Рев Дракона. (The Dragon's Roar)

Он сверлил взглядом драконье яйцо, которое, казалось, насмехалось над ним. Оно оставалось таким же инертным, неподвижным и твердым, как камень. Неужели только Дейенерис способна оживить драконов в этих яйцах? В обычных обстоятельствах это не вызвало бы у него ни малейшего беспокойства. Но теперь Эйемон был королем, пытающимся доказать свое происхождение, как член дома Таргариенов, и если бы это яйцо вылупилось и у него появился дракон, то это окончательно развеяло бы все сомнения относительно того, кем был его отец и Таргариен ли он вообще. Эйемон надеялся, что первым делом по возвращении в Королевскую Гавань он займется высиживанием яйца, но с этим пришлось повременить. В очередной раз. Потому что лорд Тайвин Ланнистер, Петир Бейлиш и ряд их менее значимых союзников предприняли попытку захватить власть в Семи Королевствах и активно планировали убийство не только его самого и его дяди, но и его кузена Робба. С ними нужно было разобраться, и в его сердце не было места для милосердия. Его раздражение только усилилось, когда ему помогли облачиться в черный плащ и наряд в тон. На лбу уже выступили капли пота от изнуряющей летней жары в Королевской Гавани. Он медленно вдохнул и аккуратно надел корону на голову. Глядя в зеркало, Эйемон заметил раздражение в собственных глазах и попытался придать лицу менее ровное выражение. Это был момент его победы после того, как он и его союзники предотвратили государственный переворот. Он должен был быть в восторге! В восторге от победы!.. «Если бы только двор мог понять, как я раздражен», — подумал он. Эйемон бы предпочел спрятаться и заниматься своими делами без лишнего шума, но Джейме и Тирион настаивали на том, что нужно устроить такое же грандиозное событие, как его коронация. Нужно было показать, как он награждает верных подданных. Это его не радовало. Казалось, только Джейме его понимал. Несмотря на это, Эйемон почувствовал жгучую ревность из-за того, что Джейме смог сблизиться с Бриенной после ареста его отца. Он шел по коридорам в сторону тронного зала и смотрел на море за окнами, которое было таким безмятежным и спокойным, словно насмехалось над ним. Эйемон не мог не думать о том, что Дейенерис была где-то там. Возможно, где-то неподалеку, если верить расчетам. Она могла быть в нескольких днях пути или в нескольких неделях. В конце концов Дейенерис должна была появиться, и его терпение из-за того, что она не давала о себе знать, было на исходе. Джейме приложил немало усилий, чтобы сдержать желание Эйемона отправить к ней еще одного посланника, но он не смог бы сдерживать его вечно. «Меньшее, что я могу сделать, — это подготовить Королевскую Гавань, чтобы она была в безопасности по прибытии», — размышлял он, чтобы успокоиться. Это было единственное, что мотивировало его в отсутствие Дени. С началом переворота он смог бы — в некоторых случаях — навсегда положить конец усилиям своих врагов. Это уже произошло с Бейлишем. Хотя он очень хотел удовлетворить свое желание и отрубить Мизинцу голову лично, Эйемон был бы рад, если бы тот больше не плел интриги в тени. Одной заботой меньше. Джейме уже ждал его у бокового входа в тронный зал. Он был облачен в традиционные доспехи Ланнистеров, сверкавшие золотом и красным в лучах утреннего солнца. Он кивнул Эйемону и сказал: «Ваша светлость». Оливар и Подрик были одеты в камзолы цветов своих домов и стояли по стойке «смирно», также кланяясь своему королю. — Только не ты, — проворчал Эйемон. — Протокол должен соблюдаться, — сказал Джейме, и на его губах появилась ухмылка. — Умоляю вас, всех вас, когда мы останемся наедине, можете называть меня Эйемоном. — Да, ваша светлость. Эйемон сдержал раздражение и повернулся к Джейме. — Ты готов? Насмешливая ухмылка исчезла с его лица, а в глазах мелькнула тень, но он коротко кивнул. Накануне они провели день, встречаясь с каждым из участников, чтобы обсудить их вознаграждение. Было много споров о том, получат