Коллективная пересдача

Они встретились с бывшими сокурсниками Огая из Стэнфорда в фойе санатория. Накахаре казалось невероятно неловким отвечать на вопросы друзей Мори относительно его научного труда, поэтому он, неуверенно покивав головой светилам медицины, поспешил отойти с Дазаем подальше, пока свет от гениальности стэнфордских врачей не ослепил их обоих. Перелет выдался тяжелым, правое ухо все еще продолжало быть заложенным, а голову по кругу стягивала чугунным венцом мигрень. Они отошли с Дазаем ближе к окну, рядом с которым уже выстроилась небольшая очередь к кофейному автомату. В прошлом году конференция проходила в Нидерландах и в апреле, но в этом повезло застать снежный февраль в одном из старейших санаториев в Гейло, расположенном близ популярного норвежского горнолыжного курорта. Горный воздух казался чище, но обжигал легкие своим холодом, вместе с чем от мороза неприятно шелушились и трескались тонкие губы, а пальцы не могли отогреться даже в шерстяных перчатках. Наверное, с фуникулера должен открыться еще более живописный вид на лиловые в лучах садящегося солнца сопки, чем через панорамное, выходящее на заснеженный лес окно. Двое интернов, увязавшихся на оплаченную больницей международную конференцию в Норвегию, последними толпились в конце очереди за кофе, по-детски толкая друг друга локтями и споря, кто первым из них подошел к автомату. От их гомона у Накахары еще только больше разболелась голова в самолете, и, разозлившись, он заставил Накаджиму поменяться с ним местами, отправив того к Дазаю, а сам занял место рядом с продолжающим жестом в виде вверх поднятого среднего пальца общаться со своим ушедшим коллегой Рюноске. Если бы только эти два идиота не были бы представлены к рыжему, то он бы уже давно обоим с ноги закрыл рот, но, к своему собственному сожалению, он врач, и несет гребаную ответственность за этих зеленых только-только закончивших мед недоумков. Всю дорогу зудели яйца так, что Накахара был готов считать часы до приземления, еще больше раздражаясь от того, что Дазай, откинувшись, заснул, а Мори увлеченно слушал заранее сохраненные на планшете аудио-лекции по торакальной хирургии в наушниках, из-за чего синеглазого хирурга по-быстрому перепихнуться в туалете уже изначально потерпела фиаско. Да и никого подходящего под свой вкус поблизости мужчина тоже не нашел в салоне, чтобы предложить одноразовый секс. Сейчас, прислонившись к стене, Чуя сверлил взглядом занятого вспоминанием прошлого со своими сокурсниками Мори, ведь до начала первого дня научной конференции оставалось не больше двух часов, а член нестерпимо ныл, требуя к себе внимание ─ вынужденное двухнедельное воздержание из-за обилия срочной работы слишком подло давало о себе знать, буквально отливая всю кровь из головы к испачканной в предсемени головке, которой он только и мог думать в данный момент. ─ Кажется, я вижу твою маму, Чуя, ─ издевательски произнес слегка толкнувший в бок Накахару Дазай, ─ я думаю, нам определенно стоит поздороваться с ней, ─ синеглазый хирург не успел возразить, как его партнер выдал их обоих, громко окликнув занятую разговором с персоналом санатория госпожу Накахару, что, оставив организационные дела, подошла к по-лисьи ей улыбнувшемуся Осаму. ─ Добрый день, госпожа Накахара, я невероятно рад вас видеть, ─ японка сдержанно, но довольно искренне улыбнулась в ответ хирургу, что вызвало еще одну волну неудовольствия у оставшегося вновь без внимания рыжего. ─ Я как бы тоже тут, хоть ты и не заметила меня из-под тени обожаемого тобой Дазая, ─ рассердившись, Накахара перебил начавшийся между его матерью и Осаму разговор. ─ Я писал тебе, что выступаю, но ты не прочитала сообщения и даже не сделала вид, что тебе не плевать, ─ госпожа Каори Накахара без желания развернулась в сторону своего сына, машинально сложив худые руки на груди. ─ Я надеялась, что ты хотя бы на тридцать пятом году жизни перестанешь позорить свою семью, и отзовешь заявку на участие в конференции, где одним из спонсоров выступает твоя мать, ─ она говорила сухо: так, как обычно выносит замечание преподаватель сорвавшему пару студенту, ─ хотя бы из уважения к медицине и научному сообществу в целом, ─ в последний раз синеглазый хирург видел свою мать около семи месяцев назад, за это время ее каре стало