Возвращение

–Вся нужная вам информация есть в моей медицинской карте, копия – у доктора Кляйна, он остался ждать в машине, – Райнхард снова скосил взгляд на друга. Всё то время, пока медики занимались кайзером, Кирхайс тихонько сидел, стараясь не мешать им, но Лоэнграмм постоянно ощущал взгляд внимательных синих глаз и знал, что друг чутко ловит каждое сказанное слово. –Да, Ваше величество. С вашего позволения, я сейчас же приглашу коллегу Кляйна, чтобы обсудить наши дальнейшие действия, – доктор уставно поклонился. – С вами пока побудет капрал Генкель. –Нет, – Райнхард отрицательно мотнул головой. Ему не терпелось побыстрее остаться наедине с Кирхайсом. – В этом нет необходимости, если мне что-то понадобится, я позову. Доктор явно не слишком доволен перспективой оставить пациента без присмотра, но всё же сказывается старая выучка и привычка беспрекословно подчиняться вышестоящим. Спорить он не пытается и, ещё раз поклонившись, удаляется вместе со своим помощником. Как только они остаются одни, Райнхард разворачивается к другу. –Прости, я всё испортил, – смущённо вздохнув, он продолжает: – но я хотел быстрее тебя увидеть. Кирхайс тепло улыбается, но за этой улыбкой читается тревога. –Тебе не за что извиняться. Бергенгрюн говорил мне, что ты болел, но… – теперь она звучит и в его голосе, – я надеялся, что он преувеличивает серьёзность. Райнхард, что с тобой происходит? –Кирхайс, не надо об этом, – Райнхард предупреждающе поднимает руку и отрицательно качает головой. – Не сейчас, я всё тебе расскажу потом. Говорить о своих проблемах нет никакого желания, особенно – учитывая мрачные перспективы. Они с другом снова встретились, это настоящее чудо, и остальное может подождать. Он и так уже подпортил встречу, которую Кирхайс ждал не меньше его самого, – это Райнхард понял, как только увидел его. Настоящего, вне всякого сомнения. Никаких проверок не нужно. Зигфрид Кирхайс вернулся с того света ради него? Так тому и быть. А на недоверие больше нет времени. –Хорошо, – Кирхайс кивает, но Райнхард видит, что друга такой ответ не устраивает. Когда-нибудь Зигфрид обязательно вытащит из него правду, о своей неспособности скрывать что-либо от друга он прекрасно помнит. Чем позже – тем лучше... хотя нет, тянуть не стоит. –Тебе уже можно вставать? – пусть Кирхайс и выглядит намного лучше, чем на записи, но следы от полученных травм ещё слишком приметны, чтобы не обращать на них внимания. –Да, мне уже почти неделю как разрешили ходить по палате, в коридор я не выхожу, но это скорее из-за соображений безопасности, – Зигфрид поднимается с кровати и подходит к Райнхарду. – Бергенгрюн на полном серьёзе клялся, что отвечает за меня головой, и я не хотел его подводить. От улыбки друга становится чуточку легче, и Райнхард улыбается в ответ. –Посиди со мной, – он отодвигается от края. –Конечно, – Кирхайс садится на освободившееся место. –Наклонись, – друг покорно выполняет просьбу, и Райнхард запускает пальцы в его чёлку. Кольца завитков легко скользят между пальцев, он замирает, вспоминая уже почти забытое чувство покоя. Ему всегда чудилось, что волосы друга – тёплые на ощупь, и он, перебирая их, как будто бы вбирал это тепло. Сейчас же мягкие завитки кажутся совсем горячими, но этот жар ничуть не обжигает, он волнами расходится по всему телу, и Райнхард даже жмурится от удовольствия. Он мог бы ещё долго держать этот живой огонь, но, почувствовав, как Кирхайс попытался незаметно сменить позу, вспоминает о ранах друга и выпускает прядь. –Райнхард, – хорошо, что сегодня друг наконец-то забыл о субординации и снова, как в детстве и юности, зовет его по имени. Лоэнграмму это нравится, – можно спросить тебя о госпоже Аннерозе? Я правильно понял, она живёт с тобой? –Да, – вздыхает Райнхард. Он уже думал о том, как расскажет о Кирхайсе сестре, но пока подходящие слова не складывались. – У неё всё