ли Тиреллы вознаграждение всей семьей или по отдельности. Леди Оленна, леди Маргери, сир Гарлан и сир Лорас — все они сыграли свою роль, которая различалась по значимости и важности. Можно сказать, что леди Оленна организовала весь план и заслужила самое высокое вознаграждение. Леди Маргери проделала великолепную работу, своевременно объединив союзников, что означало, что переворот уже не мог стать неожиданностью. А затем сир Лорас и сир Гарлан сыграли свои роли, возглавив силы, выступившие против армии лорда Тайвина. Эйемон на мгновение замешкался, собираясь с мыслями. Но после недолгого колебания он запрокинул голову и выпрямился. Сделав последний глубокий вдох, Эйемон толкнул боковую дверь и вышел в тронный зал. К его удивлению и радости, разговоры мгновенно стихли, и он поднялся по лестнице к трону, после чего тихо сел. Не меняя выражения лица, Эйемон окинул взглядом собравшихся, также заметив, как Джейме вышел вслед за ним и тоже встал внизу, лицом к толпе. Награды для него и Тириона должны были вручить позже, а до тех пор Джейме настоял на том, чтобы стоять впереди. Эйемон не знал, что искал Джейме, но предположил, что тот надеялся найти других виновных. Или, возможно, он хотел напомнить всем, что не потерпит лжецов при дворе. Какой бы ни была причина, Эйемон был рад, что стоит лицом к толпе не один. Подрик и Оливар остались по другую сторону двери, готовясь вручить награды, о которых было решено. Кроме Деймона Сэнда, все королевские гвардейцы выстроились по обе стороны от трона. Они стояли достаточно близко, чтобы успеть защитить его в случае опасности, но достаточно далеко, чтобы не привлекать к себе внимание. День обещал быть долгим, и он приказал слугам приготовить ужин, чтобы отпраздновать победу над мятежниками. Следующие несколько дней он собирался посвятить суду над своими врагами. Его дядя стоял с остальными членами семьи в левой части зала. Хотя дядя выглядел уставшим, он выпрямился и гордо кивнул ему, когда их взгляды пересеклись. Его кузен Робб одарил его, как ему показалось, недовольной улыбкой. Ему нужно было поскорее поговорить с семьей, особенно с Арьей. Теперь, когда их отец вернулся, Арья была при дворе, одетая подобающим образом, и выглядела явно скучающей и очень несчастной. Поскольку леди Маргери стояла рядом с Роббом, остальные члены ее семьи присоединились к ней, чтобы выразить солидарность. Сир Гарлан и сир Лорас Тиреллы выглядели очень серьезными, леди Маргери, как обычно, сияла, а на лице леди Оленны играла понимающая улыбка. Пока он осматривал зал, его взгляд выхватил еще несколько лиц, в том числе леди Бриенну, лорда Александроса и его жену Дельфину. Большая часть Пастухов тоже присутствовала при дворе. Праздничное настроение их не коснулось, и все они угрюмо смотрели на него. Дэвид, в частности, выглядел несчастным и плохо скрывал свой гнев. Им с Джейме нужно будет найти время, чтобы поговорить с ним. Принц Оберин и Сарелла стояли тоже рядом с Пастухами. Даже с такого расстояния Эймон видел, как Сарелла бросает на них тоскливые взгляды и, если он не ошибался, подходит к ним все ближе, прежде чем перевести взгляд вперед. Он надеялся, что Пастухи примут ее; тогда он сможет считать это еще одним успехом в укреплении позиций Дорна как надежного союзника. — Доброе утро, — громко поздоровался Эйемон, наконец прервав свою паузу. — Как вам известно, несколько недель назад некоторые люди, а именно лорд Тайвин Ланнистер и мастер над монетой Петир Бейлиш, устроили переворот, который планировали с тех пор, как я официально взошел на престол. Их целью было убить меня и членов семьи Старков, начиная с моего кузена Робба Старка. Им это не удалось. Отчасти это произошло благодаря усилиям людей, которые сегодня будут достойно вознаграждены. Эйемон кивнул церемониймейстеру. — Сир Деймон Сэнд, — высокопарно объявил тот. Сир Деймон Сэнд шагнул вперед развязной походкой, свойственной принцу Оберину Мартеллу. Он уже был одет в белый плащ, показывающий