короче, а на лице, возле губ появилось больше морщин. ─ Хорошо, что твой отец этого не видит, иначе его бы хватил второй инфаркт от стыда, ─ в голосе госпожи Каори было столько ничем не скрываемого пренебрежения, что даже просто находиться с ней рядом Чуе становилось некомфортно, несмотря на слабые попытки сгладить диалог приобнявшего его за талию Осаму. ─ Мы только и делали с твоим отцом, что забирали тебя из полиции, пока ты, как уличный кот, не почуял свободу и не ушел из дома, ─ японка развернулась на тонких каблуках, демонстративно встав перед сыном спиной, ─ просто удивительно, как ты стал врачом, еще и хирургом, а не кончил в каком-то наркопритоне со своими обколотыми дружками, или окончательно не прописался в венерологическом диспансере, анально ублажая заткнувших тебе деньгами рот мужчин, ─ Накахара держался из последних сил, мысленно отговаривая себя от скандала на публике, но последняя фраза больно полоснула по нему. ─ Я никого, блять, никогда не ублажал анально за деньги, ─ он произнес это настолько громко, что вызвал внимание повернувшей к нему головы пожилой пары, занявший оставшуюся часть подоконника рядом, но Накахара говорил по-японски, отчего они не могли уловить смысл, ─ и ты это прекрасно знаешь, но каждый раз специально произносишь, чтобы еще больше унизить меня, хотя куда уж ниже: вы с отцом на это положили всю свою жизнь, чтобы наглядно показать мне контраст вашей любви ко мне и моим старшим братьям, которые, наверное, еще в твоей утробе успели получить ученую степень и закончить Гарвард на отлично, ─ Чуя говорил то, о чем безусловно пожалеет после, но сейчас ему хотелось отзеркалить слова матери, ответить ей той же болью, что и она ему, ─ ты даже мне не сказала настоящую дату похорон отца, как будто все специально хотела подстроить, чтобы я был единственным из сыновей, кто не только не нес гроб отца, но и даже не пришел, ─ звонкая пощечина заставила Накахару опешить, а Дазая ─ в глубине души пожалеть, что его идея немного поиздеваться над рыжим, наигранно поздоровавшись с его матерью, вышла из под контроля. ─ Закрой рот, выродок, ─ в синих, как лед, глазах женщины читалась злость, ─ не представляю за что только Осаму столько лет остается рядом с таким человеком, как ты, ─ от гнева светлое лицо госпожи Каори Накахары побагровело. Дазай не ожидал, что его ненавязчивая идея легонько подшутить развернется в публичную драму, из-за чего даже он чувствовал себя некомфортно, что уж говорить у находящегося, подобно овце в стае волков Накахаре, на мгновение растерявшегося от публичной пощечины матери. Они стояли спиной к автомату, поэтому приставленные к Чуе интерны не застали сцену унижения их руководителя, но Огай вместе с его стэндфордскими друзьями прервали разговор, перевели внимание на поспешно направившегося к лифту рыжеволосого хирурга. Мори вскользь удалось коснуться его предплечья, когда он проходил мимо, но Накахара не остановился ─ ему не хотелось выглядеть еще больше непрофессионально перед своими коллегами. Госпожа Накахара сжала правую руку в кулак: женщина не осталась довольна исходом слишком быстро ставшей из личной публичной ссоры.

***

У Осаму не было настроения ─ Огай отчитал его по дороге в совместный, но с тремя раздельными кроватями номер, словно тот все еще был его студентом-второкурсником. Дазай не сильно понимал эмоции синеглазого партнера, да и вообще все их пустое выяснение отношений с матерью, когда у него же с матерью ситуация сложилась несравнимо хуже, о чем он также грубо, как и говорил с ним сейчас Мори, напомнил в очередной раз. По мнению Дазая, бессмысленно сравнивать бред после наркотического прихода, который Осаму слышал практически каждый день, приходя со школы, и детско-родительскую драму из серии не оправдал ожидания старших. Его собственная мать, однажды вусмерть обколовшись, решила, что их старый диван ─ это корабль, и его затапливают волны, поэтому они в ни в коем случае не должны покидать его. В тот день Осаму пришлось сидеть с ней всю ночь на обшарпанном диване, успокаивая орущую о шторме мать, пока та, наконец, не вырубилась, после чего ему пришлось сменить ей одежду, испачканную в собственных испражнениях. Или же один раз она закрыла дверь снаружи, бесследно пропав на две недели, и чтобы не сдохнуть с голода пришлось