тёмным, но вечно бодрствующим небом. И даже эти немые, бесполезные, подмигивающие сверху предатели-огоньки прошлую ночь помнят, а Ричард нет. Для Ричарда прошлой ночи вовсе никогда и не существовало. — Я убью его, — наглотавшись звёздной пыли, невидимо парящей в воздухе, процедил Рид, — но сначала сделаю так, чтобы он пожалел об этом пиздец как сильно… — Успокойтесь, детектив, — позвал его андроид, склоняя голову и смотря на его озлобленное, но странно-обездвиженное этой злобой лицо. — Я не собираюсь, блять, успокаиваться! — взревел мужчина. — Если ты можешь быть спокойным, зная, что этот мудак тебя использовал, то я нет! Вместо ответа брюнет отвернулся, и Гэвин замер. Ричард был таким хрупким, словно ещё мгновение — и его, с другими крошками астероидов, унесёт в бесконечную космическую глубину. Его серые, но сейчас зеркально-синие глаза смотрели в никуда замучено. И весь гнев, весь огонь, который ещё секунду назад начал выжигать Гэвину горло, погас. И внутри заныло что-то другое, что Рид уже и не думал в себе обнаружить. Не думал, что чувствовать это вообще умеет. Обыкновенная человеческая забота. Ричард казался непобедимым, неприкасаемым для всего окружающего мира, но только не для Рида. И особенно сейчас, утопая во всеобъемлющей лазури, андроиду нужна была вся забота и защита, на которую его жалкое, потрёпанное сердце только было способно. Гэвин аккуратно, неуверенно опустил свою замёрзшую ладонь на сжатый кулак андроида, лежащий на ступени. Ричард повернулся тут же. И естественно, без анализа, без сомнений, без цели, невесомо, но впервые за всю жизнь осознавая себя всем своим существом, подался вперёд, наклоняясь и утыкаясь носом в висок Гэвина. Полностью обнажая слабость. Обнажая уязвимость. Рука андроида была тёплой. Когда он разжал кулак, Рид знакомо переплёл их пальцы. Далеко над их головами рождались сверхновые, своими лучами-зигзагами создавая нейронные связи галактического мира; беззвучно умирали звёзды, озаряя последним своим блеском холодную мглу, поджигая световые годы; в бесконечном падении проносились метеоры, оставляя за собой ослепительные следы — над их головами на небе появлялись едва заметные, белые и золотые крапинки, крохотными точками рассыпаясь по синему куполу. А Рид закрыл глаза, проводя указательным пальцем по мизинцу, а потом по безымянному пальцу андроида. А Ричард опалял висок своим горячим дыханием, спрятав лицо в волосах мужчины. Гэвин положил свободную ладонь на тёплую щёку брюнета, мягко погладил кончиками пальцев диод, и андроид будто растворился, хотя Рид и чувствовал его в своих руках полнее, чем когда-либо. И понял, что если Ричард когда-то и принадлежал ему, то только сейчас. Белые пальцы Ричарда принадлежали его пальцам. Чувства Ричарда — его чувствам. Дыхание Ричарда — его дыханию. — Что между нами было? — на выдохе, сжимая руку Гэвина, произнёс андроид так, будто знал ответ лучше мужчины. Рид открыл глаза. Ощущение каждой клетки тела вернулось, и он медленно убрал свою ладонь с голубого диода, а вторую — нежно проведя по тёплому пластику, вынул из хватки Ричарда. Андроид поднял свою голову. Гэвин рывком встал со ступеней и спустился вниз. Уже на подходе к машине он, развернувшись, бросил: — Я пристрелю Рейнольдса.

