Можжевеловый вкус

      Зал содрогался от звуков — гулкие удары крышек о каменный пол, скрежет металла по камню и хриплое рычание, будто из горла разом сотни лет пыли вырвалось наружу. Драугры поднимались, один за другим, их движения были рваными и судорожными, но в них чувствовалась зловещая сила древних заклятий. Альвериндейя нервно усмехнулась: — Вот это да… я надеялась на уединённую прогулку. Но у нас тут прямо фестиваль гостей.        Азалия уже шагала вперёд. Её лицо не выражало ни страха, ни раздражения — только хищное спокойствие. Меч блеснул в её руке, отразив отблеск факела. Первый драугр бросился на неё, клинок проржавелый, но всё ещё острый. Эльфийка перехватила удар на полпути и резким движением выбила оружие из его руки, после чего ударила его в лицо. Череп разлетелся с хрустом, и тело рухнуло обратно в саркофаг. Альвериндейя не отставала. Её движения были менее выверенными, но она била с яростью и отвагой. Её клинок рассёк грудь мертвеца, искры отскочили от ржавой брони. Она оттолкнула его ногой и, тяжело дыша, усмехнулась: — Фу! Теперь я точно не смогу есть жареное мясо ближайшую неделю. — Сосредоточься, — тихо сказала Азалия, отражая новый удар. — Я и сосредоточена! Просто ненавижу, когда из могил вылезают бывшие обитатели!       С каждой секундой врагов становилось больше. Их было пятеро, потом семеро. Они шли медленно, но неумолимо, тянулись костлявыми руками, замахивались древним оружием. Один из них вдруг обрушил клинок сверху, и Альвериндейя едва успела пригнуться. Удар прошёл в дюйме от её головы и вонзился в камень, высекши искры. — Эй! — выкрикнула она. — Я ещё молода для того, чтобы стать чьим-то трофеем!       Азалия, шагнув в сторону, нанесла стремительный удар, и драугр рухнул. Её голос прозвучал спокойно, но твёрдо: — Не болтай. Дыши ровно и смотри на их шаги. Они предсказуемы.       Альвериндейя резко вдохнула, стиснула зубы и последовала совету. Теперь она двигалась иначе: более собрано, с вниманием. И её клинок стал точнее. Один из мертвецов рухнул под её ударом. Через несколько минут зал снова наполнился тишиной. Лишь тяжёлое дыхание живых и запах старой пыли, поднятой в воздух, оставались напоминанием о битве. Альвериндейя села на обломок саркофага и вытерла пот со лба. — Ну что, — выдохнула она, — если так пойдёт дальше, то я начну уважать мёд вдвое сильнее. — Знаешь, — Альвериндейя вздохнула, — в детстве я мечтала стать героиней. Но в моих мечтах герои открывали двери обычными ключами, а не рисковали быть раздавленными какой-то древней махиной. И будто в подтверждение её слов — из потолка послышался глухой скрежет. Каменные плиты задвигались, и из щелей посыпалась пыль. Азалия резко поднялась. — Осторожно! Едва она успела оттолкнуть Альвериндейю, как из стены вылетели длинные шипы. Они пронеслись мимо, едва не задев полукровку, и с лязгом вернулись на место. Альвериндейя замерла, прижимая руку к груди. — Ну и ну… спасибо. Если бы не ты, я бы сейчас была похожа на мясо, забытое на вертеле. Азалия лишь кивнула, снова взглянув на плиту.       Тяжёлый запах плесени и сырости усилился, когда девушки шагнули в глубину коридора. Каменные стены были испещрены древними рунами, словно предостережениями, но на них уже давно никто не обращал внимания. Впереди, в тусклом свете факела, тянулся высокий зал, в центре которого возвышался массивный механизм — рычаг и каменные колонны, испещрённые символами: орел – орел – кит. Азалия и Альвериндейя замерли, увидев движение у механизма. Бандит, один из тех, кого упоминали его же товарищи, нетерпеливо ходил взад-вперёд. Он оглянулся по сторонам, будто убеждаясь, что рядом никого нет, и решительно потянул за рычаг. — Не смей... — едва слышно прошептала Альвериндейя, но было уже поздно.       