Режиссёр чувств

      Организовать свадьбу — далеко не лёгкое дело.       Соре кажется, что, если она на секунду закроет глаза, всё равно продолжит видеть кучу свадебных каталогов.       Каждый день в ушах музыка для первого танца. На улыбчивые рожи ведущих уже срабатывает нервный тик. От дегустации блюд желудок бьёт собственный протест.       Всё это отбивает любое желание собственной свадьбы. Но свадьбу матери она должна организовать на высшем уровне. Плевать на усталость и сонное состояние. Её мама будет счастлива, увидев старания дочери и… Она надеялась, Пак Сынхва тоже не разочарует.       Найдя один известный офис с кучей журналов и книг дизайна, Ра, проходя по рядам, выбирала что-то подходящее. В наушниках играет музыка, которую она ищет к первому танцу. Если честно, ещё одна медленная песня — и её вырвет на стеллаж. Всё банально и не подходит, нет той особенной, под которую ей не хотелось бы блевать.       Сора проходится пальцем по каталогам, стоявшими в стеллаже. «Винтаж». Это можно взять, поэтому кладёт в другую руку, продолжая вести пальцем и цепляясь глазами за названия. «Классика»? Можно попробовать. «Свадебные цветы», «Возможные фотозоны для свадьбы». Сора дальше ведёт пальцем и нервно закатывает глаза, когда слышит очередную тошнотворную песню. Дальше. «Идеи для стола молодожён», «Самые известные свадьбы знаменитостей»… Улыбающееся лицо Пак Чимина.       Сора вскрикивает от испуга, выронив журналы на пол.       А это что ещё такое, чёрт побери?!       Чимин, опустившись на одно колено, начинает поднимать каталоги, что-то говоря, но из-за наушников Ра не может разобрать его шевеление губ.       — Что? — вынув наушники, ещё держась за сердце, переспрашивает она.       — Говорю, — Чимин, подняв все каталоги и вложив в руки девушки, над ухом шепчет: — Что девушки из-за меня кричат только в постели.       Хах, а что можно было ожидать от этого дамского угодника?       — Так же как я? От страха? — фыркает Ра, возвращая свой взгляд к стеллажу. — Ты что здесь делаешь?       — Как что? Мы ведь вместе должны этим заниматься, — Ра не бредит и не сошла с ума, но слова «этим заниматься» звучат слишком двусмысленно.  — А если честно, то мне надоела одна тридцатилетняя женщина… Точнее, надоело её мужу, что она трахается со мной в их постели, — Чимин недовольно потирает скулу, на которой завтра точно будет синяк.       — У тебя фетиш на старых? — издевательски подмечает Ра, кладя в руки ещё один каталог. — Видимо, у тебя большой опыт.       — Достаточный, — кивает Чимин и засовывает обратно каталог, который она намеревалась вытянуть. — Папа не любит рустик, — Ра просто кивает, продолжая смотреть другие. — А у тебя, Сора? Достаточный опыт?       — Если у парня было много девушек, это значит, что он опытный. А если у девушек было много парней — шлюха. Так вот, Пак Чимин, я не шлюха.       У Соры действительно небольшой опыт. У неё был только Кыхён. Всему она научилась у него. Возможно, Ра и показала себя как опытную и властную девушку, но для этого ненужно встречаться с множеством парней. Достаточно дерзких слов, ну… И пару видео.       — Значит, мало, — улыбается своим мыслям. — Я бы мог многим с тобой поделиться.       — На словах?       — На действиях, — засмеялся, покачав головой на её предположение. — Ты когда-нибудь видела, чтобы без практики выходило что-то стоящее?       — Мне кажется, я бы научила тебя большему, — приняв правила Чимина, увлекается Ра его разговором. Любит говорить о грязном? Будет сделано. — Над тобой кто-нибудь доминировал, Чимин-оппа?       Облизывает губы. Он убедился, что Ра умеет ставить в неловкое положение. Впервые с ним так. И его почему-то это возбуждает. И тело Ра настолько искусное, что Чимин не мог не засматриваться. Даже за «семейными ужинами» любил пить вино и смотреть на Ра. Хотелось на губах чувствовать не обжигающий вкус алкоголя, а тело сестрёнки.       — Унижения я не терплю. И люблю брать всё в свои руки, мне больше нравится, когда я девушку контролирую, а не она меня.        — Девушку? — прыснув от смеха, переспрашивает. — Не льсти себе. Мне кажется, в твоём списке только женщины.       — Сколько тебе лет, Мин Сора?       — Двадцать два. Слишком молоденькая? — Чимин опять останавливает её руку и горячим дыханием опаливает кожу Соры.       — Ты будешь самой юной в моей жизни, — как змей-искуситель, шепчет Чимин. — Хочешь?       — Возможно, — Сора поворачивает голову, осматривая лицо Чимина, и возвращается обратно. — Ответь на один вопрос: сколько было лет самой старшей твоей партнерше?       Чимин на пару секунд задумался. В голове всплыла одна женщина. Он очень хорошо запомнил её яркие глаза. Она была иностранкой. Бразильянка. Он тогда как раз ездил на Филиппины, чтобы отдохнуть, и увидел её. Вся такая горячая, с аппетитными формами. Попивая коктейль на шезлонге и наблюдая, как она заходит в море, у Чимина промелькнула только одна мысль: «Я её трахну».       — Сорок четыре.       Сора замирает на секунду. Она не знает, начать смеяться или же бежать подальше от этого извращенца.       — Понятно, почему ты не любишь, когда над тобой доминируют. В таком возрасте, как сорок четыре, трудно даже ноги раздвинуть. Я бы не позволила тебе чувствовать власть. Хотелось бы увидеть беззащитного Пак Чимина.       — Запомню твои слова, — серьёзно произносит Чимин, а после, улыбнувшись, достаёт журнал, кладя в обе руки Ра, где собралась уже стопочка. — И это ещё возьми.       Чимин начинает вытягивать каталоги, не удосуживаясь взглянуть на название. Соре уже немного сложновато удержать, поскольку руки опустились прямо, а журналы доставали к груди.       — Тяжело? — будто осознав, спрашивает.       — Есть немного, — Сора ожидает, что он заберёт каталоги, но тот только удивлённо уставился вниз.       — У тебя, кажется, расстегнулась обувь. Я исправлю.       Присев, Чимин касается пальцами лодыжки Соры. И пальцы будто невзначай приподнимается по оголенной ноге к краю юбки и обратно.       — У тебя такая бархатная кожа, — Сора слышит, как он легонько чмокает коленку, чувствуя мокрые губы на коже.       Когда она только хочет отступить на шаг, крепкие руки обхватывают ноги с двух сторон, проходясь вверх и вниз.       Водит губами жадно, с нежностью, оставляя мокрые следы. Сора в недоумении и хочет что-то сказать, но только выдыхает, когда Чимин поднимается губами выше. Его губы пухлые, красивые и блядские, как их владелец. И то, как он с характерным чмоком проходится по коже, ощущение этих слишком нежных губ — всё сносит голову. Чимин это знает, потому что чувствует её дрожь в ногах. Из-за этого губы растягивается в усмешке. Стервозной и такой едкой.       Чимин получает истинный эстетический кайф. Её кожа действительно мягкая, как у младенца. Тонкие ноги, которые немного дрожат. На губах он чувствует вкус чего-то сладкого… Карамель? Облизывается, как изголодавшийся. Блаженно прикрывает веки и мычит, когда сжимает пальцами бархатную кожу. Его руки всё крепче ухватываются за ляжки, язык приближается всё ближе к юбке.       Сора готова поклясться. Ещё немного — и всё содержимое упадёт на пол.       Когда Чимин пальцами слегка касается края нижнего белья, они слышат голос владельца:       — Госпожа Мин, вы закончили?       Ра, растерявшись, роняет каталоги, но Чимин, быстро поднявшись, успевает словить, для себя отмечая покрасневшие щеки девушки.       — Да, мы возьмём всё это, — быстро кивнула и указала пальцем на руки Чимина.       — Не позволила бы, да? — вспоминая слова Соры, ехидно шепчет и идёт к выходу. — Жду в машине.       Не может быть. Как она могла позволить? Чимин действительно был искусителем. Это нужно признать.       Опустив взгляд, Сора на секунду застыла, смотря на обувь… На которой нет застёжки!       Доброжелательный Пак Чимин — значит не жди ничего хорошего. Поэтому Ра всегда начеку. Его добродушная улыбка будто скрывала что-то грядущее. Она уже успела обжечься. Второй раз не позволит. Если Чимин действительно сейчас притворяется, Сора хочет ему поаплодировать. Ведь ведёт себя так правдоподобно. Предложил ей вместе у него просмотреть все журналы и определиться с чем-то конкретным. Чимин, конечно, настоял рассмотреть их на кровати, но, вспомнив случай в офисе, категорично отрезала предложение.       Поэтому, сидя за столом и щуря глаза, смотрит, как он внимательно разглядывает один из журналов, то положительно кивая, то хмурясь. Странно всё это. Когда Чимин сделал ей чай, Ра сказала, что не притронется к нему, пока он сам не сделает глоток.       — Ты что, реально думаешь, что я на такое способен? — Чимин неуверенно смотрит то на кружку, то на девушку, которая кивнула в ответ.       — Вдруг ты мне афродизиак подлил? — ещё для убеждения понюхала приятный запах бергамота, а после отодвинула ему кружку.       Чимин закатывает глаза и делает большой глоток тёплого чая и, поставив кружку, пару секунду смотрит на изучающий взгляд Ра.       — Мне с тобой он не понадобится. А если и подлил бы, то плевать бы было, что выпил, — возвращаясь к журналам, пожал плечами. — Дольше стоять будет.       Сора несколько секунд дырявила взглядом кружку, а после всё же отодвинула на край стола. Можно и без чая обойтись.       — Если честно, я бы хотел выбирать ресторанчик на меньшее количество людей. Тебе не кажется, что двести пятьдесят с чем-то людей слишком много?       Чимин листает дальше журнал, но, не услышав ответа, вопросительно поднимает взгляд. Застает всё ту же Сору: подозрительный взгляд и сложенные руки на груди. Он, вздохнув и откинувшись на спинке, принимает такое же положение.       — Ты что задумал? — без доли улыбки спрашивает Ра, сканируя брюнета взглядом. — Чего подобрел-то так? Всё же захотел ещё одну мать и меня в качестве сестры?       Чимину порядком надоели её странные подозрения. Но раздражало то, что ему ведь всё равно, что про него думают. Просто неважно. Только вот, оказывается, мнение Соры важно. Точнее, чтобы оно было положительное.       — Может, я поменял своё мнение? Тебя захотел, но не в сёстры. И я, кажется, уже говорил, что с тобой у нас не будет родственных чувств, — он говорил о таком так спокойно, из-за чего девушке не хотелось смотреть на его искусную улыбку.       — В течение пяти дней? — Сора игнорирует его последние слова.       Потому что затрагивать эту тему не хочет. Между ними ничего не будет, даже если и есть физическое притяжение.       — Недостаточно? Просто ты была тогда… Права, что ли, — Чимину это трудно признать. Такие слова за всю жизнь выходят впервые с его уст. И, можно подметить, он трезв. Это многое значит. — Поэтому расслабься и давай займёмся делом, — и опять это двусмысленное выражение. Или Ра слишком озабочена? Да нет же. Просто взгляд Чимина говорил сам за себя. — Так всё же, я думаю, слишком много гостей… Может, отговорим родителей? Я думаю, до тридцати…       — У наших родителей такой статус в бизнесе, что это непозволительно, — всё же позволив себе расслабиться, выдыхает Ра. Ей бы тоже хотелось маленький круг людей, но что поделаешь.       Чимин неохотно согласился. После они занялись делом. Именно «делом» в организации свадьбы, а не вечного подтекста «любителя за тридцати». И то, как парень охотно предлагал свои идеи, Сору опять ставило в недоумение. Но ей было приятно, что Чимин не ушёл в закат, оставляя на неё эту нелёгкую работу. Он даже предложил музыку на первый танец, и она была без ума от неё. Лёгкая, непринуждённая, и слова с глубоким смыслом.       