Enemies

Камбэк «Бойскаутов» официально запланирован на начало весны. Вроде бы, ещё достаточно времени, а на практике это всего ничего. Дни летят как минуты, хоть и составлены подробные точные расписания, к концу всё равно ничего не успевается. Обязательно что-то пойдёт не так, вылезет какая-нибудь дрянь, которая подпортит идеальное, на первый взгляд, течение дел. То продюсер попадёт в аварию, то пришлют не ту ткань, то кто-то из танцоров подвернёт лодыжку — это уже как само собой разумеющееся. А самое частое явление — накалённая донельзя обстановка в самой группе. Хоть и все мемберы вполне себе спокойные парни, жизнь в постоянном стрессе делает своё дело: они становятся раздражительными, огрызаются на каждую мелочь и начинают ругаться и спорить на ровном месте. Хватает лишь одного неосторожного слова, как сразу же разражается настоящая война. Это может быть из-за того, что кто-то напортачил во время танца, или же просто, что кто-то допил воду из бутылки, которую кто-то из них специально оставил для себя. Все понимают, что это не со зла, а потому что нервы на пределе, и все уставшие и истощённые, однако эта напряженная атмосфера никому не даёт расслабиться. Обычно поддержанием мира в эти непростые времена занимается Чимин, как человек, который умеет пользоваться словами, чутко чувствует людей рядом и просто знает, что сказать или сделать в той или иной ситуации, однако в этот раз его и самого не обошёл стороной этот странный настрой. Нередко именно он не выдерживал и первым набрасывался на кого бы там ни было, теряя терпение. Не удивительно — этот камбэк выходит самым непростым на их памяти. Они готовятся к нему куда дольше обычного, нужные мелодии и тексты никак не идут, хореография ещё тяжелее и интенсивнее, и если танцоры группы мучаются с ней, то что говорить про вокалистов, которым ещё и живьём выступать с такими-то движениями, после которых дыхалка совсем ни к чёрту. Но по-другому никак: планка выше с каждым разом, фанатов надо удивлять, а миру заявлять, что им ещё есть, куда расти и чем покорять. К тому же, недавно группе заменили хореографов, прислали кого-то из Соединённых Штатов. Они поставили им такие танцы, что в пору просто идти и вешаться. Определённо, ничего подобного мемберы ещё не пробовали, однако и времени на то, чтобы это освоить, уходит куда больше. Намджун, как лидер, тоже мучается: постоянные встречи и переговоры с представителями компании, с возможными спонсорами, с кучей людей как в Корее, так и за рубежом — постоянные разъезды, а ведь ему ещё и надо тоже учить хореографию и запоминать тексты. Все пашут как проклятые, и нет возможности взять хоть какой-то перерыв, вдохнуть полной грудью, ведь всё расписано по минутам. И вот, когда, вроде бы, всё начинает стабилизироваться, и кажется, будто они готовы к камбэку, будто остались лишь сущие мелочи, беда, естественно, приходит, откуда её совсем не ждёшь. — Какого хрена? — хватается за голову Хосок, когда стафф приносит им новость, которая огорошила их всех. — Ну какого ж, блять, чёрта? Разве так можно? Мы же узнавали, специально выбрали дату, чтобы не совпасть с ними! А дело вот в чём: буквально только что, пять минут назад, на официальных страницах в социальных сетях появилась новость о том, что у «Пуленепробиваемых» состоится незапланированный камбэк в тех же числах. Это застаёт врасплох как их собственных фанатов, так и мемберов «Бойскаутов». И на то есть свои причины — если в дело вступают первые, то их победы на всех музыкальных шоу обеспечены, никаких сомнений. Никто не может с ними соревноваться, они — машины, сконструированные и собранные чтобы сметать всё на своём пути, никому не оставляя и шанса. Именно