Можжевеловый вкус

      Ночная тропа извивалась змейкой по склону горы. Азалия шла уже довольно долго, ощущая, как мышцы ног налились усталостью. Поднявшись чуть выше, она остановилась перевести дух возле поваленного дерева, покрытого мхом. Ветер с горы тянул сыростью и запахом хвои, тишину нарушало только редкое потрескивание веток где-то в чаще.       Она сделала шаг в сторону, коснулась ствола, собираясь немного отдохнуть - и вдруг чья-то рука резко обхватила её талию. Вторая - мгновенно зажала рот, не дав вскрикнуть. Сильным рывком её втянули за массивный ствол поваленного дерева, скрыв из виду. Азалия дёрнулась, ладони легли на рукояти новых клинков, но едва она приготовилась брыкаться - в ухо тихо и резко прошептали: — Тише, это я.       Голос был знакомым. Она замерла, а рука, зажимавшая рот, тут же убралась. Перед ней, в полумраке ночи, чётко проступили черты Альвериндейи. Та держала палец у губ и, почти беззвучно, прошептала: — Не шуми.       И тут за стволом послышались чужие шаги. Грубые, тяжёлые, с треском веток и неторопливыми переговорами. — Она была здесь, я точно видел! — пробурчал один. — Да ну тебя, — усмехнулся другой, — у тебя бабы в башке так и крутятся, вот и чудятся. В горах-то разве много красавиц найдёшь?       Послышался смешок ещё кого-то из тёмной компании. Шаги приближались. Трое, а может и четверо. Азалия затаила дыхание, ощутив, как сердце колотится громче, чем им обеим бы хотелось. Альвериндейя, пригнувшись, слегка прижала её плечо ладонью, показывая: «Не двигайся».       Бандиты ещё какое-то время переговаривались, растянуто матерясь и пересмеиваясь, после чего один из них со смехом добавил: — Глядишь, нашему-то и правда баба нужна. Уже всякие лесные феи мерещатся!       Раздался гогот, и шаги постепенно стали удаляться, растворяясь в темноте. Только когда их голоса окончательно стихли, Альвериндейя выдохнула и обратилась уже шёпотом, но твёрдо: — Ну, вот и свиделись.       Азалия, наконец-то сумев выдохнуть, развернулась к брюнетке и с упрёком шепнула: — Ты могла бы найти способ поприветствовать по-другому. Чуть сердце не остановилось. — Зато ты теперь бодрее выглядишь, — едва заметно усмехнулась та, отводя руку от её плеча. — Иначе бы они тебя точно заметили.       Эльфийка хотела было возразить, но Альвериндейя уже кивнула в сторону леса, уводя её с тропы. — Здесь нельзя оставаться. Идём, я кое-что покажу.       Они осторожно двинулись вдоль склона, шаг за шагом уходя в сторону от дороги. Ветки цепляли одежду, луна пробивалась сквозь кроны лишь пятнами, но знакомая двигалась уверенно, словно сама тьма вела её за руку.       Вскоре она остановилась у небольшой прогалины. На сырой земле, прямо у основания поваленной ели, лежал мужчина. Лицо серое, глаза стеклянные, грудь пробита чем-то острым. Свежая кровь ещё не успела до конца пропитать землю. Азалия поморщилась, невольно прикрывая нос от запаха. — Совсем недавно, — тихо сказала спутница, присев рядом и коснувшись края куртки покойного. — Видишь, ткань ещё тёплая.       Она подняла взгляд на подругу, её голос стал напряжённым: — По пути сюда у меня было странное предчувствие. Я свернула с дороги — и наткнулась на него.       Азалия нахмурилась: — Бандит? — Похоже на то, — кивнула Альвериндейя. — Может, охотник, а может — один из их «дозорных». Но если тело здесь, значит, шайка обосновалась где-то поблизости.       Она медленно выпрямилась, вглядываясь в темноту, где за деревьями виднелся мрачный силуэт башни, подсвеченный луной. — Я проверила — в заброшенной сторожевой башне есть следы. Очаг, пустые бутылки, остатки еды. Похоже, они там и сидят. Судя по всему, своего товарища ещё не хватились. Но это ненадолго.       Она вновь посмотрела на Азалию — взгляд строгий, но в нём теплилась привычная искра. — Нужно быть на чеку. Если они тебя выслеживали, то не остановятся, пока не доберутся.       Эльфийка молча кивнула, оглядываясь на безмолвное тело. Внутри всё сжалось от тревоги и предвкушения: дорога к Ветренному Пику явно не обещала быть простой.       