Песня стаи

Принцесса Розалина, единственная дочь короля Корвина, прибыла в Шайло ровно за десять дней до церемонии в Храме. Джека долго готовили к встрече с невестой. Роза, конечно, не очень одобряла кандидатуру на роль супруги сына, но расстаралась, чтобы он понравился принцессе. Одна Мишель, всегда весёлая и беззаботная, отказалась выходить из комнаты, сказавшись больной, потому что “не желает иметь ничего общего с этой ряженой дурой”. От Розы она по губам получила, но и своё право остаться в покоях отстояла. Её даже заперли, чтобы не путалась под ногами. Розалина, на взгляд принца, была похожа на перекормленную овцу. Белые кудряшки, вытянутое глупое лицо, выпуклые карие глаза. Но принц знал, что это не имеет значения. Он сам мог быть бельмастым горбуном. Политика. Этот брак был чистой политикой. Их знакомство с невестой немного отдавало фарсом — специальная комната, круглый маленький столик, заставленный приборами, и кресла напротив. Словно они должны влюбиться друг в друга с первого взгляда. Сайлас хмыкнул, но план супруги одобрил. Принцесса весь “романтический” ужин просидела молча, без энтузиазма ковыряясь в тарелке. Было видно, что ей некомфортно в нарядном платье с жёстким корсетом и слишком пышными юбками, да и, без сомнений, принца она побаивалась. Принц же пил вино и старался веселить невесту анекдотами из жизни дворца — довольно безобидными. Про бабочек, которые на весеннее равноденствие садятся на цветочный венок на голове короля, про то, как однажды прибыл из далеких южных земель посол-арап, чтобы сосватать за своего господина-шейха принцессу Мишель, а ей тогда едва исполнилось восемь лет, она испугалась чернокожего посла и расплакалась прямо на приеме, про то, как племянник королевы, начитавшись сказок, украл её отделанную беличьим мехом туфельку и его потом сослали в дальнее поместье… Невеста не улыбалась даже. Сидела и терзала пирожное. — Простите, — пробормотала она, неловко поднялась, стараясь скрыть румянец на щеках, чуть поплывшие от жары белила, смазанную помаду на губах. — Можно мне вернуться в подготовленные покои? Дорога была дальней. Весь её вид так и молил о помощи. — Я провожу вас, — галантно сказал Джек и подставил руку. Принцесса опёрлась на неё и, чуть заметно прихрамывая, вышла из зала. Роза скривилась, когда они проходили мимо, хотя и всегда прекрасно владела лицом. Ростом принцесса была почти с принца, а в плечах едва ли не шире его. Чем ближе они подходили к гостевым апартаментам, тем сильнее становилась заметна хромота. Принцесса ступала аккуратно, перенося основную часть веса на левую ногу и стараясь особенно не опираться на принца. — Прислать к вам лекаря? — негромко спросил принц. — Вы нездоровы? — Эта старая травма, Ваше Высочество, — вымученно улыбнулась Розалина. — Не стоит беспокоиться. — Вы ломали ногу, и вам не смогли сложить кости? — спросил принц. Принцесса искоса глянула на него, словно раздумывая, стоит ли быть с будущим супругом откровенной. — Скорее, даже не пытались сложить как надо. Принцесса должна сиять на балах, а не на лошадях скакать. — Вот как… — задумчиво протянул принц. Облик принцессы внезапно заиграл новыми красками. Он довел Розалину до ее покоев и откланялся, пожелав хорошо отдохнуть. *** Оставшиеся до свадьбы дни прошли в суете. Недовольная невесткой Роза пробовала надавить на Сайласа, чтобы дефектную принцессу, напрочь не разбирающуюся во всех женских штучках, отправить обратно и подобрать для принца невесту получше. Однако принц согласился с отцом. Дело было не в Розалине, а в ее приданом — землях, которые отойдут Гильбоа после заключения этого брака. Принц с детства не питал иллюзий: и он, и Мишель, и Розалина были только пешками для своих королей, способом получить какое-то