С потолка сорвался сухой щелчок, и мгновение спустя воздух прорезала целая туча стрел. Они с глухим звоном вонзились в тело бандита. Мужчина дёрнулся, из его груди и шеи торчали тонкие древние стрелы с зеленоватым налётом. Он захрипел, сделал шаг назад — и рухнул на каменные плиты. — Отравленные, — тихо заметила Азалия, наблюдая, как кожа несчастного уже покрывается мертвенной серостью. — Здесь не только ловушки, но и яд.       В зале повисла тишина, нарушаемая лишь капающей кровью и эхо, отдающимся от сводов.       Альвериндейя подошла ближе к колоннам, взгляд её был холоден и сосредоточен: — Это испытание. Испокон веков такие головоломки ставили не для защиты богатств... а для защиты тайн. Ошибка карается смертью.       Азалия нахмурилась, обводя взглядом символы на колоннах. В её памяти вспыхнуло что-то смутное, будто знакомое: силуэты зверей, выстроенные в правильный порядок. — Значит, придётся думать, прежде чем тянуть за рычаг, — прошептала она, бросив взгляд на тело у их ног. — У нас не будет второй попытки.       Азалия не ответила. Она подняла факел и направила свет к дальней стене. Там, в полумраке, был проход, перекрытый решёткой. Перед ней — каменная плита с изображением трёх животных: орла, кита и змеи. Альвериндейя нахмурилась начав менять комбинацию на другую. — Головоломка. Конечно же! Потому что просто дверь было бы слишком скучно. —Возмущалась брюнетка.       Азалия опустилась на колено внимательно осматривая механизмы колон. — Нордские замки редко бывают простыми. — Нужно решить головоломку. Иначе нас обоих ждёт та же участь.—Кивнула на свежий труп Альва.       Они обошли зал по кругу, держась ближе к стенам, опасаясь, что любое неловкое движение может привести к новой ловушке. Каменные колонны с высеченными символами возвышались, словно немые стражи, и в их холодных взглядах угадывалась насмешка над теми, кто осмелился сунуться сюда без знаний. — Смотри, — Альвериндейя указала наверх. — На балконе, над рычагом. Видишь?       Азалия вскинула голову и заметила три каменных панели с выдолбленными символами. Но средняя оказалась наполовину разрушенной: тяжёлый булыжник пробил её и, скатившись, застыл недалеко от рычага.       Осторожно приблизившись, Азалия подняла взгляд на обломок, затем присела рядом с валуном. В тёмном отблеске факела всё ещё угадывался символ — грубый, но читаемый. — Повезло, что не полностью уничтожен, — сказала она, прикоснувшись кончиками пальцев к холодному камню.       Альвериндейя прищурилась, переводя взгляд с панели на колонны. — Значит, порядок такой: змея – змея – кит.       Они переглянулись, и Азалия сдвинула первую колонну. Камень глухо загудел, когда символ встал на место. Вторая колонна со скрипом повернулась, и тени в зале дрогнули. Наконец, третья заняла своё положение. Зал на миг застыл. — Попробуем? — тихо спросила Азалия, бросив взгляд на подругу. — Только осторожно, — ответила Альвериндейя, подняв руку, готовую соткать заклинание.       Азалия шагнула к рычагу, вдохнула и потянула. Механизм глухо заскрежетал. На этот раз из потолка не сорвалась туча стрел — вместо этого где-то в глубине послышался тяжёлый гул, и решётка, закрывавшая проход, медленно поползла вверх. Из темноты за решёткой дохнуло сыростью и ветхостью. — Сработало, — облегчённо выдохнула Азалия, но пальцы её ещё дрожали.       Альвериндейя кивнула, в уголках губ мелькнула тень улыбки: — Значит, мы умнее, чем выглядели, по крайне куда умнее тех, кто полег здесь. Пойдём.       Их шаги эхом разнеслись по коридору, когда девушки вошли глубже, туда, где воздух был тяжелее, а опасности только начинались.       