из-за того, что «Пуленепробиваемые» в последнее время были довольно тихими, компания «Бойскаутов» и решила сделать камбэк именно в начале весны, тогда у них не было бы особой конкуренции, и ещё возможно было бы заработать пару-тройку побед. Но сейчас надежда на это пропала. Более того — они будут присутствовать на одних и тех же музыкальных шоу, и прессы вокруг них будет вдвое больше обычного. Никогда до этого эти две группы ещё не имели камбэка в одно и то же время, и потому ни разу ещё не пересекались, до недавних премий. А ещё всё это — дополнительный стресс, дополнительные сравнения двух групп, которые никому не нужны, но которые всегда присутствуют в этой индустрии. У кого лучше камбэк, концепт, песни, выступления — токсичность на каждом шагу. И ладно бы только это, так ведь и фанаты друг другу готовы глотки перегрызть, вступая в самые настоящие фан-войны. И потом всё это, хочешь-не хочешь, отражается на самих мемберах — они всё равно натыкаются на все эти посты и твиты, и невольно начинают сравнивать себя с другими и замечать недостатки, которых просто нет, которые высосаны из пальца. Подготовка действительно занимала всё свободное время, а после тренировок Чимину хватало сил только сходить в душ и отрубиться, едва его голова касалась подушки. За всё это время он даже Чонгуку ни одного сообщения не написал — либо оставлял это на потом, после забывая, либо просто не зная, что написать, ведь и тот молчал, не подавая признаков жизни. Чимина настолько засосало, что он даже перестал обновлять свои социальные сети, и это за него делал стафф, выставляя различные фотографии или печатая посты от его имени. Юноша действительно просто выпал из жизни на эти несколько месяцев. Новость о камбэке «Пуленепробиваемых» настолько поразила всех, что парням дали отдых на весь остаток дня, понимая, что те не смогут пока ни на чём сосредоточиться. Поэтому, когда Чимин за столько месяцев заходит, наконец, в твиттер и проверяет все свои многочисленные уведомления, он не может сдержать обиженного стона, когда, спустя полчаса, понимает, что его скромная персона опять мелькнула в действиях Чон Чонгука. На этот раз макнэ популярной группы лайкнул, однако практически тут же убрал сердечко, пост про то, что кандидатура Чимина на роль принца Эрика в новой экранизации «Русалочки» — самая неподходящая во всей истории кинематографа. В посте говорится о слухах, согласно которым участнику «Бойскаутов» была предложена главная роль в крупном голливудском фильме, и уже само это было смешным. Во-первых, какой Голливуд, когда Чимин и два слова по-английски сказать не может? Во-вторых, он даже не актёр, не снимался нигде, кроме роликов для их группы, а тут сразу главная роль? Но, видимо, людям плевать на подобного рода мелочи. Факт остаётся фактом — пользователи успели сделать скрин лайка Чонгука под этим постом, в котором откровенно говорится, что Пак Чимин совершенно не годится на эту роль, а также расписали прямо по пунктам, почему именно. Не самые приятные слова, однако он читал и похуже. Волнует его другое — Чонгук опять принялся за старое? Вроде бы, только-только вокруг них перестали витать слухи «кровавой вражды», а тут парень сам, собственными руками вновь возрождает всё это. Для чего? Вполне возможно, что это хайп перед камбэком. Вполне возможно, что это всё специально. Но… почему целью опять является Чимин? Будто не было той встречи между ними, будто они не попытались расставить все точки над «и», будто не решили, хотя бы частично, недопонимания. Парень надеялся, что с этой дурацкой темой про «врагов» покончено, но вот опять. Он фыркает и открывает диалог с Чонгуком, последнее сообщение в котором является «да» пару месяцев назад от младшего. Чимин печатает, не давая себе времени передумать, а затем заходит на ютуб, решая отвлечься от не самых радужных мыслей. «Что за фигня насчёт поста про меня и «Русалочку»? Не надоел ещё этот детский сад?» «Надо же, ты вспомнил, что я существую»