Без какого-то предложения Чимин уселся возле Ра, чтобы просматривать всё вместе. Только вот ей не было удобно, когда его рука покоилась на спинке за её спиной, и он временами касался её. Или то, как он близко наклонился, чтобы лучше просматривать, от чего Сора чувствовала приятный запах одеколона и тепло мужского тела. И то, как парень часто облизывал свои блядские губы. Незаконно использовать такие приёмы и иметь такие изящные губы. Сора даже пару раз боролась с мыслью, чтобы ладонью закрыть ему рот. Наверно, было бы грубовато с её стороны? Но если ещё раз он своим язычком оближет губы, она за себя не ручается.       — Как насчёт ресторана, а не сада? — просматривая предложения, Чимин заглядывает в глаза Ра, которая пыталась не смотреть на него. — Тебе не кажется, что погода уже будет неподходящая?       — Ну-у, конечно, не в открытом саду. Я нашла прекрасный сад под навесом, там будет тепло и очень красиво. А ресторан, — Ра неуверенно бегает глазами по столу, нервно теребя край листка. — В общем, я не хочу, чтобы даже одна деталь пресекалась со свадьбой отца и матери. Всё должно быть по-другому.       Чимин замечает грусть в глазах девушки. Боль уже прошедшая, которая оставила осадок при воспоминаниях. Когда Сора заметила пристальный взгляд парня, натягивает улыбку. Она сильная девочка.       — Прости меня за те слова, — прочистив горло, начинает Чимин. — Я часто не контролирую, что говорю. За мой длинный язык меня часто избивали в начальной школе… Поэтому если хочешь ударить, — он в подтверждение разводит руки.       — Всё в порядке, — улыбнувшись, быстро выпаливает, подсовывая новые листки, чтобы побыстрее отвлечься.       — Если тебе сложно, ты, конечно, можешь не рассказывать…       — Несложно, — перебивает Сора. — Просто не хочу уделять ему внимание.       — Он вас бросил? — бестактность Чимина почему-то не злила её.       — Лучше бы бросил.       — Изменял?       Отрицательно машет головой. Сора никому не рассказывала, только однажды Кыхёну. И то поклялась молчать об этом и держать в себе после того, что она услышала от него.       — Пил? Избивал? — прикинул последние предположения. — Я не знаю, что ещё может быть…       Сора молчит и опять нервно дёргает листок. Проходит пара секунд, после чего она, выдохнув через рот, говорит:       — Он домогался меня.       В пространстве повисла тишина.       Чимин застывает, широко распахнув глаза. Он вправду не ожидал такого… И в какой раз убеждается в силе Соры, которая была с невозмутимым лицом, будто это не правда и всё происходило не с ней.       — Он родной? — чувствует, как пересохло во рту и как тяжело было спросить. Ему хочется покурить, а после, обняв, попробовать развеселить девушку. Он может на минуту представить себя в роли отца и, чтобы он к своей дочери...       Чимин сильно сжимает пальцы в кулак и отгоняет скверные мысли.       — К сожалению, — улыбается Сора, будто услышав неудачную шутку. Нужно держаться. Хотя она уже давно отпустила. Просто переизбыток стыда. — С пяти лет это было. Сначала слова что-то вроде «ты моя девочка», «ты ведь знаешь, что я не только отец, но и мужчина?», «ты бы хотела меня потрогать?». После взгляды. Помню даже, когда он подглядывал за мной в душе или когда переодевалась. Никогда не забуду те взгляды… Прикосновения. Он часто приходил ко мне ночью, говоря маме, что я боюсь одна спать, — Сора сжимает кулаки, будто падая в пропасть гадких воспоминаний. — Десять. Ровно десять шагов от их спальни к моей комнате. Я отсчитывала их каждый раз... А длилось это три года. Но к изнасилованию он не прибегал. Ждал, пока подросту. Но однажды он захотел, чтобы я ему отсосала. Юнги как раз вернулся со школы и застал отца с опущенными штанами передо мной. Заставил брата смотреть на это, потому что он ему тоже был симпатичен. Сказал, чтобы учился у меня. После того случая мама всё узнала. Она хотела его засудить, но он был слишком успешен, ведь его отели по всей Южной Корее. Мама извела себе все нервы, она так похудела... Страшно было смотреть. Даже сейчас её худоба слишком очевидная. И чего она сумела добиться? Только отобрать его бизнес и сделать так, чтобы он больше не появлялся в Корее. Она до сих пор чувствует свою вину, что не заметила раньше. Жалеет, что он не в тюрьме или не гниет где-то под землёй, а живёт в Японии. Слышала, он женился и у них дочь…       — Сора…       — Ненужно, Чимин, — немного раздражённо обрывает. — Я устала от сочувствия. Ты просто хотел знать правду, я рассказала. Моя главная цель — это счастье моей матери. Когда она только оправилась и захотела какой-то поддержки и любви от мужчин, я, как настоящая эгоистка, портила всё со своим домогательством, неосознанно цепляя её старые раны. Но теперь я хочу, чтобы моя мама была счастлива с твоим отцом. Сынхва любит её, и он прекрасный человек, который сможет даже дать мне какой-то… отцовский совет? Я уже взрослая, но мне хочется, чтобы с моей матерью был мудрый мужчина, который никогда не откажется меня выслушать.        — Я думаю, ты заслуживаешь этого, — Чимин не пытался прикоснуться к Ра. Он знал, что она оттолкнёт. Сильная ведь. — То, что ты пережила и осталась несломленной, этим ты прекрасна, Сора.       Она тут же вспоминает слова Кыхёна «Понятно, почему тогда ты такая… Острая на язык и дерзкая. Боишься быть опять беззащитной?». А сейчас ей впервые говорят, что она прекрасна. Сора слышала это от парней. Но в глазах Кыхёна она была какая-то грязная, заслуживающая любви старых извращенцев.       Чимин... Чимин сказал, что она заслуживает нормальной семьи, отца и вообще жизни.       — Насколько ты сильная?       — Меня ничто не сломит.       — Рад этому.

