Режиссёр чувств

      Шум воды из крана. Белая блузка облита какими-то помоями.       Миён каждый раз сильнее трёт, оставляя грязные разводы, с которыми вряд ли стиральная машинка справится. Ей всё равно на то, что на неё в столовой это специально вылили. На то, что она еле своё лицо и волосы отмыла от запаха. Но эта блузка — подарок родителей, а эти твари посмели её испортить. Твари, Миён по-другому не может их назвать.       Ради чего всё это?       Шоу, издевательства, унижения — главное этого университета.       — Да чтобы ты… чтоб тебя… — шипит недовольно Миён, выбрасывая очередные мокрые салфетки в мусорный бак.       Она уже и не знает, какие проклятия сыпать на Ким Тэхёна. Её фантазия исчерпала себя. Тэ не бросает слов на ветер. Он, видимо, действительно решил показать ей, что он не самое большое зло.       Это он Миён хочет в этом уверить или всё же себя?       Две студентки зашли в уборную, громко ударив дверьми о стену, объявляя о своём появлении, и начали откровенно смеяться.       — Чем это так смердит? — одна студентка театрально помахала рукой, принюхиваясь, и через зеркало устремила свой взгляд на Миён. — О, вот и помойка нашлась!       Не реагировать.       Не опускаться до их уровня.       Ты не на свалке бездушных тварей себя нашла, Миён.       — Ты правда немая, — её грубо толкает вторая студентка в плечи, из-за чего Миён больно бьётся бёдрами об умывальник.       Терпеть.       Ну же, ты ведь умеешь.       Подумаешь, синяк останется.       Впервые? Но точно не в последний раз.       — Это не из-за вылитого она так смердит, — противно хихикает студентка, вымывая руки и смотря, как её подруга возвышается над простушкой. — Знаешь, как воняют потасканные шлюхи? Если нет, то принюхайся к Сон Миён.       По ушам ударяет противный смех. Сильно сжимает кулаки, пытаясь найти что-то, чем можно ответить. Но знает наверняка, они её точно изобьют.       Двери уборной с противным скрипом открываются. Карие глаза осматривают внимательно Миён, раздражённо проходятся по девушкам, которые стушевались явно не из-за того, что в женском туалете парень, а из-за того, кто перед ними.       — Выйдите, — кивая за спину на выход, спокойно говорит Чонгук.       — Чон… это женский туалет, — набравшись смелости, ответила одна, а вторая в подтверждение закивала.       — Я непонятно выразился? — устрашающе выгибая одну бровь, спросил. — Я сейчас силой вас вышвырну. Для шлюх отдельный туалет за территорией университета, вы вообще не вправе сюда ходить.       Чонгук всё слышал. Когда он только увидел, как на Миён нарочно вылили какую-то дрянь, без раздумий двинулся за ней, но замер перед дверьми, услышав разговор. Он просто ждал и надеялся, что Миён, найдя в себе силы, ответит им. Видимо, переоценил её, поэтому, не ожидая больше ни секунды, решил это прекратить.       — Это было грубо, — говорит Миён, возвращаясь к своему занятию по спасению блузки.       — А с ними по-другому нельзя. Ты что, вправду их защищаешь? — подойдя, через зеркало осматривает состояние её одежды.       — Я не договорила, — отрицательно качает головой. — Это было грубо и очень круто… Мне понравилось, — Чонгук прыснул от смеха, пока Миён, даже не улыбнувшись, протирает свою блузку.       — Не понимаю, почему все резко на тебя взъелись, — Гук, скинув свой рюкзак с плеча, не смотря внутрь, что-то нащупывает. — Но разве ты готова это терпеть? А если вдруг кто-то захочет тебя избить? Или, не знаю, домогаться тебя начнут? Миён, ты ведь девушка. Очень даже симпатичная.       Миён замирает.       Симпатичная? Как же она отвыкла от этого.       Нет-нет.       Она уродина и должна с этим смириться, как и со всем остальным.       А если к ней вправду какие-то парни пристанут? Красавчик Тэхён ведь переступил себя и брал её тело. Так что мешает другим? Точнее, тем, которых Миён сегодня заметила в дальнем углу столовой. Явные хулиганы и отбросы, которым, как говорится, всё равно, кому и как пихать.       Внутри перехватывает дыхание, губы пересыхают, а глаза с опаской осматривают себя.       Миён этого точно не переживёт.       — Надень, — Чонгук протягивает ей толстовку, ту самую, которую дал в первый день, случайно окатив её лужей.       Миён сомневается, но, просто кивнув, идёт в кабинку, чтобы поскорее снять мокрую блузку и постараться спасти её дома.       Ей часто хочется послать Чонгука с просьбой, чтобы забыл о её существовании. Но, оказывается, это довольно-таки сложно.       Что-то внутри не позволяет.       Выйдя из кабинки, Миён пытается естественно растянуть улыбку.       Получилось искусственно, но лучше, чем без неё.       Чонгуку же сложно выдавливать улыбку, когда он смотрит на неё, такую похожую на забитого дворовыми мальчишками котёнка. Волосы слиплись от воды, глаза напряжённые, готовые налиться слезами, и вся такая маленькая и безобидная в его огромной толстовке.       — Я дарю тебе эту толстовку, — вытянув с рулона бумажные салфетки, начинает высушивать волосы Миён. — Я ведь говорил, что она идёт тебе, — Миён хочет возразить, но он только недовольно шикает и щёлкает её по носу. — Возражения не принимаются!       — У меня могут быть неприятности из-за этого, — позволяя вытирать свои волосы, Миён немного поднимает и высовывает руки из длинных рукавов.       Тэхёну это явно не понравится.       — Не будут, — приведя в порядок волосы, выбрасывает в урну салфетки. — Позволь помочь с этим.       — Я не…       — Нужно принимать помощь, — хмурится упертому характеру девушки. Точно как его Ханни. — Знаешь, в этой жизни, в этом универе без неё никак, поэтому доверься мне.       — Тогда лучше никак, — обнимая себя руками и смотря в пол, говорит. — Я разучилась доверять.        — Тогда я тот, кто опять научит, — улыбается Чонгук, показывая свои зубы. Миён думает о том, что он выглядит очень мило. И тот Чонгук, который чуть не задушил Сынхван, совсем другой человек. Как такое возможно?       — Я тебе доверюсь, а ты сбежишь, — Миён вытянула из кармана сложенный листок, который обнаружила, когда переодевалась. — Прости, что прочла.       Чонгук неуверенно принимает бумажку, а после, вспомнив, выдыхает, встрепав волосы.       — Это спонтанно вышло, я почему-то не осознаю это до конца, — осмотрев заново заявление об отчислении из университета, тихо говорит Чонгук.       Он не может не радоваться тому, что скоро отправится с Ханни в другую страну. Но, смотря на Миён, он чувствует какую-то странную вину.       — Я тайно сбегаю ото всех со своей девушкой, — улыбается безумному своему поступку. — Можем и тебя прихватить.       — Третий лишний, — немного улыбнувшись, говорит, не веря предложению парня. С ума сошёл? — Один человек этого точно не примет. Вернет, я не сомневаюсь даже.       — Это тот твой хмурый друг? — вдруг осознал Чонгук, а Миён, немного запнувшись, кивает.       — Угу, Тэхён Юнги.