В глубине кургана воздух становился холоднее. Тени сгущались, и факелы давали всё меньше тепла, словно свет здесь был чужд. С каждым шагом стены казались уже, а потолки — выше, будто камни давили сверху. Иногда издалека доносилось глухое шуршание, будто гигантские насекомые шевелились в темноте. И вот они увидели его. Зал впереди был огромным, потолок терялся во мраке, а в центре свисал кокон из паутины, такой массивный, что в нём угадывались очертания человеческого тела. Вокруг потолка тянулись белые нити, словно сама гробница оказалась опутана в сети.              Запах сырости и прелой земли постепенно сменился тяжёлым смрадом. В воздухе витала вязкая, сладковато-горькая вонь, будто смесь прелого мёда и тухлых яиц. Стены коридора покрывали серые комки паутины, а под ногами хрустели сухие обрывки шелковых нитей. — Мне уже не нравится, куда мы идём, — пробормотала Альвериндейя, невольно пригибаясь, чтобы пройти под низким сводом. — Здесь что-то есть, — прошептала Азалия и рука её дрогнула на рукояти меча.— Слишком много паутины.        Азалия подняла факел выше. На стене белели толстые прожилки — следы того, как чудовище обвивало камень. Её янтарные глаза сверкнули, и голос прозвучал ровно: — Здесь обитает страж. — Страж? — переспросила Альвериндейя и нервно рассмеялась. — Надеюсь, ты имела в виду крыс. Больших… крыс.       Ответом стало шипение в тот же миг тьма впереди ожила . Из темноты выскользнул паук — чудовище размером с лошадь, с ледяными глазами и жуткими, скрежещущими челюстями. Его лапы стучали по камню, и каждый шаг отзывался дрожью.       С потолка свисала смотря на девушек множеством глаз тяжёлая туша, и воздух прорезал жуткий визг. Огромный морозный паук спикировал прямо перед ними. Его лапы с лязгом ударили по камню, а клыки блеснули каплями ядовитой слизи. Альвериндейя вскрикнула: — О, Стендарр милосердный! Это не крыса!       Азалия не дала себе времени на страх. — Справа! — выкрикнула она, бросаясь в сторону.       Паук метнулся к ним, разрывая паутину, а холодное дыхание от его пасти хлестнуло в лицо. Альвериндейя взмахнула мечом, едва не отсекла лапу, но чудовище ударило её телом и отшвырнуло к стене. Азалия бросилась вперёд, клинок её рассёк хитиновый панцирь. Паук взревел, развернувшись к ней, и на миг показалось, что он накроет её своими челюстями. Но в этот миг Альвериндейя, поднявшись, ударила сбоку, и вместе они вонзили оружие в тварь.       Паук бросился вперёд. Азалия шагнула вперёд, выставив меч. Клинок с хрустом рассёк одну лапу чудовища, но то лишь взвыло и опустило вторую прямо на неё. Азалия отступила, скользнув вбок. Альвериндейя попыталась ударить факелом по телу твари, и огонь обжёг её шелковистый панцирь. Паук зашипел и рванулся на неё. Девушка закричала и, едва успев пригнуться, вслепую полоснула клинком. Удар задел бок чудовища, оставив глубокую царапину. — Да чтоб тебя! — прорычала она. — Я не собираюсь быть завтраком!       Из тёмного угла послышался отчаянный голос: — Помогите! Помогите мне!       На стене, в огромном коконе паутины, корчился мер. Его лицо было искажено страхом, но голос звучал визгливо и требовательно: — Разрежте это, вытащите меня отсюда! Я знаю, как открыть дверь! Я всё расскажу!       Азалия бросила быстрый взгляд — мужчина в плену, явно ещё жив. Но сейчас не до него. Паук снова взвился вверх, распахнув свои жуткие лапы. Азалия шагнула навстречу, резко рубанула по брюху. Из раны брызнула зеленоватая жидкость. Паук завизжал и отшатнулся, но не пал. Альвериндейя тем временем, тяжело дыша, снова ударила факелом, вогнав горящую головню прямо в пасть твари. Паук захрипел, забился и рухнул на спину, дергая лапами. Несколько секунд — и он затих, издавая последние скрежещущие звуки. В воздухе запахло гарью и кислотой заполнив зал мерзким запахом.       