преимущество. Никого не интересовали их желания, пристрастия, чаяния. Война должна прекратиться. Гильбоа должна получить эти земли. Принц понимал это прекрасно. Долг перед своей страной — вот что было основой его личности. Поэтому принц никак не мог согласиться с мнением матери. В день церемонии зарядил мелкий противный дождь, где-то в отдалении выли волки, беспокоя городских собак и лошадей почетного караула. Сайлас даже вызвал к себе главного егеря и дал приказ разогнать стаю, чтобы не портить такой день. Принц в парадном камзоле, весь в драгоценных камнях, кружевах, золотом позументе, подвел к алтарю невесту. Жрец проводил обряд, обещая плодородие молодым и их землям. Королева театрально утирала слезы платочком. Принцесса Мишель в своих покоях радовалась, что вступает в брак сейчас не она. Волки выли — где-то далеко, но слышно было отлично. Но когда жрец вознёс молитву Матери и в башне ударил главный колокол, они затихли. Молодые супруги вышли к народу поулыбаться подданным и погрузились в карету, чтобы прибыть во дворец и открыть бал в свою честь. Розалина снова молчала, смотрела с тоской в окно, комкая кружево на подоле пышной юбки. — Один танец, — шепнул ей принц. — Только один танец, прошу тебя. А потом мы уедем в “Соколиное гнездо”. Ты всю дорогу сможешь проделать верхом. Она тепло улыбнулась своему теперь уже супругу — было заметно, как сильно приободрили ее эти слова. Насколько бы Роза ни была против женитьбы сына, но балы она любила и умела устраивать такие, что ещё полгода потом все соседние королевства вспоминали празднество с завистью. Расстаралась она и в этот раз. Трапезные и бальные залы были богато украшены, уставлены живыми цветами в витых, модных в этом сезоне вазах, повсюду горели свечи, сверкая, переливаясь каким-то особенным светом в мириаде драгоценных камней и кристаллов. Принц под изысканную струнную музыку вел свою жену в танце, стараясь, чтобы никто не заметил, что она хромает. С потолка сыпались лепестки, где-то жгли ароматное дерево. Великолепно. Просто великолепно. Принцу сбежать хотелось от этого великолепия, забиться в лесу под корягу и закрыть глаза. Он танцевал с Розалиной и улыбался так, словно сегодня самый счастливый день в его жизни. А принцесса застенчиво отводила взгляд и алела тщательно нарумяненными щеками. Гости наперебой поздравляли молодоженов, желали долголетия и плодородия, чтобы быстрее народились дети на радость Их Величествам. Розу от такого пожелания аж перекосило. Только далеко за полночь жениха и невесту отпустили в их общую спальню. Горничная раздела невесту. Личный лакей раздел жениха. Слуги оставили новобрачным вино и сладости и ушли. — Хочешь есть? — спросил принц Розалину. — Меня, кстати, зовут Джек. Розалина покачала головой и налила себе в кубок воды, выпила залпом, налила ещё, чуть пригубила и отставила в сторону. — Матушка, когда была жива, звала меня Рози, — улыбнулась она, устроившись на небольшом диванчике у окна, поджала под себя ноги, укрыв их полупрозрачным подолом сорочки, совершенно не скрывающей тела принцессы. Но она, похоже, не испытывала при этом никаких неудобств, не прятала маленькую, почти плоскую грудь, по-мужски узкие бёдра. — Никогда не думала, что всё-таки выйду замуж, — вздохнула Розалина. — Отец стыдился меня, прятал в дальнем поместье, за дочь выдавая на балах одну из фавориток. Права Её Величество — тебе досталась дефектная жена. — Рози, ты сама знаешь, что это за брак, — сказал Джек. — Наследников от нас не ждут, не то батюшка высказался бы. Зато приданое… ну, ты сама все понимаешь. — Понимаю, — кивнула она, ни словом не обмолвившись о том, что ее отец даже на свадьбу не приехал, отговорившись какими-то срочными государственными делами. — Но консумация быть должна, так