Second Chances

— Когда всё закончится, хочу в отпуск. Ричард насмешливо покосился на него. — И здоровые руки, — с болезненным кряхтением добавил Гэвин, пытаясь хоть как-то размять ноющие плечи. — Пока вы не потратили третье желание — я бы не мелочился и попросил выйти отсюда живым, — хмыкнул андроид и в ответ на убийственный взгляд Гэвина продолжил. — Вы просто весьма оптимистичны для привязанного пленника. — Уж прости, что я надеюсь на сообразительность своего брата, а не думаю, в каком гробу я буду смотреться лучше, — отмахнулся мужчина. — Всем идёт закрытый… — задумчиво протянул Ричард, переводя взор с потолка вниз. — Не поверишь, но то же самое с твоим ртом, — осадил андроида Рид. Ничего не могло быть более успокаивающим и отвлекающим сейчас, чем привычная, несерьёзная перепалка с Ричардом. Детектив настороженно проследил за движением головы брюнета. — Вероятнее, что это желание сбудется. — О чём ты? — неуверенно буркнул Гэвин, вместе с Ричардом оглядывая синее пятно, с каждой минутой своими струями-щупальцами всё мощнее захватывающее белизну рубашки. — Что с раной? Ричард в привычной, хладнокровной манере отвёл глаза, как делал, чтобы скорее сменить тему, неким образом затрагивающую любое предположение о его физической уязвимости. В этот раз Рид уступать андроиду не намеревался. — И даже не надо мне твоих «нормально», «некритично» и прочей херни, — настойчиво процедил он, — говори. — Пуля внутри, поэтому тириум уходит медленнее, чем мог бы, — на удивление Гэвина тут же отчитался Ричард так, будто сканировал кого-то другого. — И сколько?.. — сбивчиво прохрипел Гэвин, прочищая горло. — Сколько ещё?.. — Если брать в расчёт диаметр ранения и мою позу, то тириума хватит для функционирования без ущерба ещё на час тридцать семь минут… — Без ущерба? — Через это время уровень тириума будет ниже нормы и программа жизнеобеспечения автономно начнёт отключать некоторые из систем… — Например? — Голосовой модуль или… — И ты никогда не говорил мне про этот способ заткнуть тебя? — В первое время вы и так часто обещали «избить меня до полусмерти», — усмехнулся Ричард, склоняя голову к Гэвину, — если бы я сказал вам про голосовой модуль, то дал бы слишком заманчивый повод для исполнения общения. Рид игривого настроения напарника не разделил. — Значит, если ты замолчишь, то всё хреново? RK900 не ответил. Просто продолжал неотрывно смотреть в серьёзные, зелёные глаза напротив, пока мобильник Гэвина на столике не зазвонил. Из коридора послышалась мягкая поступь. Мелисса, до этого оставившая их, чтобы поговорить по телефону, вернулась в комнату. С ней обстановка была более комфортной, чем под пристальным, но мёртвенно-незаинтересованным наблюдением целой кучи безвольных андроидов. Графф взяла телефон так, будто через мгновение он мог замолкнуть навсегда. Одна короткая улыбка и собеседник на громкой связи. — Да, Элайджа, — протянула Мелисса, прикрывая глаза. Тень ресниц украсила её щёки. — У меня есть условие. Гэвин едва ли рот не открыл. Такие слова, как дипломатические уловки, зубастые дискуссии и уступки автоматически уходят из лексикона, когда ты безоружен и обездвижен в логове врага. Рид был уверен: Элайджа позволил себе подобное только потому, что сам находился на свободе. Мужчина с не меньшим удивлением отметил реакцию Мелиссы. Та непривычно нежно улыбнулась, отчего её лицо будто помолодело на несколько лет, смягчились остро-выразительные черты — и вот она с девичьим задором постукивает пальцами по телефону. И вместо ожидаемых Гэвином сарказма, иронии или властности последовал ответ: — Слушаю. Камски не заставил себя ждать. — Я верю твоим словам, — голос ни на миг не дрогнул, оставаясь ровным, но настойчивым. — Верю, что с моим братом всё будет хорошо, если я приду и сделаю, что ты попросишь. — Так и будет, — легко выдохнула Мелисса. — Всё, что у меня есть — твоё обещание, так что дай мне гарантии, — короткая пауза заставила Графф бросить заинтересованный взгляд на дисплей, — что когда я приду, там будем только мы. Никаких андроидов. — Элайджа… — Мел, я в первую очередь иду не к преступнику, я иду к другу домой. К семье. Мимолётная воодушевлённость покинула женщину — маска усталой снисходительности вернулась. — Я знаю, что это гарант твоей безопасности, а у меня его вообще нет. И я не хочу каждую минуту нашей увлекательной беседы оглядываться и чувствовать себя чужим. Мелисса задумчиво изучила потолок, а затем ряд андроидов. — Я оставлю машину за воротами, приду без оружия… Графф непроизвольно усмехнулась, и Рид с удовольствием отметил, что не один он считает Элайджу и оружие хоть и многообещающим, но немного нелепым союзом. — Ты в любой момент можешь включить систему безопасности, если будет повод, если покажется, что я веду себя странно, что угодно… — поток речи сбился на секунду, — но я хочу только твоего ответного доверия. Покажи мне, что оно для тебя что-то значит, хотя бы сейчас. Мелисса совсем остыла. И Гэвин почувствовал это — ужасный, пробирающий озноб, что-то совершенно незнакомое и противоположное той неотъемлемой живости, что наполняла женщину даже тогда, на кладбище. Почувствовал бездыханный, исходящий от неё холод в момент, когда она думает. — Слишком много сентиментальности для условия, — безэмоционально изрекла она. — Ты же любишь, когда я говорю о чувствах искренне. — Неправда, — хмыкнула блондинка, резко переключая всё внимание на Гэвина, и продолжила, будто обращаясь к нему, — сентиментальность — это не проявление чувств, это — их пересказ. — Может, я только так умею. — А вот это больше похоже на правду, — она резко опустилась на кресло, — хватит телефонных разговоров. Условие принято — ты не встретишь ни одного рабочего охранника ни снаружи, ни внутри — всё для желанного гостя. — Я подъезжаю. — Надеюсь, ты понимаешь, — произнесла она озабоченно и с каким-то ядовитым, заранее подготовленным осуждением, — там, где есть «повод», доверия нет.