***

      Быть серьёзным Юнги привык.       Детально обдумывать решения — научился.       Делать вид, что внимательно слушает коллегу по работе, — сейчас практикует.       Но делать то, чего хочет его душа, ещё не научился. Поэтому слушает о новых землях для построек и каких-то креативных идеях для дизайна. А так хочется выдохнуть через рот, послать всех и, завалившись домой, пить пиво и смотреть какой-нибудь боевик. Надоела вся эта рабочая шелуха. Юнги прямолинейный. Но и меру знает в этом. Поэтому просто кивает, выслушивая и смотря планы и зарисовки на планшете.       Зачем ему это всё? Он ведь не должен заниматься тем, чтобы одобрять новую стилистику. Для этого есть специальные люди. Да Юнги и не особо разбирается в нынешних трендах.       — Как вы думаете, господин Мин, лучше столы брать из слоновой кости или из эпоксидки? — показывая фото, говорит дизайнер Ли.       Тишина.       Юнги смотрит на парня и выгибает вопросительно бровь. Он серьёзно?       — Как думаешь, я считаю тебя дотошной занудой?       — Эм… не знаю, — поправляя очки в красной оправе, замешкался дизайнер.       — Ну и я не знаю, что лучше, — выдыхает, отодвигая планшет. — Хоть и считаю тебя занудой.       — Ну тогда… может, обсудим, какие занавески? — быстро пролепетал парень, пальцем перелистывая картинки. — Выбор большой, это интересней, и можно расслабиться, рассматривая всю красоту.       — Издеваешься над боссом? — сощурив глаза, спрашивает.       — Что вы?! Нет! Просто это так… и… Может, я действительно, простите, если я слишком докучаю. Я считаю, что должен обсудить и утвердить всё только с вами. Я бы мог сам, но ведь…       — Ох, не бубни только. Давай показывай занавески, потому что я уже сгораю от нетерпения.       — Правда? — слишком наивно со счастливой улыбкой.       — Нет. Показывай давай.       Брусничный и томатный…       Какой лучше?       Мозг Мин Юнги, видимо, решили поиметь. Что на одной фотке, что на второй он видел красный. Не брусничный или томатный — красный! Но выбрали карминовый, который ни чем не отличался от других.       Юнги опять устремляет свой взгляд на дальний столик тихого ресторанчика. Видимо, не одному ему здесь нудно находиться.       Суён уже как час разговаривает со своими подругами. Ну, как разговаривает? Просто кивает и смеется иногда, смотря на время.       Юнги любит головоломки. Но не может предположить, притронется ли она к еде, которую она за весь час даже не пыталась съесть. Смотрела иногда. Брала вилку, но поспешно её перекладывала. И так семь раз. Юнги даже заметил, как она один раз облизнулась. Догадывается, из-за чего это. Только до конца всё же не верит.       Когда Суён всё же кладёт в рот три небольших кусочка стейка, она наслаждается, даже прикрывает на глаза от удовольствия. Через секунду, осознав, дёргается, прикоснувшись пальцами к губам.       Сорвалась?       Су, вытерев салфеткой губы и извинившись, направилась в уборную.       — Я сейчас, — не отводя глаз, говорит дизайнеру Ли, который судачил про новый тренд каких-то кокосовых матрасов.       Зайдя в общий туалет, Юнги, оглянувшись, замечает приоткрывшиеся двери, из-за которых слышно рвотные звуки и тут же покашливание.       Суён, нажав на кнопку смыва, сидя на коленях, не спешит подняться, чтобы убедиться в пустоте своего желудка.       Смотрит на свои пальцы, на которых французский маникюр, два дорогих кольца и… Её слюна, этот факт всё рушит, показывая её никчёмность.       Вкусный стейк был. Прям такой, как она любит, средняя прожарка и ягодно-медовый соус, который отправился в канализацию.       Су чувствует собственное ничтожество. Старая она покрутила бы у виска палец и дала хорошую пощёчину. Но теперешняя Ю Суён говорит, что так нужно. Переживёт отвратительный привкус после рвоты и даже какой-то металлический привкус. Может, кровь? Ну, если так часто вызывать рвоту, то это не удивительно. Этот выбор жизни кажется простым, но чувство боли не покидает.       — Подержать волосы? — слышит она голос позади.       Юнги, опершись о дверной косяк, наблюдает за склонившейся девушкой над унитазом. Он никогда так сильно не хотел ударить девушку, чтобы привести в чувства.       Но то, что Су делает, для неё кажется единственным выходом.       Юнги не понимает. Он любит головоломки. Но головоломку под названием «уничтожить себя» в исполнении Ю Суён он не может решить.       Суён даже не вздрогнула, когда услышала уже знакомый голос. Просто треснуто улыбается, не отводя взгляд от болтыхающейся воды.       — Уйди, а то станет ещё противней для тебя.       Опять чувствует, как в горле стал неприятный ком. Поэтому, чтобы помочь себе, пихает два пальца в рот. Суён не стыдно, что она блюёт перед парнем. И даже то, что чувствует, как её волосы нежно собирают в хвост, чтобы они не упали на лицо.       Каждый раз Суён думает, что это неправильно. Нельзя себя до такого доводить. Наслышана о булимии и сомневается, не больна ли она ею. Но все мысли откидывает. Она знает причину. Для кого и зачем. Ведь кто-то сказал, что она немного поправилась. Не один раз с улыбкой на губах и длительно рассматривая каждый сантиметр тела. Он говорит, не задумавшись, возможно, не отдавая отчёта в словах.       