Альвериндейя нахмурилась, проводя пальцами по шее мёртвого бандита. Там, где кожа ещё не успела остыть, виднелись едва заметные отметины — пара вытянутых проколов, не похожих на обычные раны. — Видишь? — тихо произнесла она, наклоняясь ближе. — Следы зубов. Вампир. Или одиночка, или… кто-то из шайки.       Азалия прикусила губу, отворачиваясь. Сердце неприятно ёкнуло, а в груди поднялась волна раздражения. — Только этого не хватало, — пробормотала она, едва слышно.       На миг воцарилось молчание. Лишь река внизу продолжала журчать, и где-то вдалеке ухнула сова. Наконец, Альвериндейя первой нарушила тишину. — Почему ты вообще здесь, Азалия? — спросила она негромко, словно невзначай, но глаза её оставались настороженными.       Эльфийка пожала плечами, чуть выпрямившись: — Воришки. Стащили ценность у местного торговца. Украшение из золота, в форме когтя. Я пообещала вернуть. — Значит, всё-таки золотой коготь… — тихо повторила брюнетка, с лёгкой усмешкой качнув головой. — Для такой, как ты, звучит слишком...увлекательно.       Азалия чуть усмехнулась уголком губ, но парировать не успела. Альвериндейя опустила взгляд и медленно, будто взвешивая слова, добавила: — А меня… послал маг ярла. Нужна ему какая-то карта. Каменная табличка из руин Ветренного Пика.       Азалия удивлённо подняла бровь: — И ты не послала его куда подальше? С твоим-то характером?       Альва отвела взгляд, ухмыльнувшись, но в её усмешке не было веселья. — Иногда проще согласиться, чем спорить, — ответила она коротко, и больше ничего пояснять не стала.       Обе замолчали. Ночь словно нависла над ними, туман тянулся из ущелий, башня темнела впереди, как безмолвный страж. Две разные причины привели их в одно место, но суть была та же — путь теперь пролегал через опасность.       Они двигались почти неслышно, осторожно ступая по влажной земле, стараясь не задеть корни и камни. Чем ближе к башне, тем плотнее становилась тишина, будто сама ночь ждала чего-то. Тропинка вилась между елей, и лишь серп луны едва подсвечивал их путь.       Альвериндейя вдруг резко остановилась, вскинув руку. Одним жестом она велела Азалии пригнуться. И вовремя: впереди послышался гулкий шаг, треск веток и сиплый мужской смех. Девушки, не раздумывая, юркнули за упавшее дерево, поросшее снежноягодником, и буквально вжались в землю, чувствуя, как острые ветки впиваются в кожу. В тот же миг с глухим ударом на бревно рухнула туша оленя. Тёплая кровь заструилась вниз, каплями падала прямо перед лицом Азалии, оставляя багровые следы на листве. Она невольно задержала дыхание, чувствуя, как сердце колотится так громко, что казалось — его услышат. — Ну и тяжёлый гад, — выругался один из бандитов, переводя дух. — Да уж, — хмыкнул другой. — А где этот бездельник? Уже полдня как нет его. — Ха! Может, наконец-то сожрали его твои «любимые» вампиры? — сдавленно рассмеялся третий, и в его смехе звучала нервозность. — Заткнись. Не до шуток, — процедил первый. — Троих уже нет. Троих, понимаешь? И теперь четвёртый исчезает. Что-то тут нечисто. — Ага, а наш «лидер» в это время жрёт за двоих и жопу отогревает в гробнице, — сплюнул второй. — Мы тут в лесу как собаки, а он развалился там, как ярл в своём замке. — Тише! — одёрнул их третий. — Мало ли кто слушает.       Азалия почувствовала, как Альвериндейя рядом медленно выдохнула сквозь зубы. Запах крови, сырой мех под носом, и эти голоса — всё смешалось в тугой ком напряжения. Бандиты были так близко, что эльфийкам стоило лишь поднять головы — и они бы встретились взглядами. А вместо этого приходилось замирать, слушая, как враги, сами того не зная, почти в открытую делятся самым ценным: своими страхами.       