его статус королевского гвардейца, и широко ухмылялся. Он опустился на одно колено и склонил голову. — Сир Деймон Сэнд, — четко произнес Эйемон. — Вас избрали в Королевскую гвардию. Принц Оберин Мартелл высоко ценит вашу доблесть на поле боя. Говорят, что вы мастерски владеете копьем. Ваша храбрость была проверена в засаде, устроенной лордами Тайвином Ланнистером, Лео Леффордом и Корбреем Пенроузом. Вы убили не менее десяти человек, защищая короля. Вы готовы служить в Королевской гвардии? — Да, ваша милость, — ответил сир Деймон, подняв голову, чтобы посмотреть Эйемону в глаза, а затем снова опустив ее. Эйемон встал и спустился вниз, вынимая меч из ножен, и осторожно коснулся острием плеча рыцаря. — Сир Деймон Сэнд, я поручаю вам защищать короля и всех будущих членов королевской семьи от любых опасностей, — объявил Эйемон и на миг замешкался. Джейме отговаривал его от этого, но дело было правое и близкое его сердцу. Ради будущего Семи Королевств он должен был дать понять, что даже король не выше закона и с ним придется разобраться, если тот откажется от своего долга перед королевством. — …даже от короля, если он попытается совершить несправедливость по отношению к вашим рыцарским клятвам, — добавил Эйемон, и тронный зал мгновенно наполнился тихим гулом приглушенных голосов. Все знали слова клятвы наизусть и быстро поняли, что он их изменил. Сир Деймон Сэнд вовсе вскинул бровь и в замешательстве и любопытстве взглянул на Эйемона. Ему оставалось только представлять, как Джейме неодобрительно кривится в этот момент. — Я приказываю тебе повиноваться королю, хранить его секреты, давать советы и молчать, когда это необходимо. Защищай его имя и честь, но при этом я, король, не могу требовать от тебя действий, которые опорочат твой титул или честь, — торжественно продолжил Эйемон, чем вызвал еще одну волну шепота. Но Эйемон почти не обращал внимания на придворных. Жара в Королевской Гавани стала невыносимой, его одежда промокла от пота, а воздух обжигал легкие, словно пламя. — Принимаете ли вы эти клятвы, сир Деймон Сэнд? — закончил Эйемон. — Да, ваша светлость. Клянусь, — торжественно произнес сир Деймон. — Встаньте, сир Деймон Сэнд, рыцарь Королевской гвардии, — сказал Эйемон, и рыцарь мгновенно подчинился. Его лицо стало серьезным, но в глазах все еще плясали любопытные огоньки. — И присоединяйтесь к своим братьям. Зрители начали аплодировать, когда Эйемон велел сиру Деймону подняться. Он повернулся, чтобы снова вернуться на свой трон, и взглянул на Джейме. Выражение его лица не изменилось, но он выглядел скорее раздраженным, чем разъяренным. Несомненно, он собирался обсудить это после заседания. Он устроился на троне и, немного помедлив, снова кивнул церемониймейстеру. — Сир Каллум и сир Джеффри из Пастухов! Они оба шли вперед, неся с собой печаль всех Пастухов. Ни один из них не улыбнулся, когда они опустились на колени перед Эйемоном. Джеффри несколько раз поерзал и наклонил голову, словно что-то его отвлекало. — Сир Каллум, сир Джеффри. Вы оба и ваш спутник, покойный Висенте, верно служили лорду Джейме Ланнистеру и, соответственно, мне, — торжественно произнес он. — Висенте храбро каждый день подвергал себя опасности, работая на Петира Бейлиша. Вы все помогли арестовать лорда Тайвина Ланнистера и спасли моего кузена Робба от верной смерти. Эйемон снова поднялся с трона и спустился к ним. Оливар и Подрик вышли вперед с подушками, на которых лежали медали. У одного мальчика было две, у другого — одна. На одной стороне медали была выгравирована печать Таргариенов, а на другой — надпись, указывающая на событие, к которому она была приурочена и в честь которого она была вручена: За выдающиеся заслуги перед: королем Эйемоном Таргариеном I за противодействие попытке переворота  Дома Ланнистеров в 299 году после З.