***

Как и ожидалось, при записи на музыкальных шоу «Бойскауты» и «Пуленепробиваемые» сталкиваются буквально лбами. Обе группы крайне вежливы друг с другом, и, на самом-то деле, почему бы им не быть? Между ними нет никаких прямых конфликтов, оба коллектива достаточно хорошо обосновались в индустрии и, скорее всего, надолго. Им наверняка ещё много раз придётся сталкиваться и стоять на одной сцене, бороться в одной и той же категории. Нет ни смысла, ни повода не поддерживать дружеские отношения. И так и есть. Все в «Пуленепробиваемых» — отличные парни. Дружелюбные, простые, приземлённые, они улыбаются и кланяются коллегам, обмениваясь дружескими хлопками с Джей-Хоупом, Шону и Чимином. Чангюн держится чуть отстранённо, но кланяется низко, Намджун же улыбается проходящим мимо Вонхо и Джину. Единственные, между которыми так и искрится напряжение — это Чимин с Чонгуком, да Юнги с Намджуном. Проходя мимо друг друга, оба лидера инстинктивно кладут руки на плечо своих донсенов, подтягивая их ближе к себе будто в защищающем, собственническом жесте, посылая одними лишь взглядами искры в лица напротив. Чимин неловко улыбается обоим, получая ледяную Антарктиду от Юнги и похожую на собственную улыбку от Чонгука, который, по крайней мере, не ведёт себя, как абсолютный незнакомец. Так как Чимин на некоторое время абсолютно выпал из окружающего мира, то ему пришлось обращаться за помощью к Чангюну, чтобы узнать о последних новостях — не было ли никаких новых скандалов с участием кого-либо из «Пуленепробиваемых», как там обстоят дела с предыдущими обвинениями. И он удивился, когда тот поведал, что все скандалы замялись сами по себе, а компания Чонгука опубликовала официальное заявление, что юноша не имел к той скандальной беседе никакого отношения, и что это всё ошибка. Они намерены разбираться во всём этом и найти виновников, что распространяют ложные скрины и информацию. Брата Чонгука также отпустили, признав невиновным, и хоть одна часть Чимина была рада тому, что всё обошлось и всё это теперь позади, другая часть продолжает нашёптывать, что всё это очень странно и мутно. «Скоро всё это закончится» — вспоминается вдруг фраза Чонгука в баре, и Чимин хмурится, извиняясь и выглядывая из-за кулис, где прямо сейчас записываются «Пуленепробиваемые» со своим новым синглом. Он стоит в тени так, что его не видно, зато хорошо видно сцену и парней, которые записывают одно и то же уже в четвёртый раз, чтобы потом можно было выбрать наилучшие кадры и склеить из них полноценный ролик, который потом, во время камбэка, выпустят в социальных сетях и на ютубе. Глаза тут же находят Чонгука, который танцует в середине, старательно вытягивая ноты своей части. Он выглядит куда лучше, чем в их последнюю встречу, что не может не радовать. Обычно перед камбэком айдолы скидывают вес, чтобы выглядеть ещё эффектнее перед камерами, но парень, наоборот, прибавил, и так ему куда лучше. Вернулись округлости в нужных местах, он кажется энергичным и здоровым, носясь по сцене и вызывая восторженные крики фанатов. Во время съёмок совсем не находится времени поговорить как следует из-за всей этой суматохи и носящимся туда-сюда стаффом, подготавливающим всё для следующих артистов на сцене. Чимин только и успевает, что ненароком заметить Чонгука в окружении своих мемберов, да помахать ему издалека, ловя ответный кивок. Он старается, но игнорировать испепеляющий