Рев Дракона. (The Dragon's Roar)

Эйемон вдохнул прохладный утренний воздух и улыбнулся, глядя, как Арья вприпрыжку бежит впереди него к тренировочному полю. Оливар пытался сохранять достоинство, оставаясь рядом с Эйемоном, но, похоже, его не меньше, чем Эйемона, радовала энергичность Арьи. Призрак, как всегда, хранил молчание. Эйемон позавтракал с семьей, но они с Арьей поспешили закончить трапезу, чтобы успеть посетить тренировочный двор. Это должно было стать лучшей частью его дня, и он не позволит каким-либо формальным процедурам после обеда его испортить. Должны были начаться судебные процессы над теми, кто участвовал в перевороте лорда Тайвина и Петира Бейлиша. Это были мелкие рыцари и лорды, которые были соучастниками ужасных преступлений, совершенных обоими. Он не ожидал, что судебные разбирательства займут много времени. Все, кроме сира Лина Корбрея, были арестованы во время переворота или засады. Он сомневался, что у людей, которых ему предстояло судить, есть хоть какой-то шанс избежать наказания. Эйемон должен был спать спокойно, зная, что самые опасные люди в его королевстве скоро будут устранены, но вместо этого он не мог сомкнуть глаз, думая о Дейенерис. Какое-то время ему удавалось не думать о ней, но теперь, когда ее прибытие казалось неизбежным, он не мог думать ни о чем другом. В прошлый раз их жестоко разлучила смерть Дрогона. Тогда он тоже был королем и был вынужден подавлять свои чувства и продолжать вести за собой своих людей. Они провели короткую церемонию в память о погибших, но ничего особенного не устраивали. Тела по возможности сжигали, и они не нашли ничего, что могло бы остаться от нее. Его сердце сжалось от острого чувства одиночества и утраты. Не так давно ее смерть оставила в его душе пустоту, но с новой жизнью боль утихла, но одиночество осталось. Он думал, что возвращение братьев и сестер заполнит эту пустоту, но с самого начала чувствовал себя чужим. Братья и сестры относились к нему как обычно, но он не мог отделаться от мысли, что на самом деле они ему не родные. Несмотря на то, что в его жилах текла кровь Старков и он был пропитан духом Старков, осознание того, что он не Старк, было одновременно и благословением, и проклятием. Благословением, потому что, став королем, он мог изменить судьбы всех, кто был ему дорог, а проклятием — потому что он никогда не будет так близок со своей семьей, как до того, как узнал правду. Он задавался вопросом, не играют ли свою роль и воспоминания о его прошлой жизни?.. Вступая в новую жизнь, он все еще был шестидесятилетним стариком, хоть и выглядел вновь молодым юнцом. Как бы он ни старался участвовать в проделках Робба и Теона, их мелочные ссоры и шумное поведение казались ему в лучшем случае ребячеством. Несмотря на это, он продолжал крутиться рядом с Роббом, не перечил ему и участвовал во всех играх. «Пусть развлекается, — думал он. — Пройдет совсем немного времени, и эти беззаботные мгновения останутся лишь в воспоминаниях». За два месяца до того, как Джейме появился с королем, он все еще наслаждался общением с кузенами. Других занятий у него почти не было. Теперь же его жизнь была подчинена обязанностям, поэтому он наслаждался теми немногими возможностями, которые у него были, чтобы проводить время с семьей. Тем временем Арья подошла к стойке, где лежали деревянные мечи, взяла один из них и запрыгнула обратно в круг, явно выбрав свой любимый. Эйемон улыбнулся ее выходке и сам принялся сортировать мечи. Призрак устроился в тени у стены и наблюдал за ними издалека. — Давай! Поторопись! — нетерпеливо крикнула Арья. — Успокойся. Мне нужно самое лучшее, — дразняще огрызнулся Эйемон. Наконец он подошел к ней с коротким деревянным мечом. Он привык к мечам побольше и искренне надеялся, что не опозорится, сражаясь с кузиной. — Ты научилась чему-нибудь полезному за время моего отсутствия? Арья наморщила