хорошо, – кажется, он сморозил очередную глупость, но ничего толкового на ум не приходит. Сестра полностью посвятила себя дочери и ему, но её жизнь хотя бы имеет смысл. –Она… – Кирхайс на мгновение замолкает, опустив взгляд, в голосе слышится одновременно страх и надежда, – вышла замуж? Лоэнграмм, не ожидавший подобного вопроса, слегка теряется. Поглощенный своими переживаниями и мыслями, он совсем выпустил из головы, что друга и сестру связывают сильные чувства. –Нет, – Райнхард, коснувшись руки Кирхайса, успокаивающе гладит пальцами его запястье, – Аннерозе почти всё время проводит с дочерью. –У неё есть дочь? – Зигфрид выглядит крайне удивлённым. –Да, – видимо, верный Бергенгрюн всё же забыл проинформировать своего подопечного – или решил, что это слишком личная информация, чтобы о ней сообщал посторонний, – вашей дочери скоро исполнится три года, и она очень похожа на тебя. –У меня есть дочь? – теперь Кирхайс совершенно ошарашен и растерян. Он даже вскакивает на ноги, но затем снова садится, обхватив голову руками. Райнхард неуклюже подтягивается на локтях, и проклятая болезнь тут же напоминает о себе радужными кругами перед глазами. Все же, кое-как сев, он снова берёт друга за руку. Тот смотрит на него расширившимися от изумления глазами. –Гретхен – моя наследница, – Хель, получилось как-то совсем не так, как хотелось бы. Нужные слова не находятся, но Кирхайсу, похоже, всё равно: друг ещё под впечатлением от самого факта наличия дочери, для него это явно сродни чуду вроде его собственного возвращения. –Но… нет, мне говорили о наследнице, но я думал, что принцесса Гретхен – твоя дочь, я не знал, сколько ей, – глаза Зигфрида теперь просто сияют радостным блеском. –Нет, у меня пока нет детей. Скрыть от друга внезапный румянец, мгновенно проступивший от так некстати всплывших воспоминаний о фройляйн Мариендорф, естественно, не удаётся. Кирхайс тут же все замечает. –Ты так и не нашёл подходящую тебе девушку? – похоже, друг помнит их старый разговор и те требования к потенциальной супруге, которые Райнхард высказал тогда. –Я не знаю… – щёки уже просто пылают, и взгляд сам собой уходит в сторону. – Мне показалось, что у меня может получиться, но я всё испортил, – говорить прямо – невероятно тяжело, он даже с сестрой не смог толком обсудить случившееся, но всё же сказать надо. – Я поступил недостойно, и вряд ли смогу теперь что-нибудь исправить. Кирхайс крепче сжимает его пальцы. –Я её знаю? –Да, это фройляйн Мариендорф. Я просил её руки, но она мне отказала, – Райнхард делает паузу, вспоминая, как надеялся на прощение, и как обрадовался, когда Хильда снова появилась на службе... –Она всегда казалась мне благоразумной девушкой, – Зигфрид с улыбкой пытается свести все к шутке. – Возможно, тебе стоит проявить больше терпения. От дальнейшего развития этой сложной для Райнхарда темы их отвлекает санитар, принёсший Кирхайсу порцию лекарств. После посещения госпиталя адмиралы Мюллер и Лютц пребывали в состоянии, близком к шоковому. Нейхардт даже не пытался разговорить Ройенталя и выудить из него побольше подробностей. Корнелиус после того, как задал пару своих вопросов, тоже ушел в себя. Оскару же, в отличие от приятелей, очень хотелось поговорить. Лучше бы, конечно, с Вольфом, но тот наверняка сейчас слишком занят, чтобы отвлекать его, тем более – Лоэнграмм пока не настроен сообщать на Феззан все новости. Впрочем, наверное, он прав, и вначале стоит покончить с терраистской заразой. Самым простым способом завязать беседу было, конечно, предложить адмиралам составить компанию за бутылкой чего-нибудь приличного. Естественно, Мюллер и Лютц согласились, и уже через минуту все трое устроились в ближайшей гостиной. Бывший отель в качестве губернаторской резиденции был хорош именно этим – не нужно искать место, чтобы расположиться. Поскольку целью Оскара был серьёзный разговор, на столе