разбить окно, благо, первого этажа, за что Дазаю потом все равно влетело по заднице так, что даже на мягкое сесть было больно. Одно воспоминание краше другого, а в совокупности ни одного хорошего, да и с возрастом все стало только хуже. Несмотря на несколько курсов принудительного лечения от наркомании, матери все равно не стало лучше, а все теперь уже очень редкие звонки превратились в однотипные просьбы перевести денег, при отказе на которые она начинала просто поливать дерьмом в трубку, пока Дазай не отключал телефон. Он привык к такой семье, из-за чего все другие казались в гротеске лучше, а их проблемы ─ надуманными. Кареглазому хирургу не нравилось, поднимаясь в одном лифте с Огаем, не видеть его взгляда на себе. Мужчина ненавидел, когда его любовник наказывал его невниманием: демонстративно поворачивался в сторону, или же вовсе вставал к нему спиной. Атмосфера не задалась с момента приезда в Гейло, и продолжать ее еще больше портить, не особо хотелось, из-за чего Осаму промолчал, решив сделать вид, что согласился со словами Мори. Когда лифт остановился на их этаже, он первым вышел из кабины, но, сжав ключ-карту в руке так, чтобы ее пластиковый край уперся в ладонь, кареглазый хирург подошел к панорамному окну, открывающему вид на подъем в гору и заснеженный, кажущийся довольно близко фуникулер. Из-за лавины изначально запланированную на январь конференцию переносили дважды, но сейчас, смотря на медленно нарастающую вьюгу, в голове Дазая мимолетно возникла мысль, что в непогоду им придется задержаться дольше в начавшем его уже подбешивать санатории, чем на три дня. ─ С моей стороны было жестоко заставлять тебя поехать с нами, зная, что ты ненавидишь снег? ─ прохладная рука Огая коснулась его спины, ободок его золотого кольца, поймав луч солнца, ярко блеснул. ─ Я знаю, что твое детство было тяжелым, и ты сейчас вероятно в какой-то степени жалеешь, что доверил мне свое прошлое, но ваши проблемы с Чуей настолько разные, что их нецелесообразно сравнивать. Ваши семьи и пережитый вами опыт имеют кардинальные отличия, поэтому можно допустить позицию непонимания друг друга, но не обесценивания. ─ Его голос не звучал так холодно, как в лифте: срезав лед с него, мужчина провел рукой вдоль позвоночника партнера, после чего положил ладонь на талию, тем самым дав понять, что он не заинтересован в ссоре. ─ В отношениях на троих всегда двое ставят друг друга выше третьего, да? ─ Дазая задели претензии Мори, поэтому мужчина не спешил отвечать на ласку. ─ Я по горло сыт бесконечными проблемами Чуи, которые мы обязательно должны всегда ставить в главный приоритет, когда на мои ─ можно забить, ведь наш с ним опыт не сравним. ─ Я когда-нибудь отворачивался от твоих проблем? Хоть один единственный раз в течение семнадцати лет, начиная с самого первого прихода полиции в университет по поводу поддельных рецептов на психотропные препараты и вплоть до сегодняшнего дня? Да, в отличие от Чуи, ты практически никогда не делишься своими переживаниями, но это не значит, что мы не замечаем их даже тогда, когда ты специально прикладываешь усилия, чтобы их скрыть. ─ Несмотря на то, что Осаму коснулся ладони партнера, он не изменил своей позы, оставшись по-прежнему безучастно смотреть в окно, стоя к красноглазому хирургу спиной. ─ Я настоял на поездке в Гейло не только ради конференции, в последнее время между вами двумя стало гораздо больше острых углов, из-за чего, вероятно, вы и стали видеться наедине заметно реже, чем обычно. ─ Порой мне кажется, что меня с ним связывает только секс, да и тот стал каким-то холодным, не таким крышесносным, как раньше. ─ Вас связывает, как минимум, то, что вы одинаково видите свою проблему, но оба предпочитаете о ней говорить со мной, чем друг с другом. И вы оба который раз ставите меня перед выбором одного из вас, хотя знаете мой ответ. ─ Звук открывающихся дверей лифта заставил Огая убрать руку с талии Дазая, а самого Дазая ─ развернуться. Левая и правая палочка «Твикс», как двоих несуразных интернов называло все отделение Огая за глаза, с шумом, грохотом и ругательствами вместе с багажом кое-как вытолкнули друг друга из лифта. Исходя из обрывка из ссоры, кто-то кому-то отдавил ногу, а другой в ответ сломал колесико у чемодана. ─ Мори-сан, это какая-то ошибка, мне