Режиссёр чувств

      Неприятный запах алкоголя и дорогих духов. Терпкий привкус шоколада и сигарет.       Чимин морщит нос и тут же открывает окна, чтобы проветрить зал.       Тяжело выдыхает, смотря на спящую женщину в стильном платье и на свисающую руку с дивана, в которой держала горлышко бутылки.       Присев на корточки, аккуратно забирает алкоголь, а женщина, приоткрыв глаза, непонимающе смотрит, не осознавая до конца, где она находится и кто перед ней.       — Мама, — грустно выдыхает, поправляя её пряди волос, упавшие на глаза, когда её лицо укрылось в родной улыбке. — Прекращай, мне невыносимо смотреть на тебя.       — Прости, Чимин, я не знала, что ты придешь, — Пак Мэйрин приподнимается, сжимая виски и чувствуя, как голова трещит по швам. — Вчера был мой показ, который не слишком хорошо закончился…       Он будто понимающе кивает. Глупые оправдания. Ведь знает, что мать после развода с отцом начала часто употреблять алкоголь. И чем он может помочь? И так постоянно портил отцу личную жизнь, чтобы тот одумался и вернулся к матери. Но все его старания привели к свадьбе отца с другой женщиной, которую он сам организовывает. Из-за этого он будто чувствовал себя предателем, хоть мать его никогда не упрекала.       Чимин, взяв на столе мицеллярную воду и ватный диск, начинает бережно снимать макияж женщины.       Стоит только провести под глазами, как появляются залёгшие синяки. Глаза сразу становятся подавленными, пустыми и не такими яркими за счёт подводки и туши. Да и цвет кожи болезненный, поэтому Чимин с каждой секундой грустнее смотрел на свою мать. А раньше она была совсем другая…       — Он ведь того не стоит. Точнее, этим ты его точно не вернёшь, — через время выдавливает из себя парень, увидев печаль на лице матери. Он закусил губу и положил на стол ватный диск, берет её лицо в свои ладони. — Ты достойна лучшего, ты ведь знаешь? — женщина неуверенно кивает. — Я твой сын и люблю тебя больше жизни. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Готов на всё, чтобы опять поставить тебя на ноги.       — Ты вернёшь мне отца? — с глупой надеждой в глазах спрашивает женщина.       Чимин на секунду теряется. Он выполнял каждое желание матери, но это…       — Лучше я верну тебя прежнюю. Я записал тебя в клинику для алкоголезависимых, — не это Пак Мэйрин ожидала услышать, совсем не это.       — Знаешь, какой позор пойдёт в СМИ, когда узнают, что я лечусь от алкоголизма? — женщина убирает руки сына, отворачиваясь и нервно перебирая пальцы, представляя разговоры за спиной. — Я и так еле пережила осуждающую информацию в Диспатч об изменах и нашем разводе… а это…       — Мам, — качая отрицательно головой и взяв в ладони родное лицо, говорит. — Ты думаешь, этого не знают? — Чимин удивляется тому, насколько мать отгородилась от внешнего мира, что даже не замечает как её буквально за спиной обсуждает каждый третий. — Давай, дай мне шанс тебе помочь.       Женщина долго обдумывает предложение сына, а после кивает, мягко улыбнувшись. У неё есть мужчина в жизни, который не бросит и поможет встать на ноги. Раньше Пак Мэйрин делала все для лучшего будущего и счастья сына, видимо, сейчас они меняются ролями. Каждый день рядом есть Чимин, который приходит к ней, помогая оклематься от очередного запоя и страдания.       — Он счастлив с этой женщиной? — вдруг задает свой вопрос Пак Мэйрин, когда сын, придерживая её, помогает добраться до спальни.       Чимин и не знает, что ответить. Он не врет матери. Но как он может в таком состоянии рассказывать ей, как отец светится весь, видя рядом с собой Мин Дарим? У него даже мысль иногда проскакивала, видел ли он столько счастья в его глазах, когда отец был с матерью?       Чимин решил промолчать, сделать вид, что не услышал вопрос. А мать, как оказалось, всё поняла, как нужно. И это, возможно, было хуже какого-либо ответа.       — Ты ведь никогда не бросишь меня, как отец? — в страхе осознала женщина, когда сын укрывал её одеялом в спальне.       — Никогда, — целует в лоб. — Ты самая любимая женщина в моей жизни, мам.       Когда Пак Мэйрин уснула, Чимин самостоятельно начинает убирать все пустые бутылки и разбросанные окурки сигарет по залу. Найдя новые запасы алкоголя, он без всякого сомнения выливает содержимое в раковину.       Если у отца началась новая эра жизни, матери он не даст остаться в собственном кошмаре. Он обещал, каждый раз клялся, что вернет ей отца. И что сейчас? Чимин чувствует себя ничтожеством, не умеющим держать слово.       Чимин смотрит на большую открытую тетрадь эскизов Пак Мэйрин. Вытерев руки о полотенце, поднимает и рассматривает.       После разрыва с отцом, женщина будто исчерпала свои умения дизайнера. Будто утратила музу. Её бренд самый известный по всей Азии. А сейчас её линию одежды спасает только сам сын. Чимин никогда не имел каких-то навыков в деле отца — в нанотехнологиях. Видимо, унаследовал талант матери, поэтому, взяв в руку карандаш, пытается накинуть пару эскизов для новой коллекции.       