ведь? — Да, консумация быть должна, — вздохнул Джек. — Но я не хочу… если ты не хочешь. — Не хочу, — Розалина даже расслабилась после этих слов, заулыбалась намного искреннее. — Только можно попросить… останься со мной в спальне, пожалуйста. Я так не люблю спать одна. — Если ты ударишь меня в нос, можно будет оставить пятно на простыне, — неожиданно даже для себя самого сказал Джек. — Если нос распухнет, скажу, что вставал ночью до отхожего места и на что-то налетел. А с кем ты спала раньше? Со служанкой? Розалина расхохоталась, полностью отпустив себя. — Или что провели бурную ночь. А знаешь, сейчас… проблем с кровью на простынях не будет, так что оставим твой нос в покое. Мне удалось скрыть это от лекаря, думала, так удастся избежать близости, — Розалина вскинула подбородок, глядя Джеку прямо в глаза. — Мужчины, говорят, боятся дней, благословенных Матерью. Она неловко поднялась, цапнула с серебряного блюда трюфельную конфету и, закинув в рот, зажмурилась от удовольствия. — Моя Анита, служанка, отец запретил ее брать с собой, — добавила принцесса. — Ты разрешишь вызвать ее в крепость? — Да, конечно, — Джек улегся на широкую кровать. — Ложись посередине. Я тебя обниму. Собрав волосы в простую косу, Розалина нырнула под одеяло, неуверенно коснулась головой плеча супруга и выдохнула, когда Джек обнял ее, прижалась сильнее. — Спасибо и добрых снов, муж мой. *** Консумацию брака признали свершившейся. Простыню с пятнами крови вывесили на балконе молодоженов, как флаг. Королева Роза изображала лицом довольство и скорбь одновременно. А принц пришел к отцу. — Когда мы отбываем, Ваше Величество? — спросил он. — Я могу забрать с собой своих лошадей? Сайлас даже взгляда от документов не поднял. — Как соберётесь, можете отбывать. Все бумаги подписаны, договор о мире и передаче земель тоже вступил в силу. Не вижу смысла медлить. Тебе ещё надо разобраться с делами крепости, к зиме дороги там становятся непроходимыми. Он явно потерял интерес к сыну. Свою миссию тот выполнил, и король больше в нём не нуждался. Принц понял это и улыбнулся, уходя. Надо будет обсудить всё с женой. Подумать только, у него есть жена! Знать бы еще, что с ней делать. Принц и принцесса с небольшой свитой отбыли в “Соколиное гнездо” через неделю. Обоз с вещами и слугами должен был прибыть позже. Принц и принцесса уехали верхом, не взяв с собой кареты. — У вас леса такие светлые, далеко видно, — улыбалась Розалина, осматриваясь. В седле она сидела отлично, едва ли не лучше самого Джека, а строгий костюм для верховой езды и крупноватые для женщины черты лица издали делали ее похожей на мужчину, да и лошадью правила она уверенно. — У меня там друзья, — признался Джек. — В лесах. — Белки и два барсука? — усмехнулась она. — Лучше, — ответил он. — Увидишь. Розалина ударила пятками коня, вырываясь вперёд. — Догоняй! — крикнула, оглянувшись через плечо, подмигнула весело. А среди деревьев мелькнули чёрные тени. Джек улыбнулся, увидев их. И тоже дал шенкеля. Волки вышли на тракт, обгоняя лошадей, только когда столица осталась в нескольких лигах позади, вновь затеяли игру в догонялки, но перед этим каждый отметился рядом с Джеком. Розалина нисколько не испугалась, лишь выхватила длинный кинжал, готовясь защищать себя и лошадь. — Спокойно, — крикнул ей Джек. — Это мои лесные друзья! — Волки? — не поверила принцесса, но кинжал всё-таки опустила, присмотрелась к резвящимся, словно щенки, волкам. — Ну и друзья у тебя. Какие ещё сюрпризы меня ждут? — Не знаю, — рассмеялся Джек. Над ним больше не висел долг перед королем и страной. Он мог делать практически что угодно. Он свободен! На привале к разведенному костру вышел вожак стаи, повёл носом и вальяжно устроился чуть в отдалении. Люди принца, привычные