дали мало того, что один номер с этим умственно-отсталым, так и еще и с одной кроватью, ─ Акутагава оттолкнул от себя случайно навалившегося на его плечо из-за тяжести чемодана Ацуши, в ответ на что тот вскрикнул, ─ целых две ночи мне придется спать рядом с этим мусором под боком! Да я умом тронусь от такого соседства, ─ Рюноске дернул свой полуразвалившийся чемодан за обклеенную скотчем ручку так, чтобы целым колесом он проехался в аккурат по больной стопе Накаджимы, ─ вы должны сменить мне номер, иначе я просто отказываюсь в него заходить. ─ Значит, спи, блять, посредине коридора, если кровать в номере тебя не устраивает, ─ открывший с ноги дверь своего номера Накахара был явно раздражен очередной перепалкой его подопечных, ─ ты когда спишь, тебе вообще должно быть похрен кто рядом лежит, что за хуйню опять вы вдвоем развели, ─ с рыжих волос стекала вода на лежащее на плечах махровое полотенце, ─ быстро подобрали свой шмот, ополоснулись, чтобы потом не разило, как из мужской качалки, выгладили халаты и спустились в конференц-зал, понятно? ─ Скрестив руки, синеглазый хирург прислонился спиной к светлой двери, зажал ключ-карту между тонкими пальцами. Акутагава, теряя последнюю надежду, с отчаянием еще раз посмотрел на стоящего поодаль заведующего отделением. ─ Перелет, питание и проживание в санатории вам полностью оплатила больница, поэтому если хотите выбрать другой номер, то придется оплатить его за свой счет. К слову, из-за множества гостей, как мне довелось услышать на ресепшене, свободными остались только люкс номера. Вы готовы оплатить подобный номер? ─ Он даже скидываться за такси не захотел, первым выпрыгнув из машины, так что какой люкс-номер вообще, ─ Ацуши был разозлен на своего напарника, подобрав ранее вышвырнутый Рюноске из лифта чемодан, он вставил ключ-карту в дверь, открыл крайний от лестницы номер. ─ Да он врет, нихуя подобного не было… ─ Оба закрыли рот, и без единого звука вошли в номер, ─ голос Чуи стал еще более резким, ─ вам двадцать шесть гребанных лет, вы хирурги, впервые в жизни приехали на международную конференцию в чужую страну, а ведете себя как пятилетки в песочнице, ─ очевидно, недавно вышедший из душа мужчина был одет только в домашние брюки, его стальной от тренировок торс был оголен. ─ Самим-то не противно от своего поведения, или самокритика у вас вместе с мозгами атрофировалась? ─ поджав губы от невозможности так же грубо возразить своему наставнику, Акутагава вслед за Накаджимой молча вошел в номер. Накахара выдохнул, убрав с плеч мокрое полотенце. ─ Им надо переспать разок, тогда меньше станут сраться. ─ Решил встрять отошедший от окна Осаму. ─ Давай только без твоих конченных советов, Дазай. ─ Синеглазый хирург вернулся в номер, с грохотом захлопнув за собой дверь.

***

В конференц-зале было прохладно из-за работающих кондиционеров. К облегчению Накахары, скамьи не выстраивались лестницей, как часто бывало на прошлых конференциях, а шли вровень друг за другом, из-за чего задние ряды оставались практически скрыты от глаз выступающих и расположенных напротив первого выхода столов жюри, организаторов и спонсоров мероприятия. Мужчина приоткрыл пластиковое окно, прежде чем, занять самое неприметное место на последнем ряду, дополнительно загороженном от остальных верхней одеждой гостей, так как зал находился отдельно от жилого корпуса санатория. Сегодня были часы выступления секции по клинической психологии и психиатрии, поэтому светила науки из Стэнфорда вместе с Огаем заняли места впереди, практически у подножия сцены, а горе-интерны вынужденно уселись позади Мори, так как у Чуи напрочь отсутствовало желание еще возиться с ними во время выступлений. Накахара очень тщательно отпарил свой халат, но на нем все равно остались видны некоторые крупные складки на воротнике, проходиться дважды утюгом по которому у него уже не осталось времени, особенно, если учитывать, что утюг в номере был всего один в распоряжении трех человек. ─ А ты знаешь, что Мори трахался с Фицджеральдом, когда они оба учились на одном факультете в Америке? ─ внешний вид Дазая едва ли выражал хоть малейшее уважение к выступающим: халат не был даже поверхностно отглажен, и это бросалось в глаза. ─ Один раз, они это сделали в кабинете декана, пока тот отлучился минут на