***

      Когда Тэхён последний раз сидел в компании Мин Юнги? Наверное, где-то три месяца назад, когда был проездом в Пусане. Виделись они не так часто. Но достаточно, чтобы не чувствовать разговорный барьер. Сейчас же, когда… знакомый? Друг? Тэ не знает, как правильно... В общем, когда Юнги переехал в Сеул, он бы был доволен. Определённо. Ему нравилась компания Юнги. Но если бы не маленький минус в лице его подруги…       В голове Тэхёна сейчас куча вопросов. И какого-то хера все до единого связаны с личностью Сон Миён. Хотелось узнать много чего. Не в плане их дружбы, а просто узнать о Миён. Тэхён только сейчас думает, почему, когда они якобы «встречались», он никогда не слушал её. Может, упустил что-то интересное? Хотя что может быть интересного в этой простушке?       Правильно.       Ни-че-го.       — Ты знаешь, сколько жалоб от персонала поступает в твою сторону? — говорит Юнги, сидя на диванчике и осматривая номер.         Кстати, с помощью связей Юнги он договорился в прямом смысле слова жить в его отеле. Сам парень предложил, но, видимо, уже жалеет об этом. Хотя, наверное, всё равно. Мин Юнги по жизни пофигист к таким вещам.       — И какая слава обо мне ходит? — усмехается Тэ, подпаливая сигарету и кидая пачку парню, которую он ловко словил.       — Например, что ты куришь в номере, — смотря, как блондин выпускает дым, озвучивает Юнги и сам же достаёт себе сигарету. — Наркотики находили. Соседи всегда жаловались на музыку или женские стоны. Нет, на последнее очень редко, это им нравилось. В стене вмятины от кровати, от твоих траходромов. Срач такой устраивал, что горничные боялись зайти, ох, и да, за горничных. Я лично прослежу, чтобы к твоему номеру пристроили старую женщину. Их работа — уборка, а не воплощать твои эротические фантазии.       — Ой, а куда, кстати, Йоджи делась? Она так прекрасно выполняла свою работу, — Тэхён затягивается, смотря сначала на стол, после на балкончик, ванную комнату, ну, и на диванчик, где сидит Юнги. Они каждое место проверяли на чистоту.       — В декрет ушла, — спокойно пожимая плечами, усмехнулся, когда Тэ закашлялся, туша тут же сигарету. — Спокойно, — приподняв ладонь вверх, уверил, — от мужа.       Тэхён расслабляет плечи, и в это время подбегает Ёнтан, которого Юнги недовольно проводит взглядом.        — Кстати о нём, — вдруг говорит Юнги, опёршись локтями на колени и смотря на собаку, которая сама уставилась на него, склонив голову набок. — Я думал, что это слухи, что ты притащил собачонку в номер, — Юнги пару секунд гипнотизирующе смотрит на Ёнтана и, когда тот обнюхал его ногу, намереваясь сделать то, что всегда проворачивал с Чимином, грубо отрезал: — Только попробуй, забудешь, как вставать на две лапы, шавка.       Танни, недовольно заскулив, убежал к хозяину, который заботливо обнял, гладя того за ушком.       — Ты что, охренел животное держать в отеле?       — Танни — член семьи, понимаешь?       — Он насрал на дорожку посетителям.       — Они были мудаками. И если тебя это утешит, они оказались немцами.       — Его шерсть по всему коридору на этом этаже.       — Это не всегда. Только когда линька.       — Горничные его выгуливают и кормят, потому что ты часто не ночуешь. Я хочу напомнить, их работа — уборка.       — Вот сучки! — воскликнул Тэ, отрицательно покачав головой. — Жаловались? Я ведь за это им чаевые оставлял большие.       — Мне охранник сказал, что видел, как весь персонал с ним возился.       — Тот болван завидовал, что не мог с Ёнтаном провести время, — после Тэ поднимает своего питомца, потёршись щекой об его мордашку, и протягивает в полный рост Юнги. — Посмотри, какой Танни у меня милашка.       — Ладно, — одобрительно помотал рукой, и Тэ вернул в свои объятия Ёнтана. - Зачем тогда искусственный цветок постоянно водой заливаешь? — кивает в строну холла, где красовался большой горшок с растением.       — Как искусственный? — театрально приложив кулак ко рту, смотрит то на вазон, то на парня. — Шутка, — отмахиваясь рукой и квадратно улыбаясь, продолжает. — Это ведь вазон, какая разница, искусственный или нет?       Юнги, всё же легонько усмехнувшись, машет головой и, взяв минералку со стола, выдыхает:       — Прости, виноват, — будто извинившись, поднимает одну руку. — Подзабыл о твоей ебанутости.       Встретившись взглядами, они оба улыбнулись друг другу. Всё же они были друзьями. Только вот Тэ осознает то, что, если Юнги узнает о Миён, он точно запишет его во враги.       — Как там Миён? — Тэхён мысленно себя проклинает за то, что его интерес преодолел запрещённую тему.       Но ему хотелось знать, ведь в универе было четыре дня выходных. На сообщения она не отвечала. На работе часто был её друг. Возле дома его машина. Юнги было слишком много рядом с Миён.       — Отлично.       Всё. И это, блять, всё?! Что значит отлично? Не отлично. Ей хорошо без него? Он хотел знать больше. Но Юнги был всегда краток в своих ответах.       — Она говорила мне, что должна была искать другую работу?       Не говорила ему. Он просто случайно услышал, как Юнги говорил по телефону с ней.       — Ага, должна была, — в подтверждение кивает, сделав глоток пива и уставившись на блондина, который нервно натягивал квадратную улыбку.       Юнги знает, в каких случаях он это делал. Два варианта. Первый — он искренне счастливый — это редкость. Второй — у него бомбит. И ему сложно понять его эмоциональную картину к Миён. Потому что Ким Тэхён превосходный актёр и превосходный пиздабол.       — Уже не должна? — Тэхён чувствует себя воспитателем в детском садике, который пытается вытянуть слова из ребенка… Но далеко не из ребёнка.       — Не должна.       Пиздец. Ладно, проехали. Выпытать у него было бесполезно. Тэхён увидел телефон Юнги, который лежал на столе. Украсть, чтобы прочитать их переписку?       Нет… Да. Нет, блять!       Он не будет идти на такое унижение ради неё. Пусть там себе радуется, что Тэ не может подобраться к ней. Но это временно.       — Знаешь почему? — Тэ поднимает заинтересованный взгляд.       Как же стыдно, что он хочет пищать от радости из-за того, что ему хотят хоть что-то рассказать.       — Я предложил ей работать здесь. В отеле.       Что?! Господи боже! Это что за прекрасные новости?! Тэхён даже в предвкушении поежился на месте, облизнувшись. Так что там было с Йоджи? Диван. Стол. Ванна. Балкон.       — Но она отказалась.       Облом. Самый настоящий. Мысли сразу пропадают о столе, ванне, балконе и даже о диване.       — Миён, узнав, что ты здесь, сказала, что ей и кофе нормально варится.       — Жаль, — спокойно пожимает плечами.       Теперь его очередь коротко отвечать. Но Юнги и не намерен что-то об этом спрашивать.       — Ты предлагал в лофте в среду вечеринку устроить? Я возьму с собой Миён.       — Нет, — категорично отрезал Тэ. — Ей нечего там делать.       Он знает, что происходят вечеринки. Там не самое безопасное место. Тэхён не посоветовал Миён не являться в лофт, а запретил.       — Ты беспокоишься о ней? — Тэхён бы насмешливо фыркнул, но приходится соглашаться. — Я ведь буду и ты. Что с ней случится, когда мы рядом?       Точно, когда Юнги рядом, ничего не случится. Но если Тэхён…       — Бери с собой, но знай, что я против.