Через долгое время, затушив очередную сигарету о пепельницу, он смотрит, что же вышло на белых листках. Каждый раз работы Чимина ловили сотни оваций, принимающих всю одежду за работу Пак Мэйрин. И возможно, его мать могла оставаться на первом месте в списках дизайнеров, если бы не её алкоголизм. На некоторых показах она просто не появлялась и не могла их организовать. Все любят шоу, даже если одежда и уникальная, никто не рассмотрит её полноценно на подиуме, если не получат перфоманс. Даже если и сам Чимин брался за показ, стоило выйти матери наконец в нетрезвом состоянии, на неё тут же рушился шквал возмущений. А если к обсуждениям подключаются СМИ и известные люди со своим мнением, все ранние плоды загнивают, ставя позорное клеймо на карьере.       Чимин должен помочь матери, если не сделает этого, не посмеет назвать себя любящим сыном.       Звенящий телефон на вибро, который лежит на столе, отвлекает Чимина от раздумий.       — М, да? — поднимает вызов, увидев контакт Мин Дарим.       — Привет, Чимин, — радостно говорит женщина, дождавшись в ответ короткого приветствия, переходит к делу: — Слушай, мы с твоим отцом полетели в Париж на несколько дней, у меня будет маленькая просьба присмотреть за Сорой…       Сдерживается, чтобы не хмыкнуть. Знает ли эта женщина, что любимое место его матери и отца был сам Париж?       По их рассказам, отец сделал ей там предложение…       — Юнги? — вдруг вспомнил Чимин надоедливую рожу этого парня. Он, конечно, не против поехать к Соре и присмотреть за ней, но ведь зачем просить его, если есть достойный претендент?       — Понимаешь, она такая… Если коротко, с ней не всегда и Юнги справляется, поэтому я решила обезопаситься и твоей помощью, понимаешь?       — Хорошо, — соглашается Чимин. — Во сколько её положить спать? Мультики на ночь можно включить?       Женщина смеётся на том конце провода, а Чимину как-то вообще не весело. Сейчас за стеной лежит мать, отходя от запоя из-за отца, пока Мин Дарим отдыхает в Париже с господином Паком. Но ведь Сора говорила, что, может, ему не нужно ничего спасать? Он ведь не сможет вернуть любовь отца к матери…       — Будет достаточно того, чтобы она не ходила ночью в клубы.       — Я вас понял, — дорисовывает последнюю деталь на эскизе, а после отвлекается на то, что мать встала и направилась к нему на кухню, не замечая сына и ища запасы алкоголя, которые давно уже рассекают в канализации. — Только не сегодня, — идя к матери, выдыхает Чимин. — Я должен помочь другому человеку.       Сбросил вызов. Чимин намерен целую ночь присматривать за матерью, которой, мягко сказать, не хорошо. Спасать Пак Мэйрин от алкогольного отравления и белой горячки ему уже не впервые. Он даже не задумывается, что делать, потому что так часто это происходит, что все идет на автомате.       Ближе к полуночи ему приходит сообщение от будущего брата: Мин Девственник Юнги:       «Я знаю, что тебя попросила моя мать. Забудь. Сора под моим контролем, и я не нуждаюсь в помощи такой бляди, как ты. Держись подальше от неё. О, кстати, те фотографии моей сестры в твоем телефоне… их уже нет. Увижу что-то, или сделаешь подобное — хер отрежу, братишка :)»       Проверив свои фотографии и не обнаружив провокационные снимки, Чимин фыркает.        Значит, Мин Юнги умеет хакнуть чужие телефоны?       Почему же Чимин для всех такая блядь?       Улыбнувшись, качает головой.       Он не настолько плох, каким кажется. Хотя… Может, и не кажется?       Утром подъехав к дому отца, Чимин предполагает, что может увидеть Юнги. Но он вряд ли хоть раз появится на пороге этого дома. И прежде чем проверить дом на наличие угрюмой морды Мин Юнги, перед порогом его набирает Тэхён:       — Как там Чонгук? — без приветствий спрашивает.       — Не пьет, не трахается, морду никому не бьет и счастливо улыбается… Знаешь, что это значит? Ему хуже некуда, — засмеялся Чимин, засунув свободную руку в карман светлых джинсов.       Переживать боль лучше срываясь: быстрее отпускает. Чонгук же кретин, раз решил, что измена настолько желчна и не достойна страданий. Думает, что никто не замечает, как внутри него кипит и гноем разливается та горечь, что уже грозится вырваться. Но ведь… Тэ сказал, что он сильный.        — Ничего, справится.       — Я не особо знаю Ханни, — начинает Чимин. — Но готов поклясться, что даже мысли не было, что она на такое способна… Гука жаль, по-настоящему… Измены — это такая ядовитая штука. Моя мама спивается, видимо, не умеет забывать предательство отца. Утром она, кстати, заявила, что хочет прийти на свадьбу.       — Значит, свадьба будет… Остепенился с семьей Минов?       — Боюсь, что моё решение сыграет со мной плохую шутку.       — Есть время передумать.       — Есть смысл? — нет, Чимин уже не готов менять своё решение. — Тэхён, всё хорошо?       — Не хорошо, а всё просто ахуенно, Чим-Чим, — засмеялся Тэ, а после, не попрощавшись, скинул вызов.       — Ещё один, — недовольно фыркает, положив телефон в задний карман.       Зайдя внутрь, Чимин готов был застать спящую Сору, которую он мечтал по-особенному разбудить. Но никак не ожидал, что в полседьмого утра он застанет её, занимающейся йогой на каремате в главном зале.       Сора за счёт наушников в ушах не услышала, а из-за закрытых глаз не увидела гостя. Чимин, по-хозяйски пройдя в кухню, взял воду из холодильника и, опершись позади локтем о стойку, пьет, наблюдая за гибкостью Ра.       