Альвериндейя опустилась на камень, отдуваясь. — Я всегда ненавидела пауков. А теперь могу уверенно сказать.— Я… ненавижу пауков, — выдохнула Альвериндейя, оттирая с лица клочок паутины.       Азалия хрипло рассмеялась. — Думаю, мы только что убили самую большую мерзость во всём Скайриме.       Из угла снова раздался голос, на этот раз обиженный: — Да хватит отдыхать! Вытащите меня, наконец!       Они переглянулись и осторожно подошли. Паутина скрывала мужчину, его лицо было бледным, глаза метались в панике. — Я знал, что вы придёте. Судьба, да, судьба свела нас. Меня зовут Арвел Быстрый. И только я знаю секрет этой гробницы. Альвериндейя прищурилась. — Арвел, — пробормотала Азалия, узнав имя по услышанным прежде слухам. — Да-да! Это я! Быстрый, ловкий, замечательный Арвел! — торопливо заговорил он. — Вы спасли мне жизнь, а теперь… теперь развяжите! Я щедро отплачу! — Быстрый, говоришь? Ну-ну…       Альвериндейя нахмурилась. — От тебя за версту несёт ложью. — Ложью?! — оскорбился он. — Да я… я богат, влиятелен… у меня есть… кое-что ценное!       Азалия не спешила. Сначала она перерезала часть паутины, позволив ему выбраться. — Да! — важно заявил он. — И за то, что вы спасли меня, я… мм… подарю вам ключ. Но только позже. Сначала я должен убедиться, что вы достойны.       Азалия холодно посмотрела на него. — У тебя нет выбора. Арвел, едва почувствовав свободу, оттолкнул их и рванул прочь. — Ха! — фыркнул Арвел. — Посмотрим ещё, у кого нет.       И прежде чем кто-то успел среагировать, он рванул вперёд, проскочил мимо них и скрылся в коридоре. Альвериндейя вскочила: — Эй! Стой, ты неблагодарный мерзавец!       Азалия даже не шелохнулась. Её взгляд был спокоен, но в нём сквозило предчувствие. — Пусть. — спокойно сказала Азалия. — Далеко не уйдет.       И действительно. Спустя около минуты впереди раздался жуткий скрежет, крик — и тут же всё оборвалось. Они поспешили за угол и увидели: Арвел уже висел на шипастой решётке, пронзённый насквозь, как кусок мяса на вертеле. Его глаза остекленели, а руки всё ещё пытались ухватиться за что-то в воздухе. Когда девушки подошли, его глаза были широко раскрыты в ужасе, а пальцы на правой руке всё ещё крепко сжимали небольшую кожаную сумку. Альвериндейя поморщилась. — Я, конечно, не святейшая из святейших, но… заслужил.       Азалия молча сняла сумку с трупа. Она присела рядом осматривая содержимое. В её пальцы попал небольшой золотой коготь, изогнутый, с вырезанными символами. Она подняла его, и в огне факела блеснул металл. Внутри оказался маленький дневник и странный золотой предмет — коготь, изящно выточенный в форме лапы дракона, с выгравированными на каждой фаланге символами. — Вот что он прятал, — сказала она тихо.       Азалия развернула дневник и пробежала глазами строки.Пыльные страницы шептали о древней двери, глубоко внизу, и о том, что только коготь мог её открыть. — Вот оно… Коготь — это ключ. Без него дверь глубже внутри нам не открыть.       Альвериндейя вздохнула, посмотрев на изуродованное тело. — Ну что же. "Быстрый" может он был… но недалёкий.       Она поднялась, и взгляд её задержался в темноте впереди. Там, где стены сжимались в один узкий коридор, начиналась новая, ещё более древняя тьма. — Пойдём, — сказала Азалия всматриваясь во внутрь залов переплетённых вереницей туннелей впереди— Его смерть не должна быть напрасной.       Альвериндейя хмыкнула. — Думаю, ему всё равно.       Но шагнула следом. И факелы закачались в их руках, когда они пошли глубже, туда, где ждала дверь — и, возможно, нечто куда страшнее всего, что они видели прежде.