Э. — Вы оба получите новый комплект доспехов, и каждый из вас получит золотую медаль за выдающиеся заслуги перед королем, — добавил Эйемон, которому подали шелковый шнурок, на котором висела медаль, и он одел его каждому из них на голову. — Встаньте. Когда они встали на ноги, Эйемон взял в руки последнюю медаль и протянул ее сиру Каллуму, который бережно взял ее в руки. — Я сожалею о вашей утрате. Висенте был хорошим человеком, и его жизнь оборвалась слишком рано. У Висенте была семья, о которой он заботился? — искренне спросил он. — Сестра, у него осталась сестра, — ответил сир Каллум так тихо, что его не услышали при дворе. — Она здесь, с остальными Пастухами. Ее зовут Сарисма. — Она хочет выйти вперед? — также тихо спросил Эйемон. Они оба едва заметно покачали головами. — Она… стеснительная. — Хорошо, — сказал Эйемон, не собираясь настаивать, и повысил голос, обращаясь ко двору: — Что касается родственников Висенте, я позабочусь о том, чтобы они ни в чем не нуждались, чтобы у них всегда была еда и крыша над головой. Да присмотрят за вами боги, Старые и Новые. — Спасибо, ваша светлость, — ответили они, почтительно склонив головы, и вернулись к остальным Пастухам. Медали появились, потому что он не знал, как наградить семью Тиреллов. Что подарить тем, у кого уже есть все, кроме золота Утеса Кастерли? Разве что особые привилегии и услуги от самого короля. Но им требовалось что-то более материальное. Сира Каллума наградить было сложно, так как он отказывался от любых почестей. В итоге решили выразить ему простую благодарность. Принца Оберина и Сареллу тоже вызвали вперед и наградили медалями за доблесть на поле боя. Некоторые солдаты получили рыцарское звание, а ещё полдюжины рыцарей были отмечены медалями. Им предложили выбрать между новыми доспехами и оружием. Оружие и доспехи погибших рыцарей Ланнистеров переплавят и создадут новые, чтобы вручить их в качестве подарков. На каждом из них выгравируют имя рыцаря и названия сражений, в которых он одержал победу. После многочисленных церемоний посвящения в рыцари и раздачи наград Эйемон объявил, что пора обедать. Он и остальные члены семьи расположились в малой столовой. Эйемон надеялся, что ему удастся поговорить с Роббом по душам, но пока слуги расставляли блюда, Эйемон заметил, что Робб чем-то отвлекся и в кои-то веки не обращает внимания на леди Маргери, которая заговорила первой. — Ваша светлость, должна сказать, что идея с вручением медали весьма оригинальна, — елейно произнесла она, аккуратно нарезая овощи на своей тарелке. — Она позволяет выделить тех, кто выступил в роли ваших союзников, и оказать им столь высокую честь. Думаю, эта награда станет традицией в будущем. Вечная лесть.  — Спасибо, миледи, — почтительно ответил Эйемон. — Надеюсь, те, кому достанется медаль, отнесутся к ней с тем уважением, о котором вы говорите. Хотя на самом деле он и не питал иллюзий, что добрая половина рыцарей не продаст ее тут же за пару монет. Когда все были обслужены, Эйемон не торопился начинать есть и не сводил глаз с Робба. Тот уже накинулся на еду, но, казалось, делал это через силу и уже не улыбался и не веселился, как обычно. — Как тебе ужин, Робб? Я думал, ты любишь оленину, — издалека начал он. На мгновение он увидел, как Робб сверкнул на него глазами, но тут же взял себя в руки. — Я бы предпочел, чтобы она была чуть более ароматной. Не думаю, что она так же хороша, как у поваров в Винтерфелле, — язвительно сказал Робб, с особой яростью воткнув в мясо вилку. — Скоро ты вернешься в Винтерфелл, — ответил Эйемон, с любопытством глядя на Робба. — Уже давно мог бы, — огрызнулся Робб. — И сделал бы это с удовольствием, знаешь ли. — Робб! — хором рявкнули дядя и леди Маргери, которые явно были ошеломлены непочтительностью и злобой Робба, чей гнев явно все еще не утих. — Я уже начал сомневаться, волнует ли тебя вообще Винтерфелл! — продолжил тот. Эйемон нахмурился. — Конечно, мне не все равно! — возмутился он. — Но до Винтерфелла несколько месяцев пути, и я не могу сейчас ничего предпринять! Я король, Робб. Я должен привести в порядок все королевства, а не только