The teacher

      "И как я докатилась до такого?" — в последние пару дней эта мысль всё чаще посещает мою голову. После нашей с Сорой вылазки в бар упорно не хотелось возвращаться в университет ещё денёк-два. И нет, не из-за нашего "бурного" вечера со стаканом сидра. — Ты чего не заходишь? — поинтересовалась Сора. — А, мы номером комнаты ошиблись, — что только что произошло? Нервный смешок слетел с губ, силясь разрастись до истерического хохота, но нет, подруга не поймёт.       Бён Бэкхён был там. Был не один. Был с парнем. Можно ли считать его теперь не только извращенцем, но ещё и геем? Мысленно поставив очередную галочку в списке грехов преподавателя, я решила, что сегодня точно не буду забивать этим голову, и пошла за Сорой, которая уже нашла нужную нам комнату.       А сейчас наоборот — почему-то все размышления приводят к мистеру Бёну непонятно, по каким причинам. К счастью, иногда удается абстрагироваться от всего этого, особенно в те дни, когда расписание буквально разрывается от большого количества занятий и недостатка времени. Дело тут, зайти к преподавателю после пар там, помочь в подготовке мероприятия, и время уже близится к 10 часам.       "Неужели придётся идти пешком? А, может, на такси?" — внутренний монолог ни к чему не привёл (просто потому, что не хотелось тратить деньги).       Весна в самом разгаре, но ближе к ночи было ещё прохладно. Получше укутавшись в шарф и застегнув плащ, я вышла из корпуса. Однако тут же захотелось забежать обратно, а ночёвка в университете оказалась не такой уж и плохой идеей. На крыльце стоял преподаватель с кафедры химии — прекрасный мужчина в возрасте, к которому я частенько ходила на курсы, — в компании аспиранта Бёна. Ну, надо же, какая встреча. — До свидания, преподаватель Чон, преподаватель Бён, — особенно выделив последнюю фамилию и стрельнув многозначительным взглядом в парня, я поспешила скрыться до того момента, как они опомнятся. Но опомнились слишком быстро. — Анна, постойте. Время-то уже позднее. А вы ещё и без сопровождения, — ой, мистер Чон, не нравится мне, к чему вы клоните. — Бэкхён, вы же на машине. Подвезите свою студентку. — Нет-нет, не стоит, я сама дойду... доеду! На такси! Да. — ещё чего не хватало, чтобы всякие извращенцы до дома довозили. — Бросьте, Анна, возражения не принимаются. Если, конечно, мистер Бён не будет против? — Ну что вы? Я всегда готов помочь.       Сколько бы я ни пыталась отказаться, но в итоге всё равно оказалась в салоне чужого автомобиля. К слову, машина неплохая; и откуда только деньги у аспиранта? — Надеюсь, ты назовёшь свой адрес. Не очень хочется полночи колесить с тобой по городу. — пристегнувшись, выдал парень и завёл двигатель. Вот урод. — Не очень хочется, чтобы вы знали, где я живу, — парирую в ответ, но адрес называю. Почему-то в этот момент поездка с Бёном не кажется уж совсем отвратительным вариантом.       Бэкхён лишь посмотрел на меня нечитаемым взглядом, потом же перевёл своё внимание на дорогу. Но ненадолго. — Я хотел с тобой поговорить. — Интересно, о чём же? Я думала, нам больше нечего обсуждать. — Насчёт того, что ты видела в субботу в баре, — неуверенно начал парень, слегка закусив губу. — О, если вы об этом, то я не стану никому рассказывать, что у вас нетрадиционный подход к любовным отношениям, — закидываю ногу на ногу и отворачиваю голову к окну, смотря, как быстро проносятся огоньки ночного города. — Нет! Я прекрасно понимаю, что ты успела себе напридумывать, но всё было не так. Ты просто оказалась не в то время не в том месте, — слегка повышенным тоном отвечает Бэкхён, изредка кидая короткие взгляды в мою сторону. — Прекратите, преподаватель Бён. Каждый на вашем месте попытается найти себе оправдание. — смотрю на его профиль и, пока он не успел ничего придумать в ответ, добавляю: — А неплохое прикрытие вы нашли. «Флиртуете» со студентками, и никто даже не подумает, что вас интересуют далеко не девочки.       