Но Суён отдаёт себе отчёт, поэтому, сидя перед унитазом, пихает два пальца в рот. А в черепной коробке бьется одно и то же: нужно похудеть для него.       Плакать не хочется. Только добиться своей цели. Но на уголках глаз всё равно выступают слёзы от противной боли в горле.       — Зачем? — спрашивает Юнги, протягивая туалетную бумагу, которой она вытирает рот и пальцы, направляясь к раковине.       — Надо.       Это должно быть понятным ответом.       Если звучит «надо», к этому ответу больше не должны следовать ещё какие-то слова.       Как оказалось, Юнги не знает этого правила.       — Это того не стоит, — говорит он, осматривая тело Суён со спины.       Она дрожит, видимо, тело не выдерживает. Юнги не знает, как она находит в себе силы стоять на каблуках. И как она не может заметить в зеркале свою больную худобу.       — Стоит? А ты знаешь этому цену? Я, например, нет, поэтому стоит узнать.       — Каждая жертва должна себя оправдывать. То, что ты делаешь, никакое оправдание не спасёт и в хорошем свете не представит. Скорее, ты себя в могилу сведёшь. Не делай этого, — Юнги, вроде, понимает, но до конца не может.       Он не может не смотреть с грустью на то, что она делает со своей жизнью. Никакой человек не вправе поступать с собой так. В случае Суён, она не вправе разрешать поступать так с собой.       — Ты меня бесишь, — сжимая пальцами раковину, произносит.       — Наконец-то правду говоришь, — немного улыбнувшись, подмечает.       — Весь такой хороший и правильный, знаешь, как делать… Но ты не я и не поймёшь меня, — Суён вспоминает вопросы с лофта, понимая, что парень явно не понимает, каково любить и к чему это может привести.       — Противно смотреть на то, что ты делаешь со своей жизнью.       — Так не смотри.       — Тогда перестань меня преследовать.       Она ведь специально пришла сюда. Чтобы соблазнить, а на деле только нагрубила и ещё блевала на его глазах.       — Тебе не нравится?       — Не знаю. Я просто хотел бы вытащить наружу Ю Джихи, — Су замирает, Юнги осторожно кладёт ладонь на затылок и, немного сжав, направляет в зеркало. — И показать ей это, — кивает через зеркало на девушку. — На то, что ты с собой сделала… Надеюсь, ты вернёшься и поешь нормально.       Откуда он знает её имя? Для чего он топит её в этом? Она Суён, той простушки по имени Джихи больше нет.       Суён смотрит на свою тонкую талию и выпирающие ключицы. А в голове одно «ты поправилась?»       Возвращается, садится за стол и даже не сморит в строну Юнги. До конца встречи Суён не притронулась и не посмотрела в тарелку.       Это сильнее. Это словами не исправить. Скотчем не заклеишь и не наклеишь бумажку со словом «вылечена».

***

      Гаже и гаже. Почему-то не меняется.       Хуже, кажется, не было никогда… или было?       В глазах немного темнеет. Ноги еле держат. Тэхён, отступив на шаг назад и наткнувшись на лавочку, без сил валится на неё.       Потирает глаза.       Всё размазано. Какие-то студенты проходят мимо, странно смотря и перешептываясь. Всё будто гулом стоит в ушах.       Душно.       Тэхён оттягивает воротник рубашки, громко сглатывая.       В этом дне нет его вины. И этим пыткам нет конца.       Не нужно было приезжать в универ, когда Тэ принял наркотики. Зачем он приехал? Для чего?       Чтобы увидеть её.       Сон Миён.       Эта дрянь так глубоко засела…       За долгое время Тэхёна это очень злит. Сжимает немного дрожащими пальцами рубашку у груди. Бьёт легонько кулаком. Чтобы выбить её оттуда, где она засела.       Где-то слишком глубоко.       В ушах слышно, как бьётся сердце. Это оглушает. И в горле. И во всём теле. От этого хочется схватиться за голову и биться ею о землю.       Это наркотики, всё из-за них.       Миён выносит все высказывания. Все толчки ей в спину. То, как над ней издеваются каждый день. И она не бежит к Тэхёну. Всё происходит так, как он не хотел.       Не она бежит ему в руки, а он. Не выдержал.       Сейчас, сидя на лавочке, осматривается, чтобы найти знакомую макушку.       Найти, подойти, встрепать за плечи и наорать о том, какая она дура.       А после обнять.       Потому что внутри хаос. С ним всё слишком хреново. Хочется повыть о том, на сколько плохо. И жалости, и сочувствия не ждать. Плевать на это, главное поскорее найти её. А сил нет даже подняться, кажется, даже моргание приносит слишком много боли.       Тэхён смотрит на куст белых роз, который был возле лавочки на клумбе университета. Аккуратно обводит пальцами свежий бутон. Опустившись к стеблю, сжимает в кулак.       Шипы больно въелись в кожу.       Тэхён морщится, а после улыбается. Разжав руку, смотрит на кровавую ладонь и на шипы, которые застряли в коже. Сжал в руке тот самый бутон и выдернул пару белых лепестков, которые окрасились в красный цвет, осматривает их.       Очень красиво и больно. Ему это что-то напоминает.       Или кого-то?       Кого он уже успел облить кровью?       Тэ глубоко выдыхает и прикрывает глаза, выпуская лепестки на землю.       Себя любить легко.       Тэхёну так точно. Себя принимает таким, каким становится. Но смириться с тем, что в нём что-то меняется внутри, оказывается не так легко.       