защитить Север. — В первую очередь ты должен быть верен Северу, — прошипел Робб. — Робб! Ты переходишь все границы, — рявкнул его дядя, покраснев от гнева. — Как только он стал королем, у него совсем крышу снесло, отец! Он даже не назначил тебя Десницей. Ты же его дядя! — сердито крикнул Робб, переведя взгляд на отца. Эйемон стиснул зубы. — Я не сделал дядю своим Десницей, потому что он нужен на Севере! — жестко произнес он. — Тогда выбери кого-нибудь другого! В твоем Малом совете нет ни одного северянина! — еще громче закричал Робб. — Робб, довольно. Ты подчинишься своему королю и сейчас же извинишься, — приказал дядя, ударив кулаком по столу, отчего звякнула посуда. — Скажи мне, Робб, какой северянин, по-твоему, готов бросить свой дом и остаться на Юге, чтобы войти в мой Малый совет? — вкрадчиво спросил Эйемон. Робб открыл рот, но его взгляд потупился, и гнев почти мгновенно начал угасать. — Я так и думал, — мрачно сказал Эйемон, когда тишина начала затягиваться. — Робб, извинись! Сейчас же, — рявкнул вновь дядя. Робб бросил на него последний недовольный взгляд и выбежал из столовой. — Простите меня, ваша светлость, — резко ответил его дядя и последовал за Роббом. — Прошу прощения, ваша светлость, — сказала леди Маргери, оставшаяся позади и выглядящая довольно смущенной и растерянной после выпада мужа. — Вам не за что извиняться, и вы не должны говорить от имени Робба, — сказал Эйемон со вздохом. — Он сам должен это сделать. Уж не малец, а взрослый муж. — В последнее время он почти всегда был в ярости. Я думаю, переворот еще больше расстроил его, — печально сказала она. Эйемон прищурился. Что она пыталась ему сказать? Переворот все-таки удалось предотвратить, хотя Джейме упомянул, что заставил Робба прятаться с девушками под Красным замком. Это задело бы любого. Ему придется найти способ поговорить с Роббом. Он повернулся к Арье. — Я знаю, что тебе не нравится вся эта суета, но сегодняшний пир будет единственным в своем роде! — решил сменить тему он. Арья вздохнула. — Жаль, что я не могу быть рядом с Люсиль и Эдриком, — уныло произнесла она. Эйемон ухмыльнулся. — И позволить вашим выходкам сорвать церемонию? Даже не думай, — дразняще сказал он. — Я могу помолчать, — воскликнула Арья, но когда Эйемон бросил на нее понимающий взгляд, она покраснела и проворчала: — Здесь так скучно. Никто ничего не делает! За два дня у нас не было ни одной хорошей тренировки! — Вот что я тебе скажу. Я найду тебя завтра с утра пораньше, и мы немного позанимаемся. Я не тренировался больше двух недель, — сказал он. Она оживилась. — Санса? — повернулся он к кузине. — Как твои дела? Тебе понравилась церемония? Санса мило улыбнулась. — Это было очень мило, ваша светлость! Я так благодарна всем тем, кто был рядом с вами в трудную минуту. С вашей стороны очень великодушно так их вознаградить, — чопорно сказала она, а потом ее улыбка померкла. — Я беспокоюсь за Винтерфелл. Что с матерью, Браном и Риконом? — Леди Кейтилин с Риконом в Риверране, помогают ее больному отцу. Бран — единственный, кто остался в Винтерфелле с детьми лорда Рида и бастардами Ланнистеров, — напомнил ей Эйемон. — Бедный Бран, — вздохнула она, ее лицо было исказилось, он видел, как дрожат ее губы, словно Санса вот-вот заплачет. — Он так слаб и находится в плену! — Да, это повод для беспокойства. Русе Болтону придется ответить за свои преступления. Но самое главное — вернуть Брана и других детей в целости и сохранности, — ответил Эйемон. Ответы Сансы очень напомнили ему замкнутую старшую сестру, с которой он познакомился в конце жизни, после всех ее страданий. Здесь ей ничто не угрожало, но он чувствовал, что ее напугает необходимость проснуться посреди ночи и спрятаться в безопасном месте, пока бушует битва. Сансе за всю жизнь не пришлось пережить ни одного испытания. Но предстоящий поход за освобождением Винтерфелла приведет к очередному расколу в семье Старков. Поскольку Санса обручена с Уилласом, она не