нос. — Не совсем. Леди Бриенна, леди Мейдж и леди Дейси в основном учат нас основам, — буркнула она. — Что ж, основы — залог успеха. Замок не устоит без прочного фундамента. То же самое можно сказать и о фехтовании, — назидательно сказал Эйемон, принимая боевую стойку. — Но я уже все это знаю! Я хочу научиться чему-то другому, — сказала Арья, тоже встав в стойку. Он с восхищением кивнул, отметив, что она действительно хорошо держится. Арья бросилась на него первая. Она двигалась быстро и ловко, но из-за низкого роста ее выпады были слишком размашистыми. Он легко уклонился от одного из них, и Арья рухнула на песок. Он открыл рот, чтобы отчитать ее, но она уже вскочила и снова атаковала, как разъяренная кошка. Она наседала на него, но он умело отражал все ее удары. Они носились по тренировочному полю, и ее движения становились все более резкими. Лицо Арьи покраснело от напряжения. В какой-то момент ее атака ослабла, и она не успела поднять меч вовремя. Он ударил ее в грудь, хотя и не сильно, но она упала. Несмотря на одышку, она попыталась встать, но Эйемон первым дотянулся до ее меча и поднял его. — Эй, эй, притормози. Не стоит выкладываться на полную. У нас еще есть время, — пожурил ее он. — Бу-бу-бу, но я всегда так дерусь, — задыхаясь, сказала Арья. Эйемон поднял брови. — Удивительно, что ни одна из леди тебя не поправила, — недоверчиво протянул он. — Прошу прощения, ваша светлость, но большинство наших боев длятся всего несколько минут. Мы деремся друг с другом, а не с кем-то еще, — сказал мальчик, стоявший у края ринга. У него были светло-русые волосы, чем-то похожие на волосы Дейенерис. Эйемон не был знаком с этим мальчиком, но Джейме указал на него ранее, так что он знал его имя. — Лорд Эдрик Дейн. Доброе утро, — вежливо ответил Эйемон. — Итак, Арья, тебя мало тренировали взрослые? — Нет, — ответила Арья, пнув ногой землю. — А когда мы тренируемся со взрослыми, они не торопятся и показывают нам приемы, а не устраивают настоящий бой. — Понятно. Если позволишь, скажу, что неразумно гнаться за противником, особенно с такой настойчивостью, как у тебя. Быстрота — это преимущество, но твои удары были плохо продуманы, и ты просто надеялась, что тебе повезет, — лекторским тоном произнес Эйемон. — В реальном бою такого вряд ли стоит ожидать. Если можешь, не торопись. Или измотай противника, как это сделал я. Тебе следует следить не только за мечом противника, но и за его глазами. Их следующий бой прошел гораздо легче. Он был рад, что его навыки не заржавели, и без труда одолел Арью. Эйемон даже попытался нанести несколько легких атакующих ударов, но Арья успешно их отбила. Лорд Эдрик вызвал Эйемона на бой. Будучи старше и опытным оруженосцем сира Берика Дондарриона, он какое-то время успешно отражал атаки соперника. Но Эйемону вскоре удалось переломить ход поединка. Он с легкостью выбил почву из-под ног лорда Эдрика. — Я бы хотел увидеть ваш поединок с лордом Ланнистером, — предвкушающе воскликнул Эдрик, вставая на ноги и отряхивая пыль с одежды. — Вряд ли это случится. Я бы не хотел ставить в неловкое положение его светлость, — произнес голос за их спинами, и, обернувшись, они увидели Джейме, который стоял в стороне с Подом и Бриенной. На его лице играла характерная ухмылка, и Эйемон заметил, как Бриенна дернула его за ухо, будто нашкодившего кота, но это, похоже, только позабавило Джейме. — О, не волнуйтесь, лорд Ланнистер. У меня будет достаточно времени, чтобы показать вам все, чему я научился в Дорне, — дразняще сказал Эйемон. — С нетерпением жду этого, ваша светлость, — в тон ему ответил Джейме. — Арья, пойдем в Богорощу и выпустим Нимерию, — сказал Эйемон, с улыбкой отвернувшись от Джейме. Она немного расстроилась из-за того, что урок закончился, но при упоминании Нимерии снова расцвела. Она убежала, чтобы убрать тренировочный меч, и помахала лорду Эдрику