двадцать ответить на звонок, ─ закинув ногу на ногу, он отпил кофе из бумажного стаканчика, нисколько не разделяя желание синеглазого коллеги хоть немного помолчать, ─ мне это сам Фицджеральд рассказал, мы с ним неплохо так сблизились, когда ждали вас в кофейне. ─ Не обращая внимания на незаинтересованный взгляд рыжего, решил зачем-то объяснить, откуда ему известна настолько личная информация Осаму. ─ Да, догадался и без подробностей, ─ откинувшись на спинку расположенного практически впритык со стеной стула, отозвался Накахара. ─ У меня нет настроения с тобой пиздеть, поэтому заткнись до перерыва, ладно? ─ синеглазый хирург взял поставленный рядом на пустое место между ними стаканчик партнера с кофе, после чего разблокировал телефон. ─ Вообще-то это мой кофе. ─ И тебе его жаль для меня? Они сидели на расстоянии одного стула друг от друга, что только усиливало общее напряжение, нагнетая и без того мрачную атмосферу. Накахаре было принципиально важно услышать извинения Дазая, когда самому Дазаю ─ принципиально важно их не произносить вслух. Когда они в последний раз вдвоем ходили на свидание? ─ года два назад, если не больше, и то на какой-то праздник, когда Огай был на медицинском форуме в другом городе. В последнее время никому из обоих мужчин не хотелось тратить свои выходные на какие-то пустые прогулки, походы в ресторан или кино, когда гораздо проще было собраться втроем у Огая на ночь, а после разъехаться каждому к себе. Кажется, вдвоем не для секса они виделись, когда Дазай покупал новый автомобиль около трех месяцев назад, чтобы по очереди пройти тест-драйв новой машины для лучшей оценки ее преимуществ и недостатков. Чуя не следил за речью ведущего: без желания он листал ленту Твиттера, оставлял редкие лайки на постах своих знакомых, пока не долистал до уже прочитанных перед самолетом новостей, после чего обновил свой профиль в остальных соцсетях, лишь бы отвлечь себя от мыслей. Раньше у них с Дазаем была одна идиотская, по мнению Огая, но невероятно забавная игра, когда они вдвоем оценивали аккаунты рандомных мужчин в Тиндере, после чего устраивали им фальшивые мэтчи с подставного женского аккаунта, пока его за множественные жалобы не блокировала администрация приложения. В переписках начиналось самое интересное, особенно когда общение переходило в интимный формат: однажды кто-то скинул ссылку на свой закрытый приват-канал на порно-сайте, где под фотографией члена Дазай предложил написать что-то вроде: «давно ли ты был у врача, твоя сыпь напоминает герпес, сладкий». Подобных издевательских переписок было очень много, это сильно веселило их двоих, как бы отсылая к давно ушедшей юности, ведь в повседневной жизни больше не осталось места безумным вещам. Вторым их любимым времяпрепровождением было бесцельно гонять на машине по трассе в вечернее или ночное время, иногда выезжая за пределы города. Была важна не конечная цель, а процесс, когда можно просто прибавить скорость вместе с музыкой в магнитоле, и гнать по малолюдным дорогам. Бывали ночи, когда мужчины останавливались после на какой-нибудь окраине, чтобы потрахаться в машине, но бывали и прогулки без ебли, когда из наслаждений был шум колес, звезды, остановки на круглосуточной заправке за несколько часов до рассвета, чувство свободы и стрекот цикад. ─ Ты его весь выпил, ─ подняв голову от экрана смартфона, Накахара встретился со взглядом, должно быть, все это время смотрящего на него кареглазого хирурга. ─ Мне как бы таблетку надо запить, ты же знаешь, у меня всегда раскалывается голова после перелета… ─ Ты издеваешься? ─ Чуя сжал стаканчик, выплеснув остаток кофе на ладонь. ─ Ты, блять, серьезно издеваешься? ─ он выглядел на грани, и ответ партнера: «я серьезно, да» буквально ударил его под дых. Накахара сорвался со скамьи, не взяв с собой пальто, он практически бегом покинул конференц-зал через переднюю дверь, невольно обратив на себя встревоженные взгляды слушателей. Дазай вышел следом через ту же дверь, захватив верхнюю одежду с задней скамьи и встретившись глазами с отвлекшейся от микрофона матерью Накахарой. Он не собирался признавать свою вину за сегодняшний поступок в холле, но в то же время понимал, что если он хочет исправить положение, то должен идти за Чуей, так как у равнодушия кнут жестче, чем у скандала.