вернется в Винтерфелл и будет жить в Красном замке до замужества. Но что будет с Арьей? Эйемон беспокоился о том, что с ней станет. Дядя, скорее всего, заберет ее на Север, но только для того, чтобы выдать замуж за кого-то из северных союзников. Он и леди Кейтилин не потерпели бы ее упрямства. Зная это, захочет ли она вернуться на Север? Или предпочтет остаться в Королевской Гавани? Здесь у нее есть друзья, так что, возможно, она останется. Но с какой целью? Все вернулись в тронный зал, чтобы продолжить церемонию награждения. Оставшихся не награжденных людей было немного, но именно они оказали ему самую большую услугу. По протоколу Джейме покинул свое место перед троном. Остались только Эйемон и его королевская гвардия. Эйемону пришлось подавить в себе гнев, который он испытал, увидев, что Робб все еще на него сердится. — Лорд Варис, мастер над шептунами, — высокопарно произнес церемониймейстер. Варис шел по проходу своей обычной размеренной походкой, его лицо было бесстрастным, а руки оставались в карманах. Он с почтением поклонился. — Лорд Варис, вам удалось заманить в ловушку Петира Бейлиша, на счету которого был довольно внушительный список преступлений против короны: государственная измена, заговор, хищение из королевской казны, — торжественно произнес Эйемон. — Вы убили его, но я готов простить вас за это, понимая, что вы действовали в интересах короны. Вы будете награждены золотой медалью за выдающиеся заслуги перед королем. — Лорд Джейме Ланнистер! Джейме быстро подошел к трону и с грацией змеи опустился на одно колено, когда подошла его очередь. На нем был черный плащ с гербом Ланнистеров и красно-золотые доспехи. Эйемон с трудом сдерживал ухмылку. Он нарочно медлил, пытаясь вывести своего друга из себя. Джейме, казалось, научился лучше контролировать свой гнев и беспокойство. Он оставался невозмутимым и безупречно собранным, как всегда. — Лорд Джейме, — медленно произнес Эйемон, наконец заговорив. — Вы верой и правдой служили мне как Десница целый год. Вы противостояли вашему отцу. Когда он не слушал вас, вы продолжали защищать мои интересы. Вы присылали мне письма с важными сведениями и предупреждениями, которые спасли мою жизнь и жизни моих спутников. В ту ночь, когда ваш отец собирался воплотить свои угрозы, вы вмешались и арестовали его за измену. Пока Эйемон рассказывал о Джейме, тот сохранял невозмутимость, но остальные придворные перешептывались. Эйемон подождал, пока шум не утихнет, прежде чем продолжил. Он мог только догадываться, какие слухи ходили о том, что произошло и почему сын выбрал короля, а не собственного отца. — Могу только представить, как это было непросто. — За королевство, ваша светлость, и за мир, который вы принесли с вашим восшествием на престол, — спокойно ответил Джейме. — Ваша преданность достойна восхищения, лорд Джейме, — сказал Эйемон. Он не мог не бросить взгляд на своего дядю, который, казалось, слегка смутился от его слов. — Чем я могу вас за это отблагодарить? — Если позволите, ваша светлость? — поднялся на ноги он. — Я хочу сложить с себя полномочия Десницы. Двор мгновенно взорвался. Церемониймейстер постучал посохом, и звук эхом разнесся по залу, пока не воцарилась тишина. Несмотря на их план, Эйемон почувствовал, как бешено колотится его сердце. Сколько бы Джейме ни говорил о своих недостатках, они показали себя отличной командой. Но за пару дней, прошедших с возвращения Эйемона, политическая ситуация изменилась, и стало ясно, что Джейме придется отправить в другое место. Король и Десница не могут постоянно отсутствовать, если королевство хочет выжить. — Поскольку мой отец совершил измену, я должен занять его место и стать лордом Ланнистером из Утеса Кастерли. Я должен вернуться домой, чтобы управлять своим домом и землями, — твердо продолжил Джейме, гордо игнорируя шепот за спиной. — Мне больно это слышать, но я должен настоять на том, чтобы вы оставались членом моего Малого совета, — наконец ответил Эйемон. — С