Дэйну. В загонах в Богороще, построенных специально для лютоволков, бедняги скребли по двери и скулили, более чем явно просясь на волю. Эйемон почувствовал жалость к ним. Призрак был его, и ему не приходилось страдать, запертому в клетке. Он жалел волков своих кузенов, но дядя настоял на том, что держать волков в их покоях неуместно. Они были слишком маленькими. А теперь, когда волкам исполнился год, они уже были крупнее обычных волков, и им еще предстояло подрасти. В покоях Старков было достаточно места для всей семьи, но в остальном пространство было ограничено. Он не мог представить, как они все семеро будут там тесниться. — Может, выпустим Серого Ветра? Эйемон не смог сдержать улыбку, когда увидел, что Арья демонстративно игнорирует волка Сансы. — Я бы не хотел, чтобы Робб расстроился из-за того, что мы выпустили его лютоволка без разрешения, — мягко сказал он. Выпущенная на волю Нимерия уже опустилась на передние лапы и начала игриво огрызаться на Призрака, который принял такую же игривую позу. Затем, внезапно набравшись сил, она вскочила и помчалась к деревьям. Призрак последовал за ней. Арья хихикала, слушая возбужденное рычание и вой Нимерии, пока та неслась сквозь заросли. — Я бы хотела, чтобы Нимерии не приходилось сидеть в клетке, — тоскливо вздохнула она. — Я тоже, но ничего не поделаешь, — тихо сказал Эйемон, потрепав ее по макушке. — Ты же не держишь Призрака в вольере, — сказала она, надув губы. — У меня есть королевские покои, в которых хватит места и для него, и для меня, — ответил Эйемон, про себя добавив, что лютоволк также является лучшей охраной, на какую он может рассчитывать, если на него нападут прямо в покоях. — Арья? — Что? У меня проблемы? — выпалила она. Он удивленно поднял брови. — С чего ты взяла? — У тебя такое выражение лица, — буркнула Арья и скривила свое личико в забавной гримасе, явно пародируя его. Он усмехнулся. — У тебя нет проблем, — с улыбкой произнес Эйемон и прищурился. — Джейме рассказал мне, что ты спряталась во время переворота… Она закусила губу. — Это было единственное, что я могла придумать, — воскликнула Арья. — Я хотела предупредить Робба и Сансу, но они бы мне не поверили! У меня было мало времени! Я… — Эй, эй, все в порядке! — поспешил успокоить ее Эйемон. — Ты поступила именно так, как должна была. — Ты так думаешь? — с надеждой спросила Арья, и он вдруг понял, что какой бы счастливой и беззаботной она ни казалась, ее это сильно мучает. — Конечно! Ты защитила себя, и это самое главное. Иногда нужно заботиться только о себе. Ты молодец, — ободряюще произнес он, сжав ее плечо. Она выпустила тяжелый вздох и слабо улыбнулась ему. На какое-то время они замолчали и неторопливо прошли в глубь Богорощи. Волки давно исчезли из виду, но они могли без труда их найти, идя на звук, который издавала Нимерия, и по беспорядочной тропе, которую она проложила в кустах. — Как ты догадалась спрятаться? — спросил Эйемон, первым нарушив тишину. Арья тут же опустила глаза и заерзала, а он молчал, ожидая, что она заговорит. Когда молчание затянулось, он не выдержал. — Арья? — Ты подумаешь, что я сошла с ума, — выпалила она, потирая алые от смущения щеки. Эйемон усмехнулся. — Я считаю себя твоим братом, — искренне сказал он. — Ты можешь рассказать мне все. — Поклянись, — настойчиво сказала Арья. — Ммм? — удивленно протянул он. — Поклянись, что ты никому не расскажешь, — потребовала Арья, и в этот момент она была нехарактерно серьезна. Эйемон приложил руку к сердцу. — Клянусь Богами Старыми и Новыми, что я никого и никого не посвящу в этот секрет. — Даже Джейме? — хитро спросила она. Он едва заметно улыбнулся. Она, очевидно, заметила, сколько времени они проводили, разговаривая друг с другом. — Даже Джейме, — поклялся он. Арья долго смотрела на него, потом кивнула и отвернулась. Они пошли дальше, и она стала пинать траву и палки на своем