Девушка была очень спокойной и медленно выделывала пластические движения, поэтому смотрел, как зачарованный. Кажется, даже не моргал. Глаза нашли лучшую усладу для себя, поэтому не замечал больше ничего. Но стоило Соре наклониться в облегающих леггинсах головой вниз и с прямыми ногами, Чимин только через пару секунд чувствует, как по подбородку катятся струйки воды под кофту.       Блять. Посмотрев на промокший верх, улыбается тому, что девушка смогла вызвать в нём такой ступор. Женским телом его не удивишь. Пак Чимина так точно, а Сора, видимо, смогла. Когда она направилась в ванную комнату, решил пойти за ней, чтобы предупредить о своём появлении. Но почему-то следует за ней не спеша, чтобы не привлечь внимание. И когда Ра оставляет приоткрытые двери в ванную, Чимин нервно сглатывает, смотря, как девушка потихоньку снимает одежду.       Стоит ей остаться в одном белье, она смотрит на свое тело через зеркало. Столько недосказанности и взгляд стеклянный. Дрожащими пальцами проходится по ключицам вниз, и только сейчас Чимин сумел заметить небольшие шрамы, которые «украшали» её кожу.       Уродство на теле оставляет такие же горькие воспоминания, как и поступки.       — Ты достойна лучшего, Мин Сора, — тихо шепчет, смотря себе в глаза. — Лучшей жизни.       За дверьми Чимин на секунду замирает, а, когда девушка продолжает раздеваться, он тут же возвращается обратно. Знал, что весь её дерзкий образ — это защитная реакция. Тогда, когда она с ним говорила откровенно, Чимин будто увидел настоящую Ра. Всего минуту, но ему было достаточно, чтобы увидеть её израненную душу.       Не хочет влезать в её жизнь, но тянется. Сора оказалась такой девушкой, что цепляет за раз, не оставляя шанса на выбор. Он не хочет привязываться серьёзно, чтобы что-то, кроме физического притяжения, манило в ней. Не хочет, но оно уже есть.       — Вот же ж, — встрепав волосы, выдыхает.       Пак Чимину противопоказано приближаться к девушкам как к людям, а не просто как к прекрасным сосудам, которые он боготворил в своей постели. Чимин умеет любить, но не хочет. Однажды он пошёл на поводу своих юных чувств, будучи ещё тем пухленьким Чимином, до встречи с Тэхёном.       — Пойми правильно, но тебе нужно похудеть и что-то сделать со своим лицом, прежде чем признаться в любви, — выдала ему девушка в старшей школе, смотря на небольшой букет цветов, который он озадаченно опустил.       Он ведь тогда просто хотел любить. Быть любимым в ответ. А получил выговор с огромной ненавистью к себе самому.       Не мог смотреть в зеркало на себя. Он был противен не только окружающим девушкам, но и себе. У него даже друзей не было из-за глупых комплексов. Хотя, кто хотел дружить с таким уродом?       — Ненавижу эти мероприятия, — Чимин странно косится на сероглазого блондина, который без приглашения уселся рядом, осматривая светское сборище.       Чимин молчит и просто со стороны наблюдает за той самой девушкой, которой он два года назад признался. Возле неё подтянутый парень, без изъянов на лице. Противоположность ему.       Нахмурившись, он пальцами опускает челку на глаза. Не нужно, чтобы на него смотрели, это напрягает, ещё и этот блондин, который бесит своей счастливой аурой. Чимину даже завидно осознавать, насколько он красив, что каждая на него засматривается. Что удивительно, их даже не отпугивает, что парень слишком странный в своих действиях. До этого Чимин успел заметить, как парень мило разговаривал с какой-то женщиной, но стоило ей отвернуться, как и его улыбка исчезла и взгляд изменился на пренебрежительный.       Сейчас же блондин, держа в своей руке бокал шампанского, наблюдал, как поднимаются вверх пузырьки. Казалось, что он занят исключительно этим, но Тэ знает, что он во внимании другого.       — Пак Чимин, верно? — опять начал незнакомец, отставив бокал, а он только кивнул, отводя взгляд. — Знаешь, кем я тебя вижу? — блондин сканирует парня, будто подбирая ему дальнейший статус. — Самой настоящей блядью, от которой бы каждая девушка текла и даже какая-то аджума.       — Если решил поиздеваться — пиздуй от меня, — подняв злой взгляд на парня, язвит Чимин.       Тэхён хлопает веками секунду, а после квадратно улыбается, будто услышал что-то прекрасное из его уст.       — А вот и настоящий характер! — весело хлопнул в ладоши. — У меня нет друзей, — улыбается с грустью в глазах. — Давай так, позволь мне достать в тебе того, кого я вижу, а взамен, — блондин сделал вид, что задумался. — В благодарность стань моим лучшим другом?       Так глупо и по-странному началась их дружба. Тэхён очень помог Чимину и он это никогда не забудет.       Не забудет, как другие из-за его угревой сыпи на лице боялись коснуться со словами, что он прокажённый, а Тэ, не обращая на это внимания, часто тискал того за щёки, не бегая после мыть руки.       Внушал, что у него не «уродливые жирные губы», а губы, которые по-блядски сексуальны.       Что ему больше идёт держать подбородок высоко, а не вечные глаза в пол.       И самое главное, ему должно быть на всё неважно.       Тэхён вытянул, как ему казалось, лучшие качества из него.       Судя по Чимину и Суён, Тэхён любил вытягивать из комплексов, только одну, кажется, затравил её неполноценностью. Находил сломанных людей и лепил из них, что сам желал.       