Бандиты возились с тушей оленя, переругивались, но постепенно разговор стал скатываться к тому, что тревожило их сильнее охоты. — Что за чертовщина?! — выругался один, нервно оглядываясь в тьму. — Нужно сваливать! — Ты прав, — отозвался другой, — но может, всё же тебе это просто почудилось? Девочка посреди катакомб, ведущих от башни к пещере? Мы с тобой всё обошли, и кроме пары трупов да вонючих злокрысов ничего. — Пожалуй, я и правда перебрал, вот и мерещится всякое... — буркнул первый. — Но валить надо. Ты видел те укусы? — Видел, — кивнул третий. — Вампиры — дело дрянь. — А что касательно твоей «нимфы»? — хохотнул один, обернувшись к товарищу. — Да говорю же тебе! Это реально. В отличие от твоего «ребёнка», заманивающего в глубины подземелий. Я выслеживал её едва ли не от самого моста: смотрю, идёт прямо к нам. Ну я и думаю: вот так удача, будет чем заняться этой ночью. А тут ты со своим оленем! Тьфу!       Он грязно выругался и со злостью сплюнул через плечо. — Прям нимфу лесную повстречал, — съязвил второй. — Спроси у ребят, может, кто видел. — Смейся, смейся, — проворчал тот, — всё равно это куда правдоподобнее, чем твоя история. — Скажи это Боргрофу! — резко оборвал его третий. — Он совсем обескровлен рядом с той пещерой, Даэдра её раздери! И следы... Ты же сам видел, что они совсем детские! Не знаю, как даже отреагируют Астра с Энгурдом, когда увидят его сегодня при обходе... — Так они пошли внутрь развалин вместе с этим чудиком Арвелом. С ними ещё Стран и Боригурд. Кажись, с ними был и новенький. — А кто же тогда здесь? — недоверчиво буркнул первый. — Хочешь сказать, тот дохляк-данмер, тупоголовый громила и «Малыш Форс»? — Ага. А ещё тот бездельник, Фьоргейр. — Кстати, о нём... Что-то его долго нет. Ушёл в лес — и с концами...       На миг среди ночи повисла тягучая тишина. Лишь ветер шевелил кроны и хлестал запахом крови. Азалия и Альвериндейя не смели даже дышать — слишком велик был риск. Но внутри у каждой клокотало. Теперь они знали: Фьоргейр — это и был тот самый мертвец, которого нашла Альва. А вместе с тем узнали и больше — о численности шайки, о том, кто их лидер, и что внутри развалин они не одни. Альвериндейя осторожно посмотрела на подругу, их взгляды встретились в темноте. И этого хватило: слов не требовалось.       Бандиты ещё немного пошумели, споря, что делать дальше, но в конце концов потянулись к башне, унося тушу оленя. Их шаги стихли за массивными стенами, а тяжёлая дверь с лязгом захлопнулась. Лишь эхо грубых голосов ещё какое-то время гуляло по склону.       Азалия первой позволила себе выдохнуть, чувствуя, как дрожь напряжения медленно отпускает мышцы. Рядом с ней брюнетка бесшумно приподнялась, внимательно следя за башней сквозь ветви снежноягодника. — Их там слишком много, — прошептала она наконец, не сводя глаз с укрепления. — Мы только время потеряем, если сунемся в лоб.       Азалия кивнула. Она и сама понимала: ещё одна схватка перед руинами, где их ждёт куда более серьёзное испытание, могла обернуться роковой ошибкой. — Обойдём, — шепнула эльфийка. — Пусть греются с добычей, нам силы пригодятся дальше.       Альвериндейя скользнула взглядом по склону. Лунный свет выхватывал очертания валунов, кустарника и узкой звериной тропы, ведущей выше, в обход башни. — Здесь есть путь, — показала она рукой. — Не самый удобный, но лучше, чем бросаться на эту шайку.       Они осторожно двинулись вдоль поваленного дерева, стараясь не зацепить ни одной ветки. Каждое движение давалось сдержанно и выверено: слишком уж отчётливо в памяти звучали разговоры о вампирах и пропавших людях. Лес казался живым, наблюдающим. Чем выше они поднимались, тем отчётливее становились очертания горы, чёрным силуэтом нависавшей над Ривервудом. Башня же постепенно оставалась позади, теряясь в ночи, и только изредка до слуха долетал отголосок мужского смеха. — Пускай думают, что мы их добыча, — тихо сказала Азалия, всматриваясь в дорогу впереди. — Настоящая охота начнётся дальше, в руинах.       Альвериндейя хмыкнула, едва заметно усмехнувшись в ответ. — Там нас ждут совсем другие звери.       И, обменявшись быстрыми взглядами, они ускорили шаг, скрываясь в темноте, оставив башню и её обитателей позади.