***

Когда в комнату вошёл Элайджа, Гэвин не сразу смог сфокусироваться на его фигуре, совершенно не вписывающейся в окружение. Потому что его озарил ряд разноцветных вспышек диода Ричарда — настоящий калейдоскоп, прокручиваемый за пару секунд. И детектив так и не решил — это неосознанный «всхлип» повреждённой системы, раздавшийся по случайному совпадению синхронно с приходом Камски, или же весьма произвольный сигнал — искреннее, непонятное Гэвину неверие, что Элайджа всё-таки здесь. Сам учёный же первым делом пробежался взглядом по безмолвному ряду андроидов с опущенными головами, у которых в отличие от RK900 даже диод сейчас не светился. И только потом увидел Мелиссу. Тогда ночью, стоя на пороге своего дома в растерянной ярости, Гэвин отлично знал, чего хочет стоящий напротив Элайджа. Ну или просто был уверен, что знал, а этого достаточно. А сейчас он не мог и примерно предположить, что у того в голове, но точно знал, что Мелисса в ярости. Молчаливой, спрятанной, с трепетом взращённой внутри ярости. Лицо женщины украсила та улыбка, которая появляется, когда издалека видишь человека, на встречу с которым идёшь. Она склонила голову. Камски улыбкой не ответил. Покорно остановился напротив и раскинул руки, поставил ноги на ширине плеч и кивнул вниз. Мелисса, ласково скользя взглядом по его лицу, подошла почти вплотную. Замерла, рассматривая мужчину, будто и она с ним десятки лет не виделась. И вместо осуществления того, к чему молча призывал Камски, она обняла его. И тонкие руки, обвивающие Элайджу, показались Гэвину более красивыми, чем тогда, когда она держала бокал или пистолет. Камски неуверенно застыл, наконец встречаясь взглядом с Ридом. И перед тем, как ответно положить руки на спину Мелиссы, он отвёл глаза. Уткнувшись носом в её светлые пряди. — ¿Cómo está el clima en las islas? — мурлыкнула она с наигранным любопытством, делая шаг назад. — Совсем как в Детройте, — хмыкнул Камски, невесело провожая взглядом блондинку, — как давно поняла? Мелисса вернулась на диван и приподняла бровь. — Элайджа, я пью с тобой столько лет. Ты серьёзно думал, что я не знаю, как ты звучишь по пьяни, и куплюсь на твои представления? Учёный лишь махнул ладонью в ответ и медленно двинулся в сторону андроидов. Гэвина не то чтобы волновали внимание или тревога брата, но он ожидал услышать от него хоть что-то, а мужчину больше интересовало всё вокруг, за исключением Рида. — Будешь? — обернувшись и перенеся руку с бокалом через спинку дивана, спокойно поинтересовалась женщина. Будто это был ничем не примечательный, привычный для обоих вечер. — А мне никто не предложит? — профырчал Рид, не получая наслаждения от этой идиллии. Но женщина пропустила это мимо ушей. У той глаза так и заискрили. Будто до этого она в одиночестве, лениво забавлялась игрушками, и вот, наконец, пришёл её друг — о безделушках можно забыть и играть по-настоящему. Элайджа коротко покачал головой и вернулся к чересчур внимательному созерцанию спящих охранников. Гэвин отлично знал, что у стоящего последним в ряду андроида в кармане его же пистолет. Но знай об этом и Элайджа, вряд ли это могло поменять многое. Его брат был переговорщиком, не бойцом. Камски прошёл дальше, изучая оставшихся. У одного задержался и медленно, как на ощупь, поднёс руку к нему, аккуратно обхватил пальцами запястье. Никакой реакции не последовало. И через несколько секунд он отпустил его. Мелисса довольно прищурилась: — Проверяешь меня? — Просто вспоминаю, — отмахнулся мужчина, и было видно, как расслабилась его широкая спина, — с чего всё началось. — Не с них точно, — фыркнула женщина и глотнула с некой грустью оттого, что ей приходится делать этой одной. — Ты пришёл сюда ими любоваться? Камски понятливо обошёл диван и как-то заторможенно и неловко, будто передумав пару раз в процессе, опустился рядом с Графф, едва ли не соскальзывая с края. — Рассказывай, что с тобой произошло, — тут же выпалил Элайджа, садясь в нормальное положение и подаваясь к женщине. Та непонимающе нахмурилась. — Ну, — протянула она, задумчиво отводя взгляд, — я немного подстригла кончики, если ты об этом… — Мелисса, — тон совсем не весёлый, — я тебя знаю. И ты бы не стала участвовать в том, в чём участвуешь сейчас. Так что у меня закономерный, пока что первый вопрос: что с тобой случилось? — Я отвечу на всё, но сначала ответь и мне. Элайджа вглядывался в глаза напротив, словно сам пытался угадать последующие слова. Но кивнул, и женщина подала голос тут же: — Что мне от жизни нужно? Чего я хочу, Элайджа? Рид думал, что это вроде риторического вопроса, ну или такого, на который учёный ответ наверняка знает. Повод начать вещать историю. Вместо этого воздух в комнате безмолвствовал, будто Мелиссу мужчина не услышал. — Так что не говори, что знаешь меня, — она играючи коснулась ладонью колена Элайджи, который так слов и не подобрал. — Что?.. — тот лишь непонимающе усмехнулся, пытаясь уловить в тоне Графф отсутствующую шутливость. — Чтобы тебе было понятнее, я скажу, чего я точно не хотела, — отчётливо произнесла Мелисса, — я не хотела оставаться в Штатах. Я знала, что здесь никогда не буду чувствовать себя как дома, мне до Испании оставалось вот столько, — указательный и большой палец застыли в миллиметре друг от друга, — закончить школу и вернуться. Мы с Крисом это два года планировали. Рид видел по лицу Элайджи, что та рассказывает знакомую историю, но с незнакомой до сегодняшнего дня острой, подавленной злостью, спрятанной в изгибе губ и в совсем недобро смеющихся глазах. — Два года, Элайджа, чтобы всё перечеркнуть в один день, — процедила она, качая головой, — в день вашего с Крисом знакомства. Мужчина, будто впервые услышав это от женщины в такой манере, застыл в растерянности, не зная, как реагировать. — Он мне все уши прожужжал после вашей первой встречи, — запив горький смешок, продолжила Мелисса. — Какой же этот Элайджа Камски — удивительный парень… И правда, удивительный, ведь ты в шестнадцать лет за короткое время смог убедить Криса, что у только что появившейся компании с проектами на грани фантастики есть будущее. Не просто убедить — заразить его своей одержимостью. Когда ты предложил ему работу, стало ясно — Испания под вопросом. Я думала, он будет голову ломать, переосмысливать все свои планы и ценности, а ему… Чтобы выбрать осязаемое будущее со мной ему нужно было несколько лет, чтобы выбрать твоё иллюзорное — неделю. — «Они познакомились ещё в школе, до того, как я встретил Криса. Она всегда мечтала вернуться в Испанию к родителям, а когда появился шанс — осталась здесь ради него.» Да уж, теперь эта история звучала для детектива совсем не так романтично. — И я тогда совершила типичную ошибку молодости, — свинцовый вздох, — держалась за одного человека. Убедила себя, что Крис стоит того. Мне казалось, что вся жизнь впереди, и он поступил бы так же, если бы пришлось. Я осталась с ним, обманывая себя и повторяя, что так было нужно. Осталась, чтобы нас сохранить, а вместо этого каждый день смотрела, как ты уводишь моего будущего мужа. — Насколько мне известно, — поспешил железно парировать Элайджа, — Крис ни разу не заставлял тебя остаться или… — Крису тогда вообще мало чего пришлось делать. Притом всё зависело от него, но выбор и ответственность почему-то были на мне. И я сделала этот выбор. Тебе этого не понять, но люди иногда жертвуют мечтой ради того, кого любят. Всё, что умеешь ты, это уверять других, будто они должны были пожертвовать ради воплощения твоей. Гэвин попытался приглушить шёпот в глубине своего разума. — Из Криса ты начал делать подобие себя — человека, влюблённого в работу и Элайджу Камски… — Неправда, — громко перебил её мужчина, ощутимо напрягаясь, — в нём было всё, чего недоставало мне. Я не одурманивал его рассказами, не пытался изменить, а просто позволил увидеть потенциал, который в нём был изначально. И этот потенциал он сам решил раскрыть в Киберлайф. — Тот же потенциал, из-за которого ты бросил семью? Гэвин едва ли хотел сопротивляться соблазну и покориться словам Мелиссы. В ушах снова зашумели отголоски долгих, словно неисчислимых лет боли и воющей обиды. На собственные убеждения он всю жизнь находил ответ и поддержку только у своих же озлобленных чувств. Всю жизнь — до сегодняшнего дня. И вот он в руках светловолосого, прекрасного олицетворения его тёмных мыслей. — Только виноватым за это чувствовал себя ты, Гэвин, не так ли? А вот теперь Элайджа, впивающийся пальцами в покрытие дивана, соизволил посмотреть на него. Но сейчас Риду нечего было противопоставить Мелиссе. Она была права. И Камски прекрасно понял это молчание и болезненно нахмурился. — Вот и я так же, — энергию женщины теперь можно было ощутить и на расстоянии, — виноватой за каждый год, когда Крис — совсем рядом, а чувство такое, будто мы всё-таки тогда расстались и улетели в разные страны. Он — куда хотел, а я проспала своей рейс и осталась в этом никому ненужном Детройте. — Да, он любил своё дело, но не больше тебя, — с пугающей уверенностью в каждом произнесённом слове ответил Камски. — Никогда. — Боже, Элайджа, «любил»! — будто не выдержав детской наивности, полыхнула Мелисса. — Это просто обожаемые тобой слова, не более. Крис отдал всё, что мог, вашим андроидам, а на меня хватало только слов и привычки. Когда один говорит, а другой делает, всё катится к чёрту. Баланс, Элайджа, баланс во всём! Почему я думала, что все поступки ради него когда-то с лихвой окупятся? Блондинка прерывисто задышала, вся горячая, наэлектризованная, как неуловимая молния и больше не удерживаемое ледяными цепями пламя, и Гэвин был заворожён этим зрелищем — живой, разбушевавшейся стихией в огромном доме, вдруг ставшем для неё таким тесным. — Ты был на нашей свадьбе, Элайджа, ты помнишь, что он мне обещал… — впервые злость начала отступать под натиском болезненной утраты. — Он ведь клялся… Клялся… И этот голос и то, как она повторяла это, по щелчку вернули Гэвину воспоминание, совсем незначительное, блёклое, но ослепительно-ясное сейчас. Они тогда с Ричардом приехали на место преступления — в дом к супружеской паре. К ним ночью залез грабитель, а когда муж спустился проверить — ударил того по голове. Та ночь стала для мужчины последней. И всё время беседы, всё время, пока они были в доме, который заполнялся полицейскими, женщина со стеклянными глазами, окованная такой мощной дрожью, что заставляла её даже покачиваться из стороны в сторону, не переставала повторять одну фразу. «Он же запер дверь». И так без конца, кто бы что ни спрашивал, каждое предложение заканчивала лишь одним. «Он же запер дверь». Но при этом она прекрасно знала, что грабитель зашёл, разбив окно. Она слышала звук разбивающегося стекла, видела блестящие осколки, хаотичной мозаикой окропившие пол, слышала слова полицейских. Она знала это, но неудержимо говорила о двери. Будто это было знание, дарящее подобие шаткого спокойствия, единственный, неоспоримый и надёжный факт, за который можно держаться, когда для чего-то случившегося ты лучшего объяснения найти не можешь. — Господи, как надо разочароваться в человеке, чтобы ждать любви не от него, а от формальностей… Элайджа, ни капли стихии не