уже к такому соседству, с улыбкой поглядывали на дёргающихся сопровождающих Розалины, уверяя, что ничего зверюги людям не сделают, лишь обожрать могут, если оставить котелок без присмотра. Джек подошел к нему, сел рядом на траву, погладил по шее. — Соскучился по тебе, — тихо сказал он. Волк рыкнул, задрав морду, полежал так немного и тут же боднул мокрым носом Джека в шею, лизнул и заворчал, что-то рассказывая. Остальная стая разлеглась вокруг, явственно охраняя их покой, не подпуская никого. Джек обнимал его, прижимался щекой к шерстяной щеке, чесал за ушами и тихо смеялся, словно все понимал. Для принца и принцессы чуть в стороне от костра поставили шатёр, но так как обоз ждать не имело смысла, место для сна устроили, как и всем остальным: из еловых лап и набросанных сверху плащей. Розалина сидела на толстом поваленном бревне и ела походную похлёбку, с интересом поглядывая в сторону супруга и его четверолапых друзей, но приблизиться или позвать Джека к себе не пыталась. — Идите спать, Ваше Высочество, — Джек улыбнулся ей в сумерках. — Я… погуляю. — Только, пожалуйста, возвращайтесь, — ответила она и скрылась в шатре. Волчья стая поднялась, словно по команде, и растворилась в лесу, последним двинулся вожак, заманивая Джека за собой. Джек ушел следом за волками. Ночной лес полнился звуками, жил своей жизнью. Волки снова скользили, почти не касаясь лапами лесной подстилки. Не шуршала трава, не трещали кусты. Как только они вышли на освещённую луной поляну, то разошлись в стороны, оставляя Джека в одиночестве. — Брок, — позвал Джек. — Брок, я так по тебе соскучился! Горячее тело прижалось со спины, сильные руки крепко обхватили принца. — Я ждал тебя. Джек обмяк. Колени подкосились. Он откинул голову на плечо Брока и счастливо улыбнулся. — Я почти свободен, — сказал ему Джек. — Я… ты укусишь меня, чтобы я обратился, когда мы доедем до “Соколиного гнезда”? Это не так далеко, две недели пути. Я очень скучал по тебе. Слышал, как ты и стая пели на моей свадьбе. Брок опустился на брошенную на траву шкуру, увлекая за собой и Джека, обнял, устроив того у себя в объятиях, зарылся носом в волосы на макушке, шумно втягивая родной запах, наполняясь им. — Мы молили Матерь дать тебе понимающую жену, и надеюсь, она нас услышала. Он бездумно гладил Джека, прижимал к себе, недоумевая, как этот человеческий ребёнок умудрился проникнуть так глубоко в его сердце, что отпускать его не хотелось. Ещё Брок ревновал, страшно, безотчётно, но разве имел он на это право? — О, Розалина очень понимающая, — Джек льнул к нему. — Только детей у нас с ней не будет. Я не хочу, и она не хочет. И так удачно получилось… — он принялся рассказывать про брачную ночь. Слушал Брок молча, лишь иногда касаясь губами виска Джека, думая немного о своём. Знал он местность около “Соколиного гнезда”, леса там отличные, зверьё непуганное, чем не лучшее место для стаи, можно тогда и о щенках задуматься. — Брок, ты мне не ответил, — потормошил его Джек. — Ты меня укусишь? Открыв один глаз, Брок широко лизнул его шею, спустился губами к метке на плече, поцеловал. — Укушу, но тогда ты будешь только моим. Никому не позволю тебя касаться. — А я и не хочу, чтобы меня кто-то еще касался, — признался Джек, выгибаясь в руках Брока. — Только ты. У них ни разу ещё не было близости, даже тогда в Гефе, когда Брок мыл Джека в ручье — в его действиях не было какого-либо сексуального подтекста, хотя желал он его с самого первого дня. Пробравшись ладонью под тонкую выбеленную рубаху, Брок коснулся ладонью живота Джека. Джек вздрогнул и прильнул к Броку теснее. В паху потяжелело. К щекам прилил румянец. — Я еще никогда и ни с кем, — прошептал Джек. Рыкнув ему в шею, Брок переложил Джека на шкуру, навис над