***

      «За своё счастье нужно бороться», — говорил всегда отец Ханни.       И ей стыдно за то, что она упустила момент и начинает делать какие-то неумелые шаги только сейчас. Ханни вправду уже не выдерживает. Последняя встреча с Чонгуком была контрольным ударом для неё. И это всё так токсично. Каждая мысль, чтобы как-то заставить Тэхёна изменить своё решение. Каждую ночь Ханни засыпала и просыпалась с мыслью, что она должна хоть что-то сделать. И так целую неделю. И хуже осознавать то, что Чонгуку она, возможно, уже не нужна. Раньше он каждый день за ней следил, а сейчас. Ханни в надежде оборачивалась увидеть его, но ничего.       Подняв кулак над дверьми. Затаив дыхание, хочет постучать. Рвано выдохнув, машет отрицательно головой и прячет руку за спину.       — Просто уходи, — шепчет себе под нос.       А в голове опять слова отца. Насколько он тебе дорог?       Ханни, всё же набравшись смелости, стучит в двери, нервно сжимая свои пальчики.       Двери открываются буквально через минуту. Чонгук сверху вниз смотрит на Ханни. Он в одних джинсах, только недавно проснулся от очередной попойки. Весь помятый и без тени улыбки. Ему даже кажется, что он не до конца протрезвел, если перед ним Ханни. Он ведь устал страдать и просто хочет отпустить, если она вправду счастлива с Воёном… Он не смирится, просто перестанет докучать ей. Но то, что она сейчас действительно пред ним, конкретно всё меняет.       — Чонгук… Прости меня… я…       Дальше Ханни не успевает ничего сказать, поскольку парень тут же затягивает её в квартиру, запирая двери, и вжимает в них, сжав ладонями щеки, яро целует девушку. Как какой-то зверь, которого не кормили уже долго. И от этого мычит в губы от удовольствия.       Господи, он прикасается к ней. И она отвечает, сама углубляя поцелуй и сжимая пальчиками волосы Чонгука. Они скучали друг по другу как безумцы. Их тела. Губы. Руки. Глаза.       — Скажи только одно, — оторвавшись от губ и чмокнув на конец, смотрит серьёзно в глаза. — Ты ведь с Воёном…       — Нет, Чонгук! — быстро опередила Ханни, взяв его лицо в свои ладони, и, встав на цыпочки, целует его в подбородок, губы, щеку.       Чонгук, расслабляясь, обвивает руками талию Ханни и прижимает к себе, подталкивая к кровати.       — Чонгук, пообещай мне кое-что, — глубоко выдыхает, когда падает спиной на кровать, а на бедра тут же садится парень, разрывая одним рывком её рубашку.       — Всё, проси всё, моя девочка, — Чонгук хотел выть от удовольствия, ведь она теперь точно его.       — Никогда не бросай меня. Никогда.       — Нет, — Гук, оторвавшись и переплетя их пальцы вместе, смотрит на родное милое личико. — Это ты обещай. Я и так никуда не денусь.       И это было лучше любого обещания.       Чонгук соображал очень медленно. Его руки не могли прекратить блуждать по женскому телу, по которому он так сильно скучал.       Они целовались, ощупывая друг друга, будто после долгой разлуки знакомясь заново, вспоминая вкус и запах. Узнавая. Привязываясь заново.       И за долгое время у Чонгука ночные мысли не о том, касается ли Ханни сейчас Вонён, потому что сейчас он сам это делает. Её тело будто было создано для него. Мягко, вкусно. Так нравится, что нехватку воздуха почти никто не замечает.       Слизывая пот с её шеи, медленно и глубоко двигает бёдрами. Чонгук стонал от душного, тяжёлого удовольствия, выворачивающего его наизнанку, будто переплавляя что-то внутри.       Никогда не отпустит. А Ханни и не против. Она и хочет так, чтобы навсегда.       А после лежать с Чонгуком в обнимку — лучшее, что может быть после всего. Закидывать ногу на его бёдра и перебирать пальцами его отросшие волосы, спадающие на лоб. Ханни улыбается, не понимая, когда у него настолько отросли волосы. Но ей нравится. Чонгук рассказывает смешные истории. Ведь то эмоциональное состояние, в котором они долго находились, теперь можно отпустить.       Но страх неприятными мурашками окатывает кожу, когда Хани вспоминает Тэхёна.       — Давай уедем, — тихо и еле слышно произносит, будто долго решаясь.       — Куда хочешь? — с энтузиазмом начал Гук, улыбаясь и мысленно прикидывая в голове, куда бы он хотел отвезти свою девочку. — Я хотел слетать в Италию. Сидеть где-то на побережье, слушать музыку и есть пиццу… Ах, ты ведь знаешь, как я люблю её, — Чонгук, прикрыв глаза, облизнулся. — И ты рядом с экзотическим цветком в волосах, — оставляет лёгкий поцелуй на её волосах, там где должен быть цветок. — Всё, решено, летим. Давай на недельку?       — Нет, Гукки, — Ханни приподнимается, опираясь локтями на грудь Чонгука, а тот в недоумении хмурит брови. — Навсегда. Давай просто сбежим. Никому ничего не скажем и улетим далеко-далеко.       Ханни кажется, что её слова сейчас похожи на бред. И думает, что Чонгук может сказать, что она свихнулась. Предлагать такое, когда в Сеуле семья, учёба и вся их жизнь. Но Ханни готова жертвовать, чтобы уберечь своё счастье. Она знает уже, как жить без Чонгука. Второй раз не хочет узнавать. Только с ним и до конца.       — Меня здесь ничего не держит, кроме тебя. Давай сбежим от всех, — улыбается Гук.       Самой любимой улыбкой. Искренней и любящей. Невероятно мягкой.       Чонгук накрывает двоих с головой одеялом, позволяя спрятаться от целого мира. Чтобы никто не сумел сейчас увидеть их влюблённых глаз. Будто впервые влюблённых. Чтобы никто не потянулся к ним с осуждениями и грязными руками. И никто не видел их поцелуев.