боясь, попытался ласково дотронуться до её предплечья. Рука его сначала огладила воздух, будто промахнувшись. А вторая попытка не состоялась, потому что впервые Мелисса от него отшатнулась, находя поддержку в алкоголе на дне бокала. — Что тебе мешало вернуться в Испанию и остаться там? — буркнул Рид. — Когда ты поняла, что хреново как-то складывается… — То, что на пути к цели твой брат не ограничился Крисом, — снова заговорила она с Гэвином, взвинченным голосом выстраивая барьер между собой и Камски. Голосом, что из инструмента в безупречном оркестре превратился в резкий порыв ветра. Рид прекрасно понимал, почему, адресуя всё сказанное Элайдже, она при этом обращается к нему. Потому что он был полицейским. И только полицейские всегда со святостью ценили эти преступные исповеди. Исповеди, полные самовольной, исключительной искренности, неподвластной людям за пределами «допросной». — Надеюсь, хоть чем-то ваш брат ограничился… — шумно втянул воздух Ричард, любуясь потолком. Ехидничающий андроид — знак хороший, а вот руки, лишённые от кончиков пальцев и до локтей скина, — не очень. — Их сотрудничество с армией США и производство военных-андроидов закрыло для меня дорогу в Испанию. Просто потому, что я была женой одного из учёных, занимающихся этим. О разводе, естественно, и речи не шло. Да его, в любом случае, сочли бы фиктивным. — Ты знаешь, что это зависело не от нас, — сдавленно протянул Элайджа, пытаясь обратить на себя внимание, но получая в ответ лишь усмешку. — Мелисса, я пробовал идти на столько дипломатических уступок — ни одна из них не сработала. Мы же не могли… — Не могли прервать сотрудничество, — завершила она предложение, — я давно это уяснила: благополучие многих перевешивает благополучия одного. Никак не пойму, почему этим одним всегда становилась я? Она замолкла на несколько секунд. — Скучаешь по родителям, Гэвин? У Рида в голове будто оборонительная стена выросла. Мелисса озвучивала всё мрачное, что было у того в душе и просто не имела права переходить границу, где на светлой стороне была его память. — Лучше остановись здесь, — гулко процедил он. — Брось ты, — выпалила женщина, — я бы предпочла твой вариант. Вместо этого, пока мой отец медленно умирал от рака в другой стране, я сидела здесь. Каждый день для Элайджи — день триумфов, а для меня — упущенное время. — Мелисса подпёрла ладонью подбородок, направляя взгляд в никуда. — А когда запрет на мои вылеты был снят, я вернулась в Испанию, чтобы похоронить его. И это отражение в глазах напротив. Такое знакомое Гэвину — сам в зеркале видел. Сколько бы лет ни прошло, стоит вспомнить — и отражение всё то же: тоска ребёнка по родителям. — И чтобы наблюдать, что становится с моей мамой после его смерти, — она говорила это очень быстро, будто лишняя секунда, и слабина овладела бы ей целиком. — Первые дни ни слова мне не говорила, а потом еле пережила инсульт. И я для неё пропала: паралич и потеря памяти. Ты можешь представить, что я чувствовала? Каждый раз приходить к ней, разговаривать и видеть, что она меня даже не узнаёт. И продолжает молчать. Грудь Мелиссы медленно вздымалась. Взгляд хоть и был прикован к детективу, но как тогда, на кладбище, пронизывал лёгкие, колонну, к которой он прижимался спиной, стену дома и с равнодушием стремился обуздать далёкие ночные километры, которые сегодня были по-сентябрьски тёплыми. — Мне жаль, Мелисса, — в этот раз та позволила руке Камски мягко погладить её острое плечо. — Я знаю, что значит не успеть попрощаться. Я бы отдал всё, будь у меня шанс встретиться с родителями хотя бы ещё раз. Мне правда жаль, что ты его лишилась из-за Киберлайф, но… — Хватит «но», — резко оживилась блондинка, словно хищник, выпускающий когти, — я устала от твоих оправданий. Элайджа опасливо убрал ладонь. — Теперь понял, почему? — отчеканила Мелисса, косясь на Гэвина. — В Испании у меня остались обанкротившийся бизнес, мёртвый отец и мама, которая смотрит на меня, как на незнакомку. Жить там значило бы то же самое, что жить на пепелище. — Ну ты же не из-за этого пустилась во все тяжкие? — скорее утвердительно произнёс Рид. — Я пока этого не делала, — подмигнула женщина. — Но если до этого винить я могла только свой выбор остаться в штатах, то за следующий сюрприз в ответе Элайджа. Не хочешь ему сам рассказать? Камски вопросительно склонил голову. — Кто я по профессии? Мужчина посмурнел тут же, будто Мелисса его на преступление толкала. Даже Ричард с интересом повернул голову. — Ты учитель испанского языка. — Chico inteligente, — чуть ли не пропела она, — не похоже, что я работаю по специальности, да? — Далековато тебя унесло от школы. — Давай, Эл, — теперь женщина с излишней силой похлопала того по плечу, — почему меня унесло? — Потому что Департамент образования счёл андроидов-учителей более эффективными и компетентными сотрудниками, — тускло ответил Элайджа. — Куда уж мне, простому человеку, тягаться с андроидами, — саркастично протянула Мелисса, — ведь я всего лишь годы училась, готовилась работать с людьми, чтобы мне заявили, будто машины лучше их понимают. Камски хотел что-то сказать, но женщина его тут же перебила. — Конечно, у них есть постоянный доступ к базам данных, им не нужно отдыхать, они не ошибаются, но они — машины! — процедила Мелисса, и Элайджа поморщился будто от пощёчины. — Разве это правильно?.. Разве люди не должны учиться друг у друга? Женщина ухватилась за бутылку и в одно мгновение поняла, что та опустела, и с едва заметной досадой вернула её на стол. — Я занималась тем, о чём мечтала лишь полгода. А потом только бегала от одной школы до другой, где перед такими же, как я, закрывались двери. Пока в Детройте профессия учителя не вымерла окончательно. Гэвин мог её понять. Даже не так, он понимал её. Ещё в самом начале работы с RK900 его захомутал такой необузданный страх, что единственным его выходом была агрессия. И всё та же разбитая в ярости переносица, и тот же тириум, тоненькой струйкой стекающий по лицу. Всё это произошло, стоило Гэвину увидеть, на что способен андроид. А он способен был заменить его — превзойти по многим статьям на раз два. — Я так мечтала наконец делать, что мне нравится. Мечтала жить, чтобы хоть часть Испании была со мной. И опять Элайджа, и опять Киберлайф… — И всё это время ты?.. — Камски сбился на полуслове. — Боже, Мелисса, если бы ты только… — Только что? — хмыкнула та. — Сказала тебе? Признайся наконец, ты видел, что происходит, и тебе было плевать. Ты почему-то думал, что я привязана к Крису, его интересам, а значит и к тебе. Но я всегда догадывалась, что однажды вы с ним заиграетесь, а достанется опять мне. — Я был рядом всегда, — открыто смотря в чужие глаза, повысил голос Камски. — Но ты выбрала нести это всё в себе, таить обиду… — Обиду? — Мелисса засмеялась. — Ты думаешь я делаю это из-за обиды? Я больше не маленькая девочка. Я перестала ей быть, когда так сильно напилась после очередного отказа принять меня на работу, что приехала к вам в офис. Хотела наконец-то высказать всё вам в лицо, всё. Что я ненавижу ваших андроидов, на которых мне всегда было плевать, что будь у меня выбор сейчас, я бы ни за что в Детройте не осталась, что пока вы осуществляете мечты, я теряю свои одну за одной… Но дойти я до вас не смогла, меня остановил Дэвид, отвёл к себе в кабинет. Голос её изменился, будто та заговорила о чем-то возвышенном, божественном. — И он попал под горячую руку, я ему всё говорила и говорила, а он слушал. Единственный, кто меня так слушал… Не помню даже, как заснула, проснулась уже у себя дома… На следующий день пришла извиняться, хотела свалить на алкоголь, но он… Я увидела, что он всё понял. Что я, правда, так думаю. — Элайджа, ты Фраю тоже чем-то насолил? — невесело хмыкнул Гэвин, не получая ответа. — Дэвид открыл мне глаза. Я наконец осознала самый очевидный факт — что я не одна. И что даже в Киберлайф, так близко, есть те, кто не готов сдаваться на съедение ребяческим одержимостям Камски, разросшимся до гигантских масштабов. Только после того, как это случилось со мной, я будто очнулась и увидела, что эта серая статистика безработицы — не ряд бессмысленных цифр, а сотни испорченных жизней и отнятых возможностей. Что все эти протесты — это не далёкое буйство строптивости за стенами Киберлайф, это отчаяние и злость таких, как я. — Фрай так охотно рекомендовал тебя на пост его заместителя… — понятливо усмехнулся Элайджа. — Говорил, что ты обладаешь всеми качествами для общения с людьми… — А ты так охотно согласился, — промурчала Мелисса, — не усомнился в моей преданности компании, потому что был подсознательно рад сделать меня частью Киберлайф. Зато я получила доступ к информации о тысячах сотрудниках, о каждом наёмном рабочем… Если уж мы с Фраем продержались так долго в тени, сколько ещё потенциальных кадров мы могли отыскать… — Ты слишком страстно об этом говоришь, чтобы это было планом Фрая, — заметил Гэвин. — Дэвид, он… — Мелисса хотела сказать что-то, но осеклась. — У него, скажем, другой склад ума. Снова немногословна. — Да и не думай, что мы сразу приступили к делу. Никакого плана не было, пока андроиды приносили больше пользы, пока мы были в меньшинстве. Нам не хватало шансов, да и я не представляла себя в роли революционера. — Дай угадаю, не представляла, пока андроиды сами не стали революционерами? — спросил Рид. — Бинго, — с мрачным торжеством выдала Графф. — Одно дело, когда способные обучаться машины подчиняются человеку, и совсем другое, когда они вдруг требуют равенства. Их победа стала для нас и поражением, и триумфом. Андроиды потеснили людей, а люди ой как этого не любят. Я знала, что если начинать, то после революции. Ведь даже те, кто поддерживал андроидов образумятся и увидят, куда их завела дорожка Элайджи, и в следующий раз будут на противоположной стороне. — Ты этого добиваешься? Следующего раза? — совершенно спокойно сказал Камски. — А на что ты рассчитывал, Элайджа? Что я какая-то злодейка с принципом «ты забрал у меня всё, и я заберу у тебя всё взамен»? Ты и так с этим отлично справляешься. Мелисса встала с дивана, не забывая прихватить пистолет с боковинки. — Один человек сказал мне: «Местью должен заниматься разум, а не сердце». Камски следил за каждым шагом женщины, а в глазах у того блистала тень боли. — Ты просто тот, кто даёт мне силы, вечный огонёк в моей груди, — она подошла к открытой двери на террасу, задумчиво вглядываясь в движения небесного океана. — Но я делаю это не чтобы ты страдал. Я исправляю твои ошибки. — Ошибки?! — Элайджа ушам своим не поверил. — Ты называешь годы моих исследований, опытов и работы ошибками? — Ты когда-нибудь задумывался, как люди на инстинктивном уровне стремятся к саморазрушению, создавая что-то, — она резко обернулась и чуть ли не белоснежные её волосы заструились на фоне тёмного, практически чёрного сегодня, звёздного купола. — Порох, ядерное оружие, — она игриво посмотрела на Рида, — сигареты. Мелисса была ужасно красивой в это мгновение. Вспышка, застывшая во времени чётким, изящным, могущественным образом, застилающая своими искрами, своим сиянием небосвод. — Почему бы не обезвредить твою бомбу замедленного действия