***

— Откуда ты вообще знаешь его адрес? — заинтересованно спросил андроид, смотря, как последние капли ползут вверх по лобовому. Рид молча одной рукой разблокировал телефон и показал брюнету, не отрываясь от дороги. Город очистился и заново загудел, рассекаемый на части мотыльками-автомобилями, мелькающими среди леса небоскрёбов в ночи. Ричард хмыкнул, покачав головой. — Детектив, я сказал вам пароль от базы данных Департамента не для этого. — А нахрена он мне ещё нужен? — буркнул Рид. — Вы разбудите всех соседей, — без упрёка произнёс андроид. — Зато когда этот рыжий ублюдок получит, я буду спать спокойнее. Рид прекрасно знал, что Ричард не позволит ему зайти далеко. И собирался воспользоваться всеми шансами, которые ему предоставит жизнь до вмешательства андроида. Но тем не менее RK900 ехал с ним, ехал без единого замечания и упрёка. Словно в безмолвном предвкушении. Он точно создал монстра. — Кстати, — вспомнил Рид, лишь бы гнетущая ненависть не заполнила салон, — что у вас был за разговор с хозяином квартиры? Ричард понимающе хмыкнул. — Он сказал, чтобы я искал себе новое жильё, — андроид выглядел раздражённым. В бардачке зазвонил телефон. Брюнет достал его. — Это телефон, который вам дал Элайджа, — отчитался он. — Давай на громкую. Ричард принял вызов. — Гэвин? — тревожно донеслось из динамика. — Всё в порядке, — ответил за детектива Ричарда. — Слава богу ты с ним, — облегчённо донеслось в ответ, — только не говори, что вы поехали туда, куда я думаю. — Именно туда, умник, — хмыкнул Рид, сворачивая на перекрёстке. — Нет, вы не можете! — прервал его Камски. — Рейнольдс способен напрямую вывести нас к цели, мы должны осторожно проверить… — Захлопнись, — тут же отрезал Гэвин. — Ни хрена я не должен. — Ты что, не понимаешь?! — громче процедил Элайджа. — Мы потеряли Клода, а теперь ты собираешься уничтожить и эту зацепку! — Да, — спокойно ответил Рид, — это я и собираюсь сделать. Срать я хотел на твою осторожность — я выбью из него всю информацию. — Ричард, — уверенно позвал Элайджа, рассчитывая на беспрекословную поддержку. Гэвин вздохнул. — Не бойтесь, — просто сказал RK900, — я не дам вашему брату сесть в тюрьму за убийство. И нажал на кнопку сброса. Рид повернулся к нему лицом и усмехнулся, увидев направленный на него довольный взгляд. — Вы думаете, он откроет нам? — саркастичным тоном бросил Ричард, отворачиваясь к окну. — Или вы планируете взлом с проникновением? — Ага, я просто выстрелю ему в замок, — хмыкнул Рид, выдавливая газ. — И у меня вопрос. Андроид кивнул, параллельно сбрасывая очередной звонок Камски. — Вот чисто теоретически, если ты любишь ночные прогулки, — преувеличенно отстранённо говорил Рид, — и чисто теоретически, ты шёл мимо и услышал крики и звуки драки прямо из квартиры… Ричард издал громкий смешок, откидывая макушку на сидение. — Будет ли это совсем незаконно?

***

Раздался звук выстрела, и Рид злобным вихрем влетел в квартиру. Внутри было темно. Он, направляя пистолет вперёд, со скоростью хищника проверял каждую комнату. — Блять, — разочарованно выплюнул он, встречаясь с Ричардом в гостиной. В квартире никого не было. Он почувствовал, как внутри снова всё закипает. Диод Ричарда моргнул жёлтым, а затем красным. — Детектив. Гэвин не среагировал, оглядывая комнату. — Детектив. Гэвин сжал челюсти и, подойдя к маленькому деревянному столику, пнул его. Ножка, издав жалобный хруст, загнулась, и стол, как хромой, рухнул на ковёр. — Детектив! В этот раз голос андроида был достаточно громким и требовательным, чтобы Рид посмотрел на него полыхающим взглядом. — Что?! — Я получил сообщение из Департамента. Найдено два трупа.