пути, когда наконец вновь подала голос. — Я спала, но мне снился сон, — неохотно начала она. — Я была на улице, в темноте. Вокруг были решетки, как в тюрьме. Я слышала голоса. Они приближались. Они болтали. Им поручили охранять лютоволков Старков, чтобы с ними ничего не случилось. Вот что они говорили. Это их раздражало, потому что они хотели заниматься чем-то важным. Она в отчаянии провела рукой по волосам, поморщилась и начала расхаживать перед ним туда-сюда. — В ту ночь должна была состояться битва, но они в ней участвовать не должны были, — торопливо продолжила Арья. — Они подумывали о том, чтобы нарушить приказ и пойти на битву, как только услышат, что она началась, но боялись, что Джейме сдерет с них шкуру. И тут я проснулась. Мои друзья Люсиль и Эдрик сказали, что в случае опасности мне нужно прятаться в туннелях. Я знала, что после этого мне никто не поверит. Но я чувствовала, что должна уйти! Эйемон нахмурился, пытаясь осмыслить то, что рассказала ему Арья. В этот момент к ним подбежали волки, которые, растратив всю свою энергию, радостно пыхтели, высунув языки из открытых пастей. Арья улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить Нимерию, когда та проходила мимо. И тут он понял. — Ты видела глазами Нимерии! Арья передернулась и отвернулась от него. — Хочешь узнать мой секрет? — тут же заговорщицки спросил Эйемон, наклонившись к ней. Она повернулась к нему, на ее лице читался скептицизм, но Арья кивнула. — Иногда я тоже могу видеть глазами Призрака, — шепотом признался Эйемон, и глаза Арьи тут же расширились, а рот приоткрылся. — Я думала, что схожу с ума, как Безумный Король! — прошептала она. — Нет, ты не сумасшедшая, — ухмыльнулся Эйемон. — Разве ты не помнишь рассказы старой Нэн о том, что давным-давно люди могли вселяться в животных? Этой способностью обладали наши предки. Мы утратили ее, но теперь, когда у нас есть лютоволки, мы снова начинаем ее ощущать. — Ух ты, — прошептала Арья. — У тебя особая связь с Нимерией. Береги ее, — строго сказал Эйемон и с тоской смотрел, как Арья гладит своего волка. Призрак подошел к нему, и Эйемон почесал его за ухом. «Может, я и дракон, но во мне все еще течет кровь Старков. Призрак — мой волк, и я вижу его насквозь. Но насколько близко Призрак должен быть ко мне? Когда он бродил по пустыням Дорна, он мог находиться довольно далеко, возможно, за несколько миль. Имеет ли значение расстояние?» — подумал он про себя, а в его голове начала зарождатья идея, но ему нужно было провести эксперимент, прежде чем воплощать ее в жизнь. — Пойдем. Нам лучше вернуться. У меня назначена встреча, — окликнул Эймон вслух Арью, бросив взгляд на солнце, которое было уже довольно высоко. Арья сморщила нос. — Уже? — Боюсь, у короля мало есть времени для отдыха, — печально вздохнул он. — Мы когда-нибудь снова будем тренироваться? — с надеждой протянула Арья, жалобно глядя на него своими серыми глазами. Эйемон усмехнулся. — Уверен, что рано или поздно я найду время для тебя, волчонок, — заверил ее он и нахмурился. — Но сначала нужно предать суду зачинщиков и соучастников переворота. Тогда они поймут, что лучше с нами не связываться. — Ты собираешься кого-то убить? На мгновение Эйемон увидел прежнюю Арью, ожесточившуюся, озлобленную… и жаждущую крови. — Зависит от того, чем закончится суд, — уклончиво сказал он. — Король или даже гвардеец не убивает просто так. Это вопрос справедливости. У тех, кто предстанет перед судом, будет возможность вступить в Ночной дозор. — Они этого не заслуживают, — с горечью пробормотала Арья. — Дело не в том, чего они заслуживают. Это освященная веками традиция, и с моей стороны было бы непростительно ее не предложить, — сказал он, но почувствовал, как в ответ на ее слова в нем поднимается горечь. Прибежище для предателей, насильников и воров, — вот чем был Дозор, и дядя в прошлый раз позволил ему туда