ним, заглядывая в глаза со всей серьёзностью, и поцеловал, нежно, ласково поцеловал, без напора, чтобы не испугать. Для начала он заласкает, зацелует его, покажет, каким нежным и любящим может быть, чтобы принц помнил об этом всю дорогу к крепости, помнил и желал большего. Джек раскинулся на мягкой, пахнущей Броком шкуре и потянул к нему руки, чтобы обнять, прижаться губами к губам… и все остальное, о чем Джек и представления-то толком не имел, потому что грубой похвальбы солдат не слушал, а во дворце королева пресекала любые скабрезные разговоры — и как узнавала-то? Невинность, нетронутость Джека пьянила Брока, он, стащив с него через голову рубашку, вылизывал идеально-белую нежную кожу, прикусывал, оставляя собственнические метки. Обхватив губами горошинку левого соска, он облизал его, перекатывая правый между пальцев. Джек стонал под ним, выгибаясь и прикусывая ладонь, стараясь бедрами прижаться к Броку, потому что член… А что член, Джек просто не понимал. Прижав ладонь через несколько слоёв ткани к члену Джека, Брок сжал его, погладил по всей длине, жалея лишь о том, что летние ночи были так коротки. Вытряхнув принца из всей одежды как можно более аккуратно, чтобы не попортить, не порвать тонкую шнуровку, Брок коснулся губами живота Джека, рядом с пупком, лизнул россыпь мелких родинок на бедре и склонился над членом, маняще твёрдым, сладко и возбуждающе пахнущим желанием. Член прекрасно лёг в широкую ладонь, будто для неё и был сработан самой Матерью. С голодным урчанием Брок кончиком языка обвёл малиновую от прилившей к ней крови головку, пробуя на вкус. Джек застонал и тут же прикусил ладонь, чтобы его стонов не услышали в лагере. Он весь горел, плавился под руками и губами Брока, а уж когда его жаждущий член обхватило нежное-гладкое-горячее, и вовсе потерялся. Брок лизал, сосал, пропуская до самого горла, ласкал руками мошонку, гладил подрагивающие бёдра, загораясь всё ярче и ярче от тихих скулящих стонов. Обхватив губами член, он обласкал ствол, пересчитав языком набухшие венки, чувствуя всё усиливающуюся пульсацию, сам при этом лаская самого себя, чтобы кончить с Джеком одновременно, пометить навсегда его своим запахом. Джеку было так невозможно хорошо, что из глаз лились слезы. Он выгибался и плакал от счастья под Броком, отдавая ему себя сейчас — и навсегда. Тугая струя спермы ударила в нёбо, растеклась во рту пряным, неожиданно нежным вкусом, столкнув и Брока за грань. Он заурчал, вибрируя горлом, и излился, пачкая ноги Джека своим семенем. Джек лежал, раскинув руки, глядя на небо сквозь кроны деревьев, и пытался увидеть падающую звезду, чтобы загадать желание. — Брок, — тихо позвал он. — Я теперь твой? — Мой, навсегда, — отозвался Брок, снова лизнул родинки, поцеловал около пупка и вытянулся рядом, устроив голову у Джека на плече. — А я только твой. Брок с кристальной ясностью осознал, что не будет у него ни гона, ни щенков, потому что все остальные не Джек, с ними он не сможет, не захочет никого другого. Ну и наплевать. — Я люблю тебя, — Джек обнял его за плечи. — Так люблю. — И я тебя, малыш, а теперь спи, — сказал Брок, натянул на них угол шкуры, укрывая. — Разбужу тебя за час до рассвета, чтобы ты мог вернуться в лагерь, а пока спи, будь со мной. — Хочу быть с тобой всегда, — засыпая, прошептал Джек. Сон к Броку не шёл, он лежал, обняв самое дорогое существо на свете, и просто был счастлив даже такой малостью — находиться рядом. Он слушал дыхание Джека и безмолвно просил Матерь не оставлять его, не лишать своего покровительства. Потому что не станет Джека — и Броку будет незачем жить дальше. Волки однолюбы, выбирают пару лишь раз в жизни, чтобы навсегда, чтобы уйти потом вместе в чертоги и вместе же переродиться для встречи в новой жизни.