Поднявшись с лавочки, он идёт вдоль аллеи. Не обращает внимание на то, как на него смотрят. Перешёптываются и тыкают пальцем. Кто-то снял видео в лофте, как блондин избивал парня. Это не вычеркнуть из памяти других. Но вернуть свой старый образ легко.       Для него легко.       Остановившись на месте, Тэхён нахмурился и неосознанно сжал кулаки. Миён в паре шагов стоит с каким-то одногруппником. Он ведёт себя с ней… по-человечески? Это ненормально.       Он ведь постарался сделать так всё незаметно, чтобы она стала изгоем и местом для насмешек. Он просто пустил некоторые слухи, которые студенты сами не знают, от кого пошли. Но и мозгов особо не нужно, чтобы принять зелёный свет на издевательства.       Стоит одногруппнику за спиной Миён заметить Тэхёна, как он, в секунду сменив своё выражение и что-то остро ответив Миён, начинает уходить.       Миён, развернувшись и увидев Тэхёна, не удивляется перемене настроения одногруппника, который хотел поинтересоваться, остались ли у неё конспекты.       Потихоньку идя, Миён пытается отогнать мысли и чувство, что позади неё идет Тэхён. Просто отключить мозг и включить инстинкты самосохранения и двигаться вперёд, показывая, что она не боится. Что он не вгоняет молотком страх, который становится сильнее при его взгляде.       Притворство. Лживость. Фальшивость. Миён должна этому научиться.       Для него.       Просто чтобы выжить.       Чтобы суметь на него взглянуть с вызовом.       Но Ким Тэхён, словно раковая опухоль, поселился внутри неё и распространялся по всему организму.       Химиотерапия, кажется, не возьмёт.       Такую заразу, как он, так точно.       У болезни последняя стадия. Два варианта — сдохнуть или корчиться от боли всю жизнь и в конце концов всё равно сдохнуть.       Миён замечает Джэсона, тот самый, который приказал просить прощения на коленях в столовой. С недавнего времени стал первым, кто не может пройти мимо неё, чтобы не задеть.       Даже сейчас, когда он проходил мимо, якобы не обращая внимания, вылил из бутылки воду ей в лицо, посмеявшись с друзьями и продолжая идти дальше. Миён, остановившись и переведя дыхания, убирает назад мокрые волосы и смотрит на свои тетради в руках, которые полностью промокли.       Нравится, Ким Тэхён? Ты доволен?       А Тэхён и не знает. Запутался. Он чувствует свою вину, когда Миён, развернувшись, дарит свой обвиняющий взгляд. У Тэхёна даже дыхание перехватило. Будто его застукали за чем-то ужасным.       Стыд?       К чёрту его! Ему не жаль эту уродину. Она должна знать, что он не единственный «монстр» в этом Сеуле.       Зайдя за угол, Миён от неожиданности роняет тетради, когда её резко и грубовато со спины обнимают.       Так крепко и без шанса на освобождение.       Сковывает, парализует.       Обжигающий озноб по её телу.       Миён ожидала чего угодно, но явно не того, что он с такой отдачей будет обнимать.       Зарывался носом в её волосы.       Почти не дышал и в тот же момент задыхался.       Для чего это, Ким Тэхён?       — Не знаю, — будто отвечает на её вопрос.       Он конкретно запутался, хоть и сваливает всё на действие наркотиков.       — Мне тяжело дышать, — Миён пытается оторваться от Тэхёна, но тот сильнее сжимает.       Ему хочется ответить, проорать: «Из-за тебя я уже не дышу, разучился, представляешь?!» Но молчит.       Миён заметила, что его правая ладонь окровавлена. И она знает, что произошло, наблюдала за ним издалека.       Она сделала себе маленькие выводы. Тэхён под наркотой, и он действительно больной.       И ему явно нужна помощь.       — Я отвезу тебя на работу, — не спрашивая больше ничего и не говоря, Тэ, взяв Миён за руку, ведёт за собой.       Все как-то странно начали смотреть на это. Как же так? Обуза и объект посмешища сейчас во внимании Ким Тэхёна? Миён бы какой-нибудь из девушек предоставила эту участь, которые с завистью смотрели на неё. Глупые, не видят его сущности. Как и она раньше. Некоторые парни даже на месте стушевались, когда они проходили возле них. Почему? Потому что один её ударил вчера, а сейчас она идёт в такой величественной компании.       Тэхён открывает двери Бугатти и кивает Миён, чтобы садилась.       — Я не слишком проста для этой машины? — смотрит то на блондина, то на автомобиль.       Тэ выдыхает через рот и, положив руку на плечо, помогает ей сесть и захлопнуть двери. Сам забравшись в машину, он чувствует, как в теле оседает какое-то спокойствие.       Миён сейчас рядом.       Тэхён сжимает напряжённо руль, понимая, что он не слишком в состоянии ехать и, тем более, везти её на работу, а не к себе. Хотелось домой… хотя, какой дом? У него его нет. Хотелось в отель, туда, где бы они оказались вдали от чужих глаз. Тэ бы познакомил её с Ёнтаном, она ведь не видела его ещё. Он ей понравится, точно, больше, чем его хозяин. Заказал бы еду в любимом ресторане, он обожает сладкие пончики, которые они делают. Возможно, ей понравилось бы? Хоть ничего и не знает про её вкусы. Тэхёну дико думать про то, что он хотел бы поваляться с ней в кровати, где горничная сменила постельное бельё и оно пахнет горной свежестью.       