вступить. Он знал, какую пользу можно извлечь из людей, служивших в Ночном дозоре… и какое предательство они могли совершить. Старого Медведя убили, когда недовольных стало больше, чем тех, кто был на его стороне. Он сам погиб от рук предателей, которые не могли смириться с тем, что вольный народ получит проход за Стену. В последнее время он отправил за Стену много преступников. Сколько еще он сможет отправить, прежде чем их станет больше, чем благородных? «Если повезет, найдутся добровольцы, которые, увидев упыря, сами вызовутся пойти в бой», — без особой надежды подумал он. Это была еще одна демонстрация, которую пришлось отложить до окончания испытаний. Если быть честным с самим собой, он также надеялся, что Дейенерис прибудет вовремя, чтобы показать ей упыря и убедить в том, насколько важны она и ее драконы в предстоящей войне. Как бы ему ни хотелось, чтобы она бросилась к нему с улыбкой и распростертыми объятиями, он помнил, какой она была, и сомневался, что их встреча будет такой же теплой. Даже несмотря на всю свою силу, которой она обладала в прошлом, она всегда держалась настороже. Ему придется запастись терпением. Они отвели Нимерию в вольер, и Арья убежала. Эйемон отправился в свои покои, чтобы подготовиться к суду. Он принял горячую ванну, снова надел мирийскую кольчугу и черный, как ночь, камзол с гербом Таргариенов на груди. Поверх камзола он накинул плащ, черный сверху и красный снизу. Эйемон сердито взглянул на корону, но все же водрузил ее на голову. Он хотел взять с собой и свой меч, но не хотел выглядеть так, будто готов отрубить голову при первом же обвинении. Вместо этого он пристегнул кинжал к поясу, надеясь, что плащ скроет его оружие. Большая часть придворных уже толпилась в тронном зале. Когда он бесцеремонно вошел через боковую дверь, гул голосов на мгновение стих. Но, поскольку он не выказывал недовольство и не обратился напрямую к двору, разговоры возобновились. Перед троном стоял длинный резной дубовый стол, покрытый сусальным золотом и отполированный до зеркального блеска. — Лорд Веларион, лорд Уиллас, — поприветствовал он их, заняв свое место и давая понять, что они могут сесть. Было непросто найти нейтральную сторону, которая могла бы судить о допущенных ошибках в обороне Красного замка и преступлениях, совершенных теми, кто пытался устроить переворот. Лорд Веларион и особенно лорд Уиллас, судя по их работе в Малом совете, были рациональными и беспристрастными людьми. Он почти никого из них не знал, но все же доверял им как судьям. Перед ним лежала стопка документов. Они были разложены так, чтобы их было удобно читать. Джейме и Тирион провели несколько недель до прибытия Эйемона, изучая доказательства и отбирая самое важное. Он вскинул взгляд и поискал их обоих. Тирион стоял впереди, без сомнения, желая занять самое удобное место. Джейме стоял в стороне, и Эйемон с некоторым удивлением заметил, что тот решил надеть доспехи Ланнистеров, а на его поясе висел меч. Он явно не стеснялся пугать пленников до полусмерти. В отличие от Дорна, здесь ему вручили молоточек. Тронный зал Красного замка был гораздо больше. Он подозвал Оливара, и тот поспешил к нему по первой ступеньке, ведущей на помост. — Лорд Джейме готов? — Да, ваша светлость. — Тогда начнем, — произнес Эйемон, взял в руки молоточек и с удовольствием прислушался к эху, разносящемуся по тронному залу, когда он ударил им по столу. В зале быстро воцарилась тишина. — Приведите сира Лина Корбрея, — громко приказал он. Дальние двери распахнулись, и под конвоем вошел сир Лин Корбрей. На его запястье были кандалы, и он угрюмо смотрел на солдат Винтерфелла, которые его сопровождали. Придворные шикали и насмехались, пока он шел по проходу. Он не обращал на них внимания, но его глаза заметно расширились, когда он увидел Джейме, стоявшего в стороне. Эйемону пришлось сдержать ухмылку, когда сир