***

Головка члена размазывала предсемя по холодному стеклу медленно поднимающегося фуникулера. Впервые за долгое время Накахару драли именно так, как больше всего нравилось ему: жестко, по животному грубо, так, чтобы внутри член вспенивал кровь со слюной, раздражая не особо растянутые стенки прямой кишки. Приглушенная боль заводила, как и ощущение публичности ─ полностью стеклянная кабинка выставляла все на всеобщий показ, хоть и две последующие поднимающиеся кабины были пустыми. Одной рукой Дазай давил на его обнаженный из-за задравшейся рубашки живот, когда второй упирался ладонью в запотевшее стекло. Трахаться на небольшой скамье было настолько неудобно, что нога, согнутая в колене, затекла, практически полностью онемев, но Чуя все равно не спешил менять положение, прерывать такое долгожданное удовольствие. В последний раз его брал Осаму несколько месяцев назад, из-за чего особенно остро ощущался контраст ─ с Огаем не так: не менее горячо, но все равно по-другому. С Дазаем больше безбашенности, вседозволенности, какой-то оставшейся еще с университетских времен дикости: с ним синеглазый хирург ощущал себя всегда на грани, ему всегда казалось, что Дазай ─ единственный, кто лучше всех знает его предел даже без стоп-слова. Жарко. Пот стекал крупными каплями с шеи на грудь под липкой, вплотную прилипшей к коже рубашкой, перед синими глазами расплывались лиловые сопки на горизонте, а сердце каждым своим ударом отдавало в ямочке между ключиц. Дыхание стало хриплым, обрывистым, покрасневший член все-также скользил по стеклу, пока Накахара не пережал его у основания, с переходящим в скулеж стоном не снялся с члена остановившегося партнера. ─ Я еще никогда в жизни так сильно не жалел, что не взял с собой презервативы, ─ с раздражением бросил поправивший брюки Дазай, ─ да и в тебя кончить не получится, у нас нет даже салфеток, ─ сегодняшняя спонтанность едва ли казалась уместной обоим мужчинам, но даже так это нисколько их не остановило заняться сексом на высоте, ─ придется просто отсосать, ─ с заметным разочарованием продолжил темноволосый хирург, ─ если ты, конечно, не хочешь забить на… ─ Я твою сперму вытру твоим же рабочим халатом, если только попробуешь это сделать, ─ практически шипя, отозвался в ответ крайне недовольный намерением партнера рыжий, ─ давай, на колени, Осаму, ─ признаться, Чуе больше нравилось когда он доминировал, вел и командовал Дазаем, чем наоборот, ─ нога, блять, затекла с тобой ебаться, ─ кое-как размяв ногу, мужчина бросил беглый взгляд на свой аккуратно сложенный халат на скамье напротив и скомканный Дазая, после чего он взобрался на небольшой, намертво привинченный к полу кабины столик, упершись лопатками в стеклянную стену и оставив на ней влажный след насквозь промокшей рубашки, ─ лижи, ─ заведя ладонь назад, синеглазый хирург провел между ягод, размазав по пальцам стекшую слизь: смесь слюны Осаму и собственной крови. ─ Вот как, ─ удивленно приподнял бровь опустившийся для удобства перед низким столиком на колени темноволосый врач, ─ а мой стояк ты сегодня вообще обслуживать не собираешься? ─ он практически полностью стянул вниз мешающиеся брюки синеглазого любовника. ─ Или это мне в отместку за подъеб у кофейного автомата? ─ руки с силой дернули Накахару за бедра, ближе подвинув его. ─ Какой ты догадливый, ─ мужчина уперся носком туфли в плечо Осаму, испачкав тому светлый свитер, ─ если не умеешь использовать рот для произнесения извинений, то используй его по своему обычному сучьему назначению, ─ двумя пальцами он раздвинул края натертой от члена дырки в качестве открытого, немногословного приглашения. ─ Ты ─ общедоступная шлюха. ─ А ты ─ тот, кто не против меня снять. Они оба усмехнулись. Дазаю нравилась подобная манера Чуи, и, несмотря на все еще сохранившуюся головную боль, он был не против их незапланированного секса на высоте в кабине медленно поднимающегося фуникулера. Мужчина грубо задрал ноги своего партнера, закинув себе на плечи, после чего наклонился скользнул языком между светлых ягодиц именно в тот момент, когда фуникулер миновал большую часть пути подъема до заснеженной горы. После переоборудования старого санатория под отель туристов, казалось, должно было прибавиться, но далеко не самый плохой горнолыжный курорт в Гейло мог похвастаться большим количеством постояльцев лишь в недели, когда санаторий сдавался под различного рода конференции, форумы и прочие мероприятия. Дазай