***

      Холодный ветер Скайрима бил в лицо, словно острые лезвия. Казалось, что каждая снежинка, подгоняемая шквалами, несёт в себе кусочек ледяного проклятия этих суровых земель. Узкая тропа, петлявшая между скалами, покрылась тонкой коркой льда; каждый шаг грозил срывом в обрыв. Дорога вилась по склону, ведущему к тёмным силуэтам гор , где в мрачной тени таился древний курган. Азалия шла уверенно, почти бесшумно ступая по каменистому тракту. Её бело-золотые волосы, заплетённые в свободную косу, светились в свете бледного солнца, словно отблеск чуждого этому миру огня. Янтарные глаза пристально изучали окрестности — не столько в поисках опасности, сколько в попытке найти ответы на вопросы, что всё чаще и чаще терзали её разум. Кто она была прежде? Почему холодная пустота в сердце кажется естественной, а всё остальное чужим? Позади неё, стараясь не отставать, шагала Альвериндейя. Девушка сутулилась под тяжестью доспехов и плаща, но в её взгляде горела упрямая искра. Чёрные волосы разметал ветер, а фиолетовые глаза сверкали — смесь раздражения и скрытого азарта. — Ты идёшь так, словно уже знаешь, куда ведёт эта дорога, — буркнула она, подтягивая плащ повыше на плечи.— Надеюсь, ты и вправду знаешь.       Азалия лишь усмехнулась, даже не оборачиваясь. — Иногда дорога сама говорит. Нужно только слушать. — Прекрасно, — фыркнула Альвериндейя. — У меня спутница — философ. Осталось только начать цитировать мудрецов, и мы точно замёрзнем насмерть по дороге. — Если замёрзнешь, я скажу у костра над твоей могилой что-нибудь вдохновляющее, — спокойно отрезала Азалия, но уголок её губ дрогнул.       Некоторое время они шли молча, лишь снег скрипел под ногами. Вдоль дороги возвышались чёрные скалы, а где-то в вышине можно было различить силуэты орлов, парящих над ущельем. Ветер приносил запах хвои и сырого камня, смешанный с чем-то тяжёлым, металлическим. Альвериндейя покосилась на спутницу, иронично приподняв бровь. — Ты хоть раз спотыкалась на дороге? Или у тебя ноги как у кошки?       Азалия слегка склонила голову, её глаза блеснули в полумраке. — Я падала, когда это было нужно. — Удивительная способность, — сухо ответила Альвериндейя. — Ты, похоже, даже провал в пропасть назовёшь "удачно подобранным моментом". — Всё ещё жалеешь, что не осталась у костра в Ривервуде? — с усмешкой бросила Азалия, скользнув взглядом на спутницу. — Жалею только о том, что позволила торговцу втянуть тебя в это, — парировала брюнетка. — Впрочем, ты сама выглядишь так, будто тебе это нравится.       На этот раз Азалия позволила себе тихий смешок. Лёд её голоса треснул — пусть на миг. Они шли дальше, и чем выше поднимались, тем тяжелее становился путь. Снежные завалы, скользкие камни, резкие порывы ветра. Несколько раз Альвериндейя почти оступилась, но быстро восстанавливала равновесие, отшучиваясь: — Если я разобью себе нос, то это будет на твоей совести. — У тебя останется шрам, — спокойно заметила Азалия.— Может, он сделает тебя даже привлекательнее. — Ты ужасна... — пробормотала Альвериндейя, но на её лице мелькнула улыбка.       Постепенно шутки разрядили напряжение. Но чем ближе они подходили к кургану, тем сильнее ощущалась гнетущая тишина. Снег здесь лежал плотнее, а ветер стих, будто сама гора затаила дыхание. Вскоре из тумана показалась громада Ветренного Пика — чёрный силуэт на фоне серого неба.