сейчас? Пока мы это в состоянии сделать, пока не поздно, — она с незнакомой ранее честностью посмотрела на сгорбленного учёного. — Ты всю свою жизнь торопишься, несёшься куда-то в попытках улучшить будущее. Остановись, Элайджа, выдохни и посмотри — будущее уже настало. Оно нравится тебе? — Мел, ты же сама знаешь, что я останавливаться не умею. Лучше других знаешь. Я это не часто тебе говорил или не так, как следует… Прости меня. Женщина будто и дышать перестала. — Прости, что я такой, — прошептал Камски. — Мои слова ничего не исправят, но сегодня, здесь, я ни об одном своём действии не жалею. И ничего бы менять не стал, потому что, как ты и сказала, моё место не в прошлом. Мелисса опустила голову, заполняя дымом своего молчания комнату. И время наконец сдвинулось с мёртвой точки, позволяя вспышке взорваться. — Я знаю. Поэтому Гэвин здесь. — Как ты нашла его? — Тебе обязательно это выяснять сейчас? — процедил Гэвин. — А мы куда-то спешим? — с напускной наивностью бросил Элайджа. Рид лишь опалил злобным взглядом брата, кивая головой в сторону Ричарда. — Детектив, всё нор… — Если скажешь, что все нормально, Рич… — нервно перебил его Гэвин, не скрывая обеспокоенности в голос. — Пока — никуда, — ответила женщина, коротко взглянув на часы и возвращаясь на диван, — я не могла идти против тебя, зная о твоей жизни только то, что не закрывает башня Киберлайф. Я склонна использовать прошлое людей — ты не исключение, только вот до твоего спрятанного добраться мне помогла цепочка счастливых случайностей. Перед твоим «перерождением» тебя знал дядя Криса, но мне прекрасно известно о договоре о неразглашении, да и от Джейсона вряд ли удалось бы что-то получить мирным путём и не вызвать подозрений. Другое дело — Крис, я не могла поверить, что за столько лет, которые вы провели друг с другом, ты для него — все ещё выдуманный персонаж. — Он бы не сделал этого, — с уверенной лёгкостью заметил Камски. — Конечно, нет, — оскалилась Мелисса, — когда я спрашивала его… ещё до всей этой затеи, просто потому что мне было искренне интересно… Он либо отшучивался, либо повторял: «Дай ему время, и он сам тебе всё расскажет». Элайджа как-то уязвлённо опустил голову. — Так и не рассказал, — едко усмехнулась женщина. — Хотя мне было важно это, я хотела знать, что ты готов мне довериться, что я что-то значу для тебя. Но по-настоящему, с полным осознанием последствий ты мне не открылся ни разу. — Мелисса, я заплатил слишком высокую цену, чтобы закрыться, — хмуро отчеканил Элайджа, — не принимай на свой счёт. Я жил с чётким осознанием, не исчезающим ни на минуту убеждением, что любое знание, переданное мной другому человеку, ставит этого человека под угрозу. Если я что-то скрывал или пытался, то только чтобы защитить, а под конец просто… просто привык. Так привык быть со своими мыслями и воспоминаниями наедине, что даже представить не мог, будто они кому-то кроме меня могут быть важны. Графф не сразу подобрала ответ, что случалось крайне редко: — Поздравляю, ты дождался момента, когда они важны мне лишь для выгоды. Учёный нечитаемо посмотрел на неё. — Крис и правда дал мне кое-что важное. Год назад, в октябре вы вдвоём собирались вечером якобы на официальную встречу с партнёрами. К тому моменту я взяла в привычку отправлять своего человека, так скажем, приглядывать за вами, лишняя страховка мне бы не повредила. И это оказалось не зря. Официальная встреча поздним вечером не в бизнес-центре партнёров, как вы сказали, а в приватном клубе меня весьма заинтриговала. Гэвин и сам приободрился в интересе. — Если вы хотели с Крисом расслабиться, вы этого никогда не скрывали, — певуче вещала Графф, — так что было особенного в тот день? Мышцы на руках Камски заметно напряглись. — И я решила застать Криса врасплох тем, что никогда не делала — сценой ревности, — лукаво прищурилась Мелисса, — утром наплела, якобы кто-то видел вас у входа, целую драму разыграла, будто он мне изменяет, а ты его покрываешь. Абсурд. У Криса была я, работа и ты, на четвёртую любовницу его бы не хватило — всё-таки сердце слабое. Элайджа шутки явно не оценил, продолжая сверлить стену напротив взглядом. — Но для него такое было в новинку, он был настолько ошарашен, что выдал мне правду, не задумываясь вовсе, — тоном победителя заключила Мелисса, — что это был твой день рождения. Настоящий, а не тот который мы каждый год дружно праздновали в июле. Совсем маленькая крупица информации, но весьма полезная впоследствии. — Она играючи погладила мужчину по виску. — С прошедшим! — Спасибо, — кисло хмыкнул Элайджа. — Думаю, тут Криса никто винить не будет, учитывая, что всё самое важное я узнала от тебя… — Да ладно? — наигранно протянул учёный. — Размер моей обуви и имя девочки, с которой я впервые поцеловался, так важны? — Меня, конечно, удивило, что у тебя такая скромная нога, и что Сью предпочла тебе какого-то футболиста, но нет, — по-лисьи прищурилась Мелисса. — Позволь дать тебе совет. Элайджа заинтересованно склонил голову. — Никогда не пей с тем, кто делает это лучше тебя. Особенно, когда у тебя есть секреты. Былой интерес сменился настороженностью. — Удивительно, как спиртное открывает дверь в наше подсознание. Вот и тебе стоило прилично выпить — сразу потихоньку развязывался язык. Иногда ты рассказывал о детстве: о Детройте, о том, как упал с велосипеда, о том, как чуть гараж не спалил… Просто далёкие образы, никаких деталей. И я стала внимательнее — выводила тебя на нужные разговоры. Но ты только один раз сказал мне что-то о папе, но как бы я не старалась — даже имени его не получила. Гэвину тяжело было представить Элайджу в стельку пьяным. Во время парочки их совместных посиделок если его самого уже знатно развозило — Элайджа оставался в такой кондиции, когда ты методично вливаешь в себя алкоголь, а тот будто тут же испаряется, не оставляя и следа. Страшно было думать о способностях Мелиссы. — Прошлым маем ты пришёл ко мне с чётким желанием напиться, ну и кто я такая, чтобы мешать тебе? Поначалу ты вообще был неразговорчивым, хмурым, убитым каким-то. Только с рюмкой любезничал. Я-то думала у тебя настроение такое… А потом, когда ты узнал, что минут тридцать до полуночи осталось, ты вдруг сорвался, вызвал водителя… Гэвин перевёл внимание на брата, но по его лицу так и не смог понять, помнит Камски об этом или нет. — Естественно, мой человек последовал за тобой, — Графф будто на секунду сбилась, начиная говорить медленнее, — ты приехал на кладбище. А теперь Гэвину и лица его видеть не надо было. Он знал всё, о чем будет сказано дальше, лишь благодаря внушительному громкому клокотанию в груди. — И целый час провёл у двух могил, — Мелисса больше не лукавила и не насмехалась, ловя невидимые искры, летящие от Элайджи. — Майкла и Мишель Рид. Каждый мускул в теле мужчины застыл в напряжении, будто готов был лопнуть. Сжатые кулаки — вот-вот кости из-под кожи выберутся. Хотя и десятки лет, утопая в злости, Рид думал, что его любовь к родителям априори сильнее, он как никто другой понимал реакцию брата. Ведь стоило любому, даже самому Гэвину тронуть болезненные воспоминания — мощная, жгучая, горькая река утраты выходила из берегов. Но не сейчас, для Рида так было раньше. Всё изменилось, когда он, наконец, в своей детской комнате выпустил из головы, как из пыльной коробки, непрестанно скулящие силуэты родителей, и они благоговейно растаяли, подхваченные лёгким сквозняком. Когда на смену жестокой, разъедающей изнутри боли пришла молчаливая тоска, а на смену иссиня-чёрной — светлая, выжженная закатом печаль. И сейчас, смотря на Элайджу, Гэвин с сочувствием понимал, что в жизни брата такого заката не было. — Конечно, они могли быть для тебя кем угодно. И если бы не сказанное Крисом, нам бы потребовалась больше времени, чтобы это узнать. Но слишком уж вопиющим совпадением было то, что Мишель родила мальчика, Гэвина Рида, в день твоего рождения. Мы все базы данных перерыли — всё было чисто, информация только об одном сыне. Поэтому бумажные архивы в наше время — настоящие хранилища сокровищ. В роддоме, где рожала Мишель, мы нашли её данные. Но в отличие от остальных, там было кое-что интересное. Если верить записям, седьмого октября она родила двух детей, но второй умер во время родов. Два пылающих взгляда соприкоснулись. — Ну не знаю, Элайджа, — процедила Графф, — для того, кто мёртв тридцать семь лет, ты весьма неплохо сохранился. Камски как-то обиженно опустил голову, будто он ожидал услышать что угодно, но только не историю, в которой виноват был исключительно сам. — Я решила понаблюдать за детективом, чтобы узнать, связывает ли вас хоть что-то. В этом мне помог один из сотрудников департамента, — и снова колючесть и возвышенность в голосе, — да, Гэвин, у вас там тоже есть те, кому бы доверять не стоило. И снова это чувство. Что после слов Крайса о копах, крутящихся на чёрном рынке, что после слов Графф. Кипящее противоречие на физиологическом уровне, ощущение чего-то чужеродного — интоксикация организма. — И он выяснил, что вообще-то единственные, неоднозначные взаимоотношения у тебя с ним, — она махнула рукой в сторону Ричарда. — Это меня сильно огорчило, ведь ты был нужен как запасной вариант, на случай, когда от Элайджи мне что-то потребуется. Как сегодня. — И вот, через год, в разгар всего, ты решаешь усилить кибербезопасность своих баз и отправляешься на «отдых» — весьма красноречивой поступок. Как ты понял, я всегда всё проверяю. И в этот раз я должна была убедиться, что ты не пошёл за помощью к полицейскому. Схема простая: раз Гэвин близок с RK900 — нужен не просто тот, кто незаметно может подобраться к нему, но и тот, кто умеет доставать всю информацию. — Рейнольдс, — опередил её Рид. — Именно. Надеюсь, теперь у вас не осталось вопросов. Каждый из вас оказался важным элементом, именно поэтому каждый из вас сейчас здесь. Гэвин чувствовал себя сражённым. Мелисса была самым умным, самым превосходным противником из всех, с кем он когда-либо сталкивался. Ведь даже когда они открывали новые пути, когда шаг за шагом настигали цель, когда избегали расставленных ловушек — они продолжали находиться на её системе координат — близились от краёв к центру огромной паутины, свитой ею. — Что тебе нужно, Мелисса? — понятливо спросил Элайджа. — Почему сегодня? — Сегодня вы улетаете из Детройта, — с жизнерадостным придыханием выдала женщина. — Чего? — Гэвин моментально вышел из состояния какой-то апатии. — Ты же понимал, уже когда шёл сюда, что после всего известного вам, что после сказанного мной здесь, я вас не отпущу, — мягко прошептала женщина, — Гэвин выразился очень точно, я хочу от тебя не просто информацию и знания — я хочу всего тебя. — Что ты несёшь, Мелисса?! — рыкнул Рид. — Ты собираешься нас как пленников куда-то вывезти, нахрена? — За этот год я поняла, что никто из самых талантливых людей компании не сможет сделать больше для низвержения андроидов, чем их создатель. Элайдже придётся выехать в бессрочную командировку, поработать на нас. Детектив рассмеялся в голос. — С хера ли он будет это делать? Все взгляды в комнате молчаливо остановились на нём. Рид сначала издал смешок, качая головой. С каждой секундой всё больше