Это действие наркотиков… Эти блядские ванильные мысли, всё из-за них!       — Ты слишком быстро едешь, — Миён дёргает Тэхёна за рукав, когда отметка спидометра превышает за двести.       Она привыкла ехать в спокойствии с Юнги. С Тэхёном страшно. Но разбиться или же быть рядом с ним?       Немного сбавил скорость. Миён облегчённо выдыхает и убирает свою руку. Сильно сжимает в кулак пальцы, которыми касалась. Невыносимо противно.       И Тэхён это замечает и не понимает.       Господи, ну почему с таким отвращением?!       — Не смей меня касаться, — не потому, что ему неприятно, ему невыносимо видеть, как ей гадко. — Я не убийца, Миён. Правда, мне незачем врать такой, как ты, — «такой, как ты» звучит как приговор. — Но иногда я хочу тебя убить.       Должно звучать зловеще, но столько жалости в голосе. Но это только для Тэ, а Миён не особо, и сильнее прижимается к двери.       — Хотя бы скажи, за что… — тихо и слабо говорит Миён, сжимая ремень безопасности. — Я что-то тебе сделала в прошлой жизни? Я устала задавать этот вопрос, слушая, что мне не повезло. Уже поняла, что слово «везение» не для меня.       Сжимает руль и кривится, как будто его в грудь ударили.       — За что? — Тэхён улыбается нервно и, облизнув губы, сильнее сжимает руль. Об этом он уже сам задолбался думать. И гаже становится, когда понимает, что она с ним делает. — Что сделала? Ты, Миён, сама виновата, что я бегаю за тобой, как полный придурок! —  вдавливает сильнее педаль, а Миён, вжавшись в сиденье, в страхе смотрит на дорогу и то, как он ловко обгоняет машины. — Я головой поехавший? Да ты меня хуже по фазе сдвинула. Это ты, блять! Ты, блять, во всем виновата!       — Прекрати, останови машину, — закрыв глаза, одними губами произносит.       — Прекрати, Миён, прекрати сидеть в моей голове!       — Ким Тэхён, останови чёртову машину! — почти срывает голос.       Резкий поворот и визг колёс об асфальт.       Миён, быстро отстегнув ремень, выскочила из машины. Ноги дрожат, и она жадно хватает воздух. Пытается успокоить дыхание и слышит шаги позади, а после касание выше локтя и уже спокойное… Чёрт побери, спо-кой-ное! Он умеет изменить свой эмоциональный фон, за пару секунд!       — Садись в машину, — Миён молчит и пытается отогнать страх. Тэхён поворачивает к себе и убирает мокрые пряди со лба. Тот парень, видимо, перестарался, когда выплеснул ей в лицо всю бутылку воды. — Тебе вправду всё это нравится? — кивает на её мокрое лицо и волосы. — Я ведь говорил, что не настолько ужасен. Другие со мной наравне. И то, что сейчас, только начало. Просто попроси меня это прекратить. И всё изменится. Я запрещу на тебя даже смотреть. Я ведь могу помочь, просто попроси. Признайся, что нуждаешься в моей защите.       Вот оно. За счёт других моральных уродов, хочет показаться белым и пушистым. Как низко и как в его стиле.       Тэхён даже заметил разбитую губу Миён. Ей вправду плевать, что её ударили. Сложнее было оправдываться перед Юнги.       Тэхён так нуждается в её покорности. В её признаниях. Как никогда и ни от кого. Он не хочет и даже боится, что она скажет «нет», и вот от этого маленького ответа Тэхёну бы не слышать никогда. Блять, он хочет услышать «Помоги, Тэхён. Я нуждаюсь в твоей защите»! Впервые в жизни настолько сильно хочет что-то услышать, кого-то уберечь. Не кого-то, а исключительно Сон Миён.       Одно долбаное «помоги», один взгляд — и Тэхён всё сделает.       — Лучше пусть меня обливают каждый день какой-то дрянью, — нет, не так… чёрт, это не те слова, какие он хочет слышать от неё! — Обзывают. Толкают. Бьют. Главное, не чувствовать твои мерзкие руки на своём теле.       Тэхён зависает. Он не знает, не помнит, что значит эта улыбка на её губах. От того, что заметила его разочарование в ответе? Или от того, что она настолько его ненавидит?       Тэхён несмело и медленно отпускает и берёт её лицо в свои ладони. Миён немного испуганно смотрит на него. Такого Тэхёна она не знает. И от этого страшно. Но Миён долго думала и пришла к решению с надеждой, что он согласится.       — Если хочешь, я дам тебе шанс, — неуверенно произносит.       Шанс? Господи, Тэхён обеими руками его возьмёт и зубами выгрызать будет. Он хочет по-другому. Как — ещё не знает, но вряд ли избавится в самом начале.       — Ну, в плане, что я попытаюсь тебя простить. Забыть, что ты сделал. Абсолютно всё. Постараюсь, только если отпустишь.       Миён вздрагивает, пальцы Тэ сильнее обнимают её лицо, и его взгляд меняется. Твердый и жёсткий. Не такого шанса он хотел.       — Не готова принимать меня, значит? А ты старайся лучше, простушка. Поэтому засунь своё прощение куда-нибудь глубоко, выйди в окно или терпи.       — Тогда буду терпеть.       Дура. В который раз он в этом убеждается.       — Будет больнее.       — А ты приучил меня к боли.       — Тогда ещё приручу к себе. К своим рукам. К моим губам. К моему телу.       — Ненавижу, видеть тебя не могу, Тэхён, — из груди вырывается порывистый вздох.       В груди у него больно кольнуло. Как будто сотня маленьких иголочек вонзилась.       Саднит в груди и не даёт дышать.       Он почему-то растерялся.       Только кивнул на её слова, закусывая до боли язык, усаживая её обратно.       