Холодные ветра Скайрима гнали снежные вихри к самому подножию горы, где темнел узкий вход в древнее святилище. Над ним, словно когти забытого зверя, торчали обледенелые валуны, а из глубины веяло сыростью и тишиной. Вход в гробницу возвышался как пасть зверя, готового проглотить путников. На камнях виднелись старые руны, занесённые инеем. Альвериндейя замедлила шаг, вглядываясь в тьму под сводами. — Знаешь, обычно в такие места нормальные люди не заходят. — Хорошо, что нас это не касается, — тихо ответила Азалия.       Она подошла ближе, провела ладонью по камню. Лёд мгновенно обжёг кожу, но её это не смутило. Где-то в глубине гробницы эхом донёсся странный звук — будто кто-то пробудился от векового сна. Альвериндейя непроизвольно крепче сжала рукоять меча. — Надеюсь, ты уверена, что мы не идём навстречу собственной смерти.       Азалия обернулась, её взгляд задержался на спутнице дольше обычного. — Смерть — не всегда конец. Иногда это лишь начало.       Ветер вновь взвыл в ущелье, и две фигуры скрылись в темноте древнего кургана.       Ночь лежала тяжёлой шёлковой завесой над Ветренным Пиком; луна, зажатая в щербатом небе, отрывочно подсвечивала каменные плиты и старые ступени, ведущие в глубины кургана. Азалия шла тихо — шаги её были лёгки, как у кошки; рядом Альвериндейя со скользящей тенью наполовину человека, наполовину — чего-то иного, что лучше не потревожить словами. Обе держали лезвия наготове. Ночь, ветер и шёпот ветвей учили их понимать друг друга без лишних слов.       Луна холодным серебром ложилась на каменные плиты у входа в курган. Азалия и Альвериндейя крались по тропе, пока впереди не вспыхнул слабый отсвет факела. У входа в курган на охране сидел лучник — одинокая тень с луком на коленях, слабо освещённая языком пляшущего на ветрупламени. Он не заметил девушек, пока те не замерли у поваленного ствола, выжидая момент. Лучше было вовсе не ввязываться в бой, но путь в глубь руин не прощал ошибок; оставаться незамеченными означало выиграть время, но не гарантировало успеха — где-то среди камней могли обнаружиться и другие враги. Азалия медленно вышла из укрытия первой, выставив ладонь вперёд — знак, что она готова говорить. Он заметил движение и сразу поднял тетиву. Мужчина крикнул, но голос его не был агрессивным приказом охранника — в нём дрожал расчёт и корысть. — Жду не дождусь забрать ваши денежки... — голос его прозвучал насмешливо, хотя в глазах мелькнуло напряжение.       Азалия, прищурившись, чуть развернула клинки. Лучник выпустил первую стрелу — она свистнула в ночи, ударила в землю возле её ступни. — Да стой ты... смирно! — выкрикнул он и вновь натянул тетиву.       Эльфийка прыгнула в сторону, перекатилась и поднялась уже с клинком в руке. Вторая стрела лишь чиркнула по её плечу, разодрав ткань. — Когда ты умрёшь, тебя будет гораздо легче грабить... — прохрипел бандит, но в голосе его проскользнула нервозность.       Альвериндейя метнулась влево, отвлекая его, и тот, охнув, резко развернулся, пытаясь не упустить обеих сразу. Несколько стрел сорвались подряд — одна ушла в кусты, другая со звоном отскочила от камня. — Ну всё, мне надоело! — зло рявкнул он, и, выхватив охотничий нож, рванул навстречу. Теперь бой стал ближе.       Азалия парировала его выпад, чувствуя, как лезвие вибрирует в руке. Мужчина махал оружием грубо, но с яростью загнанного зверя. — Во имя Исмира, ты не уйдёшь живьём! — прорычал он, атакуя всё яростнее.       