Лицо парня вытянулось от сказанных слов, а правый глаз зашёлся в нервном тике. Выглядело это комично, и чтобы он не увидел мою глупую улыбку, прикрываю рот ладонью. — Ты не знаешь, о чём говоришь, Дженкинс, — грубо цедит аспирант, сжимая с силой руль, а меня передёргивает от его тона. Весь игривый настрой моментально сходит на «нет».       Не знаю, что движет мной на самом деле, но я упорно продолжаю гнуть свою линию. — Нет, это вы не знаете, что делаете.       В один момент в салоне становится неуютно, хотя и до этого было не особо комфортно. Видно, как от раздражения Бэкхён скрипит зубами, как ходят желваки на его челюсти от попыток скрыть свой гнев. И меня это даже… пугает? Может быть, самую малость. — Почему бы вам не оставить меня в покое? — всё-таки озвучиваю интересующий меня вопрос, скорее даже для того, чтобы разрядить и так уже накалённую до предела обстановку.       Парень даже не смотрит, взглядом следит за дорогой, изредка тяжело выдыхает на свои мысли, клубящиеся в голове, словно рой надоедливых пчёл. Ему о стольких вещах хочется поговорить, но и одновременно сказать абсолютно нечего. — Я вам нравлюсь? — слова вылетают быстрее, чем я успеваю осмыслить их значение. Какую чепуху я только что сморозила?!       Аспирант удивлённо смотрит на меня пару секунд, кожей чувствую, потому что глаза после таких фраз стыдно поднять, и живот резко скрутило от волнения. Как вообще можно было о таком подумать? Это же полный абсурд. Поэтому я нервно хихикаю, пускаю в ход свои жестикулирующие руки — так случалось каждый раз, когда я была растерянна — и немного истерическим тоном продолжаю: — Ну, в смысле, я не это хотела сказать. То есть совершенно не… — Да.       Впадаю в ступор, ошарашенная таким заявлением, и хлопаю большими ничего не понимающими глазами. В голове вертелось только «Что?», как своеобразное перекати-поле. Пары секунд мне хватает, чтобы прокрутить несколько раз в голове слова, как какую-то сложную теорему, ещё парочку, чтобы осознать суровую реальность происходящего, и ещё, чтобы отдёрнуть себя, потому что нужно заставить свои лёгкие наконец-то дышать, а иначе плохо кончу прямо в этом автомобиле. А затем почему-то становится невероятно жарко, и моё лицо в считанные мгновения наливается краской.       «Я нравлюсь Бён Бэкхёну? Это вообще законно?» — Остановите, пожалуйста, — голос звучит хрипло и неуверенно. Но парень всё-таки без лишних вопросов паркуется прямо на обочине.       Преподаватель выходит из салона, огибает капот одним плавным движением и открывает дверь с моей стороны. Я тут же хватаю свой рюкзак и пулей вылетаю на свежий воздух. Хочется быстрее убежать, скрыться подальше, спрятаться и больше никогда не попадать на глаза этому человеку. Он понимает, как это чертовски неловко? Однако план побега не увенчался успехом, что сразу было понятно. Бэкхён схватил меня за предплечье и оттолкнул обратно к машине. Выставляю левую руку, которой сжимаю свою сумку, потому что кажется, что только она меня может спасти в данной ситуации. — Куда собралась? — парень нависает сверху, всё ещё держа мою правую кисть в своей ладони. От этого ещё сильнее краснеет лицо, даже уши и шея, хочется отойти, но некуда — позади только твёрдый холодный металл, который не спасает от пылающего внутри пожара. Дыхание аспиранта физически ощущается на скулах, хотя он находится на довольно приличном расстоянии. — Я-я сама дойду. Тут недолго осталось. Спасибо, — еле слышно лепечу я, чувствуя, как плавятся внутренности. Мозг отказывался мыслить здраво, скованным непониманием, страхом и смущением, а сердце продолжало биться в ускоренном ритме, грозясь вырваться из грудной клетки. — Садись в машину. Живо.       Не хотелось ни провоцировать, ни залезать в пасть ко льву, но всё же пришлось заставить себя зайти обратно в салон на ватных ногах.       Весь оставшийся недолгий путь мы ехали молча, а когда авто припарковалось у дверей моего дома, я тут же забежала в подъезд.       Не знаю, в котором часу я уснула, но в сон после такого абсолютно точно не клонило. И по окончании дня назрел вопрос: «А обязательно завтра идти в университет? Может быть, всё-таки, в следующей жизни?»