***

      Холод древнего кургана окутывал их всё сильнее, словно стены сами дышали ледяным воздухом, вытягивая тепло из костей. Каменные своды были низкими, местами сросшимися с почерневшими корнями деревьев, пробившимися сверху сквозь толщу земли. По ним стекала влага, и где-то вдалеке тихо капала вода, отдаваясь гулким эхом, будто в самом сердце гробницы бился забытый, мёртвый пульс. Азалия шагала осторожно, держась ближе к стене, её янтарные глаза мерцали в полумраке факела, который несла Альвериндейя. Драконье нутро подсказывало ей: каждый шаг здесь опасен. Воздух был густой, насыщенный запахом плесени и железа — запах старой крови, оставшейся здесь века назад. — Здесь... слишком тихо, — пробормотала Альвериндейя, крепче сжав рукоять меча. — Даже мёртвые, кажется, ждут. — Они и ждут, — ответила Азалия низким, чуть глухим голосом.— Но мы должны идти дальше.       Они миновали узкий коридор, и впереди открылся первый зал. Каменные саркофаги выстроились рядами, покрытые паутиной времени. На полу — древние щиты, разломанные кости, ржавые обломки оружия. Едва девушки сделали несколько шагов внутрь, крышки саркофагов с гулом сдвинулись. Изнутри поднялись драугры — глаза их зажглись холодным синим светом, словно отразив в себе чужой, потусторонний огонь. Первые бросились с ржавыми топорами, и воздух разорвался от звона стали. Альвериндейя отбила удар, чувствуя, как в плечо уходит вся тяжесть чужой ярости. Азалия — быстрая, гибкая, словно тень — обошла врага сбоку, её клинок скользнул по шее мертвеца. Но драугр не пал сразу: он, словно кукла, ещё пытался ударить, пока не рухнул окончательно. — Они цепляются за жизнь так же, как и люди или меры, — усмехнулась Азалия, стряхнув кровь с лезвия. — Даже когда его жизнь уже давно ушла. — Не смей сравнивать меня с этим! — огрызнулась Альвериндейя, но глаза её улыбнулись.       Сражение длилось недолго. Тела мертвецов снова обрели покой, но тишина вернулась лишь на миг. Коридоры вели глубже, и каждый шаг звучал как вызов тем, кто спал здесь веками. Дальше путь оказался коварным. Ловушки — каменные плиты, давящие механизмы, древние стреломёты. Недавно Альвериндейя уже наступала на плиту, и лишь рука Азалии, резко дернувшая её назад, спасла от шквала ржавых копий, что выстрелили из стены. — Тебя слишком торопят твои ноги, — хмыкнула Азалия. — Нужно слушать камень. Он всегда предупреждает. — Ты говоришь так, будто сама — часть этих руин, — ответила Альва, и в голосе её прозвучало больше любопытства, чем упрёка.       Азалия лишь усмехнулась, не став объяснять. В груди её кольнуло: воспоминания, что-то тёмное, похожее на шёпот за гранью сознания, но всё ещё неуловимое. И вот, наконец, они вышли к огромным дверям. Высокие, тяжёлые, с вырезанными узорами: кольца, символы, переплетённые в странный орнамент. Дверь словно сама смотрела на них, храня тайну, которую не открыть обычным ключом. Альвериндейя подошла ближе, провела пальцами по резьбе. — Это... какой-то очередкой код, — задумчиво сказала она. — Но без подсказки не разобрать.       Азалия достала из-за пояса найденный у Арвела золотой коготь. Артефакт был холодным, словно только что его достали из-под груды снега. На его поверхности мерцали те же символы, что и на двери. — Вот подсказка. — сказала она тихо.       Они поворачивали кольца, и каждый поворот отзывался гулом, словно сама гробница внимала их действиям. Когда всё совпало, коготь вошёл в углубление. Механизм с грохотом сработал, и дверь распахнулась, выпуская наружу облако древнего, сперто́го воздуха. За дверью открылся главный зал кургана. Высокие своды уходили во тьму, колонны стояли рядами, как в зале для мёртвых королей. На возвышении — каменный саркофаг, украшенный резьбой, изображающей сцены битв и жертвоприношений. Атмосфера была иной — гнетущей, насыщенной древней силой. Факел дрожал в руке Альвериндейи, и она поймала себя на мысли, что огонь будто сопротивляется самому воздуху. — Здесь что-то не так, — прошептала она.       Азалия шагнула вперёд. Её глаза мерцали, как у хищника, чующего опасность. И в тот же миг саркофаг дрогнул. Каменная крышка отъехала в сторону, и изнутри поднялся драугр, огромный, в старинных доспехах, с мечом, сияющим холодным светом. Его глаза были ярче, чем у прочих — в них горела злоба, вековая, непоколебимая. — Хранитель... — едва слышно произнесла Азалия.       