взгляд Мин Юнги, когда он уходит вслед за Хосоком со сцены, просто невозможно. И это не первый раз, когда Чимин буквально чувствует чужой тяжёлый взгляд именно на себе. Ни на Намджуне, ни на ком-либо из других айдолов — именно на нём. Чем он заслужил такой чести? У того проблемы с ним с самого начала, и Чимину начинает надоедать этот непонятный настрой Юнги. Когда камбэки обеих групп, наконец, случаются, и приходит время промоушена, коллективы вновь встречаются почти на каждом шоу, борясь за победу. Намджун уже готовил их к тому, что о первых местах можно забыть, однако всё равно что-то жжёт под грудной клеткой, когда ведущие называют не их, и когда в конце каждого выпуска играет не их песня, над которой они так усиленно трудились, которую Намджун переписывал раз семнадцать точно. Чимин злится, но злость эта направлена скорее на обстоятельства, а не на кого-то конкретного: он ищет внутри себя, но понимает, что не чувствует ничего тёмного по отношению к «Пуленепробиваемым». Он прекрасно знает, что они — просто очередной продукт их компании, и за ними стоят ещё множество людей, которые остаются в тени и которые тянут за нужные ниточки, чтобы всё вышло так, как им нужно. И уж тем более Чимин не находит в своём сердце злости или обиды на Чонгука, который от каждой новой победы расцветает, радуется, как дитя малое, будто не ожидает совсем, будто действительно удивляется, когда объявляют их группу. Но парень знает, что у него это искренне. Чонгук такой человек, который не умеет подделывать эмоции, который слишком невинный, настоящий для этой индустрии. Да чего там, для этого мира, который становится всё более жестоким с каждым новым поколением. Если раньше ценились доброта и искренность, то сейчас эти качества только мешают тебе добиться чего бы то ни было в жизни. А люди вокруг будут пользоваться этим и только ноги вытирать. Чимин смотрит на Чонгука со сцены, как тот улыбается счастливо, обнимает мемберов, подпрыгивает на месте, пока Юнги благодарит зрителей и фанатов за первое место, и внутри всё теплеет от этой картины. Удивительно, как за все годы в этой индустрии Чонгук не потерял этого детского восторга, этой искренности, которая чувствуется даже за милю. Чимин даже в какой-то мере завидует белой завистью. Грустно, когда вокруг люди, но ведут они себя, как запрограммированные роботы. Выпускают конфетти и цветную мишуру, как и всегда по окончании шоу, и все начинают покидать сцену, оставляя только победителей, чья песня начинает играть. Другие айдолы вежливо кланяются «Пуленепробиваемым» и поздравляют их, и Чимин не знает, что движет им самим, когда он не идёт вслед за своей группой, а пробирается сквозь толпу к Чонгуку, который общается с залом и поёт свою часть песни. Может, это всё потому, что он вновь видит младшего спустя месяцы, и им так и не удалось вновь поговорить, а он желает хоть какого-нибудь контакта. Хоть чего-нибудь, будто Чонгук — жизненно-важное солнце, источник энергии, а Чимин чахнул в тёмном подвале годами, не видя света. Чонгук только и успевает широко раскрыть глаза, как попадает в крепкие объятья Чимина, которому приходится подтянуться немного на носочках, чтобы обвить рукой его плечи. Контакт длится буквально секунды три, за это время парень прикрывает глаза и выдыхает тому в шею, чувствуя головокружение от бурлящих в нём эмоций. Чонгук в его руках такой горячий и настоящий, хоть и не обнимает в ответ, но это ничего. Чимину пока хватает и так. Он бегло отстраняется, улыбается слегка и шепчет на ухо «поздравляю», в последний раз сжимая плечо младшего, прежде чем уйти со сцены. Он кланяется остальным участникам, отмечая, что если кто и удивился, то сильно