появился выдержанный коньяк, и атмосфера потихоньку начала теплеть. Но вдруг из коридора послышались громкие голоса, а затем в дверь постучались. О том, что Ройенталь терпеть не может, когда его беспокоят по пустякам, в его штабе знали все, так что повод наверняка был серьёзным. Оскар нехотя разрешил стучавшему войти. –Ваше превосходительство, – заглянувший в комнату ординарец явно был взволнован, – разрешите? –Да, заходи наконец, что там случилось? Мальчик проскользнул в приоткрытую дверь и тут же закрыл её за собой, но Оскару показалось, что в коридоре плачет маленький ребёнок. Откуда в занятой под штаб и резиденцию губернатора гостинице мог взяться младенец? И почему Генрих не объясняет, что его привело сюда? Ройенталь, недоумевая, встает и подходит к пареньку: –Ну, что ты молчишь? –Ваше превосходительство, – Генрих явно пытается не смотреть прямо, – понимаете, я возвращался из космопорта, и внизу, возле входа, меня окликнула молодая фрау, она спросила, знаю ли я вас, я ответил «да», тогда она протянула мне ребёнка и сказала, чтобы я отдал его вам. Сказала, что это ваш сын. –Какой ещё ребёнок? – раздражение в голосе Оскара заставляет мальчика уставиться в пол. – Ты позвал охрану? –Да, я позвал, но они не смогли догнать фрау, за углом её ждало такси, – и, совсем испуганно: – Ребёнок в коридоре, я отдал его адмиралу Бергенгрюну. –Какого йотуна… – Ройенталь резко замолкает. Ругать ординарца бессмысленно, понятно, что тот растерялся. Отодвинув мальчишку, Оскар распахивает дверь и выходит в коридор. За спиной тихо переговариваются Лютц и Мюллер – естественно, на тему «когда это Ройенталь успел, в прошлом году, что ли?». В коридоре, как и ожидалось, обнаруживается вице-адмирал Бергенгрюн с хнычущим ребёнком на руках. –Ваше превосходительство! – в голосе Ханса Эдуарда сквозит откровенная паника, а плач ребёнка становится громче. –Бергенгрюн, сделайте что-нибудь, чтобы он замолчал, – гнев всё же вырывается наружу. –Простите, я не знаю, как, – адмирал неумело пытается успокоить мальчика, однако тот и не думает умолкать. –Позвольте? – подошедший Мюллер протягивает руки, и Бергенгрюн со вздохом облегчения передаёт ему плачущий свёрток. Оскар в полном недоумении смотрит, как ловко Нейхардт кладёт ребёнка на согнутую руку и начинает его слегка качать. Удивительно, но мальчик почти тут же затихает, и Мюллер возвращается с ним в гостиную. –Ройенталь, вы хоть что-нибудь понимаете в том, что здесь происходит? Кстати, что это? – Лютц наклоняется и подбирает лежащую у края ковровой дорожки бумажку. –Понятия не имею, – отвечает Оскар сразу на оба вопроса. –Кажется, она выпала из одеяла, когда адмирал Мюллер взял ребёнка, – подаёт голос стоящий рядом Генрих. –Интересно, – Лютц разворачивает бумажку, но сам не читает, а передаёт её Оскару. «Ройенталь, я не хочу иметь ничего общего с вами, и тем более не собираюсь воспитывать вашего сына. Я назвала его Феликсом, но вы вольны сменить имя. Прощайте, надеюсь больше никогда вас не видеть. Эльфрида фон Кольрауш» Оскар, повертев листочек, больше на нём ничего не обнаруживает. –Это же та женщина, из-за которой вас обвинили? – Лютц говорит тихо, но Ройенталю кажется, что их слышат даже охранники в конце коридора. –Да, хотя я был уверен, что она осталась на Феззане. –Значит, сезон чудес ещё не окончен, – Корнелиус пожимает плечами. – Что будете делать? –А что я могу сделать? Искать её бессмысленно, – Оскар криво усмехается. – Бергенгрюн, ну что вы замерли, как соляной столб, живо отыщите кого-нибудь, кто мог бы заняться ребёнком – адмирал Мюллер не может долго исполнять роль няньки. –Слушаюсь, – ещё не отошедший от потрясения вице-адмирал чуть ли не бегом направляется в сторону лифта. –Кстати, я и не знал, что в разведшколе учат обращаться с младенцами, – Лютц с улыбкой кивает в сторону двери в гостиную. –Я тоже, но я теперь – должник адмирала Мюллера.