вскипая, нервно ловя воздух. — Нет, — отсёк он, — не-а. — Он сделает всё, потому что это гарантия твоей жизни, Гэвин. — Что за бред?! — прошипел Рид, заглядывая в глаза к Элайдже с отчаянной надеждой разглядеть там опровержение сказанного. Но брат смотрел на него с тусклым спокойствием. — Значит, ты хочешь, чтобы я был ещё одной «невидимой рукой», толкающей людей к ненависти и страху? — обыденно уточнил Камски, не обращая внимания на Гэвина, онемевшего в полной растерянности и бессильной злости. Женщина кивнула: — У тебя будут все условия: лаборатория, лучшая техника, персонал. Только задачи наши. — Стоп, стоп, — прогремело со стороны Рида, — Элайджа, я что, один слышу, что она говорит?! Это то же самое, что тюрьма! — Мы не варвары, — строго перебила его блондинка, — как и у Элайджи у тебя будут условия лучше, чем сейчас. Конечно, достаточное количество ограничений в плане общения и доступа к информации, но в нашей ситуации другого выхода нет… Рид сначала неосознанно повернулся к напарнику, ожидая поддержки с его стороны, но RK900 выглядел слишком обессиленным даже для разговора. — Ты не пойдёшь на поводу у этой… — снова рыкнул мужчина. — Это тоже самое, что отдать ей в руки оружие массового поражения! Не смей даже думать об этом только потому, что она угрожает что-то сделать со мной… — Гэвин, у меня что, есть выбор? — резко остановил его Элайджа, и голос его на несколько секунд вовсе был не человеческим. — Я не буду торговаться твоей жизнью, понял меня? — Хватит принимать за меня решения! Ещё громче, и аквариумы бы раскололись. — Пожалуйста, — устало, с надрывом бросил Рид, — хотя бы в этот раз сделай, как я тебе говорю. А не так, как тебе кажется лучше. — Проблема в том, Гэвин, что твой брат так никогда не поступит. Предложи я убить тебя сейчас, согласись на это Элайджа — всё бы разрешилось. У меня не осталось бы возможностей шантажировать его, и конец этому плану. Не будет никакой угрозы андроидам от его разума. Но вместо того, чтобы принять такой исход, твой брат сделает по-моему, ведь он не может забыть смерть родителей, забыть смерть тысячи андроидов, участвовавших в революции, забыть смерть Криса, а твою и подавно не забудет. Мне моё прошлое даёт силы, а своё он отпустить не может. — А что потом?! — ядовито проревел Рид. — Когда он больше не будет тебе нужен? Будешь держать взаперти до старости? Сомневаюсь. Ты прикончишь нас, как только работа будет закончена. — Я держу обещания, — твёрдо уверила его Графф, — и если твой брат сделает, о чём мы договоримся, — в конце вы уйдёте. К тому моменту людям будет плевать, как и кто всё начал. — Звучит пиздец, как сомнительно, — фыркнул Гэвин, — может, Элайджа и готов тебе довериться, но я — точно нет. И уверен, что Ричард на это тоже не купится. RK900 был подозрительно молчаливым. — Я думала, до тебя дошло, — словно испуганно произнесла Графф, — в вашей компании есть третий лишний. Для твоего напарника места не найдётся. Мужчина застыл, и уже через секунду всем было видно, как у него под кожей закипела дикая, угрожающая ярость. — Хоть пальцем его тронешь — я тебе пулю в лоб пущу, как только у меня будет возможность. — «Будь только с теми, за кого сможешь убить», да? Рида так и разрывало от немого бешенства, которое скорее было маской совсем другого чувства. Чувства полной беспомощности. В один момент у тебя есть всё, а в следующий — ты со связанными руками, без оружия и прав выбора, и вот-вот всего лишишься. Свободы, справедливости, за которой гнался неделями, силы на что-то повлиять и темноволосого напарника, у которого даже янтарный диод светился тусклее, чем обычно. — Не бойся, трогать я его не буду. Ещё немного и этого не понадобится. Гэвин перевёл яркий, молящий, практически отчаянный, но уверенный взгляд на брата. Как в лаборатории, когда он надеялся, что он поможет Ричарду вспомнить. Теперь он не собирался признавать неспособность Элайджи что-то сделать. Он готов был вверить ему себя: свои надежды, уверенность, просьбы и безоговорочное доверие. Потому что у того были не просто свободные руки, а свободолюбивый, неукротимый, трепещущий разум, который невозможно было ни поймать в клетку, ни подчинить своей воле. И Рид всем своим существом верил, что его брат не пришёл сюда уязвимый лишь по зову его растерянного, неумелого сердца, а взял с собой главное оружие — свой ум. — Кажется, пора, — дрожа от предвкушения, торжественно сказала Графф, когда получила сообщение. — За вами приехала карета. Рид сильнее прижался спиной к колонне, хотя все прошедшие часы мечтал лишь о том, как отрывается от неё. — Я никуда не иду! — крикнул он в комнату, будто заполненную глухими людьми, никак на его слова не реагирующими. Только андроид рядом зашевелился, пытаясь провернуться к детективу. И Рид чувствовал, как у него нутро задрожало оттого, что он даже посмотреть на андроида не мог, не то что ощущать на коже тёплое эхо его слов. — Всё будет хорошо, детектив. У Мелиссы в руках опять телефон, и несколько прикосновений её пальцев к экрану чудо сотворили — сделали из недвижимых, бездыханных валунов сзади вновь живых андроидов. Все диоды синхронно, как гирлянда, вспыхнули и засияли солнечным цветом. — Отведите детектива в машину, — Графф сухо дала команду, довольно откидываясь на спинку дивана, заключённая в свете недосягаемого глазу ореола победительницы. Один охранник делает шаг вперёд — Гэвин уже продумывает, сколько времени нужно на то, чтобы отошли затёкшие руки. Ещё один — он прогоняет в голове возможный вариант подсечки. Следующий шаг — прикидывает, хватит ли ему скорости и ловкости таких же затёкших ног, чтобы добраться до дивана. Ещё шаг — и в голове предательски пустеет, как перед прыжком с обрыва. Сердце стучит громко, так громко, что и тириумного насоса рядом не слышно. Слышно звуки шагов. Андроид меняет направление, приближаясь не к нему, а к Ричарду. Мелисса напрягается одновременно с Ридом, проводит манипуляции с телефоном и снова подаёт голос, в этот раз громче и отчётливее: — Я сказала: отвести Гэвина Рида к машине. В ответ — ноль реакции. Андроид быстро оказывается за колонной, достаёт из кармана что-то, напоминающее изогнутый ключ. Графф уже не просто напрягается — вся вытягивается, истончается, как струна, готовая лопнуть. Несколько каких-то неумелых, несобранных движений охранника — и Ричард свободен. Гэвин в удивлении пялится на сцену, открывшуюся перед ним, и ни одно логичное объяснение не приходит в пульсирующую голову. Мелисса подскочила с дивана и навела пистолет на Элайджу. — Я не знаю, что и как ты делаешь, — хищно, лихорадочно скалясь, процедила она, — но если ты не остановишь это, я пристрелю сначала тебя, потом твоего брата. Ну или в другом порядке. Камски лениво поднял голову, с интересом изучая направленное на него дуло. — Считаю до трёх, — рука даже не дрожала. Рид отчаянно дёрнулся, иррационально пытаясь сделать что-то, перевёл внимание на Ричарда, который только поменял позу, но активных действий явно предпринимать не мог. А андроид, который помог ему освободить руки, снова превратился в манекен, остановившись всё там же за колонной. — Один… — Твою же… — Рид в непонимании смотрел на молчаливое спокойствие брата и безрезультатно метался на одном месте, только причиняя ноющему локтю больше боли. — Два… — Опустите пистолет или на три выстрелю я. Гэвин оцепенел. До ужаса знакомый голос. Мелисса замолчала и прищурилась, будто более заинтересованная, чем ошарашенная голосом за её спиной. — Ты что, привёл подмогу? — держась невозмутимо и не шевелясь, выдохнула Графф, — кто это? — Сама у него спроси, — бархатно ответил Камски. Но женщина лишь скривилась, пытаясь краем глаза оценить уровень угрозы. — Меня зовут Коннор. И если вы сейчас не опустите оружие, я правда выстрелю. На Рида удивление нахлынуло вместе с чувством огромного облегчения, заставляя мужчину расслабленно откинуть голову. — Ну конечно, RK800, который всегда успевает быть в самом центре событий, — процедила женщина сквозь зубы, но, выждав лишь пару секунд, опустила пистолет на стол. И развернулась. Перед ней всё ещё стоял её охранник, направляя тот самый ствол, отобранный у Рида. Только в корпусе теперь не было пустой, одеревеневшей системы, созданной для подчинения, там был кое-кто гораздо живее. — Прости, Мел, но Слэммер не запатентовал свою программу, так что… — протянул Элайджа, наклоняясь вперёд и забирая со стола пистолет. Женщина медленно опустилась на диван, заворожённо разглядывая учёного. — Не думал, что ты меня настолько недооцениваешь, — хмыкнул он. — Конец игры. — Как ты сделал это? — с искренним любопытством бросила Графф, будто хотела тоже научиться какому-то мастерскому приёму. — Неважно, — отмахнулся мужчина, — главное, что мы все остаёмся в Детройте. Тебе, правда, придётся сменить жилплощадь на кое что поскромнее, полиция скоро будет здесь. Охранник, контролируемый сейчас Коннором, подошёл к Гэвину, наконец освобождая мужчину. Рид благоговейно выдохнул, но вместо ожидаемого облегчения почувствовал лишь острые уколы в каждой мышце от плеча до кончиков пальцев. Коннор помог ему подняться. — Блять, я ещё никогда не был так рад тебя видеть, — честно выпалил он, постучав его по плечу. — Отзови тех, кто приехал за нами, — сказал Элайджа. Блондинка и пальцем не пошевелила. — Мелисса. — Ими командую не я. — Дэвид? Она сухо кивнула. — Свяжешься с ним? Она покачала головой. — Мелисса! — Она не хочет, чтобы потом мы смогли его выследить, — понятливо фыркнул Рид. — Коннор, помоги им снаружи, — попросил Элайджа, — нужно что-то придумать с машиной. Я дождусь полицию здесь. Гэвин хотел поначалу возразить и заявить, что он остаётся тут. Но здравый смысл взял вверх стоило ему взглянуть на Ричарда. RK900 кое-как встал сам, но с большим желанием нашёл опору в подошедшем Конноре. Рид просто ужаснулся, увидев огромное синее пятно, пропитывающее всю нижнюю часть рубашки. — За воротами машина Коннора, там есть тириум, — успокоил брата Элайджа, заметив его реакцию. Поймав улыбку и уверенный кивок мужчины, Рид бегло убедился, что Мелисса продолжала спокойно сидеть на диване, а у Элайджи с пистолетом всё под контролем. — Встретимся в участке, — хищно оскалившись, процедил Рид в глаза Графф. Та мило улыбнулась ему в ответ. — Как же интересно, кто на какой стороне окажется. Он лишь сжал челюсти и отвернулся, спеша нагнать Коннора с Ричардом, выходящих из этой проклятой комнаты — выплывающих из бездны. Сначала в помещении царствовала тишина, лениво плавая в воздушных волнах и бликах аквариумов. Но женщина без труда её свергла. — Ты с самого начала планировал это. Уже приходя, знал, чем всё кончится. А разыгрывал тут такую драму, что я тебе поверила. — Она подняла полный избитого, полубрезгливого восхищения взгляд на Элайджу. — Я думала, что за столько лет привыкла к тому, как ты талантливо врёшь. — Может, дело в том, что я тебя никогда не обманывал, — мягко предположил Камски, — а просто был самим собой. — Так даже хуже, — отмахнулась Графф. — Если выйду на террасу воздухом подышать, не подстрелишь? Мужчина усмехнулся и покачал головой. Мелисса поднялась с дивана, дошла до приоткрытой двери и обернулась. — Пошли со мной.