***

      И всё же, несмотря на то, что вторую пару в четверг отменили, и велик соблазн поспать подольше, несмотря на огромное желание забрать документы и перевестись в какой-нибудь ВУЗ в другом городе, да даже несмотря на вчерашний инцидент с преподавателем Бёном, нужно было идти на квантовую химию, потому что по окончании семестра нашу группу ждал экзамен, а с этими прогулами вероятность получить хорошую оценку по наклонной стремилась к нулю. Возможно, хотелось сделать это и для себя, ведь предмет был действительно интересным. Однако все вышеперечисленные причины ни в коем разе не сравнивались с самой весомой — я забыла свой телефон в машине Бэкхёна! Наверное, он выпал, когда я унеслась сломя голову в своё укрытие, чтобы не чувствовать больше ни секунды всепоглощающее чувство дикой неловкости. Хотя, кого я обманываю, это мне грозит ещё ближайшие лет сто. Поэтому, думается, что поступила я очень опрометчиво. Благо потом вспомнила, что смартфон запаролен, и волноваться не о чем.       Одногруппники в аудитории встречали меня удивлёнными лицами, отчего чувство стыда начало ощущаться гораздо острее. Картина маслом — «Явление Христа народу», но я же не весь семестр прогуляла, правильно. Всего-то месяц не появлялась на этом занятии. Пф, ну, подумаешь… или нет?       За всеми моими мысленными самокопаниями я и не заметила, как Бён вошёл в аудиторию. Стараясь не смотреть на него, я поприветствовала его вместе со всеми и уткнулась носом в тетрадь, норовя порвать листок толстого блока. Преподаватель не обратил никакого внимания на моё присутствие, бодро начал: — Как я говорил на прошлой неделе, сегодня проводим контрольную работу по закреплению пройденных тем.       Что?! Как контрольная?       Резко подняв голову, я мельком оглядела аудиторию: все присутствующие листали конспекты, как бы подтверждая сказанные Бэкхёном слова. И Сора, негодница, даже ничего не сказала, когда прислала мне записи всех лекций и семинаров, которые я пропустила. Я в дерьме. — Пользоваться можно всем. Главное, чтобы вы поняли принцип, и умели решать задачи, — говорил аспирант, раздавая распечатки с заданиями.       Просмотрев на листок с контрольной, я чуть не простонала в голос от отчаяния. Слишком много непонятных слов на один квадратный сантиметр.       «Постройте определитель Слэтера для основного и возбуждённого состояния гелия при переходе с 1s подуровня на 2s», «Запишите подробно через интегралы выражение полной энергии атома бериллия в методе Хартри-Фока» и тому подобное. И если я не поседела в ту же минуту, то уж точно полысела на десяток-другой волосков, это уж точно.       С горем пополам начала решать, одним глазом уставившись в сканы конспектов, другим — в тетрадку. Бэкхён постоянно проходил между рядами, что-то подсказывал другим студентам и, слава богу, не приставал ко мне. Я же, убеждаясь в собственных словах, сказанных подруге ещё в начале семестра, что «не понимаешь квантовую химию — экзамен не сдашь», всё больше осознавала (но не хотела принимать!) свою непроходимую тупость. Перечитывая уже в третий раз решение одного семинарского задания, которое вроде бы подходило для использования его как шаблона, полушепотом материлась, чувствуя, что мозг плавится, а задница подгорает. — Да ебать же меня, — тихо буркаю себе под нос, не замечая, как мимо проходит Бён. — Может быть, позже, — говорит парень на самое ухо, наклонившись корпусом и создавая впечатление, будто хочет мне что-то подсказать.       Ручка зависает в моей ладони над листком. Медленно поворачиваю голову, встречаясь с ним взглядом. Преподаватель самодовольно ухмыляется, довольствуясь моей реакцией. Я пялюсь на него стеклянным взглядом, пока он в наглую не подмигивает мне, а затем отходит к следующему студенту. Осторожно выпрямляюсь, аккуратно верчу головой, надеясь, что никто этого не заметил. К счастью, все были заняты решением. За что мне всё это?       Так и не совладав со своими внутренними противоречиями, я сдаю почти пустой листок в конце пары и жду, пока остальные покинут аудиторию. И как справиться с собственной неловкостью? — Очень неожиданно было видеть тебя сегодня на занятии, — говорит Бён, когда последний студент выходит, и прикрывает за последним дверь. — Не обольщайтесь. Я сделала это явно не из-за вас, — отчасти из-за вас, но в данный момент предпочтительнее солгать. — Будьте добры, верните мой телефон.       