Лин попятился от Джейме, поднимаясь на помост. Джейме тоже это заметил, и на его лице появилась хищная улыбка. Эйемон позволил шуму при дворе стихнуть. — Сир Лин Корбрей, вас обвиняют в заговоре с целью государственной измены. Что вы можете сказать в свою защиту? — беспристрастно произнес он, холодно смотря на рыцаря. Сир Лин выпрямился во весь рост. — Невиновен, ваша светлость! — громко произнес он. — Хорошо. Что вы можете сказать в свою защиту? — все так же без эмоций спросил Эйемон. — Я — рыцарь Долины, — высокопарно начал сир Лин. — Леди Лиза Аррен тревожилась из-за нехватки солдат в крепости. После отъезда ее дяди, сира Бриндена Талли, в Риверран, она ощущала уязвимость, особенно на фоне слухов о нападениях горных кланов на жителей Долины и путников на дорогах. Поскольку войны не велось, она стремилась вернуть солдат из Долины для лучшей защиты народа. Леди Лиза отправила меня, зная, что я смогу сохранить ее армию. Джейме не скрывал своей усмешки. Эйемон и его коллеги-судьи молча слушали. Лорд Уиллас взял перо и стал делать пометки на чистом листе пергамента. Все молчали. Эйемон должен был признать, что в его доводах была логика. Они были простыми и… отрепетированными. Ему захотелось спросить у стражников, не видели ли они, как он тренировался в заточении. — Звучит вполне разумно, — ровным тоном произнес Эйемон и вопросительно вскинул бровь. — Есть ли какие-то доказательства существования этих приказов? Лицо сира Лина помрачнело. — При мне было письмо, ваша светлость, но, похоже, кое-кто уничтожил его, чтобы обвинить меня, — ответил он и осмелился презрительно взглянуть Джейме в глаза, но если этим рассчитывал вызвать у Джейме гнев, то был сильно разочарован тем, что увидел в его глазах лишь веселье. — Есть ли у вас свидетели, которых вы можете вызвать для подтверждения? — спросил лорд Уиллас, сурово сведя бровь на переносице. — Только леди Лиза. Если бы вы могли… — начал было сир Лин. — Нет. Леди Лиза сама предстанет перед судом. Предлагаю вам найти другого свидетеля, — перебил его Эйемон, и присутствующие ахнули и начали переговариваться, пока их снова не заставили замолчать стуком молотка. — Неужели больше никого нет? Сир Лин Корбрей начал хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. — К-к-как… нет, за что леди Лиза должна предстать перед судом? — возмутился он. Эйемон стукнул молотком. — Не вам задавать вопросы, сир. Есть ли у вас другие свидетели? Сир Лин сверкнул глазами, опустил голову, словно бык, готовый броситься в атаку, и наконец прорычал: — Нет. Эйемон проигнорировал оскорбление, связанное с тем, что его не назвали по титулу, и достал документ из стопки. — К сожалению, сир Лин, хоть ваша защита и звучит убедительно, у вас нет никаких доказательств, кроме ваших слов, — размеренно произнес он. — Сир Джейме уже доказал, что вашим словам нельзя верить. Лорд Петир Бейлиш, может, и мертв, но он не успел уничтожить все документы, которые собирал годами. Вот здесь, датированное пятью месяцами ранее, письмо, подписанное… вами. Он поднял письмо, и, сами того не желая, сир Лин и все присутствующие подались вперед, чтобы рассмотреть его. — Я прочту это вслух, — спокойно сказал Эйемон и начал зачитывать строчки письма. Лорд Бейлиш, Ваши условия разумны. У дракона доброе сердце, и с ним проблем не возникнет. А если это будет лев, то он просто грубиян. Все дело в позиции, а не в разуме. Как только деньги будут отправлены, я отправлюсь в путь. Сир Лин Корбрей После прочтения повисла оглушительная тишина, пока Эймон складывал пергамент. Кровь отхлынула от лица сира Лина, когда он уставился то на него, то на Джейме. Наконец он сглотнул и выпрямился. — Я требую суда поединком, — дрогнувшим голосом произнес сир Лин. — Очень хорошо. Пусть боги рассудят. Он ударил молотком, и солдаты Винтерфелла увели сира Лина. Когда толпа успокоилась, Эйемон крикнул: — Приведите