Азалия уклонилась, резким ударом врезала рукоятью кинжала в его лицо. Лучник пошатнулся, кровь пошла из разбитой губы. — Агх! Сволочь! — выкрикнул он, замахиваясь ножом.       Но эльфийка уже ушла с линии удара и вонзила клинок в бок. Мужчина выронил оружие, но, сжав зубы, ещё хрипел, пытаясь удержаться на ногах. — Я порежу тебя на кусочки! — упрямо рычал он, но голос его срывался.       Последний рывок — и Азалия резким движением ударила снова, под рёбра. Лучник дернулся, глаза его расширились. — Хочешь на тот свет, а?.. — прошипел он в последний раз, но слова его захлебнулись кровью.       Он рухнул к подножию кургана, уронив лук и нож. Ветер прошелестел по траве, унося остатки его угроз. Азалия перевела дыхание, вытерла клинок о его плащ и посмотрела на Альвериндейю. Та молча кивнула. Они знали — это лишь первая тень на пути в тёмные глубины.       Ветер стих, когда массивные створки входа в курган сомкнулись за их спинами, и тяжёлый каменный гул скрыл за собой мир живых. Внутри кургана царил мертвенный холод. Воздух был тяжёлым, пахнул сыростью и затхлой пылью, будто стены сами помнили дыхание усопших, покоящихся здесь веками. Под самым входом стоял древний алтарь, наполовину обрушенный. На нём, словно жертвоприношение, покоилось тело бандита — изуродованное, с пустым застывшим взглядом уставленым в потолок.       Дальше, у костра, в оранжевом полумраке пляшущих языков огня сидели двое. Мужчина, коренастый норд с мрачным лицом, и женщина в потёртой кольчужке, державшая кинжал на коленях. Их голоса отдавались в каменном зале гулким эхом, но ленивый тон выдавал привычность этой картины — они чувствовали себя в безопасности. — Тёмный эльф хочет идти вперёд — пусть идёт, — хмыкнул мужчина, подкидывая в огонь полено. — Нам же безопаснее. — А что, если Арвел не вернётся? — настороженно возразила женщина, крепче сжав кинжал. — Я хочу получить свою долю!       Они переглянулись, и в их взглядах ясно читалось недоверие. Азалия и Альвериндейя притаились за широкой каменной колонной, так близко, что чувствовали жар костра. Эльфийка уже потянулась было к кинжалам, но её подруга тихо шепнула на ухо: — Хочешь фокус?       На её ладони вспыхнули едва заметные искры — неяркий, но полный скрытой силы свет. Она едва шевельнула пальцами, направляя заклинание. И в следующий миг глаза женщины налились кровавым светом, зрачки дрогнули, а лицо исказила ярость. — Предатель! — прорычала она, и, вскочив, с криком обрушила клинок на своего товарища. — Что за...?! — выругался мужчина, едва успев закрыться рукой.       Кровь хлынула, но ярость напарницы была безудержной. Она кидалась на него, как бешеный зверь. С грохотом упал один из лежаков, костёр вспыхнул от их борьбы. Мужчина рявкнул, перехватил её руку и в отчаянии вонзил кинжал ей в живот. Женщина охнула, выронила оружие, захлебнулась кровью и рухнула к его ногам. — Чёртова сука... — выдохнул он, тяжело дыша, прижимая ладонью рану на плече. — Ты совсем спятила...       Его слова оборвались, когда воздух за его спиной вспыхнул синим светом. Альвериндейя, не давая ему времени опомниться, выпустила в него струю электричества. Разряд пронзил его тело, грудь выгнулась, пальцы судорожно скрючились. Мужчина закричал, но крик сорвался, когда в след полетел ледяной шип.       Заклинание вошло ему прямо в спину, пробив насквозь, и торчащий из груди осколок замерцал в свете костра. Мужчина рухнул лицом вниз, распростёртый рядом с телом своей недавней напарницы.       