Он взревел, и зал дрогнул от этого крика. Камни, казалось, вторили ему, стены сотрясались. Это был вызов, древний и страшный. Битва началась. Альвериндейя метнулась первой, но удар хранителя был настолько силён, что её откинуло назад. Она упала, успев прикрыться щитом, и лишь чудом избежала того, чтобы меч разрубил её надвое. Азалия бросилась вперёд — её движения были почти нереальными, словно в ней пробудилось нечто забытое. Она уходила от ударов, парировала, наносила быстрые выпады, но каждый раз чудовище будто предугадывало её действия. — Держи его! — крикнула она, и Альвериндейя снова поднялась, атакуя с другой стороны.       Они сражались бок о бок, как единый организм: одна отвлекала, другая наносила удар. Но хранитель не сдавался — казалось, сила всего кургана текла через него. И тогда Азалия почувствовала — внутри неё что-то вспыхнуло. Нечто древнее, тянущееся из глубины её сущности. Она вдохнула и... на миг губы её дрогнули, словно готовые изречь что-то большее, чем слово. Но она сдержалась. И всё же сила вспыхнула в её движении. Удар её клинка пробил защиту хранителя, и в тот же миг Альвериндейя вонзила меч в спину чудовища. Оно издало глухой рёв и рухнуло на колени, а затем — замерло навеки. Зал снова погрузился в тишину. Только их дыхание нарушало её. — Ты... — начала Альвериндейя, глядя на Азалию. — В тебе было... что-то. Это был не просто удар. Азалия отвела взгляд, спрятав глаза в тени. — Возможно, ты просто устала и тебе померещилось. — тихо ответила она. — Идём дальше.       Но в её сердце уже полыхал страх. Не за себя — за то, что тайна её сущности может открыться раньше, чем она успеет её понять. На возвышении за саркофагом высилась каменная стена. Её поверхность была покрыта резьбой — слова, начертанные в древнем языке, уходили ввысь подобно заклинанию, высеченному самой вечностью. Азалия остановилась. В груди у неё что-то дрогнуло — будто незримая рука дёрнула за струну внутри неё. Слова мерцали для неё ясно, будто не чужие письмена, а давно знакомый шёпот. Она приблизилась, провела ладонью по холодному камню и прошептала: — Fus…       И это слово ожило в её голове. Но она почувствовала ещё больше: знание, слишком великое для неё. Оно было не её. Рядом в оцепенении застыла Альвериндейя. Брюнетка резко вдохнула, будто её толкнули в солнечное сплетение. — Ты слышала?.. — её голос сорвался. Её губы дрожали, и, наконец, она едва слышно произнесла совладав своим голосом: — Я… я тоже слышала его. Это слово… оно будто отозвалось во мне. Словно… ждало меня.       Она посмотрела на Азалию — глаза её, обычно упрямо холодные, в этот миг были полны страха и надежды. Эльфийка медленно отвела взгляд. В памяти всплыла тонкая книга из пыточной подвала через который они бежали, с потертой обложкой и пожелтевшими, местами выцветшими и покрывшимись плесенью страницами — «О Драконорождённых». Она подобрала её в пепле оставшемся от Хелгена, но, решив, что это бесполезный труд, отдала торговцу, как ненужный хлам. Теперь же строки из неё всплыли сами: "Драконорождённый способен постигать силу голоса, "Ту'ум" , без обучения, по зову крови…" Она почувствовала холод, не от гробницы — от своей догадки. Неужели? Но произнести это вслух она не решилась. — Возможно, это всего лишь наваждение, — тихо сказала она. — В таких местах граница между реальностью и духами слишком тонка.       Альвериндейя нахмурилась, но не стала спорить. Азалия же подняла взгляд к стене. Символы сияли для неё осознанно, и она понимала их значение. Это был древний язык драконов, давно забытый всеми. Она знала — потому что этот шёпот горел в её крови так же ярко, как в крови той, кто стояла рядом.       Каменный зал дышал холодом. Пламя факелов дрожало, будто не желая касаться древних плит. В воздухе висел запах пыли, тлена и чего-то иного — сухого, как кость, и старше самой памяти.       Стена возвышалась перед ними, испещрённая изломанными рунами.       Альвериндейя сделала шаг вперёд первой. — Это… драконьи письмена? — прошептала она.       Азалия молчала. Руны были не просто вырезаны. Они будто горели изнутри. Тускло. Сдержанно. Но живо.       Азалия сделала шаг к стене. Пальцы коснулись холодного камня. И мир замолчал. Руны перестали быть узорами. Они стали речью. —HET NOK FaaL VahLOK… — Ты читаешь их? — с удивлением и лёгкой завистью спросила Альвериндейя.       Азалия задержала дыхание, на миг колеблясь, она не читала. Она вспоминала.. Но затем, слишком быстро, слишком резко ответила: — Да. Я… изучала этот язык. У отшельника, много лет назад. Не думала, что мне ещё пригодится.