Может, Миён оказалась не сломленной, и он захотел уничтожать её, чтобы после сделать собственное произведение?       — Я, конечно, понимаю, что это твой дом, — Чимин, отвлекаясь от своих мыслей, смотрит на Сору, которая подсела к нему на диван, уже одетая в пиджак-платье для универа. — Но если мой брат увидит тебя, вряд ли я останусь здесь жить. Юнги дал ясно понять, что заберёт меня из этого дома, если ты будешь здесь часто появляться.       Обычная Сора, но для него слишком домашняя. С лёгким макияжем, от чего он видел в ней не девушку, а какого-то милого ребёнка, который не может его смутить. Тёмные волосы с прядками пепельного оттенка были на одну сторону плеча и спадали ей на грудь. Чимин опять вспоминает, что увидел пару минут назад. Он только сейчас понимает, что Сора всегда прятала свои шрамы. Даже тогда, когда в лофте у неё было открытое декольте, те зоны с шрамами закрывала ткань.       — Он не сможет тебя спрятать от меня, — искусно улыбаясь, потянулся пальцами к воротнику, из-за чего Ра не вздрагивает, а просто на секунду дольше закрывает глаза, чтобы не сморщиться. — Кто это сделал? — опустив к шраму ткань, тихо интересуется, обводя пальцами следы, которые, как казалось, были от лезвия.       — Неудачное сопротивление против отца, когда он через пару лет наведался после развода, — без доли какой-то грусти говорит, но её взгляд дает понять Чимину, чтобы он поскорее убрал свою руку.       Кожа от пальцев парня неприятно горит. Сора из последних сил сдерживается, чтобы не оттолкнуть его руку и выдохнуть на полную грудь.       Чимину не нужно даже её взгляда. Сам понимает всё. Только руку не убирает сразу, просто поднимает к плечу и вниз к её ладони, легонько сжимая её пальцы.       Смотрит на неё проницательно, будто борясь за свой шанс на доверие. Он знает цену этого доверия, и что Ра им просто так не разбрасывается. Для таких людей, как она, нужно идти к этому постепенно, чтобы не спугнуть. Поэтому смотрит так глубоко, пытаясь подобраться и вырвать хоть маленькую крупицу её веры.       И вот, когда этот контакт, кажется, создаётся, он чувствует в своей ладони шевеление её пальцев.       Сильнее сжимает.       Предупреждая, что просто не отпустит.       — Я знаю, какой я в твоих глазах, — краем губ улыбнувшись, произносит. — И не буду говорить, что за всем этим скрывается что-то другое, более привлекательное. Сейчас я прошу от тебя только доверия.       Только доверия… Этого достаточно просто сказать, Пак Чимин.       Да и Сора не верит в его искренность. Он ведь прав в том, что Ра видит его сущность, которую он не скрывает. И это с одной стороны подкупало, а с другой — никогда этого не признает ему — она боится Чимина. Боится того, что может выйти, если уменьшить их дистанцию. Ведь, судя по всему, детские игры закончились, и он решает играть по-крупному. На искренности и доверии.       — Тогда я задам тебе вопрос, — Сора выдергивает руку, и он не успевает её удержать. Поднимает руку возле своего лица с открытой ладонью. — Каждому человеку, которому я дарю своё доверие, даю в руки меч. Им ты можешь меня защитить или уничтожить. Поэтому мой вопрос, Чимин: что ты сделаешь с моим доверием в своих руках?       Вот так открыто предлагает, чтобы в ответ услышать только правду.       Сора знает, если он соврет, увидит, почувствует. Её раньше так часто обводили вокруг пальца, что она знает, как выглядит взгляд будущего губителя. Знает язык тела, когда человек готов засадить между рёбер нож.       Чимин, не отводя взгляд, еле касается своими пальцами её и опять сжимает открытую ладонь. У Соры воздух уходит из легких. Её будто током бьёт его ладонь. Она чувствует и видит в его взгляде, что он заслуживает её доверия. Готова ли ты, Сора?       — Если дашь своё доверие. Постараюсь сделать всё, чтобы ты не пожалела, — и это подкупает.       Нет тупых обещаний, есть просто желание, с которым жизнь сама решает, как обойтись. Чимин другой рукой придерживает её за подбородок, смотрит на губы, а после в глаза, чтобы увидеть одобрение. Сора ещё не в состоянии отойти от того, что не чувствует опасности. Но стоит Чимину потянуться к её губам, как Ра тут же возвращает себя в реальность.       — Язык откушу, — предупреждающе заявляет и, встав с дивана, уходит в коридор, чтобы пойти на занятия. — Доверие может быть как к брату, а я, знаешь, с Юнги в дёсна не билась, признавая ему своё доверие.       Чимин закатывает глаза и, выдохнув, догоняет девушку.       — Стоять, — слишком грубо для его голоса. — Я отвезу тебя. Если ты хочешь меня в качестве брата, хорошо, без проблем, — Сора, сощурив глаза, складывает руки на груди.       Так просто сдался?       Чимин в это время вульгарно улыбается. Не то чтобы он уверен, что Сора не устоит перед ним, просто, зная их физическое притяжение. И то, как он постоянно выглядит перед ней… Сора уверена, что он хочет унизить её своим телом. И у него это выходило, начиная с чиминовских губ и заканчивая мощными бедрами.       — Мне кажется, или ты пытаешься меня соблазнить, Пак Чимин? — не идёт на поводу его действий, когда Чимин набрасывает на её шею легкий шарф.       — Не кажется, — спокойно признаётся. — А у меня это получается?       — Ох, Пак Чимин, когда мне будет за тридцать, обязательно вспомню об этом, — насмешливо, но, когда парень за шарф притягивает к себе с серьёзным лицом, запинается.       — Разреши мне поцеловать тебя. Только раз, я обещаю, что даже не буду пытаться что-то после этого сделать. Один поцелуй, и после ты в моих мыслях только сестра.       — Ты умеешь держать свои обещания?       — Думаю, тебе стоит проверить.       Чимин опускает взгляд на её губы с желанием… Хочется просто лизнуть их. Что и делает, притянув ближе за шарфик, быстро обводит языком по верхней и нижней.       Довольно улыбается, когда Ра совсем не против, хоть и нахмурилась, но её взгляд только на его губах.       Кто первый?       Чья выдержка слабее?       Один — Сора дышит ему в подбородок, а у Чимина на языке остался вкус её бальзама. Он смачивает губы, которые ещё больше блестят на свете. Помнит, как из-за её языка в поцелуе невозможно бороться и хотелось бы сдаться, отдавая ей руководство. Впервые у него такое.       Два — Сора закусывает губы с желанием укусить не свою, а его. Чтобы даже кровь пошла, потому что не позволено иметь такие губы, как у него.       Три — и самая слабая выдержка у Пак Чимина, который сразу подхватывает её губы своими.       Они целуются жестко. Их поцелуй — одна из самых грязных вещей, которая вообще происходила в жизни Соры, но не Чимина.       Они сразу сплетаются языками, простонав друг другу в губы. Пытаются стать ещё ближе, чтобы полностью, каждой клеточкой тела, прочувствовать друг друга. И за это им вообще не стыдно. Чимин притягивает её за талию ближе, немного морщась, когда чувствует, как она кусает его губы и во рту слабый привкус железа. Опускает руку ниже, пробираясь под платье и сжимая сильно ягодицу Ра, от чего в его паху отдаётся жаром.       Сора уверена, что для них это может длиться вечно. Такое чувство у двоих, что их тела долго искали друг друга, так идеально подходили.       Но это неправильно. Этого нельзя позволять. Поэтому Ра первая разрывает поцелуй, от чего Чимин недовольно простонал, слизывая оставшуюся кровь со своей губы.       — Значит, подвезешь, Чимин-оппа? — Сора убирает его руку из-под юбки и быстро отходит от такого кайфового состояния, хоть внутри всё кипит, будто Чимин сумел разжечь то, что она не хотела выпускать. — Ты ведь держишь свои обещания?       Чимин же не так быстро приходит в себя. Не привык все заканчивать банальным поцелуем. Хоть стоит признать, он был далеко не банальный.       — В моих мыслях ты сестра, но я не уточнил — там ни одной приличной мысли, сестренка. Мой язык много не договаривает, — Чимин демонстративно проводит языком по губам. — Поехали, а то опоздаешь, — Сора хочет что-то сказать, но, передумав, молча выходит, а за ней Чимин, вальяжно убирая руки в карманы.       И сколько продлится следующая их выдержка?       Чимин хочет верить, что теперь поражение не за ним.       Карты раскинуты.       Козыри запрятаны.       И победная улыбка уже подготовлена только для Мин Соры.

***

      Юнги смешно и дико смотреть на нелепые попытки Суён сблизиться с ним.       Оказывается, эта девушка вообще не умеет скрывать свои чувства, которые всегда выражаются на её лице при виде него. Их «случайные» встречи происходили при попытках Су соблазнить парня, но заканчивались оскорблениями в его сторону. А всё почему? Видит он её насквозь и это раздражает. Ему просто интересно, насколько она влюблена, чтобы соблазнить человека, которого на дух не переносит. Юнги даже пару раз задумывался, чем он заслужил негодование?       Суён сидела одна в небольшом ресторанчике и уже в третий раз говорит подошедшему официанту, что она ничего не хочет, кроме воды.       — Сколько унижений… и перед кем? — недовольно бубнит себе Су, смотря в своё отражение в окне.       Это за ней парни ходили по пятам, чтобы она уделила им внимание. И если бы она кого-то хотела добиться таким способом, это бы точно не был Мин Юнги. Суён, кажется, теряет сноровку, раз не может перебороть свою антипатию и влюбить парня.       Всегда, если бы был претендент в список её сердец, этот парень симпатизировал ей, а здесь нужно переступать через это и притворствовать. У Суён это плохо выходит, точнее, совсем хреново.       Суён уже более получаса ждёт Юнги в этом ресторане, разузнав, что у него запланирована здесь встреча.       Выдохнув, разворачивается к залу, чтобы посмотреть, не появился ли парень. Не успела толком бросить взгляд, как к ней напротив подсаживается Юнги, расстёгивая свои запонки и закатывая рукава чёрной рубашки.       — Что будешь кушать? — рассматривает предоставленное меню и не поднимает глаз. — Здесь лосось вкусный, советую.       Пытаясь отойти от такого неожиданного действия, Су, откинувшись на спинку стульчика, осознаёт, насколько бесит его спокойствие.       — Я не голодна, — выдавив улыбку, отрезала Суён, но, увидев серьёзный взгляд, прикусывает язык за дерзкий тон. — Я перед этим кушала, правда.       — Кофе и сигарета? — попадает прям в точку. — Это хреновая диета, знаешь ли, — поджимает губы и спускается по списку меню дальше. — Ладно, задам по-другому вопрос: что хочет съесть Джихи?       Замирает и под столом сжимает кулаки.       Бьёт по больному. За все года она успела забыть об этом имени. Но, стоило появиться Юнги, он уже как второй раз напоминает ей о ненавистном прошлом.       — Перед тобой Ю Суён, — произносит, пытаясь сдержаться.       Юнги опять поднимает взгляд, осматривая пару секунд девушку, и вновь опускает взгляд в меню.       — Тогда позови Джихи, я бы хотел с ней поговорить, а не с поддельной дешёвкой.       Дешёвка? Суён наслушалась от парней, насколько она ничтожна, когда бросала их. Ей казалось, это было вполне заслуженно, даже если и не приятно, но этот парень, он… он не имеет никакого права так говорить!       — Пошёл к чёрту, Мин Юнги! — вскочила с места, из-за чего стул упал на землю и в пространстве встала тишина и удивлённые взгляды посетителей, но сам парень, не обращая внимания, только слегка улыбнулся.       Выйдя на улицу, Суён находит в сумочке сигареты. Она не курит, но бывают такие ситуации, что это оказывается единственной вещью, которая может расслабить.       Её нервы уже на пределе. Не может, она даже смотреть на него не в силах, но надо слушать и помнить о просьбе Тэхёна.       — Подвезти? — выходя из ресторана, спрашивает Юнги.       — Иди…       — Я тебя понял, — опередил он её предложение и сел в машину без каких-либо уговоров.       Суён даёт себе перерыв по исполнению желания Тэ. Ей нужно научиться принимать нападки Юнги, чтобы сдерживаться и быть в нормальном эмоциональном состоянии.       Устала от всех мужчин этого мира. Женщина не может прожить без внимания мужчины? Да она рада будет знать, что на неё не обращают внимание. За всё время появилось безвкусие к парням. Не вызывали они страсти, желаний и тепла. Только один парень… От всех других Су устала. Может, она и выглядит, по словам других парней, будто дорогой экспонат, на который хочется смотреть и сходить по нему с ума от красоты. Экспонат… Правда? Просто смотреть? Да она знает, что каждый мечтает коснуться своими грязными пальцами.       Решает, что ей нужен отдых от внимания парней.       Но в это решение Юнги, видимо, не намерен входить.       Глупое совпадение или чертовщина, что по каким-то обстоятельствам он каждый день встречался с ней? Точно чертовщина, хотя нет, просто Мин Юнги?       — Помочь? — встретил её, когда Суён пыталась поскорее уйти от надоедливого поклонника.       — Обойдусь.       — Хорошо.       Суён не любит пить. Но есть моменты, когда она хочет напиться в одиночестве в каком-то неприметном уличном баре. Выпить соджу и съесть дешёвый, но вкусный чанчжамён, просто выпить.       Идя по дороге в слегка затуманенном состоянии, Су не сразу замечает, как за ней медленно едет машина. Чёрный ягуар, она знает, кому принадлежит эта машина, поэтому, тяжело вздохнув, разворачивает голову. Ягуар остановился, и затемнённое окно немного опустилось, показывая водителя:       — Подвезти?       — Нет.       — Хорошо.       Иногда Суён пытается стереть реальность, в которой равнодушие Тэхёна разрывает. Это, наверное, очень плохо, но ей лучше так. Но, стоит ей зайти в лофт и подняться на второй этаж в комнату парня, как застаёт извивающуюся на полу под ним девушку, в которую блондин вбивается в бешеном ритме. Это возвращает в реальность.       — Чёрт подери тебя, Ким Тэхён! — выругалась Суён, хлопнув дверьми, и на дрожащих ногах отошла, берясь руками за голову.       Неприятно реальность ударила в сознание? И продолжает бить, потому что стоны не прекратились, потому что Тэ не выйдет и не прекратит, пока не добьётся окончания.       Быстро спускается вниз, чтобы перестать слышать стоны и шлепки тел.       — У тебя было что-то важное к нему? — Су так быстро забежала в лофт, что и не заметила Юнги, который сейчас набрасывает на себя кожанку. — Чем-то могу помочь?       Опять он.       Опять Мин Юнги.       — Да, помоги! Оставь меня в покое!       — Хорошо, — спокойно отвечает, проходя мимо девушки, которая остаётся, чтобы дождаться Тэхёна…       Суён раздирает. Морально и физически. В душе у неё кошки скребутся о воспоминания себя прежней, а мысли уходят за пределы, потому что в реальности она извела свой организм полностью.       Ты губишь свою жизнь, Джихи.       Она Суён и лучше знает!       От изнеможения она еле стоит на ногах, а к горлу подкатывает ком. Нужно просто купить воды. Суён заходит в маркет, и, пока в глазах ещё не так темнеет, она пытается рассмотреть нужную воду. Стоит ей потянуться рукой, как её перехватывают.       — Ну, привет, шлюха, а где твой обещанный звонок? — Су даже сложно вспомнить парня, не то что ответить.       Шлюха? Она даже с ним не спала. Её список не так богат сексуальным опытом. Просто обаяла в течение нескольких встреч, и парни влюблялись по уши. И плюс один к списку.       — Отпусти, — только и может сказать Суён, когда тот тащит за собой на выход.       Парень при входе прижимает её к стене. Люди даже не обращают внимание, а что им думать? Обычная разборка парочки. Лучше не лезть в проблемы чужих, ещё ненароком можно и самому пострадать.       — Кто тебе дал право использовать парней? — кричит, сильнее сдавливая плечи. Ей кажется, еще чуть-чуть силы — и она просто сломается. Даже слышно, как люди обговариваются, проходя мимо и думая, что она изменила своему парню, поэтому поделом ей. — Думала, я не узнаю, тварь?!       