не был любителем снега, да и низкая температура зимней части Нидерландов его не сильно привлекала: к слову, перед тем, как дать точный ответ Мори, кареглазый хирург несколько раз проверил прогноз погоды в слабой надежде на обильный снегопад или возможный сход лавины, ведь непогода могла стать практически идеальным предлогом для отказа своего участия в поездке. Подобные места, вроде переоборудованного санатория, всегда вызывали у Осаму отвращение: с одной стороны, они напоминали ему реабилитационные центры по борьбе с зависимостями, где принудительно постоянно лечилась его мать, а с другой ─ эти здания вскрывали его умело скрываемый страх изоляции. Где изоляция ─ там одиночество, а на фоне этих двух составляющих психика нередко дает сбой, как любит говорить его бывший университетский приятель Одасаку, выбравший направление психиатрии. Ода работает с травмированными людьми, пережившими негативный опыт изоляции, и среди них далеко не просто нелюдимые, но вполне безобидные отшельники и ушедшие в леса натуропаты, но и контингент куда опаснее ─ психически больные, практически полностью повторившие судьбу Джека Торренса из «Сияния» убийцы, находящиеся на грани самоубийства представители одиночных профессий, вроде смотрителей маяка, редких сторожей на далеких предприятиях, егерей, долго прибывающих без связи с обществом исследователей, заблудших альпинистов… Слушая разговоры Одасаку о них, Дазай всегда невольно ставил себя на место его пациентов, понимая, что изоляция сделает из него еще того стоящего их всех зверя, отчего даже мельчайшая мысль о том, что он может остаться в отрезанном от города санатории в случае спада снега и перекрытия моста, выглядела в его сознании убйиственной. ─ Ты чего это? ─ голос Накахары перебил мысли кареглазого хирурга. ─ У меня сейчас окончательно пропадет настроение тебе сосать, и будешь, как девственник, долбить свою руку, ─ ногой рыжеволосый партнер надавил на острое плечо Осаму, тем самым привлекая его снова к себе. ─ Давай, не беси меня, и возвращай язык, ─ в прокуренном голосе чувствовалась усталость. Задумавшись, Дазай не заметил, как остановился, невольно задержав взгляд на маленькой точкой виднеющимся с такой высоты санатории. Его член опал, ровно, как и член Накахары, из-за чего придется ему с самого начала ласкать партнера. Все-таки их поездка была неуместной для троих, но сейчас уже поздно приходить к такому выводу, когда один из трех дней конференции подходил к концу. Ощутив кровь на языке, он облизал пересохшие губы, вслед зачем вновь наклонился, принявшись поддразнивать расслабленный, покрасневший вход. Осаму не особо хотелось тратить время на долгую прелюдию, особенно в тесной для них двоих кабине все еще поднимающегося фуникулера, отчего он сразу толкнулся языком внутрь Чуи, рефлекторно почувствовав, как любовник попытался сжать растянутые мышцы вокруг языка. Периодически он покусывал тонкую кожицу мошонки, размазывая красноватую слюну по светлой коже, или же поднимался к, наконец, поджавшимся от новой волны возбуждения яичкам, обхватывал их, оттягивая, или же просто зажимая, словно грея, во рту, что заставляло Накахару не только закидывать голову назад от удовольствия, но и сильнее зарываться пальцами в каштановые волосы, практически вплотную прижимать к себе голову любовника. К неторопливому риммингу после анала рыжий имел куда большую слабость, чем к минету, о чем Осаму догадался еще в их первый раз, когда вид вытекающей из свободного, растянутого под форму его члена отверстия его собственной спермы зародил в нем очередную грязную фантазию ─ вылизать открывшуюся дырку, языком ощутить ее натертость, сверхчувствительность. Поцелуй по-французски между ягодиц, глубоко с языком внутрь так, чтобы огладить каждую неровность гладких стенок, собрать остатки крови ─ и можно перейти к вставшему члену, заменить язык пальцами. Накахара выдохнул, когда кареглазый хирург обхватил губами головку, а зубами поверхностно надавил на тонкую кожицу, оставил еле заметный след. Видимо, Чуя давно ждал ласки, раз настолько он сейчас был нетерпелив и чуток к каждому прикосновению к своему телу. Пальцы скользили внутри, едва ли хоть как-то раздражая прямую кишку, но ртом Осаму насадился глубже на член. Поднявшийся практически к самому пику фуникулер затрясло, и мужчины рефлекторно вцепились в край привинченного к полу столика. За панорамным окном кабины заметно потемнело по сравнению со временем подъема ─ вечерело, следовало возвращаться назад. Бросив беглый взгляд на в очередной раз вибрирующий телефон, Дазай решил ускориться, понимая, что без объяснений уйти в самом начале конференции, было не самым лучшим поступком по отношению к Мори. Мужчина расслаблял горло, периодически выпуская изо рта натертый член и лаская языком только навершие, пока рыжий, не сжал его волосы, принявшись самому задавать темп: более быстрый, рваный, больше напоминающий хаотичные толкания в чужое горло, чем полноценную оральную ласку, пока, наконец, он сильнее не прижал к себе голову партнера, вынужденно излившись тому в рот ─ с поверхности стола было бы нечем, кроме собственных халатов вытереть семя. Признаться, Накахаре доставило то еще удовольствие зрелище дрожащего кадыка в следующее мгновение уже сильно закашлявшего Дазая. ─ Сам понимаешь, салфеток нет, ─ с насмешкой отозвался крайне довольный видом сморщившегося любовника Чуя. ─ Уж, прости, но придется в себя, ─ он потрепал его по каштановым, немного спутанным волосам, приободряя, что только сильнее подпортило настроение Осаму. ─ Ладно, отдрочи мне, и уже надо одеваться к выходу, ─ кареглазый хирург спустил ниже расстегнутые брюки, вынул упавший за это время член, ─ блять, когда ты в последний раз трахался, у тебя очень густая сперма, ─ все-таки он вытер свой рот краем одежды, так как глотать чужое семя может быть охуенно только в порно, и Накахара прекрасно это знал, вдвойне наслаждаясь вынужденной ситуацией. ─ Сделай хотя бы вид, что ты не восторгаешься моим положением, ─ встретившись взглядами с Чуей, продолжил Дазай, ─ или же, ты все еще мстишь за ситуацию с твоей мамой? ─ при пусть беглом, но напоминании о случившемся, с лица рыжего мгновенно сошла улыбка: его отношения с матерью ─ далеко не та тема, которую стоит так пренебрежительно обсуждать с расстегнутой ширинкой. ─ Твои поступки коррелируют с твоим интеллектом, ─ с холодком в голосе ответил застегнувший молнию на брюках Чуя, ─ и ты не заслуживаешь вообще ничего хорошего с моей стороны сегодня, ─ кончиками пальцев он провел по влажному, оставшемуся от взмокших волос следу на окне, задумавшись, ─ но нет ничего хуже быть в долгу у такого манипулятора, как ты, поэтому я сделаю, что ты хочешь, ─ спрыгнув с низкого, неудобного столика, синеглазый мужчина принялся разминать затекшую спину, после чего взглядом указал на не сильно уступающую в размерах столу скамью. ─ Знаешь, в последние полгода у меня трижды появлялось желание снять кольцо. И все разы из-за тебя, Дазай. Из-за твоего безразличия, равнодушия, полнейшего нежелания хоть как-то вкладываться в наши отношения, ведь тебе всегда проще найти кого-то на стороне на один раз, чем вникать в проблемы своего партнера. ─ Это не новость. Я тоже думал расстаться с тобой. ─ Правда? И что же тебя останавливало сделать это? ─ несмотря на то, что выражение лица у Накахары оставалось прежнем, а дыхание ровным, его сжавшаяся в кулак рука выдавала истинное эмоциональное состояние хирурга: еще немного, и он точно сорвется. ─ Невозможность вернуть тебя после. Если мы расстанемся, то ты больше не вернешься ко мне. С Огаем, может, у вас и не изменятся отношения, но со мной ты точно уже не захочешь быть. ─ Разве для тебя это важно? ─ Да. Чуя разжал кулак. ─ Кабина остановится через восемь минут, согласно моим часам, да и отсюда уже видны огни и, кажется, силуэт инструктора, так что времени уже не осталось, ─ развернувшись к боковой стенке, Осаму застегнул брюки, после чего поднял сброшенный халат, ─ на вершине вроде как есть небольшая кофе-точка для лыжников. Поговорим там? Мне хотелось спросить тебя о тех словах твоей мамы. ─ Ты же не думаешь, что я когда-либо занимался проституцией? Это не так, я… ─ Расслабься, из нас двоих я больше похож на человека, не брезгующего спать за деньги, о чем у меня бывали мысли в студенчестве, если мало находилось желающих на рецепты, дурь, транквилизаторы и прочую херню, с которой можно обдолбаться. ─ Дазай невольно вспомнил лицо внесшего за него залог в полицейском участке Огая и то, как он едва ли не испортил себе всю дальнейшую жизнь этим нелегальным заработком на «товаре» обколотых друзей матери. ─ Но у этих слов все равно есть причина, да? ─ Причина есть. Но я не думал, что тебе это будет интересно. ─ Синеглазый хирург застегнул пальто, сев на свободную скамью напротив партнера. ─ Мы никогда с тобой не говорим о таком. ─ Возможно, стоит начать. ─ Ты прав.