виду не подал. Только Юнги сразу же подходит к Чонгуку и кладёт руку на поясницу, не прерываясь рэперить свой куплет. Промоушен длится не очень долго, всего недели две, однако за это время обе группы успевают выступить со своими новыми синглами около десяти раз. И каждый раз на каждом шоу побеждают «Пуленепробиваемые». Раз за разом, раз за разом. Чимин не решается подойти к Чонгуку ещё раз, но как же удивляется, когда сам встречает его на заднем выходе, сидящем на ступеньках лестницы так, что его практически не видно, если бы Чимин не решил пойти вниз, чтобы подышать немного свежим воздухом и настроиться на очередное выступление. Время близится к вечеру, но ветер совсем не холодный. Чонгук полностью в сценическом образе — расписном жаккардовом пиджаке и вельветовых брюках — и выглядит с иголочки. Всё было бы отлично, если бы ещё лицо его не выражало такую задумчивость и тоску. Он сидит, прижимая колени к груди, поставив на них подбородок, вглядываясь вдаль. Чимин теряется поначалу, застывая на месте, не зная, что сделать — уйти, чтобы не мешать, либо присоединиться. Это такая редкая возможность, ведь не всегда у них промоушен в одно и то же время, и потому терять её не хочется. Поэтому парень прочищает горло, чтобы обозначить своё присутствие, и видит, как Чонгук вздрагивает и резко разворачивается, впрочем, плечи его тут же расслабляются, когда он замечает знакомую фигуру. Он ничего не говорит и вновь отворачивается от него, принимая прежнее положение, и Чимин принимает это, как молчаливое приглашение. Он аккуратно садится рядом с ним, стараясь соблюдать порядочное расстояние и не прижиматься слишком сильно, то и дело бросая косые взгляды на парня. Тот ничего не говорит, но это уже прогресс — хотя бы не плюётся ядом и не уходит. Уже что-то. Они сидят так некоторое время, в более-менее уютной тишине, вглядываясь в закатное небо, и Чимин не может не вспомнить прежнее время, когда они раньше так же выбирались на некоторое время из тренировочного центра, чтобы посмотреть на заходящее солнце. Тогда, правда, они болтали без умолку и почти всегда смеялись, шутя и обмениваясь улыбками. И от такого сильного контраста Чимин утыкается взглядом в колени, поджимая губы. Он понимает, что всё меняется и ничего не остаётся прежним. Все вырастают и идут своим собственным путём. Тем более логично, что так случилось и с ними — шоу-бизнес никогда не стоит на месте. Однако что всё-таки с ними стало? Неужели то, что между ними было, так и останется приятным воспоминанием и ничем больше? Пройденным этапом, который не возвратить? Делает ли он сейчас ошибку, пытаясь возобновить отношения со старым другом? Многие ведь говорят, что иногда прошлое лучше оставить в прошлом. Но он не может. Просто не может, не тогда, когда их общение прекратилось по бо́льшей части из-за ошибки самого́ Чимина. Не тогда, когда они вновь встретились спустя столько времени, когда невозможно будет окончательно отдалиться, ведь они всё равно мелькают в одних и тех же кругах, волей-неволей напоминая друг другу о прошлом. Парень просто думает о том, что вдруг он не сможет увидеть Чонгука больше никогда: никогда не заглянуть в тёмные глаза, не увидеть улыбки, не услышать голоса, и тут же прерывает сам себя, потому что слишком больно и тянет тошнить от одной лишь мысли. Он поднимает голову и сталкивается со взглядом Чонгука, который уже некоторое время наблюдает за старшим с нечитаемым выражением. Чимин не успевает остановить себя, а глаза его живут собственной жизнью: вот он уже ведёт взглядом по всему лицу брюнета, беря во внимание округлившиеся щёки, которые сейчас розовые ни то от грима, ни то от чего-то ещё; ту самую маленькую родинку