Тишина вернулась в зал. Лишь костёр потрескивал, пожирая брошенные поленья, и в воздухе тянуло свежей кровью. Альвериндейя перевела дух, обернувшись к Азалии. — Ну... разве это не лучше, чем лезть напрямик?       Эльфийка только качнула головой, но уголки её губ дрогнули в лёгкой, невольной улыбке. Азалия смотрела на распростёртые тела, и в груди отозвалось знакомое чувство — не отвращение, не страх, а странное, холодное понимание. Тихая смерть. Без криков тревоги, без чужих глаз, без следов, кроме крови на каменном полу. В её прошлом такие решения ценились куда выше грубой силы. Одно движение, один обманный ход — и враг уже сам становился своим палачом.       Альвериндейя отряхнула руки, словно стряхивая с пальцев остатки магии, и довольно приподняла бровь. В её движениях чувствовалась лёгкость и уверенность — словно только что разыгранный смертельный спектакль был для неё всего лишь репетицией. — Довольно изящно, — тихо произнесла Азалия, глядя на подругу долгим взглядом.       Альвериндейя чуть приподняла подбородок, её губы тронула едва заметная улыбка — больше тень, чем настоящая. Она не стала благодарить, не стала шутить в открытую, но в её глазах на миг мелькнуло: она услышала похвалу, и она ей понравилась. — Что ж, — произнесла она чуть насмешливо, — иногда враги сами лучше всего помогают избавиться от себя. Нужно лишь подтолкнуть.       Она качнула головой, словно невзначай отбрасывая светлую прядь за плечо, и шагнула вперёд, осматривая коридор. Но улыбка всё ещё теплилась в уголке её губ — тонкая, почти незаметная.       Азалия уловила это и невольно ответила своим коротким кивком. Между ними пробежала молчаливая искра взаимопонимания: они обе знали цену тихим, быстрым и точным решениям.

"Да... именно так и нужно. Чисто, бесшумно, без свидетелей," — мелькнула мысль.

      Она не сказала этого вслух, но внутри почувствовала странное облегчение: будто кусочек её прошлого, некогда столь привычного, нашёл своё отражение в поступке другой. Эльфийка глубоко вдохнула, заставляя себя оторвать взгляд от мёртвых и вернуться к делу. Впереди был путь вниз, и если эти двое лишь стражи на пороге, то дальше могло ждать куда больше испытаний       Внутри было тихо — настолько, что каждое дыхание отзывалось в стенах сухим эхом, словно сама древность вслушивалась в незваных гостей. Запах плесени и старой крови висел в воздухе.       Капли воды падали с потолка, разбиваясь о пол, как невидимые часы, отсчитывающие путь вглубь. Азалия шла первой, её шаги были осторожны, но в движениях угадывалась скрытая привычка — будто тело помнило то, чего не знала память. Она держала факел высоко, и тёплый свет огня вырывал из тьмы обветшавшие стены, покрытые выцветшими рунами. Рядом шагала Альвериндейя, чуть отстав, но не по слабости — скорее из осторожности. Её рука привычно лежала на рукояти меча, а глаза, фиолетовые и холодные, скользили по каждому изгибу коридора. — Нравится тебе это место? — полушутя бросила Азалия, стараясь разрядить напряжение. — Оно… слишком похоже на древний родовой склеп. — тихо ответила Альвериндейя. — Там, где всё уже умерло, но не желает покоиться.       