***

Коннор выглянул через окно на улицу и тут же застопорился, вынуждая Рида чуть ли не врезаться в его спину. — Что там? — Небольшой грузовик. Рядом два человека. Вооружены пистолетами. Гэвин напряжённо вздохнул, молясь лишь о том, чтобы всё скорее кончилось. В хорошем смысле, конечно, а не в закрытом гробу. — Ещё водитель, не вижу, вооружён или нет. Отлично. А у них два боеспособных человека (почти) и один пистолет. Коннор бережно посадил Ричарда на пол, спиной к какой-то тумбе, чтобы тириум уходил медленнее. — Эй, ты как? — Рид присел на корточки, мягко накрывая ладонью одну из рук RK900, прижатую к ране. — Пока разговариваю, — Ричард даже выдал подобие своей привычной ухмылки, только в этот раз она получилась пугающе-механической. — Посиди немного здесь, мы разберёмся, — он ласково, успокаивающе провёл пальцами по чужому запястью и встал, прежде чем брюнет едва заметно подал руку навстречу. RK800 тут же вручил ему пистолет. Рид посмотрел на ствол, как на что-то незнакомое. — Блять, я сидел со связанными руками несколько часов, я сейчас даже в тебя не попаду, — пробурчал детектив, разминая кисти и ощущая только усиливающуюся, жгучую боль в районе локтя. — Невозможно нормально стрелять, управляя чужим телом, — вздохнул Коннор, — так что у вас шансов больше, чем у меня. — Надеюсь, навалять-то ты им сможешь? — Постараюсь. — Слэммер неплохо справлялся, — будто невзначай бросил Рид, проверяя количество патронов. — Он дрался в темноте с безоружным, который вообще-то не собирался давать сдачи, или я чего-то не знаю о вашем отношении к Ричарду? — Справедливо, — пожал плечами Гэвин и спрятал пистолет под куртку, — какой план?

***

Мелисса оперлась на перила, делая глубокий вдох. Элайджа стоял рядом, устремляя взор в бесконечное небо. — Помнишь, как мы зимой сюда выбежали? Когда первый снег пошёл? Камски улыбнулся. Нет. Скорее болезненно дёрнулись уголки его губ, которые резко потянули вверх микроскопические канаты, ведущие к памяти, ещё не успевшие заледенеть, как линии электропередач в самую стужу. — Помню. Они тогда были навеселе. Крис называл их детьми, когда они в домашней одежде вышли под пушистый, кружащий голову снегопад, застилающий покрывалом террасу. И они, чтобы завершить образ, присвоенный им Граффом, минут десять носились с высунутыми языками. Соревнуясь, кто больше снежинок поймает. И смеясь до боли в животе и щеках. На следующее утро Мелисса заболела. А Элайджа нет. — Всё это того стоило? — повернул голову Камски, рассматривая бледное, умиротворённое лицо. — Не жалеешь? — Об этом нет. Иногда только думаю, что бы сказал Крис, если бы узнал. — Я скучаю по нему. — Я тоже.

***

Мужчина обернулся, увидев, как по ступеням спускается андроид, крепко удерживая Рида рядом чуть ли не за шкирку. Второй открыл замок кузова и со звуком разверзающейся пропасти распахнул металлические двери. — Где Камски? — коротко пробасил мужчина, когда андроид дошёл до грузовика. — Его сейчас выведут. — Сажай его, — он кивнул Коннору в сторону кузова. Грузовик, с первого взгляда напоминающий больше продуктовый, оказался внутри оборудован двумя рядами, установленными сидениями друг напротив друга. Второй мужчина забрался в кузов и принял Гэвина из рук андроида, чтобы грубо усадить в дальний угол. Рид вообще сопротивления не оказывал. Мужчина потянулся к поясу и достал наручники. Стоило ему это сделать, Гэвин выхватил пистолет из-под куртки и тут же спустил курок, не в состоянии особо выцеливать. Звук выстрела был оглушительным в маленьком пространстве, и у Рида аж в ушах зазвенело. Пуля пришлась в район живота, и мужчина, издав хриплый вопль, повалился на спину. Тот, что стоял снаружи, не медля вызволил оружие из кобуры и устремился к кузову, обходя андроида. Как только он оказался спиной к Коннору, тот со всей возможной силы обхватил его голову и впечатал её в стенку грузовика. Мужчина с грохотом рухнул на землю, приземляясь на колени. Явно дезориентированный, он пытался кое-как приподняться, шумно дыша. Рид переступил через скулящего, забирая его пистолет, и выпрыгнул наружу. Прямо у его ног активнее завозился лежащий, и Гэвину не составило труда одним мощным ударом рукояти по скуле окончательно нокаутировать противника. Следующим на очереди был водитель, и они с Коннором только хотели двинуться в противоположную от него сторону, не зная, чего ожидать, как мотор взревел. Грузовик тронулся с места, увозя в своём чреве мужчину, скорчившегося и прижимая руки к животу. — Похоже, не вооружён, — хмыкнул Рид, всё ещё держа колесо на прицеле, на всякий случай. Вскоре зияющий кузов растаял в темноте, уползая за ворота. — Или трезво оценил свои возможности, — предложил Коннор, склоняясь, и так же забрал ствол, валяющийся рядом с мужчиной без сознания. — Приведи Ричарда, — скомандовал Гэвин, сам бросаясь к своей машине и выуживая из кармана ключи. Когда Коннор с Ричардом показались на пороге, их встретил более чем негодующий возглас Рида. — Какого хуя?! Он с ненавистью глазел на блокираторы шин, которыми предательски был обездвижен автомобиль. — Ладно… — подавляя злобное кипение в груди, протянул Гэвин, — так дойдём… — он встретил андроидов на последней ступени, помогая Коннору и подставляя своё левое плечо RK900, и когда напарник ощутимо сильно опёрся на него, Рид крепко обхватил его рукой поперёк спины. И они двинулись к воротам.