Тэхён сидит в кафетерии Миён, пока она работает.       Он сам не свой.       Молчит, смотря то в окно, то на улыбающуюся клиентам Миён. С ним что-то происходит. И это грядет с болью.       Сердце Тэхёна предупреждает.       Он привык его слушать, когда оно хочет предупредить об опасности.       Тэхён хочет подобрать свою гордость и уйти. Но продолжает сидеть. Хочет отвесить себе за это пощечину. Странно будет выглядеть?       Миён прекрасная. Ранимая. Только его. Но стоит ей улыбнуться клиенту, как Тэхён понимает, что ни черта. И прилив какой-то странной нежности меняется на омерзение.       — Убирайся, — рычит Тэхён, толкая в плечо клиента, который задержался, чтобы поговорить с Миён.       — Ненормальный, — фыркает, быстро уходя.       Ведь не стоит лезть к незнакомым людям. Особенно к Тэ, он ведь может оказаться психом. Может быть, с плохим настроением.       Миён жалостно смотрит на постоянного клиента, виня себя.       — Твоя улыбка или моя, или ничья.       Он решил конкретно испортить ей день, пока Юнги нет рядом? У него получается.       Миён горько сглатывает.       Нет, она должна держать обещание и не плакать. Она знает, какую радость ему приносят её слёзы.       Любые слёзы.       — Тогда твоё сердце моё или ничьё, — Миён смотрит стеклянными глазами, которые блестят на свете. Она знает, что глупость говорит, но если бы она могла, если бы его сердце… — Хочу, чтобы однажды ты так горько заплакал, смотря на то, как я счастливо улыбаюсь — но не тебе. Как я выжила с этим — без тебя. Как я искренно люблю — но не тебя.       Ловушка.       И ты попался в неё, Ким Тэхён.       Ищи выход или приспосабливайся.       Звон колокольчиков — и на пороге заведения появляется два полицейских.       — Ким Тэхён? — осматривает мужичина средних лет парня, который не отрывает взгляд от Миён. — Мы должны вас задержать из-за тяжких нанесённых травм гражданину Ли Уджину, мы должны отвести вас в отделение.       Хах. Наш парень имел смелость написать на него заяву? А знал он, что задержат его на короткое время и с извинениями? Видимо, нет.       Миён хочет запомнить этот прекрасный момент, когда на Тэхёна надевают наручники.       По дороге в участок Тэ не отвечает ни на один вопрос. Проблема не в том, что он будет говорить только в присутствии адвоката. Он ему и так не понадобится.       Тэхён просто проглотил слова Миён и не может и слова сказать. Ничего особенного не сказала, как казалось ему.       Но только казалось.       Самая большая странность — это чувствовать себя паршиво от её слов.       Сидя за решеткой, Тэ оставался молчаливым, просто смотрел, как с потолка падают на грязную землю капли, превращаясь в лужу.       Худшая тюрьма оказалась у него внутри.       И эта обстановка не пугает. Кто-то считает, что ему здесь место, и ему плевать. На всё плевать, главное забыть слова Миён, которые продолжают звучать в голове.       — Какая куколка, — басисто хихикает мужчина, смотря на Тэ.       Мужчина стоял, опираясь плечом о решётку и плотоядно осматривая парня. А что? Удовольствия ведь хочется.       — Посмотришь на меня ещё раз или произнесёшь слово, — Тэ хватает только секундного взгляда, чтобы мужчина нервно сглотнул. — Я вырву тебе глаз и язык, ублюдок, и скормлю своей собаке, — мужчина был не из трусливых и таких сладких мажориков, он не боялся. Но почему-то, хмыкнув, больше не трогал парня.       — Выходи, — знакомый голос и стук по решетке. — Ко мне он в прошлый раз тоже подкатывал, — кивает Чонгук на мужчину, который поморщился, вспомнив, как он ему зарядил в глаз.       С Тэ снимают наручники и извиняются, почти всё отделение. Он только потирает запястья, видя красные следы, и вспоминает, как он оставил Миён шрамы на руках тогда, в первую ночь.       — Ты в порядке? — задает свой вопрос Чонгук, сидя за рулем своей машины и смотря, как Тэ уже пару минут разглядывает свои запястья.       — Кажется, нет, — выдавливает из себя. — Со мной что-то происходит.       — Ты ведь знаешь, как справляться, — улыбается Гук.       Тэхён впервые признался в таком. Сам всегда разбирался со внутренними демонами. А здесь-то что не так?       — Чонгук, мне правда хуево, — подняв свой потерянный взгляд, тихо произносит.       Тэхён выглядит, как ребенок, который потерялся и боится не найти выход.       Точно, нужно найти…       Гук не отвечает и не знает, кто сидит возле него. Тэхён в чём-то погряз. Чонгук испытывает двоякие чувства к нему. Просто везёт к себе домой, чтобы выпить и поговорить. Хоть уверен, что он будет молчать. Он никогда не делился своими чувствами.       — Куда-то едешь? — смотря на раскрытый чемодан на пороге, спрашивает Тэ, сбрасывая с себя верхнюю одежду.       — Угу, завтра, — немного запнувшись. Он ещё никого не предупредил и не собирался даже…       — Чонгук, я не могу найти свой паспорт, — с угла выглядывает Ханни в домашней одежде и замирает, видя Тэхёна.       Никакого удивления. Даже и глаз не дернулся, когда блондин увидел Ханни. Просто легонько улыбнулся и кивнул в знак приветствия. А её тело бросило в жар и в ту же секунду ужасный холод. Нет, пожалуйста! Он ведь всё испортит, заберет её Чонгука. Как же новая жизнь? Италия? Прекрасный цветок в волосах, набережная и пицца? Это всё должно быть завтра, а одни серые глаза убеждают в том, что для них нет завтра. Ханни бы продолжала стоять, не двигаясь, пока Чонгук не обнял её за талию, поцеловав в лоб.       — Прости, что без предупреждения, — если бы Чонгук только сказал, если бы только она знала, что он везёт домой своего друга… — Мы посидим на кухне, немного выпьем, а ты продолжай собирать вещи. За паспорт не переживай, он у меня, — только кивок и скрывается под пристальным и пустым взглядом Тэхёна.       — Коньяк или виски? — когда Тэ садится за барный стол, спрашивает Гук, смотря в свой небольшой бар.       — А там есть героин? — Чонгук глубоко выдыхает и без слов достаёт бутылку, смотря на Тэ. — Даже какой-то таблетки не найдется? — болезненно морщится. — Травка? — последняя надежда.       Чонгук замечает, что у Тэхёна закатанные рукава рубашки, а на венах следы уколов, которые приобрели синевато-жёлтый цвет.       Да, он часто баловался наркотиками. Моментами кололся, но всегда слезал с иглы, но сейчас это уже переходит все границы.       Тэ уверен, что он не наркоман, просто знает, что могут быть и худшие проблемы с героином. Он молодец, держится ещё.       — Я бы мог подумать, что проблема в ком-то, но ты бы себя так не изводил. Значит, ты понял, что с тобой что-то не так. Тэхён, ты знаешь, что ты моральный урод, — Тэ слегка усмехается на аргумент друга, принимая стакан с виски. — Может, тебе уже надоело притворяться?       — Может, я и притворяюсь, но я такой есть. Не умею по-другому.       — Научись.       — Зачем?       — Чтобы наконец-то стать счастливым.       — Что ты знаешь о счастье, Чон Чонгук? — насмешливо смеется Тэ и делает глоток терпкого алкоголя, даже не поморщившись. — Я знал слова: счастье, ценить и любить. И всё это человек забрал с собой, пропав навсегда. Теперь нет никого, кто бы мне помог.       Но это, конечно, не мешало Тэ жить, как сейчас. Поступать с другими и радоваться этому.       ОН НИКОГДА НЕ ИЗМЕНИТСЯ.       Может, и станет лучше, но будет всё тем же Ким Тэхёном. Самые плохие люди, даже когда меняются, ход их мыслей остаётся тем же.       — Ты всё же признаешь, что несчастлив? — подловил. — Я знаю о счастье, я его обрёл с Ханни, — Тэ оценивающе высунул нижнюю губу.       — И как? Ещё не уписался от счастья? — опять шутки, это лучший способ закрыть такие темы. Чонгук не сможет вывести его на разговор по душам. Никому не позволял и ему не даст такое право. — Вызови такси, — ставя стакан на стол, просит Тэ. — Я телефон забыл дома, ещё перед универом. А куда вы с Ханни летите? Надолго?       — Насовсем, — улыбается Гук своим мыслям, кладя телефон обратно в карман. — Сначала в Италию, но я бы не хотел оставаться там навсегда.       — Ясно. Ты правда счастлив?       — Правда, Тэ, — искренно отвечает.       Тэ не любит это, а ещё больше, когда другие счастливей его. У Чонгука нет того, чего не было у Тэхёна. У последнего всё лучшее. Но этот влюблённый придурок превозносит свою девчонку, как драгоценный бриллиант.       Только она всего лишь простой человек.       — Ханни, — зовет Чонгук девушку, увидев, что ему выслали анкету для заполнения некоторых документов.       Ханни же начинает анализировать голос парня, не зол ли он? Успел ли Тэ что-то рассказать? И что ей делать? Как оправдаться? Она остаётся напряжённой, даже когда видит тёплую улыбку Чонгука и то, как Тэхён смотрит в окно, не обращая на них внимания и ожидая такси.       Гук, усадив девушку себе на колени, просит заполнить, а сам с кошачьей улыбкой наблюдает, как она рассматривает анкету и даже не замечает её сжатости.       — Чуть не забыл, — переводит взгляд на Тэ Чонгук. — Миён…        У Тэхёна внутри всё переворачивается, он только успокоил свой внутренний мир, как одно имя опять рушит его спокойствие. Хотя, было ли спокойно?       Ханни отрывает взгляд от телефона, замечая, как изменился Тэхён. Она не видела никогда девушку по имени Миён. Только по рассказам Чонгука, и она не могла до конца понять, как он к ней относился. Точнее, видела его озабоченность её жизнью. Он по какой-то причине хотел уберегать девочку, которая в этом, как ему казалось, нуждалась. В Ханни не было чувства ревности, он бы никогда не врал ей о своих чувствах.       — Прекрати всё это, — Чонгук и сам не понимал, что просил, даже не знал, что происходит, но был уверен в том, что Тэ больно ей озабочен. — Не нужно, ты ведь видишь, как Суён… Если я на другом конце мира узнаю, что ты сумел ей что-то сделать. Я прилечу, чтобы набить тебе морду, друг.       — Может, и лететь не нужно? — Тэ переводит взгляд на Ханни, и та застывает. — Такси уже приехало, — смотрит на входящий вызов телефона в руках девушки. — Ты бы лучше не о ней переживал, а о своей девушке, — похлопал парня по плечу.       Захлопнув за собой двери, Чонгук смотрит непонимающе на Ханни. Такое чувство, что от него что-то скрывают. Только какие у этих двоих могут быть тайны? Он просто себя накрутил.       — Почему ты такая напряжённая, — недовольно бубнит Гук, массируя плечи Ханни и целуя её за ушком, когда она сидит на полу возле чемодана, складывая вещи.       