под нижней губой, которая никуда не делась; а также изящные ключицы, прячущиеся под воротом пиджака. Ещё никогда он так не упивался внешним видом чужого человека, не хотел запомнить все черты, чтобы бережно и не спеша потом вспоминать их в деталях, когда будет время, и никто не будет мешать и торопить. Видимо, Чимин смотрит так интенсивно, что Чонгук не выдерживает и отворачивается первым, неловко ёрзая на месте и выпрямляя колени. Он облизывает губы и упрямо пытается не смотреть вбок, но парень то и дело улавливает его мимолётные взгляды. — Наверное, нам пора уже, — тихо говорит Чонгук, играясь с пальцами собственной руки, и голос у него хрипловатый от молчания. — Наверное, — соглашается Чимин, но никто не делает попытки встать. Этот момент кажется очень хрупким, деликатным, будто они в огромном мыльном пузыре, который вот-вот может лопнуть, но всё ещё держится, давая им пространство укрыться от внешнего мира. Для чего? Чего он ждёт? — Чимин… — Чонгук… — говорят они одновременно и неловко смеются, отворачиваясь и вновь устремляя взгляды наверх. — Ты первый, — предлагает старший, но юноша будто сдувается в мгновение ока, тот короткий миг смелости прошёл. — Я… да ничего, я так, — бубнит он. — Хотел поздравить с камбэком, — выходит с натяжкой, и Чимин понимает, что тот хотел сказать совсем не это. — Мне понравилась ваша песня. — Но все награды сметаете вы, — безобидно подтрунивает старший с легкой улыбкой, и парень ответно хмыкает. Разговор вновь утихает, пока голос не подаёт Чонгук : — А ты… что хотел сказать? — он жуёт нижнюю губу и смотрит неуверенно, будто надеясь на что-то. «Что сказать?» — меланхолично думает Чимин, удерживая себя от того, чтобы не взять руку младшего в свою и успокоить того, чтобы перестал уже ломать себе пальцы. Он хочет сказать слишком много. Почему между ними всё так сложно, почему они не могут вновь быть друзьями, как прежде, почему надо думать лишний раз, прежде чем что-то сказать или сделать, тогда как раньше они вообще не фильтровали свою речь. Почему они ведут себя, как чужие друг другу люди, когда между ними было так много всего? Почему должны быть «врагами» на публику, когда ни один не чувствует ничего подобного по отношению к другому? Как ему всё исправить, как вернуть их былое общение? — Чонгук, ты где? — слышится позади голос Юнги, и оба парня дёргаются от крика, и тот самый пузырь лопается именно сейчас. — Ты тут? — Я здесь, хён! — ответно кричит младший. — Сейчас подойду! Он хочет что-то сказать, но вновь говорит Мин: — Ты там один? — голос всё ближе, и вот за спинами парней уже появляется сам обладатель, в похожем сценическом костюме, что и у Чонгука. Его обеспокоенное лицо тут же сменяется непроницаемым выражением, когда он видит Чимина. Поразительная трансформация, даже Намджун бы позавидовал тому, как быстро это произошло. Он продолжает смотреть на парня, и тот прочищает горло, не в силах встретить столь тяжелый взгляд. — Хён, я же сказал, что сейчас подойду, — ноет Чонгук, и Чимин впервые слышит такую интонацию у младшего. Ему немного обидно, что тот куда свободнее ведёт себя в присутствии старшего, закатывая глаза и цокая, вставая со ступенек. — Ну, иди уже, я сейчас, — он шутливо бьёт того по плечу, но улыбка так и умирает на губах, когда тот не подхватывает его шутливый тон, вместо этого переводя серьёзный взгляд на донсена. — Чонгук, — говорит он спокойно, и они пару секунд смотрят друг на друга, ведя немой диалог. Чимин встаёт, отчетливо чувствуя себя третьим лишним. Не самое приятное чувство. — Мне нужно поговорить с Чимином-щи, — говорит уже не так холодно, похлопывая того по ягодицам. — Обещаю, что не буду никого убивать. Чонгук