***

— Давай выпьем кое-что покрепче, — с лёгким пренебрежением Мелисса убрала бутылку со стола на пол, когда они вернулись с террасы в комнату. — Хоть что-то в тебе не меняется, — заметил Элайджа. — Я не хочу. — Составь мне компанию, — настойчиво продолжила женщина, — у нас разве будет ещё шанс выпить? Камски глубоко вздохнул. Графф разрушила между ними всё до самого основания, злость и обида перевернули всё с ног на голову, а её волновала лишь та хрупкая, чуть ли не последняя уцелевшая гармония, заключающаяся в их совместных алкогольных вечерах. — Ладно. Сначала казалось, будто Мелисса не услышала его фразу, потому как отстранённо выглядело её бледное, странно-сияющее лицо. Она словно погрузилась в себя, а через несколько секунд, поспешила вглубь комнаты, как ни в чём не бывало. — Куда ты? — нервно спросил Камски, лишь для вида сильнее сжимая рукоять Глока. Та обернулась через плечо и непонимающе прищурилась. — Ты забыл, где у меня бар? Элайджа не спешил расслабляться, следуя за женщиной. Лишний контроль не мешал, ведь в таком мини-баре, как у Мелиссы, при желании можно было спрятать многое. Графф лишь закатила глаза и спокойно открыла квадратную дверку, встроенную прямо в стену, и послушно отошла в сторону, делая преувеличенно-активный, приглашающий жест рукой. — Ничего лишнего, — хмыкнула она, когда мужчина пробежался взглядом по подсвеченному, стеклянному мини-бару, в котором кроме бутылок и бокалов с рюмками ничего не было. Он пропустил Мелиссу, как ребёнка к витрине кондитерской. — Есть пожелания? — пропела Графф, вглядываясь в поблёскивающими стеклышки. — Ты выбирай, — усмехнулся Элайджа, — только не ту горькую лабуду. — Ничего ты в этом не понимаешь, — хмыкнула она, продолжая щепетильный осмотр. Камски отвернулся от женщины и двинулся в сторону аквариумов. Знакомые серо-голубые рыбы, название которых выговорить невозможно, обычно энергично мечущиеся друг за другом, сейчас плавали с угрюмой сонливостью. Он следил за каждым движением их крошечных плавников и хвостов, за струйками микроскопических пузырьков, окутывающими их. — Ты же понимаешь, Элайджа, что я полиции ничего не расскажу, — донеслось мирно сбоку. — Это всё трата времени, — покачал головой Камски, — смысл бегать на месте, когда тебя поймали? Ты шла на риск, проворачивая эту схему и надеясь, что я просто тебе поддамся. Принимай и последствия. — Я готова к последствиям лучше, чем ты думаешь, — как-то глухо прилетело в ответ. — Но ты же не думаешь, что на мне всё кончится? Учёный оторвался от аквариума и наткнулся взглядом на скованную напряжением спину Мелиссы. — Это моя дорога, на который мне не повезло, — голос странный, — но я позаботилась о десятках дорог для других. — Мел, — настороженно окликнул её Камски. — В этом доме и в моей голове слишком много важной информации, чтобы я так просто сдалась, — было видно, как задрожали её руки, — больше от меня ты ничего не получишь. Мужчина подлетел к Мелиссе и одёрнул её за плечо. Сначала увидел лицо — глаза блестят, а губы скованы в неестественной, болезненной улыбке. Потом своё отражение — смотрит на него испуганным взглядом из ближайшей бутылки коньяка. А затем другое. На внутренней стороне дверцы бара, на которую он и внимания не обратил, теперь белым светом горел экран. На нём секунда за секундой сменялись цифры. 1:35 1:34 1:33 — Что это? — надрывно прорычал Элайджа, и без того зная ответ на свой вопрос. Он рьяно, но очень осторожно приблизился к электронной панели, тщательно, быстро осматриваясь её, в надежде обнаружить что-то полезное. На него насмешливо косился таймер, панель с цифрами и рисунок отпечатка ладони. Он тут же, слишком грубо, попытался схватить кисть Мелиссы, но будто лишившись базовых навыков моторики, смог поймать её руку раза с четвёртого. Дёрнул к бару нечеловеческой хваткой и прислонил ладонь к мерцающему экрану. Система наградила его моргнувшим, приветливым зелёным огоньком, и ярко-красным подмигиванием цифр. — Мелисса, говори пароль. Блондинка, раньше дрожащая, за секунду вернула себе величественное самообладание и рвано усмехнулась, но ярко-блистающие глаза и прерывистое дыхание выдавали её страх. — Я не знаю. — Знаешь! — крикнул мужчина, но тут же сбавил напор и обхватил ладонями её плечи. — Мел, приди в себя! Останови таймер! Всё можно исправить, но не когда ты мёртв! — Волнуйся о своей жизни! — молнией грянуло в ответ. — Если поторопишься — отделаешься лёгкими травмами. — Ты не понимаешь, что творишь… — Я установила в своём же доме взрывчатку, ты серьёзно думаешь, что это не было одним из моих вариантов?! Я знаю цену своей жизни, и она не выше, чем… — Для меня выше! Мелисса тяжело дышала, уставившись на Элайджу, и новые потоки дрожи бежали по телу. 0:41 — Те люди, которых ты пытаешься защитить, все эти схемы и связи… Ничто из этого не дороже тебя! Я тебя умоляю, последний раз сделай, как я тебя прошу. Ужасно мимолётных, драгоценных секунд уплывали между пальцев. — Нет. Она заглянула Элайдже в глазе, и её собственные были как два зеркала. — Сегодня я поступаю по-своему. Мелисса положила ладонь на щёку Камски, словно пытаясь забрать его панику и боль. 0:30 — Я не хочу… — Элайджа сбивался на полуслове, — терять и тебя… Снова эта улыбка — озорная, угрожающая, всезнающая, слишком знакомая. — Так говоришь, как будто умирать не собираешься, — усмехнулась она. Мужчина накрыл пальцами её руку на своей щеке. Несколько минут назад у Камски было столько всего, чтобы сказать Мелиссе. А теперь в мыслях непреодолимая пустота, потому что всё лицо напротив заволакивает. Они стояли, только друг на друга смотря, будто разорвать зрительный контакт значило бы вселенский баланс нарушить. 0:10 — Боишься? 0:09 Элайджа не ответил. — Да не бойся. 0:08 — Страшнее, когда с парашютом прыгаешь или… 0:06 — …или когда ты ведёшь машину, сидеть рядом с тобой на переднем сидении… 0:03 — Или когда… В доме прогремел взрыв, поджигая метры черноты снаружи ярким, красным пламенем. Гэвин вздрогнул, а сердце застучало со скоростью звука. Ударная волна настигла их быстро, с силой толкнув вперёд, и только то, что они отошли уже далеко от дома помогло удержаться на ногах. Коннора тут же выбило из корпуса безымянного андроида, и Рид моментально почувствовал весь груз, чрезвычайно тяжёлый теперь, когда ноги стали ватными, а внутри что-то с треском надломилось. Гэвин ещё до конца не осознавал, что дом был захвачен властью горячего вихря, широко распахнувшим свою искрящуюся пасть, судорожно оглядывался через плечо, но странная инерция, заблокировавшая сигналы в его мозге, продолжала нести его вперёд. — Нет… — спустя секунд десять до него наконец донеслось эхо взрыва и оглушило его, — нет… Мир будто замедлился в два раза, превращаясь в туманную, расплывчатую картину, по который тут и там были хаотично разбросаны мазки. Чёрный и ярко-алый на контрасте — огонь, варварски облизывающий небесный купол в замедленной съёмке, грязно-жёлтый и серый — земля, вращающаяся под ботинками из стороны в сторону. И Ричард рядом, который стал чуть ли не неподъёмным, заставляя еле волочить подкашивающиеся ноги. — Элайджа… — единственное слово пробилось сквозь головокружение. В глазах мутно, будто через грязное стекло смотришь. Через непроглядный туман доносились обрывки фраз RK900: «жив и…», «… воротами», «Гэвин…» Как будто он продирался под водой, глубоко-глубоко, где лёгкие в немыслимой боли сжимает. И продолжал оглядываться назад, где стихия уничтожала его брата.