" Я не читаю, — наконец сказала она сама себе — Я понимаю"

      Слова прозвучали неловко, но убедительно. Альвериндейя, всё ещё потрясённая пережитым, не стала сомневаться. Она кивнула, но взгляд её говорил о большем: о тайне, которую и сама ещё не понимала. А Азалия, отвернувшись, поклялась молчать. Если её догадки верны, истина откроется сама. Но не сейчас. Ещё слишком рано.       Она не солгала полностью, но истина оставалась глубоко под её словами. И эта полуправда кольнула её сильнее, чем она ожидала. —Здесь покоится хранитель Драконьего Камня…—Перевела девушка для Альвы в ответ на немой вопрос о чем там написано но запнулась. — Что там написано?       Пауза.       В тишине слышно было, как где-то в глубине крипты осыпается песок. —HET NOK FaaL VahLOK DeiNMaaR DO DOVahGOLZ ahRK aaN FUS DO UNSLaaD RahGOL ahRK VULOM.       Повернувшись к опустевшему саркофагу Азалия с печалью в голосе перевела: — «Здесь покоится страж-хранитель драконьего камня и силы бесконечной ярости и тьмы».

Руны медленно угасли, словно выдохнули последнее тепло.

Тишина снова опустилась на крипту — густая, каменная, древняя. Азалия ещё мгновение смотрела в пустой саркофаг.       Когда она заговорила, её голос был тихим, почти ровным — но в нём звучала усталость, не её одной. — Даже смерть… не всегда приносит покой.       Пыль медленно оседала в темноте, словно время здесь текло иначе — медленнее, тяжелее, упрямее. — Он должен был спать, — продолжила она, не отводя взгляда. —Должен был стереться, стать лишь памятью. Но его держат. Долг. Сила. Приказ, отданный слишком давно, чтобы его можно было забыть.       Альвериндейя нахмурилась, невольно обхватив себя руками — Это… жестоко.       Азалия кивнула едва заметно. — Да. Жить без выбора — тяжело. Но и умереть без свободы… не лучше.        Где-то глубже в крипте вновь посыпался песок — тихо, как шёпот ушедших веков. Азалия отвернулась первой. — Идём. Нам здесь больше нечего искать.

***

      Холодный воздух ударил в лицо, когда скрипучая железная дверь захлопнулась за их спинами. Тяжесть древнего камня и запах тлена остались позади, а впереди — просторы Скайрима. Ночь была ясной: звёзды усыпали небо, мерцая, как холодные кристаллы, а луна Секунда нависала над горами, будто хранительница их пути. Азалия вдохнула глубоко, словно только теперь смогла освободить лёгкие. Курган давил на неё не только стенами, но и памятью — или, скорее, её осколками, что ожили в тёмных глубинах. — Наконец-то, — протянула Альвериндейя, запрокидывая голову к небу. В её голосе слышалась и усталость, и облегчение. — Я думала, там мы и сгниём.       Азалия невольно усмехнулась. — Слишком громкое заявление для той, кто махала мечом не хуже наёмника.       Альвериндейя фыркнула, но улыбка мелькнула на её губах. Они сделали несколько шагов по каменной тропе, и лишь тогда тишина стала невыносимо густой. Ни одна из них не решалась первой заговорить о том, что произошло у стены. И всё же первой нарушила молчание Альва. — Ты… тоже это слышала? — её голос дрогнул, будто она боялась признаться даже самой себе. Азалия бросила на неё быстрый взгляд. Янтарные глаза в темноте вспыхнули, как искры. — Слышала, — коротко ответила она. — Это… было как зов, — продолжала Альвериндейя, уже более уверенно. — Будто слово знало меня, ждало меня. Я не читала его, я… поняла. Сразу. Как будто оно было во мне всегда.       Она сжала кулаки, и в её фиолетовых глазах вспыхнуло что-то опасное — смесь страха и восторга. Азалия задержала дыхание. Она слишком хорошо знала, что это значит. Но её догадки были слишком опасны, чтобы вырваться наружу. — Может быть, — осторожно сказала она. — Может, в этом и заключена сила этих руин. Они полны древней магии.       Альвериндейя резко повернулась к ней. — Нет. Это было нечто другое. Ты тоже это знаешь.       Азалия выдержала её взгляд, но не дрогнула. — Я знаю, что это был драконий язык, — сказала она. — Я сумела услышать его. Но почему? Я то не изучала его да и не понимаю. Просто слышу, словно то дадгробие само мне шепчет.       Азалия улыбнулась сдержанно, даже холодно. —Возможно адюльтер твоих родителей сыграл злую шутку?— попыталась пошутить эльфийка дабы отвлечь напарницу.       