Азалия усмехнулась, но без веселья. Слова звучали точнее, чем ей хотелось бы. Внутри гробницы царила тьма, густая и вязкая, как смола. Каменные своды нависали низко, и казалось, будто сама гора давит на плечи. Холод здесь был иным — не тот, что снаружи, живой и дерзкий, а мёртвый, неподвижный, пропитанный тленом и вечным сном. Азалия шагала первой, её шаги отдавались глухим эхом, будто где-то в глубине тьма повторяла за ней. На лице — спокойствие, почти равнодушие, но янтарные глаза сверкали настороженно. Альвериндейя, напротив, не скрывала своей тревоги. Она держала меч обнажённым, и каждый её шаг сопровождался шорохом доспехов. — Знаешь, — пробормотала она — я могла бы сейчас сидеть в тёплой таверне с кружкой мёда. Но нет, конечно, вместо этого я брожу по гробнице. — Мёд подождёт, — сухо ответила Азалия, не оборачиваясь. — Мёртвые — нет.       Альвериндейя лишь брезгливо хмыкнула.              Коридоры тянулись длинными сводами. Каменные ниши скрывали древние урны и саркофаги, их крышки порой были сдвинуты, будто кто-то — или что-то — вставал отсюда ночью. Первое столкновение не заставило себя ждать: из-за поворота, с глухим скрежетом, вышел драугр. Его пустые глаза вспыхнули голубым огнём, когда он поднял ржавый меч. Альвериндейя первой ринулась вперёд — её удар был прямым и сильным, но клинок соскользнул по кости. Драугр лишь качнулся, занося оружие в ответ. И в этот миг Азалия шагнула рядом — её движение было странно лёгким, почти танцевальным: она ускользнула из-под удара и нанесла короткий, точный выпад кинжалом под челюсть мертвеца. Сухие кости осыпались, тело рухнуло к их ногам. — Ты дерёшься так, будто делала это сотни раз. — заметила Альвериндейя, переводя дыхание. — Может быть… — Азалия задержала взгляд на своих руках, будто и сама удивлялась. — А может, я просто быстро учусь. — Прекрасно. Ты ещё скажи, что у тебя чувство юмора похоронено здесь же, под камнями.       Азалия не ответила. Она остановилась перед широкой залой, освещённой тусклым светом факела. Стены были покрыты резьбой — древние руны, сцены битв, искажённые временем. На полу — глиняные урны, некоторые разбитые, из которых торчали сухие костяки рук. — О, — Альвериндейя скривилась. — Отличное место для прогулки. Чувствую себя словно приглашённой на пир, где хозяева явно не хотят и не ждут гостей.       И словно в ответ на её слова раздался глухой скрежет. Один из саркофагов содрогнулся, крышка дрогнула и с тяжёлым стуком упала на пол. Оттуда поднялась фигура в проржавевших доспехах, с пустыми глазницами и жёлтым холодным светом внутри. Драугр. Альвериндейя вскинула меч. — Прекрасно! Ещё один поклонник, который не умеет делать комплименты.       Азалия шагнула вперёд вытянув руку готовая парировать своим клинком. Её движения были быстры и отточены, словно ее тело взаправду делало это сотни раз прежде. Ржавый обломанный меч драугра свистнул в воздухе, но девушка с легкостью уклонилась и в ответ ударила локтем в грудь мертвеца. Плавное резкое движение и ее короткий клинок вонзается в его горло. Сухое тело содрогнулось и рухнуло обратно в саркофаг. Альвериндейя ошарашено моргнула. — Быстро.И...Ловко. Ты случайно не проводила в прошлом курсы "Как убивать мертвецов за три шага"?       Азалия бросила на неё взгляд — короткий, почти невесомый. — Это приходит с опытом. — Прекрасно, — буркнула брюнетка. — Я вот предпочла бы опыт в чём-то менее… смердящем.       Но недосказанность заглохла — из глубины залы донеслось ещё несколько скрежетов. Крышки саркофагов падали одна за другой поднимая столб вековой пыли. — Ну что ж, — Альвериндейя крепче сжала меч, сжав зубы.— Похоже, пир действительно начинается.       Азалия кивнула и шагнула вперёд.