этого момента я учреждаю должность мастера над войной. В случае, если на наши берега надвинется более серьезная угроза, вы будете командовать всеми армиями и ресурсами Семи королевств. Эйемон был удивлен, когда его заявление встретило лишь ошеломленное молчание. — Для меня это будет честью, ваша светлость, — ответил Джейме, слегка поклонившись. — Если позволите, ваша светлость, я бы попросил вас об одолжении. — Говори, — коротко произнес Эйемон. — Я хочу, чтобы мой брат Тирион занял мое место в качестве Десницы, — прямо сказал он, и это заявление было встречено смехом. Но когда Джейме бросил на них сердитый взгляд, веселье стихло. — Он умен и способен на многое. Я уверен, что вы будете более чем довольны, если он станет моим преемником. — Лорд Тирион, подойдите, — позвал Эйемон. Карлик занял место в первом ряду, чтобы видеть происходящее, и через мгновение оказался рядом с Джейме. — Ваша светлость, — почтенно сказал он и поклонился. — Лорд Тирион, ваш брат рассказал мне, что вы тоже сыграли свою роль в том, чтобы остановить вашего отца и предотвратить переворот, — сказал Эйемон. — Я сделал все, что мог, ваша светлость, — ответил он. — Тогда вы тоже будете вознаграждены за свои старания. Я был бы рад принять вас в качестве Десницы вместо вашего брата. Когда лорд Джейме покинет Королевскую Гавань, вы официально смените его на этом посту, — официально объявил Эйемон. — Благодарю вас, ваша светлость. Для меня будет честью служить вам, — серьезно ответил Тирион, еще раз поклонившись. Когда братья Ланнистеры отошли, церемониймейстер назвал еще несколько имен: — Сир Гарлан Тирелл, сир Лорас Тирелл, леди Маргери Старк! Вместо того чтобы идти к алтарю по одному, братья и сестры Тиреллы выстроились в ряд, а братья Маргери встали по обе стороны от нее, словно стражники. Сир Гарлан и сир Лорас решили надеть на церемонию свои лучшие доспехи, а платье леди Маргери было зеленым, но с серебряной отделкой, отдавая дань Старкам, частью семьи которых она теперь была. Леди Маргери присела в реверансе и осталась стоять рядом с братьями. — Сир Гарлан и сир Лорас, вы активно противостояли вместе с солдатами Тиреллов во время переворота и в засаде в бухте. Вы оба сыграли важную роль в том, что Тайвин Ланнистер и Петир Бейлиш потерпели неудачу, — важным голосом произнес Эйемон и первым делом обратился к жене Робба. — Леди Маргери Старк. Эйемон на мгновение замолчал, разглядывая ее. После их первой встречи у него остался неприятный осадок. Она вела себя уклончиво и осторожно, но он чувствовал, что она явно пытается втереться к нему в доверие, чтобы стать его королевой. Это заставило его усомниться в том, что он вообще может доверять ее мотивам. Возможно, даже сейчас он поступает глупо, ослабляя бдительность, но если он и дальше будет подозревать всех подряд, то прослывет таким же параноиком, как его дед. К тому же, какими бы ни были его первоначальные чувства к леди Маргери, он приложил все усилия, чтобы сгладить острые углы перед ее свадьбой с Роббом. Он уехал в Дорн сразу после их бракосочетания и не видел, как они поладили. Джейме, конечно, не упоминал об этом ни в одном из своих писем, потому что его вряд ли это волновало, когда его отец и Бейлиш совершали опосредованные убийства и сеяли сомнения в его праве на престол. Судя по ужинам, которые он проводил со своей семьей Старк, между ними была искренняя привязанность. Они продолжали оставаться близкими людьми даже после нескольких месяцев брака. И теперь Эйемону пришлось признать, что именно леди Маргери сыграла ключевую роль в поимке лорда Тайвина и убийстве Бейлиша. — Я понимаю, что вы приложили немало усилий, чтобы подготовить Север и Речные земли к возможному перевороту. Благодаря этому лорду Тайвину не удалось застать врасплох весь Красный замок. Это спасло бесчисленное множество жизней, в том числе моего кузена и вашего мужа Робба Старка, — продолжил он и оглядел всех Тиреллов. — Вы все будете награждены медалью за выдающиеся