***

      Такое чувство, что об кожу Тэхёна тушат тлеющую сигарету. Медленно. Будто издеваясь. Болезненно от этого ощущения. И оно стало возникать слишком часто и неожиданно.       Юнги, кажется, любил безжалостно тушить бычок об Тэхёна, сам того не зная. Просто каждый раз, когда Тэ приезжал к дому Миён и видел машину Юнги, он будто разбивался. Пару минут смотрел пустым взглядом на чужую машину, пытаясь собрать свои ошмётки. И даже сейчас, когда Миён подходила одна к дому, из ниоткуда появился Юнги на своей машине.       Да чтоб тебя, друг!       Как прискорбно и гнусно ни звучало, но Тэ чувствует обиду. Будто его променяли. И не на лучшего и красивого парня, а, что стыдно, на парня, который всего лишь хорошо относится к ней. Тэхён ведь по-другому не может, его она не примет.       — Зайди, выпей чая, ты замёрз, — звучит так заботливо.       Юнги скрывается вместе с Миён в подъезде, а через время на четвёртом этаже загорелся свет.       Тэ не помнит, когда последний раз к нему так относились. У него отношения с другими были связаны не заботой. Каково это? Он не знал. Что человек при этом чувствует? Ценность? Любовь? Значимость?       Почему Мин Юнги в этом так повезло? Он выиграл где-то счастливый билет? Он был наиболее достойный? Нет, он просто относился по-человечески. Ставил наравне. А Тэхён всегда знал, что он выше всех. Ему никто в подмётки не годится.       Юнги вдыхает приятный запах чая, прикрыв глаза. Вдруг проносятся воспоминания, когда он был слишком расстроен или уставшим приходил ночью к Миён. Просыпаясь, всегда ему открывала двери и без слов пропускала его в дом. Заспанная, уставшая, но в глазах ни намёка на раздражение. Как и сейчас, она заваривала ему семейный чай на травах, рассказывая, как прошёл её день.       — Что-то случилось? — присаживаясь напротив, обеспокоенно спрашивает Миён, осматривая задумчивое лицо друга.       Юнги водит указательным пальцем по бортикам кружки, уставившись на дно.       — Мне кажется, я делаю что-то неправильно.       — В каком смысле? Не понимаю.       — Всё должно быть не так, — продолжает, кивая на себя и Миён, которые сидели за столом с кружкой чая. — Не здесь. В Пусане, а не в Сеуле. У меня такое чувство, будто я по-крупному облажался. Не понимаю в чём…       Миён пустыми глазами уставилась в окно на ночной Сеул.       И правда.       Всё должно быть не так.       — Просто этот город не для нас.       — Уедем тогда? — с уст Юнги это звучит как что-то реальное, как какой-то маленький пустяк.       — Это так легко сказать, — грустно улыбается. — Легко… Я не могу уехать...       — Тогда нужно подстроить город под нас? — сделав глоток, Юнги выгибает вопросительно бровь. — Сора уже на полпути. Сумела усмирить Пак Чимина, — Юнги стучит пальцами по столу, задумавшись. — Она у меня боевая, но это ничего не меняет. Меня всё равно беспокоит эта ситуация. И ты тоже, Миён.       — Поэтому ты почти все дни от меня не отходишь?       — Догадливая, — отвечает, краем губ усмехаясь. — Но это долго не продлится. Офис окончательно восстановят, и я погрязну в работе, ещё мне нужно будет часто ездить в Пусан.       Вот и понемногу мечты о безопасности рушатся. А чего она ожидала? Юнги ведь не будет всегда рядом.       — Давай посмотрим фильм? — неожиданно предлагает Миён.       — Как раньше? — Юнги только одобрительно кивает.       — Слушай, я забываю всегда спросить. Откуда ты знаешь Тэхёна?       На самом деле Миён всегда интересовал этот вопрос. Просто никогда не осмеливалась его задать.       — Помнишь, как пять лет назад меня насильно отправили к психологу? — Миён смутно вспоминая и кивая, присаживается на диван рядом с Юнги. — Тогда была создана такая группа для людей, которым, по мнению психолога, было полезно посетить анонимный круг, где могли делиться своими травмами и не бояться раскрываться, видя, что они не одни страдают. Так вот, там был Тэхён.       Миён не удивлена. Давно подозревала, что он психически больной. Но всё равно это немного ставит в замешательство.       — А что с ним произошло?       — Прости, не могу рассказать.       Проходит больше двух часов, пока Юнги не выходит из подъезда Миён.       Чем они так долго занимались?       Правда пили чай и говорили? Да о чём с ней разговаривать-то?       Юнги её касался? Мягких волос и нежной кожи?       Она ему позволяет? Потому что друг?       Нет, потому что относится по-человечески. Точнее, не так, как Тэхён.       Стоя под дверьми Миён как нашкодивший кот, Тэ поднимает руку к звонку. Что он хочет? Зайти и сказать одно: «Приготовишь мне чай?» Вот так просто и глупо. Потому что он тоже замерз и хочет согреться. В её объятиях… С ней в постели.       Последний раз ему не открыли двери. Он так умолял. Унижался, а в ответ только тишина, которая означала, что Миён всё равно, ей не жаль его. А, собственно, чего и жалеть?       Короткий звонок в двери — и через пару секунд тут же открываются.       — Как всегда, что-то забыл? — улыбка Миён пропадает, когда она видит блондина.       Только хочет закрыть двери, как Тэ, быстро среагировав, хочет просунуть руку между дверьми, но это не венчается успехом. Чувствует, как пальцы придавило дверьми, и, если бы не успел забрать, уверен: Миён было бы плевать.       — Блять, — тихо шипит, сжимая кулак, чувствуя боль в костяшках и слыша хлопок двери.       План Тэхёна трещит по швам. Итог — он за дверьми с передавленной рукой. Всё не так.       — Миён, открой двери, я… Просто замёрз и хочу выпить чая.       Какое-то чертово дежавю. Тогда он остался ни с чем. И тут вряд ли ему посчастливится.       — Уходи, — тихий голос за дверьми. — Зачем ты всё портишь? Я только привыкла… Жить без тебя.       Тэхён пару секунд моргает, замерев на месте. Как это она привыкла? Так почему он не может? Его наоборот кроет, что не может находиться в её жизни.       — Тогда нужно опять привыкать, Миён, — Тэ осторожно дергает в надежде ручку двери. — Давай, ты ведь знаешь, этого не избежать.       — Уйди.       Тэхён, не выдержав, начинает бить кулаком в двери. Он не ощущает руку из-за того, что она была придавлена, и кажется, что в порыве злости он ничего не чувствует, только видит, как с костяшек течёт кровь. Тяжело вздохнув и переведя дыхания, опирается лбом о двери.       — Просто. Впусти. Миён, — молчание. Она просто закрывает ладонью рот, пытаясь спрятать рвущийся наружу страх. — Помнишь, что произошло, когда ты не открыла двери?       Помнит. Прекрасно помнит. Он готов на всё, чтобы добиться своего. И Миён не исключение.       — Сука, если не откроешь, я тебя уничтожу, тварь! Твой выбор?! — опять иллюзия того, что она может что-то решать.       Но она решила. Тэхён это понял по всё тем же запертым дверям.       Миён знает, что не сможет долго бегать от него. Но так хочется подольше остаться в этом маленьком мире, где нет человека, который крушит и решает, как вести себя и что делать.       Крутясь в кровати, Миён никак не могла уснуть. В голове только угрозы Тэхёна. Что на этот раз он выкинет? Страшно думать, поэтому и уснуть не может. Когда она только представляет ужасную картину, тут же берётся за сердце, которое в страхе начинает ненормально колотиться.       И утро приходит незаметно. Кажется, что даже ночи не было. Миён не чувствует усталости от бессонницы, всё её тело напряжено. Она никогда не могла думать, что кто-то в неё сможет вселить такой страх.       Что это будет человек, в которого она была влюблена. Была ли? Не перестаёт задавать себе этот вопрос. А ответа никак не находит.       Уставившись в зеркало перед выходом, Миён проводит пальцами по шее, где раньше были засосы. Их теперь нет. Сошли. Такое чувство, что даже легче стало дышать. Ведь казалось, когда они были на её коже, будто его руки сдавливали горло. Миён даже пару раз просыпалась ночью, хватаясь в страхе и царапая шею ногтями, будто пытаясь освободиться от чьих-то рук.       Ненормально, что какой-то человек смеет так издеваться над другим. Миён не заслужила такое обращение… Но его это не волнует. Оказалось, самое страшное — это попасться в руки больного человека. Ведь Миён давно это признала — он не здоров. Только к таким людям должно быть сочувствие. А в чём проблема? Правильно. Ключевое слово — людям. Он ведь не человек. Никто ещё так низко не падал, никто не доказывал своей бездушности, и никто так этим не гордился, как он.       Спускаясь по ступенькам, Миён смотрит на ручные часы. Немного рано, но Юнги всё равно скоро подъедет.       Миён, спускаясь с последней ступеньки, поднимает глаза, встречаясь со скучающими серыми.       Доли секунды — и она вжата мужским телом в стенку. Миён ошарашенно смотрит на него. Что он здесь делает? Он ведь не мог поджидать её всю ночь?       Мог.       Смотрит. Просто смотрит. Разглядывая каждую деталь. Тэхён никогда не смотрит так долго на девушек. Вполне возможно, что это просто так. И вполне нормально, и в его стиле.       Миён такая вся домашняя. Уютная. Притягивает одним своим взглядом. В ещё немного заспанном состоянии и открытая.       Попыталась забыть его? Но кто ей разрешил? Тэ этого не хочет. Одно слово «забыть» его уже выводит.       Миён уже давно заметила, что созидание — это его маленькое извращенное хобби. А ей хочется вздохнуть. Не чувствуя его тела и глаз на себе.       Но Тэхён не хочет уходить или отступать. Он хочет подольше постоять вот так. Чувствуя её дыхание на своём лице. Тепло тела. Стук сердца, который чувствовал своей грудью. Возможно, даже забрать себе в номер, чтобы видеть её всегда.       Тэхён уже не первый раз думает об этом.       И он так хочет её коснуться. Глаза скользят по хрупкой шее. Хочется обнять пальцами. Провести по выпирающим ребрам. Запустить пятерню в её волосы…       Что… Что за…       Тэхён машет отрицательно головой. Бред. Не хочет этого.       — Ты… — отойдя от шока, выпускает Миён, привлекая его потерянное внимание. — Ты псих? Поджидал меня всё это время?       От этого Тэхён улыбается нервно.       — А ты решила поиграть со мной в кошки-мышки, Миён-и? — сладко протянул Тэ, от чего девушка отвернула голову, но он, сжав её скулы, вернул обратно взгляд. — Тупую игру устроила. Потому что в итоге. Всегда. Ты будешь оказываться в моих руках.       — А я тебе не надоела? — Миён уже болезненно морщится из-за того, что он сильнее сдавливает. — Не надоело гоняться за мной? Это выглядит жалко для такого, как ты, Ким Тэхён.       Тэ теряется. Он в маленькой панике, сам не знает почему. На него смотрит девчонка, он таких тысячи повидал, и она оказалась самой простой из всех, так почему он сейчас так теряется?       — Думаешь, важна мне? — издевательски смеется Тэ. — Да ты просто…       — Пустое место? — глупо улыбаясь, перебила Миён.       — Хуже, — склоняясь над ухом, шепчет Тэхён. — Ты просто грязная шлюшка, Сон Миён.       Будто пощёчина по лицу. Тэхён не ударил Миён, но чувство ещё противней.       — А ты кто тогда?! — сорвавшись, кричит она. Это было последней каплей. Недостойна таких унижений. — Ты самая жалкая сука, Ким Тэхён! — его на секунду выбивают из равновесия её слова. Она вправду матерится? Эта простушка? Забавно. — Да когда ты уже сдохнешь?! Ты самое настоящее чудовище!       Тэхён не знает, что она сумела задеть внутри него. Какую клавишу нажала. Что активировала. Но это не остановить.       Он не чудовище!       Он прекрасен…       Тэхён прекрасен.       Но если дама просит…       — Чудовище?! Хочешь, стану худшим? Изнасиловать тебя в этом подъезде? — блондин разворачивает Миён спиной, вдавливая лицом в стенку.       Ужасный привкус цемента на губах. И холодная стена под щекой. Нет, это ведь не с Миён происходит, правда? С ней. Потому что в следующую секунду чувствует, как мужская рука тянется к пуговке на джинсах.       — Даже если выйдет кто-то, знай, я не остановлюсь тебя трахать.       И где же взять Миён сил или храбрости, когда её сейчас изнасилуют в подъезде?       — Не нужно, — он слышит жалостный скулёж       И второй раз ощущает, как что-то обрывается. Чёрт, что с ним происходит?! Он уже который раз чувствует, будто землю выбивают из-под его ног.       — Хотя знаешь, я сделаю так. Чтобы быть для тебе единственным спасением. В своём чудовище ты увидишь защиту.       Тэхён опять разворачивает Миён, больно впечатывая в стену, она даже чувствует, как заныл затылок. Грубо и бесчувственно. Такое чувство, что она неживая и он просто вправе с ней так обращаться.       — Отпусти уже, — только и просит, когда он безумными глазами начал опять оглядывать Миён. — Юнги меня ждет. Если не появлюсь сейчас, он решит ко мне подняться и застанет эту картину.       И опять Мин Юнги!       — Ты говоришь ему, что едешь со мной в университет. И не смей садиться в его машину. Видимо, ты забыла, что я могу отправить твоим родителям.       Шантаж. Это оказалось единственным оружием. За это Миён готова плотно сжать зубы и делать так, как он хочет.       И Тэхён не ждёт ответа. Потому что знает. Она слишком добрая и милосердная. Готова терпеть всё ради близких. Тэхён последний раз проходится носом по её щеке, прикрыв глаза, и морщится.       Чёрт. Запах Мин Юнги.       Блондин, отпустив, идёт на выход, а за ним Миён, поджимая губы и пытаясь привести себя в чувства.       — Как же солнце светит! — довольно воскликнул Тэхён, надев очки, и, улыбаясь квадратной улыбкой, смотрит на небо, которое было затянуто тёмными тучами.       Скоро точно пойдет дождь и вряд ли без грозы. После переводит взгляд на Юнги, который, опираясь на свою машину ждал подругу.       — А, нет, это твоя улыбка так ярко светит, — хихикнул Тэ, смотря на плотно сжатые губы друга. — Перестань, а то ослепишь меня, — похлопав того по плечу, продолжал парировать блондин.       — Ты что здесь делаешь? — после Юнги уставился за спину Тэхёна, где спокойно себе шла подруга.       — А мы с Миён мирились, — развернувшись к девушке, подмигнул ей блондин. — Так что можешь ехать, мы вместе поедем в универ, — Тэхён обнимает за плечи девушку, а та пытается не сморщиться.       Юнги проницательно смотрит на Тэ. Как всегда с безумной улыбкой и тараканами в голове. Миён же тоже была обычной. Спокойная и очень мягкая. Но стоит ей скользнуть взглядом по Юнги, в нём просыпается тревога.       Она не в порядке.       — Ну нет, — похлопав по плечу друга, заявил Юнги, легко вырывая подругу из рук блондина. — Я, что ли, зря приехал?       Непроизвольно Тэхён сжимает ладонь в кулак. А всего секунду назад он этой рукой обнимал Миён.       — Юнги, — начинает Тэ, но парень тут же перебивает.       — Я готов делиться с тобой всем, друг. Но Миён — никогда.       Улыбка исчезает с лица Тэхёна. И если бы не очки. Точно бы увидели злость в его глазах. Миён чувствовала, какую ауру излучал Тэ. К добру она не приведёт…       — Юнги, я…       — Да, правильно, Миён, ты едешь со мной, — перебил её и в подтверждение закивал и, открыв двери, подталкивает, чтобы та села поскорее. — Увидимся вечером, — напоследок бросает Юнги блондину.       Хлопок двери. И шум мотора.       Миён опять далеко от Тэхёна. Смотря, как отдаляется машина, он пытается перевести дыхание.       Возвращаясь к машине, Тэ приветливо улыбается женщинам, которые наблюдали за всем. И только когда подходит к своему белому Бугатти, со злости бьёт ногой по колесу.       Опершись вытянутыми прямо руками на крышу и опустив голову, набирает глубоко воздух.       Постояв так некоторое время, блондин быстро садится в машину и срывается с места, оставляя после себя чёрные следы от колёс. Превышение скорости, но ему плевать. Даже если захотят остановить за нарушение, ему опять же таки плевать.       Левая рука Тэхёна опиралась на подлокотник дверцы, касаясь указательным пальцем губ.       Он не впервые испытывает, каково это, что кто-то сам решает, как себя вести. Не так, как он хочет, а как другой человек.       Выйдя из машины и хлопнув дверьми, поднимает глаза. Видно, как мерцает молния, а после раскат грома. И через секунду огромный ливень обрушился на Сеул. Тэхён не спеша идёт к частному дому, чувствуя, как вся его одежда уже промокла. Только дождь немного остудил его пыл.       — Тэхён? — удивляется Суён, открыв двери и увидев промокшего парня на пороге.       — Вижу, ты еще не оделась, — осмотрев тело подруги с ног до головы, подметил Тэ, подымая уголок губ и останавливая взгляд на халате.       Тэхён, зайдя без приглашения, ногой за собой запирает двери и, схватив Су за затылок, притягивает к себе, врываясь в её рот поцелуем. Тэхён мычит от удовольствия. Все нервы ему Миён извела. Нужна просто разрядка. Тэ подхватывает Суён под колени, а та обводит ногами его бёдра.       Такая преданная. Покорная. Всегда готова его принять. Открытая перед ним. Её глаза даже никогда не врали Тэ. Она готова была отдать все для него. В такую ужасную погоду, когда хочется согреться чаем, её греет парень, в которого она по уши влюблена. Как малолетка. И от этого ещё больше сносит крышу.       Суён не разрешала грубостей в сексе. Никому. Никогда. Но то, что сейчас Тэхён прижимает её к стене с мыслью отыметь так. Она не против. Возможно, и будет завтра жалеть и презирать себя. Но она так соскучилась по нему. Всегда бесстрастный взгляд в её сторону. Иногда будто ищет какой-то изъян. А она, как дура, уже готова разлиться лужей у его ног. Ведь она во внимании Тэхёна.       — Ты такая красивая, — задирая халат, шепчет Тэ, кусая её оголённое плечо. — Ты немного поправилась? — шутливо говорит Тэхён, сжимая её бока и игриво кусая за ушком. Немного поправилась? Ему кажется, что она худее самой Миён.       Суён тяжело вздыхает, когда его руки ласкают тело. Это всё по-другому. Когда ты любишь. Хочется всегда отдаваться этим рукам, даже если после этого он пойдёт к другой.       «Это ненормально!» — сотый раз повторяет себе Суён.       Тэ сильнее прижимается грудью к её спине, от чего Су чувствует, как стучит его сердце. Медленно и не для нее. Должна остановиться, но не может. Так хорошо, что аж больно. Эта любовь была всегда со вкусом мазохизма. И кажется… она уже привыкла. И она её погубит. Хотя уже давно…       — Суён, ты вправду меня любишь?       Неожиданно задаёт свой вопрос Тэ. А ей тут же хочется разрыдаться, как маленькая девочка. После всего он смеет её такое спрашивать? Это нечестно. Так нельзя с её любовью, Ким Тэхён.       — Если «да», мне нужна твоя помощь.       Ким Тэхён всегда умел пользоваться чувствами. Особенно больной любовью Ю Суён.       Прости, малышка, ты просто не в того влюбилась.       И пути назад нет.