переводит взгляд на Чимина и не может сдержать смеха, когда видит выражение его лица. Тот так и застыл на месте, смотря огромными глазами на низкого лидера, будто его застали на месте преступления. — Извини, Чимин-щи, — говорит Чонгук, а на губах всё ещё улыбка. И будь парень проклят, но он готов хоть каждый день пугаться Юнги, если младшего это будет так радовать, как сейчас, — тут я бессилен. Если хёну что-то взбредёт в голову, никто его не отговорит. Это чертовски похоже на то, что его бросают, но ладно, возможно, и правда сто́ит ему с Мином побеседовать с глазу на глаз, хоть место и время не совсем подходящее. Да и будет у них когда-нибудь подходящий случай, с их-то расписаниями? Так что придётся довольствоваться тем, что есть. Чонгук улыбается Юнги и разворачивается, чтобы зайти обратно в помещение, не забыв махнуть рукой на прощание. Чимин поднимается по ступенькам вверх и подходит ближе к Юнги, который стоит на месте и только складывает руки на груди, проходясь оценивающим взглядом по всей фигуре парня. — Я же говорил тебе не лезть к нему, — без обиняков начинает он, и это так в стиле Намджуна, что из Чимина невольно вырывается смешок, в котором, на деле, мало юмора. Тот хмурится, уже недовольный реакцией. — Я что-то смешное сказал? Они одного роста, и попытки лидера смотреть на парня сверху вниз кажутся тому довольно забавными. У того почти такие же выбеленные волосы, однако совершенно другая причёска, которая хорошо оттеняет его форму лица. Ну так, ещё бы, их стилисты знают своё дело. — У Чонгука есть своя голова на плечах, почему ты решаешь за него? — любые вежливые обращения уже давно позади, никаких «-щи» и «Вы». — В чём вообще твоя проблема со мной? Я не сделал тебе ничего, мы даже разговариваем чуть ли не в первый раз, — вот так, один на один, Мин перестаёт казаться таким уж устрашающим, как бы тот ни пытался. — Ты понятия не имеешь, куда лезешь, — отвечает тот. — Я просто прошу тебя ещё раз — держись подальше от него. Пожалуйста, — последнее слово застаёт Чимина врасплох, и все возмущения и фырканья так и умирают на кончике языка. Лидер внезапно выглядит очень усталым, понуро опуская плечи и «сдуваясь», прикладывая руку ко лбу и вздыхая. — Чонгук… он через многое прошёл… проходит, — исправляется он. — Он чертовски сильный малый, один из самых сильных людей, которых я только встречал за все свои годы в этой индустрии. Но у каждого есть свои пределы, понимаешь? Смотрит так, будто надеется, что Чимин хоть что-то поймёт. Но тот не понимает ни черта. Он ожидал словесной перепалки, если уж всё плохо — то, возможно, даже небольшой драки, а такие вот откровения лидера чужой группы приводят его в замешательство. Он даже не находит, что ответить, глупо хлопая глазами. Но тот даже не обращает внимания, продолжая: — Всё было в порядке… если это можно так, конечно, назвать, — он невесело хмыкает. — Пока ты снова не появился на горизонте. Слушай, — твёрдо говорит он, приковывая внимание парня, — я ничего против тебя не имею, ты кажешься славным малым, правда. Просто Чонгук, он, — Юнги вздыхает, не в силах подобрать слова. — Поверь, ему это сейчас не нужно. Ты ему не нужен. Я не знаю твоих мотивов, но, пожалуйста, чего бы ты там ни хотел — оставь это. Вы сейчас пообщаетесь, пока у нас совпадают расписания, дашь ему ложные надежды, а потом опять исчезнешь, как тогда, — на этих словах Чимин резко выпрямляется. Как тогда? — Что ты имеешь в виду? Как много ты знаешь? Что Чонгук тебе рассказал? — он старается не выдать, что его задело. Насколько именно Чонгук доверяет своему хёну, что даже рассказал, что произошло между ними тогда? — Достаточно, — подтверждает его догадки Юнги. — Я знаю, что