***

— В чём заключается ваш план? Коннор заинтересованно разглядывал огромный стол по центру белоснежной лаборатории. — Я знаю, какая у Мелиссы в доме система охраны, — не отрываясь от планшета, свисающего с потолка на длинном механизм, начал Камски, — весь охранный персонал — андроиды, подключённые к одной сети. Мелисса может контролировать действие каждого, но всё-таки они — подобие единого организма. — Что-то мне подсказывает, что нам это на руку, — поймал его на слове шатен. — Ага. Потому что я хочу использовать программу Купера, чтобы самому получить контроль. И нам не придётся проворачивать это с каждым по отдельности, заразим одного — и у нас руках сразу все. — Насколько мне известно, вы не нашли у Купера на компьютере данных, — не скрывая недоверия в голосе, заметил RK800. — Откуда у вас программа? Элайджа дал себе подумать лишнюю секунду, при этом продолжая работу, лишь бы с Коннором взглядом не встречаться. — Пока я пытался его остановить, подсмотрел многое. Камски кожей почувствовал, что андроида ответ не удовлетворил, но давить он не стал. — Так что мы с помощью охранника в доме сделаем всё, чтобы достать их оттуда. С департаментом свяжемся только когда не будет угрозы со стороны Мелиссы. — У вас вроде всё схвачено, зачем тогда я здесь? — Ты будешь управлять этим андроидом-охранником. Коннор прищурился. — Можно поинтересоваться, чем будете заняты вы? — Невозможно заразить андроида извне — нужен прямой контакт с заражённым интерфейсом. Как когда Ричард прикоснулся к панели на входе к Куперу. — И что, всё-таки пойдёте в дом? Элайджа издал снисходительный смешок и оставил планшет в покое. — У меня есть идея получше, пойдём кое-что покажу, — он загадочно улыбнулся и поманил Коннора рукой. RK800 нехотя последовал за мужчиной к дальней стене лаборатории. Точнее, он думал, что к стене. Небольшой выступ лишь маскировался под неё, и когда Элайджа неуловимо-быстро пробежал пальцами по неприметному экрану, этот выступ издал писк и стал медленно отъезжать в сторону, приоткрывая скрытое за ним. И чем больше становилась щель, тем шире улыбался Камски. Наконец раздвижная стенка отъехала полностью. — Да ладно… — неверяще выдохнул Коннор, округлёнными глазами уставившись вперёд, — я, конечно, знал, что вы самовлюблённый, но чтобы настолько… Перед ним, пока ещё подключённый проводами к генератору, но уже в полной готовности стоял андроид. Андроид, выглядящий на сто процентов, как Элайджа. Коннор даже осмотрел мужчину ещё раз, чтобы убедиться, что совпадения были даже в мельчайших деталях, будь то морщинка или родинка. — Неплохо, да? Это EK200, — гордо выдал Камски, любуясь творением напротив. — Нужно минут десять для запуска системы, и он будет готов. — Даже думать не хочу, для чего вы его сделали… — Просто чувствовал, что когда-то пригодится, — хмыкнул учёный, — сегодня как раз тот момент. От меня лично там будет мало толку, так что я буду им управлять снаружи… — Но сможете передать через его интерфейс вирус одному из андроидов внутри, — угадывая следующую мысль продолжил Коннор, смотря уже с одобрением. — Схватываешь налету, — добродушно промурчал Камски и поспешил к дисплею на столе. — И вы уверены, что Мелисса, которая знает вас столько лет, не заметит разницы между живым человеком и вашими попытками управлять андроидом? — А тебя не смутило, что я одет, как фанат Формулы 1? Коннор нахмурился, сбитый с толку. На Камски и правда был комбинезон, похожий на костюм для картинга, по швам и на стыках, вроде локтей и колен на ткани виднелся чётно-белый клеточный орнамент. — Это как костюм для захвата движений, — поспешил продолжить Элайджа, не собираясь дальше лицезреть смесь любопытной сосредоточенности и недовольства от непонимания на лице андроида, — но усовершенствованный. Тут на каждом квадратном сантиметре сенсор, они отслеживают изменения в положении конечностей, сокращение мышц, температуру кожи… Вместе определяют точное положение тела, посылают полученную информацию напрямую в систему EK200, где определённый протокол обрабатывает данные, ну и транслирует это положение на тело андроида. Камски говорил так буднично, будто прогноз погоды читал. — В общем, всё, что буду делать я — максимально естественно повторит он. Насколько гениально это звучит, настолько же нелепо будет выглядеть. И Коннор еле сдержал улыбку, предвкушая увлекательное времяпрепровождение рядом с Элайджей, который будет взаимодействовать сам с собой. — То же самое с перчатками, а вот для мимики посложнее… Пришлось делать очки с мощными сканерами… — Ладно, — перебил речь андроид, — как это буду делать я? — По-старомодному, как Купер, — хмыкнул учёный, — прости, но второго костюма нет. Быстро разберёшься. — Хорошо, какие наши действия после загрузки EK200? — с непонятной эмоцией произнёс Коннор последние слова. — Нам придётся ехать туда вместе с техникой. Остановимся за воротами, чтобы сразу забрать Гэвина и Ричарда. Оттуда активируем EK200. Только вот есть небольшая проблемка… RK800 прищурился. — У ворот камера с тепловизором, её пройти можно без труда — EK имитирует тепловое излучение человека. Но андроиды-охранники Мелиссы опознают в нём андроида. — Это не «проблемка», — покачал головой Коннор, — это то, почему весь ваш план окажется бесполезным. — Не кипятись так сразу, — протянул мужчина, сражаясь с рядами бегущих по столу цифр, — есть вариант, как отключить их на время. Я попрошу Мелиссу. Коннор засмеялся, и поймав на себя серьёзный взгляд, посмотрел на Элайджу, как на ребёнка: — Вы что, верите, что Мелисса по вашей просьбе лишит себя охраны? — Ну во-первых, не лишит, а заблокирует ненадолго, это дело нескольких секунд. А во-вторых, да, верю, я знаю, что ей нужно сказать для этого. Коннор, плана лучше у нас всё равно нет, надо пользоваться доступными возможностями. RK800 тяжело вздохнул, но прекрасно понимал, что учёный прав. — Освободишь Ричарда первым — я свяжусь с ним, как только зайду внутрь, а вот Гэвин до самого последнего момента знать ничего не должен, — строго объяснял Камски, и Коннор без труда уловил важность этого замечания, — так что если ты будешь помогать сначала ему, он точно попробует тебя убить. Элайджа оторвал взгляд от экрана и заглянул в глаза андроида с непреувеличенной серьёзностью. — Но если что-то идёт не так, запомни, что приоритет — Гэвин. И Коннора это наконец вытащило из наивной веры. Перед ним был всё тот же человек. — Ричард принимал такое же участие в расследовании, так же рисковал, как и ваш брат, — сурово отрезал RK800, — я не понимаю вашего отношения… — Его никто не заставлял. — Элайджа, — повысил тон шатен, сверкая глазами, — он для вас столько сделал. Даже памяти лишился только потому, что вы предпочли протоколу защиты это ужасное подобие слежения… — Разве полученное не стоило потраченных средств? — не церемонясь, сухо спросил Камски. — Разве не от Ника мы получили прямую наводку?.. — Вы теперь так говорите, — насмешливо хмыкнул Коннор, — на самом деле Ник просто обошёл вас, а вы даже об этом не догадывались. Элайджа открыл рот и закрыл его тут же, нервно ухмыляясь и отводя взгляд. Но от RK800 подобная реакция не укрылась. Секундный анализ мимики, анализ уже сказанного, напряжённые постукивания пальцев учёного по дисплею. Коннор в ужасе застыл, не желая своим мыслям верить. — Мистер Камски. Вы что, знали… — Нет, я не… — Господи, — выдохнул RK800, отшатываясь от стола с выражением холодного отвращения, — вы знали, что кто-то залезал к нему в голову! — Я не знал, — выделяя каждая слово, чуть ли не прорычал Элайджа. — Просто… Гэвин сказал мне, что Купер устроил им представление в стиле «Сияния» как раз после того, как они вместе его смотрели. Я понимал, что управление системой команд и просмотр блока памяти — вещи совершенно разные, и сто процентов у Слэммера был доступ и к тому, и к другому. Я не подумал, что это сделал кто-то другой… — Но вы убедились, что этот взлом вполне возможен, — прошептал Коннор, чьё отвращение уже переросло в ненавистные огоньки. — Он до последнего молчал, — будто в свою защиту выдал Элайджа, — не говорил о провалах в памяти, думаешь, я бы не проверил раньше, скажи он? — Вы сами молчали. Вместо того, чтобы предупредить, вы в глубине души надеялись, что кто-то другой провернёт подобное, и в этот раз выведет вас прямо к цели. — Коннор! — громко перебил его Камски, уже не пряча былую злость. — Когда я пришёл к Гэвину, знаешь, что вообще не вписывалось в мой план? Ричард. О нём не сообщал в публичных источниках департамент, потому что до сих пор андроиды в органах занимают весьма шаткое положение в глазах общественности. Я рассматривал вариант, что у брата есть напарник, но если бы это был человек, проблема была бы решаема. Но когда я увидел, что это андроид, что это RK900, я понял, что это в несколько раз усложняет задачу сделать всё в тайне. А потом я просто услышал, как Гэвин с ним разговаривает… И понял, что все усилия будут бесполезны. Он всё ему расскажет. — Как же удачно получилось, что RK900 вы могли использовать, да? — криво усмехнулся Коннор, ощущая всей своей частицей отторжение. — Не говори обо мне так, будто я Рейнольдс. Если уж мне пришлось довериться и Ричарду, что такого в том, что он однажды послужил для той цели, для которой был создан? Будь возможность вернуться назад, я бы не стал с ним так поступать. Но такой возможности, к сожалению, нет. — Вы ужасный человек. Элайджа хотел что-то ответить, но Коннор не дал ему. — Я не буду притворяться вашей совестью и мотивировать вас обо всём рассказать Ричарду, — холодно говорил он, — надеюсь, вы сами это понимаете. И то, что своими действиями под угрозу ставили и брата… — Я всю жизнь до этого, — процедил Элайджа, с силой впиваясь ладонями в экран, — оберегал его! Камски мог игнорировать Коннора. Ведь он, его слова и отношение, в общем-то, ничего не должны были для него значить. Но, на самом деле, только RK800 непостижимым образом всегда заставлял его чувствовать себя самым последним мудаком. Всегда смотрел так, будто мысли читать умеет. Живое зеркало, одарённое способностью разговаривать. — И один единственный раз я позволил себе подвергнуть его риску. Один! Он устало сгорбился, пряча взгляд в бессмысленных электронных диаграммах. — Я просто хотел, чтобы мой брат… — А вас вообще когда-нибудь волновало, чего он хочет? Коннору показалось, что мужчина услышал его. Впервые. Потому что только когда по-настоящему кого-то слышишь, такая тишина возникает. Её поспешил нарушить голос ОСы: — Андроид готов к активации. Элайджа провёл руками по лицу, словно смывая весь разговор, и надевая следом привычную маску. — Ты идёшь со мной, Коннор?

***

Рид не заметил, что они выбрались за ворота. Он перед собой ничего не видел. Ноги сами несли его по дороге, а мысли — совсем в другое место. Резкая вспышка включённых где-то сбоку фар, как маяк, вытащила Гэвина из шторма, и он будто от долгого сна очнулся. Навстречу ему спешил Коннор, уже в своём теле. Последние шаги были какими-то мучительными, будто его к земле пригвоздило. RK800, будто ощущая состояние Рида, взвалил руку Ричарда на свое плечо и быстро двинулся вперёд, вынуждая Гэвина еле поспевать. В свете передних огней вырастает чья-то фигура, и Рид жмурится. Вскоре контур становится различимым, и он видит, как безымянная тень превращается в его брата. Картинка слишком чёткая для галлюцинации, и время для Рида сдвигается с мёртвой точки, быстро отматываясь вперёд до настоящего момента и начиная течь с нормальной скоростью. — Как ты… — хрипит Гэвин, отчаянно хватая воздух ртом, позволяя Коннору забрать его напарника, когда они доходят до автомобиля на обочине. Ноги все ещё слабо слушаются, и Рид не замечает, как чуть ли не падает в объятия Элайджи, крепко-крепко прижимая его к себе, будто чтобы убедиться, что брат настоящий. — Это был андроид, Гэвин, просто андроид… — мягко, успокаивающе шепчет Камски куда-то ему в плечо, так же сильно обнимая в ответ, — всё хорошо, всё кончилось. Единая тень их фигур мирно лежит в свете фар, а далеко за их спинами пламя кружит в ночи. Рид наконец отрывается и осматривает Элайджу с ног до головы. — Что за это херотень на тебе? — бурчит он. — Ты что, на детские гонки собрался? И Камски наконец-то расслабленно смеётся. В салоне фургона, со стороны обочины зажигается свет, и Рид спешит туда, к уведённому Коннором Ричарду. Внутри непримечательного, серого фургона с раздвижной дверью настоящая мини-лаборатория: столы с компьютерами, бесчисленное множество датчиков и обвивающих их лабиринтов-проводов. — Сейчас я закрою трещину и подключу тириум, — спокойно говорит он Гэвину, возвращая ему в руки RK900. И больше, не вжимая корпус напарника в бок фургона, Рид удерживать его не может. — Просто андроид… — тянет Гэвин, когда Элайджа подходит к ним и недовольно шипит, только сейчас позволяя мозгу обработать фразы, сказанные ему, — Рич знал это… Он злобно заглядывает в салон. — И ты, Коннор, знал, и нихуя мне не сказал! — По плану вашего брата вы не должны были узнать, пока не будете в безопасности. — А те два мужика тоже были по плану? — недовольно процедил он, и у Элайджи от вида знакомого, негодующего лица внутри разливается приятное спокойствие. — А взрыв тоже был по плану?! Да давай ты, блять, уже этот тириум! — Посадите сюда Ричарда, — как ни в чём не бывало отвечает Коннор, держа в ладонях синий пакет с прозрачной, тонкой трубкой, напоминающей длинную иглу и указывая на пол фургона. — Вы у меня оба ещё за это… Он не заканчивает фразу, потому что чувствует, как Ричард наваливается на его руку с непривычной тяжестью и, упираясь спиной в холодное покрытие, начинает безмолвно, медленно сползать вниз. Все невысказанные негодования исчезают, как по щелчку. И мир снова деформируется, практически ограждая его от всех и сужаясь до напарника у его бока. — Ну, ну… — сдерживая заново подступающую к горлу дрожь, тихо шепчет Рид, усаживаясь в пыль рядом с RK900. — Потерпи немного. Он прячет красный диод, укладывая голову андроида на своё плечо, и зарывается пальцами в волосы на затылке. — Всё хорошо, Рич, — словно убаюкиват он, утыкаясь носом в его тёмную макушку, и прижимается губами. Рид больше не чувствует ни холода гравия, ни жёсткого корпуса фургона. Ни ужасной усталости, ни боли — вообще ничего в своём собственном теле. Он чувствует только Ричарда, его пушистые волосы, тёплую шею и редкие, но вибрирующие шевеления тириумного насоса в его груди. Он едва ли видит огромное облако серого, плотного, дыма, но всё же неспособного спрятать звёзды. Едва ли замечает, как Коннор рвёт многострадальную рубашку и справляется с раной. Но ощущает, как живительный тириум начинает бежать под его кожей — под кожей Ричарда. И едва ли придаёт значение тому, как RK800, моргнув жёлтым диодом, застывает в ступоре и на вопрос Элайджи взволнованно отвечает, что Ник сбежал. Всё это уносится куда-то далеко, где на стыке неба и земли всё громче и громче поёт долгожданную песню о своём прибытии полицейская сирена.