Альвериндейя слабо улыбнулась: —Так заметно...       Некоторое время они шли молча. Ветер свистел в скалах, небо сияло, и лишь треск костра вдали — охотники поставили лагерь у подножия — напоминал, что мир живёт своей жизнью. — Знаешь… — наконец тихо сказала Альвериндейя,вернувшись,к казалось, уже остывшей теме. — Это слово… оно всё ещё звучит во мне. Будто часть меня. И это… пугает. Азалия опустила взгляд на землю. — Может, и не стоит бояться, — произнесла она так мягко, что Альвериндейя едва услышала. — А если это изменит меня? — спросила та, почти шёпотом.       Азалия подняла глаза к звёздам. Её сердце болезненно сжалось. Ты уже изменилась, — подумала она. Ты — та, кем быть суждено. Но вслух она промолчала. Только крепче запахнула плащ, скрывая свои дрожащие руки. Ночь была прекрасна и холодна. Но для обеих — тревожно предвещающей.       Пути разошлись у самого моста через бурлящую реку. Альвериндейя задержалась на мгновение, посмотрела на Азалию — взгляд её был твёрдым, но в нём сквозила и усталость, и странное тепло, что успело возникнуть между ними за эти дни. — Я должна идти в Вайтран, — сказала она, поправляя ремень с мечом. — Ярл ждёт известий. Азалия кивнула. — А я — в Ривервуд. Лукан ждёт свою драгоценность. Коготь слишком долго валялся в грязи.       Они обменялись короткой улыбкой, и это прощание показалось слишком лёгким. Но дорога уводила каждую своей тропой.

***

      В Ривервуд Азалия вернулась под вечер. Деревня встретила её привычным шумом кузницы Алвора и запахом свежего хлеба из дома Хильды. В «Торговом зале Ривервуда» Лукаан, завидев коготь, всплеснул руками так, что едва не уронил чашу. — О, спасибо тебе, диво-девица! — воскликнул он, чуть ли не хватая Азалию за руки. — Я уж думал, эта реликвия навсегда останется в лапах мерзких разбойников!       Азалия позволила ему выговориться, протянула коготь и едва заметно улыбнулась. — Береги его лучше. В следующий раз не обещаю, что полезу снова в руины за твоим барахлом.       Лукаан рассыпался в благодарностях, а его сестра Камилла, с хитрой улыбкой наблюдавшая за сценой, добавила: — Лукаан будет теперь спать рядом с этим когтем, как с ребёнком.       Сердце Азалии впервые за день оттаяло. Но ненадолго. Когда она вышла на улицу, у двери стояла женщина в простом платье — Сигрид, жена Алвора. Она как раз перебирала в корзине пучки трав, купленные у Камиллы. Азалия узнала в них чабрец, можжевельник и редкую синию траву, что помогала сбивать жар. — Для кого всё это? — спросила Азалия, заметив напряжённость в её лице.       Сигрид подняла глаза и чуть смутилась. — Для Хадвара, — тихо ответила она. — Он… упрямый до безрассудства. Как только услышал, что ты отправилась в Ветренный Пик, решил идти следом. Но далеко уйти не смог — рана не дала. Вернулся едва живой, а теперь его жар не отпускает. Я боюсь, что он не переживёт эту ночь.       Азалия замерла. В груди что-то кольнуло — не долг, не обязанность, но иное, странное чувство, которое она не хотела признавать. — Где он? — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — У Алвора дома, — сказала Сигрид. — Мы делаем всё, что можем… но лекарств у нас мало.       Азалия на миг закрыла глаза. Первоначальный план — вернуть коготь и отправиться дальше — рассыпался, словно пыль. Внутри неё что-то дрогнуло: возможно, слабость, возможно, остаток того сердца, что когда-то было человеческим. — Тогда я помогу, — сказала она решительно. Сигрид с облегчением кивнула, и в её глазах мелькнула благодарность.       Дом Алвора был залит тусклым светом свечей. Внутри стоял запах горячего отвара и тяжёлый дух болезни. Хадвар лежал на постели, лоб его был мокрым от пота, дыхание — тяжёлым, прерывистым. Даже во сне он словно боролся — с болью, с жаром, с самим собой. Азалия подошла ближе, коснулась его руки. Она была обожжённо горячей. — Упрямец, — пробормотала она, и на её губах появилась тень улыбки. — Даже когда умираешь — всё равно хочешь доказать, что ты герой.       Но улыбка быстро исчезла. Впервые за долгое время девушка почувствовала, что её путь зависит не только от её собственных решений. Теперь на кону стояла чужая жизнь. И она не могла отступить.