нужно. И говорю тебе с уверенностью, что в нынешнем состоянии второго такого финта от тебя он не выдержит. Ты продолжишь деятельность со своей группой, а Чонгук останется здесь, с нами. Со мной. И чинить его придётся мне, а я не хочу, чтобы он ломался на первом месте. Подумай о нём, пожалуйста, отставь на минуту собственные желания и подумай о нём. Если то, что Чонгук рассказывал мне о тебе, правда, то ты хорошо знаешь его. А значит и знаешь, что тот очень ранимый. То, что ты пытаешься сделать, — он указывает пальцем на притихшего Чимина, — не кончится хорошо. Чимин играет желваками и пыхтит, но слова упорно не идут. Он не знает, что можно сказать, все выпады забываются, все остроумные ответы не идут, потому что Юнги сейчас стоит перед ним на одной ступени, не пытаясь давить авторитетом или возрастом. Говорит, как есть. Как думает, как считает. А Чимин всегда бессилен перед искренностью. И может на неё отвечать только такой же искренностью. — Он мне очень дорог, — тихо, почти неслышно, но Юнги улавливает. Улыбается грустно, понимающе. — Этот ребёнок западает в душу, да? — он поворачивается, будто прислушивается к чему-то, а затем смотрит на Чимина и делает движение головой. — Нужно идти, скоро шоу начинается. Тебя Намджун, наверное, уже обыскался, — он хмыкает, а в глазах пляшут смешинки. — Давай зайдём вместе? Хочу увидеть его лицо, когда он увидит нас вдвоём, — помимо воли губы парня расплываются в ответной улыбке. Он прекрасно понимает, что Юнги пытается показаться дружелюбным, чтобы к его словам прислушались, играет в хорошего копа, но хотя бы сегодня можно сделать вид, что Чимин поверил и поддался. Лицо Намджуна, кстати, очень стоит того, когда он видит, как Юнги с Чимином появляются, пока рука первого лежит у второго на плече в дружеском жесте. Но весь остаток дня юноша прокручивает в голове разговоры с Чонгуком и Юнги, сбитый с толку и не знающий, что всё это значит. Что он имел в виду? Через что именно проходит парень? Почему так отчаянно просит Чимина не лезть? В итоге он решает не отступать, но просто сделать шаг назад. Остановиться, сделать вдох, подождать немного и подумать, посмотреть. Всё то время именно он был инициатором любого контакта с Чонгуком. Именно он был тем, кто первый подходил, первый заговаривал или писал, пытался выйти на контакт. И он даже не остановился и не подумал, а хочет ли этого сам парень? Ведь, если вспомнить, Чонгук просто подыгрывал, отвечал на поставленные вопросы, не горел желанием сделать первым шаг. Слова Юнги поселили некие сомнения, но не ослабили желания сделать в этот раз всё правильно с Чонгуком, восстановить их отношения. Если им не суждено вновь стать близкими друзьями, то хотя бы, чтобы они могли нормально разговаривать, не сбегая друг от друга в подходящий момент. Но больше всего Чимин хочет быть частью жизни Чонгука, чтобы разузнать, что с ним, чёрт возьми, происходит. Сама мысль, что он мучается, что он с чем-то борется, что он несчастен, но скрывает это за яркой улыбкой на сцене, ранит больнее вывихнутых конечностей. И кто же знал, что шанс приоткрыть эту завесу секретов Чимину удастся уже через пару недель, когда объявляют о присутствии обеих групп на популярной корейской премии, ничем не отличающейся от десятка других. Или так ли это? Чимин уже собирался засыпать, когда ему пришло уведомление на телефон. Видимо, он забыл отключить на ночь звук. Раздумывая, закрывать ли глаза или всё-таки посмотреть, кто написал, он решает в пользу второго, слепо шаря рукой по тумбочке рядом с кроватью, снимая блокировку с телефона и потирая правый глаз, нажимая на иконку. «Доброй ночи, Чимин-а ~» К чёрту всё. Он будет бороться за Чонгука.