Ханни только отрицательно машет головой.       Сколько ей наслаждаться моментом с любимым?       Тэхён всё знает. И специально ничего не говорил. Она знает почему, чтобы её сердце разорвалось от волнения.       Чонгук глубоко выдыхает и садится на пол, разворачивая свою девочку к себе.       — Я что-то сделал не так? — спрашивает, жуя нижнюю губу и вспоминая сегодняшний день. — Что-то не так сказал? Обидел чем-то?       — Чонгук, — тихо говорит Ханни, улыбаясь, смотря, как о ней он печется. Она должна признаться, рассказать всё. Хотя что она скажет? Напилась и не помнит, как отдалась встречному парню? Она ведь знает — он не простит измену. Она бы тоже не простила…       — Я просто, — нижняя губа дрожит, и Ханни всхлипывает, обнимая Чонгука за туловище. — Просто не знаю, как тебе сказать…       — Эй, — не понимает парень, гладя по голове и чувствуя, как сильно она жмётся. — Да что такое? Я ничего не понимаю…       И не поймет. У неё нет смелости признаться, что изменила ему. Она трусиха.       Звук входящего сообщения.       Ханни забывает, как дышать, она отстраняется и сильно сжимает руки Чонгука, боясь его отпустить, когда он смотрит на журнальный столик, что в трёх шагах от них.       Ещё одно сообщение.       — Пожалуйста, — подрывается за Чонгуком, когда тот встает и делает три шага, взяв телефон. — Не уходи, не оставляй.       — Ей, ты чего? Это наверняка по документам сообщение, — улыбается Гук, — Мне кажется, ты эмоционально перенапряжена? — легонько чмокнул в губы. — Сейчас уже пойдем ложиться, рано вставать, — с этими словами он разблокировал телефон, смотря сообщения от Тэхёна, не отпуская руку любимой.       — Чонгук, — тихий всхлип, и он отвлекается. — Я люблю тебя больше жизни. Пожалуйста, я умоляю тебя, — накрывает второй ладонью экран. — Не смотри, прош-прошу!       — Ханни…       Он впервые видит такое отчаяние. Почему она так реагирует на сообщения от Тэхёна? «Она тебе не пара» «Что ты знаешь о счастье, Чон Чонгук?» «Может, не нужно будет улетать?» «Ты бы лучше не о ней переживал, а о своей девушке»       Он что-то знает, и реакция Ханни на это слишком странная. Сердце от плохих мыслей сжалось. И в здравом уме что-то щелкнуло.       Чонгук отступает на шаг. Ханни качает головой и, не выдержав, оседает на пол, повторяя, чтобы он не смотрел. Ким Тэхён: «Я всегда заботился о тебе, младшенький. Говоришь, знаешь, что такое счастье? Похорони его так же, как и я когда-то. Ты сильный малой, выдержишь. Надеюсь, теперь ты поймешь, почему она тебе не пара.»       Чонгук стоит и ничего не замечает. Не слышит рыданий. Перед глазами только видео. И легкий силуэт в приглушенном свете.       Ты накручиваешь себя, Чон Чонгук.       Даже не отдает себе отчет, когда нажимает на видео.       Ты ошибаешься. Сколько раз за жизнь ты ошибался? А это очередная ошибка.       Ну, пожалуйста, очередная…       Знакомая комната. Кровать. Вид с окна.       Чонгук хочет умолять свои глаза, чтобы они ему врали.       Скрип матраса, когда какой-то парень наваливается сверху. Девушка обнимает и целует, когда её платье потихоньку опускают.       Нет-нет, это не его девочка. Не его Ханни.       Легкий стон, который он знает. Лязг ремня и с неё стягивают трусики.       Ты сильный, Чонгук. Тэ ведь сказал, ты переживешь.       Стискивает со всей силой зубы. В голове будто что-то горячее пульсирует. Молчит, а на самом деле хочет рычать и плакать. Кричать так сильно, чтобы голос сорвался до болезненного хрипа. Весь воздух из легких выкричать.       Повторный стон, и он выключает видео. Не может смотреть это.       — Я не помню этого, Чонгук, — Ханни, поднявшись на ноги, хочет коснуться Чонгука, но резко останавливается.       Этот взгляд. О, нет. Это не её Чонгук.       — Не помнишь? — горько усмехнувшись, сжимает телефон. Он не должен на неё сорваться. Даже пальцем тронуть. Она девушка. Девушку, которую он любит и… ненавидит? — Любимая, как, блять, ты не помнишь? — выдавливает из лёгких больной смешок. — Да в каком бы я состоянии ни был, что бы со мной ни происходило, слышишь? Никогда в жизни. Я бы не… а ты…       — Прости, — Хани задыхается от слёз и нервно бегает глазами. — Я была пьяная, мне было нехорошо, и я…       — Уходи, — прикрыв глаза, одними губами произносит.       — Чонгук…       — Проваливай из моей жизни! — срывает голос до боли в горле.       Хани уходит, оставляя его наедине со своими эмоциями.       Чонгук зверем рычит и по-настоящему рыдает, со всей силы бросая телефон в стену, из-за чего он разбивается в дребезги.       — Как ты могла так поступить?! — зарывается пальцами в волосы.       Срывается.       Будто пёс, которого держали всё время на привязи.       Переворачивает стол, ногой пинает чемодан и кричит.       Сука, больно, как невыносимо больно! Ему кажется, секунда — и он не справится. Не выдержит внутреннюю боль.       Чонгук от бессилия оседает на полу, смотря на перевёрнутые и перебитые вещи. Даже не помнил, когда крушил всё в порыве ярости.       Это теперь окончательная остановка их отношений.       Тэхён не был прав. Он знает, что такое счастье, и сегодня узнал, как можно в нём разочаровываться, терять и просто ненавидеть.