заслуги. Кроме того, я окажу каждому из вас одну услугу, которую выполню в меру своих возможностей. На самом деле это были не такие уж и бескорыстные услуги, которые могли принести Тиреллам все, что они пожелают. Эйемон, Тирион и Джейме потратили некоторое время на то, чтобы обсудить условия и прояснить их для Тиреллов, чтобы те не напрашивались на половину королевства. На самом деле ни леди Маргери, ни сир Гарлан, ни сир Лорас не знали, в чем они хотели бы получить эти услуги, и отложили этот вопрос на потом. — Благодарю вас, ваша светлость, — сказала леди Маргери, сделав реверанс. — Ваше великодушие не знает границ. Для меня было и будет честью служить вам. После чего они удалились. — Леди Оленна Тирелл! Она была последней, кого награждали. Они решили наградить ее отдельно от остальных членов семьи, чтобы подчеркнуть ее роль как ключевого человека, который привел к падению Тайвина и Бейлиша. Она шла по проходу в своем обычном неторопливом темпе, но ее голова была запрокинута, а высокомерную улыбку невозможно было скрыть. Дойдя до места, она едва поклонилась, но не опустилась на колени, как ее внучка, да он и не ожидал, что она это сделает. — Леди Оленна, вы пытались убедить лорда Тайвина и Петира Бейлиша, что они могут на вас положиться, но затем предали их и позаботились о том, чтобы они угодили в ловушку, которую сами же и расставили, — строго сказал Эйемон. — Вы проявили преданность, терпение и усердие, чтобы эти двое были пойманы, а моя семья была в безопасности. — Благодарю вас, ваша светлость, — сказала она, медленно кивнув и пристально глядя на него. — Я сделала то, что было необходимо для королевства и его стабильности. Я знала, что они никогда не перестанут пытаться подорвать вашу власть. Их интриги достигли бы своей цели и привели бы к расколу в королевстве. Ради моих внуков и безопасности их детей их нужно было остановить. И было приятно перехитрить этого старого льва. Эйемону с трудом удавалось сохранять невозмутимый вид, слушая ее пафосную речь. Он сомневался, что в то время у нее были столь идеалистические представления, но был благодарен Старым Богам за то, что она свернула с этого пути. Какими бы ни были ее мотивы, в конце концов она поступила правильно. Он позаботится о том, чтобы она получила за это достойную награду. — И они остановились благодаря вашим усилиям, — более миролюбиво ответил Эйемон. — За это я вас искренне благодарю. Этому королевству нужны такие умные люди. Поэтому я хочу предложить вам место мастера над монетами в Малом совете. Придворные тут же разразились возмущенными криками. Благородные леди были шокированы, а многие мужчины — возмущены и даже явно злы. — Ваша светлость, вы не можете… — Это скандал! — Женщины не должны… — Молчать! — громко взревел Эйемон, и шум стих, но придворные все еще шептались, атмосфера накалилась, и только леди Оленна все это время неподвижно стояла на своем месте. — Нет такого закона, который запрещал бы женщине входить в Малый совет. Я уверен, что она может служить так же разумно и преданно, как любой мужчина. В конце концов, Петир Бейлиш был мастером над монетой и показал свое истинное лицо, когда стал предателем. Несколько человек осмелились продолжать выражать свое возмущение, но замолчали, когда Эйемон снова обратил на них свой взор, прежде чем перевести его обратно на леди Оленну. — Вы согласны с этим, миледи? — с долей сладости произнес Эйемон, тщательно маскируя под ним приказные нотки. На что Королева Шипов только улыбнулась. Ему даже показалось, что ее высокомерие наконец улетучилось, уступив место искренней благодарности. — Да, ваша светлость. Для меня было бы честью стать мастером над монетой в вашем Малом совете, — почти искренне сказала леди Оленна и склонила голову. Эйемон кивнул. — Я с нетерпением жду возможности поработать с вами и сделать королевство сильнее, — закончил он и со скрытым облегчением добавил: — А теперь я объявляю церемонию награждения закрытой! Наконец-то.