лорда Лео Леффорда! Менее знатные заключенные содержались в камерах, где было хоть немного светло и уютно, поэтому, когда лорд Лео Леффорд шаркающей походкой шел по проходу, он был чисто выбрит и одет в чистую одежду. Однако взгляд его был опущен, и весь он был похож на сломленного человека. Когда он наконец встретился глазами с Эйемоном, на его лице отразились страх и трепет. Ему Эйемон выдвинул те же обвинения, на что в свою защиту лорд Лео просто сказал: — Рейны из Кастамере, ваша светлость. Уверен, вы знакомы с их печальной историей. — Так и есть. И все же вы не видите, чтобы я сейчас дрожал перед лордом Тайвином, — ровным тоном произнес Эйемон. — Вы либо храбры, либо наивны, — ответил лорд Лео. — Учитывая, что лорд Тайвин Ланнистер сейчас сидит в Черных клетках, я бы сказал, что это доказывает, что союзы строятся на взаимном уважении, а не на страхе, — парировал Эйемон. У лорда Лео Леффорда был только один свидетель. Его дочь была одета в небесно-голубое платье в тон своему гербу. Дамы в Красном замке всегда стремились выглядеть как можно лучше, но даже Эйемон заметил, что на этот раз они превзошли самих себя. — Умоляю, ваша светлость, смилуйтесь над моим отцом! — мгновенно взмолилась она. — Это был план лорда Тайвина. Мой отец всего лишь демонстрировал свою преданность лорду-сюзерену, как того и требует вассальная клятва!.. Эйемон сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Вы говорите так, будто ваш отец был всего лишь пешкой в планах лорда Тайвина, но ваша семья могла бы извлечь огромную выгоду из переворота, — начал он. — План с самого начала включал в себя уничтожение дома Старков, а Болтоны — твой муж и его отец — должны были стать новыми Хранителями Севера и сделать Винтерфелл своей цитаделью. Только благодаря здравому смыслу лорда Домерика вы сами не предстоите перед судом за участие в перевороте. Ее глаза расширились, она задрожала. Эйемон на миг почувствовал острое угрызения совести из-за того, что напугал такую юную леди, которая впрямь едва ли многое решала в своем доме и судьбе, но постарался тщательно подавить это неуместное сейчас чувство. Он надеялся, что дамы при дворе сегодня поймут, что закон един для всех, ведь леди Лиза тоже рано или поздно предстанет перед судом. — Миледи, я понимаю, что вы желаете своему отцу только добра, — чуть теплее произнес он. — Однако он может получить от меня единственную милость, которая ему доступна: он может отправиться в Ночной дозор. Пусть он обретет свою честь за Стеной. Его взгляд упал на лорда Леффорда, стоявшего в ложе. На его лице читались напряжение и тревога за дочь. Он был признан виновным, и через несколько дней его судьба, как и всех остальных, решится. Следующим был сир Кортней Пенроз. Он держался дерзко и вызывающе, почти сразу потребовав суда поединком. За ним потянулись еще два рыцаря с тем же требованием. В какой-то момент Эйемон объявил перерыв. Утром суд должен был продолжиться, рассмотрев дела рыцарей Тайвина Ланнистера, а самым последним перед судом предстанет и сам великий лев. Эйемон на мгновение запнулся, глядя на Джейме, а потом отвел взгляд, надеясь, что тот не прочтет его мысли по лицу. Сможет ли Джейме стоять в стороне и смотреть, как его отца приговаривают к смерти? Он и представить себе не мог, что окажется в такой ситуации. У них с дядей — человеком, который был ему почти как отец, — были разногласия, но он бы ни за что не пожелал ему смерти. «Я не могу помиловать твоего отца, Джейме. Он запятнал себя изменой и кровью моей семьи. Он подписал себе смертный приговор. Как бы тебе ни было больно, я не могу поддаться чувствам», — подумал он, покидая тронный зал с тяжелым сердцем и усталостью, проникшей в его тело до самых костей. В тот вечер Эйемон рано удалился в свои покои, чтобы еще раз взглянуть на драконье яйцо и помолиться о скорейшем прибытии в Вестерос Дейенерис.