Бэкхён хмыкает и достаёт из заднего кармана смартфон. От одной только мысли, что МОЙ мобильник находился в непосредственной близости к заднице этого парня, становится мерзко, и внутри остаётся небольшой осадок. Преподаватель протягивает руку и делает вид, что хочет отдать мне телефон, но, как только я пытаюсь его схватить, тут же отстраняется, расслабленно вертя предмет, словно какую-то игрушку. — Раз ты всё-таки решила почтить нас всех своим королевским присутствием на квантовой химии, может, обсудим, как ты собираешься отрабатывать все прогулянные пары? — аспирант обходит стол и облокачивается на него, становясь напротив меня в полуметре. Его взгляд заинтересован, левая бровь слегка приподнята, а губы немного прикусаны. С каких это пор я стала засматриваться на его губы? — Я сделаю вам реферат. Два. Отдайте телефон, — начинаю потихоньку вскипать. — Ну, не-е-ет. Так не пойдёт. Позволить тебе всё списать из конспектов и из интернета, облегчив тем самым жизнь? Ты за кого меня вообще принимаешь? — да он издевается, засранец.       Зло смотрю на него, а после делаю резкий выпад, пытаясь схватить мобильный, но он быстрее, и заводит руку за спину. Подхожу непозволительно близко, даже не замечая этого, всё так же глазами метая молнии. А Бэкхёну весело, он шутливо переносит смартфон из руки в руку, выбешивая меня ещё сильнее. Не рассчитав силы, я наклоняюсь вперёд и внезапно как для самой себя, так и для Бёна, падаю на него. Парень соображает быстрее, разворачивает нас на 180 градусов и ставит ладони по обе стороны от моей талии, тем самым загоняя меня в своеобразную клетку. Преподаватель склоняет голову вбок и уж совсем рядом с лицо произносит, смотря прямо в глаза: — А может, мы с тобой вместе снимем на меня компромат? Как думаешь? — его горячее дыхание щекочет мне щёку, заставляя едва заметно покраснеть. Я не понимаю, пугаюсь его внезапности. Сердце ухает куда-то в пятки вместе с остальными органами, а в районе желудка завязывается неприятный узел напряжения. — Что вы такое говорите? — Ты, оказывается, та ещё лгунья, — произносит озорным тоном аспирант, а потом театрально вскидывает брови, изображая вселенскую горечь. — Хотела оклеветать такого честного и порядочного преподавателя. Это заставляет моё учительское сердечко больно сжиматься. — Я не понимаю, о чём вы, — его слова действительно пугают, заставляя думать о самом худшем, что могло произойти. — Ты вроде не глупенькая девочка, а на пароль ставишь дату своего рождения. Разумеется, велик был соблазн посмотреть, что же ты наснимала. И знаешь, я ничего не нашёл. Странно, не так ли? — щурится Бэкхён, полностью обескураживая. — Надеюсь, что ты просто всё скопировала на компьютер. Хотя, по глазам вижу, что нет.       Это полный провал. Пытаюсь активно сообразить, чем могу защититься, но в голову ничего толкового не приходит. Поэтому просто стою, смотря на преподавателя большими от удивления глазами. — Кстати, можем ещё обсудить, стоит ли мне идти в деканат и писать докладную за все твои прогулы? — Вы не посмеете. Я всё расскажу декану, и вас уволят, — ядовито выплёвываю я, из последних внутренних сил стараясь держаться гордо. — Ты можешь делать, что хочешь, но тебе никто не поверит. Без доказательства твои слова — ничто. Просто какая-то помешенная девчонка захотела таким образом обратиться на себя внимание.       Не желаю признавать его правоту, но это так. Он прав во всём. У меня нет ничего, чтобы прикрепить для убедительности свои обвинения. Хочется скрежетать зубами, надавать по этой наглой морде хорошенько и больше никогда-никогда не пересекаться в этой чёртовой жизни.       А парень тем временем оценивает весь спектр эмоций, который просматривается на моём лице: от глубокой ненависти до всепоглощающего чувства поражения.       Всю жизнь было так — Бён Бэкхён при любых обстоятельствах выходил сухим из воды. Вот и сейчас, казалось бы, ситуация была просто катастрофической, но он не только одержал верх, но и поставил на место свою бессовестную студентку. Можно на этом всё и закончить, сделать вид, что ничего не было, и жить, как раньше. Однако преподавателю этого показалось мало. Поэтому он с хитрой улыбкой склоняется к моей шее, слегка задевая её носом и опаляя обжигающим дыханием, полностью выбивая из моей груди весь воздух. Он почти невесомо касается губами кожи за ухом, посылая по всему телу волну мурашек, и медленно целует в мочку уха, напоследок сказав: — Жду тебя завтра в 5. Подготовься, будем решать квантовую химию.       И уходит, собрав свои вещи, оставляя меня в полнейшей растерянности посреди пустой аудитории.