Суён уверена, что из-за собственного плохого состояния ей уже начинает видеться Юнги. Или нет? Он ведь уже как пару дней нигде не встречался ей. Парень припарковал рядом машину и спокойно идёт в сторону банкомата, который буквально в паре шагов от них.       Юнги вбивает на сенсорном экране цифры, насвистывая себе какую-то мелодию под нос.       — Я не поднимаю руку на девушку, но готов избить такую, как ты! Да ты не девушка, ты ничтожество, Ю Суён!       — Отвали, — морщится, когда парень встрепал её за плечи.       Как же ей всё это надоело. Она просто хочет запереться дома от всего этого внимания.       — Что смотришь?! — зло выпаливает парень, увидев секундный взгляд Юнги.       — Ничего, — пожимает плечами и постукивает об автомат пальцами, ожидая возврата карточки. Но Су знает, что он ждёт.       — Да ты даже в оправдание ничего не можешь сказать! — переключается на девушку, когда та была намерена оттолкнуть его.       — Если ты меня не отпустишь…       Пощечина — и Суён замирает. Раньше она не знала, что такое насилие с мужской стороны. Но стоило ей начать этот проклятый список, ведь Суён так часто давали пощёчину… А она никак не может привыкнуть.       Пелена слёз застилает её глаза, и она сжимается, как маленькая девочка, боясь разрыдаться под взглядом прохожих. Но не перед Юнги, потому что тот развернулся и начал уходить к своей припаркованной машине.       — Юнги, не уходи, — успевает произнести одними губами, закрывая глаза, когда парень повторно замахивается.       Но удар не последовал, Суён только успевает заметить, как Юнги отодвигает за плечи и бьет под челюсть кулаком, из-за чего парень немного теряет равновесие, а Юнги тут же бьёт его в живот, и парень падает на землю, сгибаясь, и что-то болезненно шипит.       — Думал, не найдёшь смелости и попросить, — тихо произносит, беря за запястье Суён и ведя к своей машине, а другой рукой пару раз сжимает и разжимает кулак, чувствуя боль в костяшках. — Надеюсь, у меня не будет из-за этой маленькой драки проблем…       У Суён ноги дрожат, и даже не понимает, в какой момент она валится от бессилия с ног, но упасть ей не дают на землю руки Юнги.       Просыпается она с болезненным стоном. Пару секунд смотрит в потолок, приходя в сознание. Незнакомая спальня в сдержанных темно-светлых тонах и яблочный запах аромапалочек возле кровати. Посмотрев вбок, она замечает Юнги, который сидел в кресле с ноутбуком на коленях.       — Как себя чувствуешь? — тихий голос, который будто не хотел нарушить царившее спокойствие.       — Не очень, — приподнимаясь, садится, опираясь руками позади и осматриваясь по сторонам. — Ты меня привёз к себе?       Юнги, закрыв ноутбук и отставив его, тоже осматривается. Поскольку за окном был вечер, в комнате горел только светильник, который помог рассмотреть два больших стеллажа с книгами, а другой с видеоиграми, которые Юнги ещё с детства коллекционировал. Рядом был стол, на котором царил беспорядок в виде бумаг и прочих папок. И огромная кровать с шелковисто-тёмными простынками, на которых лежала Суён. Простой и незамысловатый дизайн.       — Да, это моя квартира, — флегматично отвечает. — Прости, ты была не в состоянии сказать свой адрес, поэтому я привёз к себе.       Су не отвечает, только внутри закусывает щеку. Она не будет благодарить и бросаться ему в ноги. Не потому, что она гордая, просто знает, что этим зацепит произошедшую историю. А говорить она не хочет. Юнги же продолжает на неё смотреть, будто зная все её терзания и грехи. Что бы он ни говорил и как ни поступал, его взгляд оказался для неё самой несносной причиной антипатии к нему.       — Не смотри на меня так, — не выдержав больше минутного взгляда, выдаёт.       — Как? — вопросительно выгибает бровь, ему самому интересно, что она думает о нем.       — С жалостью.       — Ты уже какой раз не можешь прочесть мои глаза, — расстроенно вздыхает, будто она сумела задеть этим. — Поверь, жалости там нету.       — Ты всегда такой?       — Какой?       — Прямой? Или такую роль себе взял? Загадочность? Не знаю, как точно сказать, — поджимает губы, понимая, что прозвучит или так, или грубо.       — Я не притворяюсь, если ты об этом. Я простой, из-за этого и сложный, — Суён только скептически осматривает его. — Знаю, что ты ответишь, но не могу не спросить, — она искренне не хочет слышать вопрос о том инциденте с парнем, а Юнги, видимо, и не думал поднимать эту тему. — У меня есть куриный бульон, будешь есть?       Значит, он не спросит, почему парень назвал её шлюхой и ударил, а спрашивает, хочет ли она куриный бульон? Суён только сейчас верит, что это друг Тэхёна. Потому что, хоть какие параллели ни проводи, они разные.       Но есть одно сходство.       Странные.       — Буду, — Юнги немного улыбается её ответу и, поднявшись, машет рукой, чтобы следовала за ним.       Суён ест немного, потому что знает, что может произойти, если наесться досыта. После такой голодовки нужно постепенно и понемногу вводить обычный рацион. Но будет ли? Суён не знает, почему сейчас ест, поборов свои дурацкие слова в голове, которые преследовали даже во снах.       — Вкусно? — спрашивает, наливая ей стакан воды.       — Честно? Не очень…       Юнги удивлённо вскинул брови и после хмыкнул:       — Ну прости, я не заканчивал курсы кулинарии.       — Это ты готовил? — хмурится Суён, поднося ложку бульона и странно осматривая содержимое.       Вообще-то вкусно, но Суён решает не говорить этого, слишком уж он во всём идеален.       — А почему такое удивление? Я живу уже как пару лет отдельно от семьи, — пожимает плечами, осматривая новую кухню, почти как в Пусане. — Мне нужно было научиться, ведь рестораны не работают круглосуточно, а домашней еды хочется.       — Ты умеешь удивлять.       — Я люблю удивлять.       В пространстве опять повисла тишина. Юнги чувствовал себя обычно в такие моменты, а Суён тишина будто на уши давила.       — Ты меня преследовал? Как-то странно, что ты оказался рядом в такой момент.       — Нет, я проезжал мимо и решил снять деньги, — Суён верит ему, ей кажется, он вообще ничего не умеет скрывать, потому что не видит смысла. — Я не тот, кто будет надоедать кому-то своим вниманием. Каждый твой отказ я не оспаривал, просто принимал как маленькое твоё желание и уходил. Сегодня проверил, насколько ты не хочешь оставаться у меня в долгу. Ты ведь из-за этого не хотела принимать мою помощь? Даже банальное предложение, чтобы подвезти?       — Не люблю оставаться в долгу, чувствовать, что за малейшую доброту буду должна.       — Если тебя это осчастливит, то ты передо мной не в долгу.       — Ты бы уехал, если бы я не попросила? — Суён это вправду интересует, она ведь видела, как у него и глаз не дёрнулся, когда её ударили, даже начал уходить, не оборачиваясь.       — Да. Если тебе не нужна моя помощь, для чего мне лезть к тебе? Не хочешь — я не буду надоедать, — Юнги, заварив зелёный чай, ставит на стол перед девушкой, на что она только в благодарность кивает.       — Мне тошно от того, что ты такой правильный и принципиальный.       — Я не правильный, — Юнги, присаживаясь на место, опирается ладонями на стол и усмехается, — только, может, принципиальный. Если в твоей голове вырисовался образ меня как идеального человека, то не ведись. Я не хочу сказать, что я мразь, но и идеальным меня даже с натяжкой не назовёшь.       — Почему же?       — Почему же? — вторит Юнги, задумавшись. — В слове «идеальный» слишком много ответственности, а я беру её только в важных решениях. К примеру, оберегать близких, вроде Соры и Миён.       — Им повезло, — ей завидно, просто она бы тоже так хотела. — Было бы хорошо, чтобы в моей жизни пару лет назад был такой человек, — обнимая ладонями кружку, задумчиво смотрит на поднимающийся пар.       — От кого уберечь? — не нарушая её мыслей и взгляда, спрашивает тихо Юнги.       — От самой себя. От моей глупости.       — Или от Тэхёна?       — От него вряд ли, — усмехнувшись, вспоминает в своей голове идеальные черты лица парня. — Миён ты ведь не уберег.       Юнги молчит и думает, что ему послышалось.       — Про что ты? — в недоумении спрашивает.       — Миён чем-то похожа на ту меня из прошлого. Но проблема в том, что Тэхён за ней бегает, а не она за ним, — Юнги молчит, вспоминая заново встречи этих двоих, которые происходили на его глазах. Как вёл себя Тэ?  — Правда не заметил? — увидев задумчивость на лице парня, добавляет: — Присмотрись лучше.       Юнги, будто сам почувствовав что-то неладное, пишет Миён, чтобы узнать, как и где она. Миён: «Я уже иду домой. Тяжёлый день на работе… Но ты, конечно, можешь приехать, если хочешь!»       Да, Миён изменилась, но это ведь не связано с Тэхёном?        Юнги выдыхает, сжимает немного телефон и поднимает взгляд на Суён, которая летает в своих мыслях.       — Это правда, что ты ведёшь список по влюблённым сердцам?       — Тебе какое дело? — сжимает сильнее кружку и откровенно злится, показывая, что эта тема ей не нравится. — Хватит меня осуждать, меня уже это бесит.       — Кто сказал, что я осуждаю? — удивляется Юнги. — Чтобы ты знала, я не тот, кто лезет в чужую жизнь, чтобы разбрасываться осуждениями…       — Но ты лезешь! — не выдерживает Су.       — И ты пытаешься влезть в мою жизнь, точнее, сердце, — Юнги радуется, что Суён теряется, потому что её пыл нужно уменьшить. С ней спокойной ему куда более приятно общаться. — Я — это не те парни, которые водятся в твоих списках. Не тот парень, который умеет безрассудно или правильно любить. Поэтому у тебя и так бы ничего не вышло.       — Намекаешь, что у такой шлюхи, как я, нет шансов?       — Тебе самой не противно себя так называть? — довольно строго спрашивает, будто сам злится её словам. — Просто Тэхён дал тебе невыполнимую задачу, — Су хватает ртом воздух, не в силах сказать ни слова. — Думала, я не знаю? Меня не так легко провести.       — Тогда зачем разрешаешь подпускать к себе, зная правду?       — Я хочу помочь Джихи.       — Ты ведь говорил, что не лезешь в чужую жизнь, если тебя не просят? — подлавливает на ранее озвученных словах. — Для чего тебе всё это? Скучно стало жить? Но я не развлекательное шоу, Мин Юнги.       — Ты права, я не лезу, если меня не просят, но ты этого хочешь. Мне не нужно даже слов. В моем решении нет какого-то скрытого смысла, — сразу предупреждает, видя множество вопросов в её глазах. — Но есть две вещи, которые я захотел сделать. Исправить ошибку Тэхёна. Ты его явно не знаешь и так глупо влюблена… Я его не осуждаю, я говорил, что это не про меня. Да и к чему осуждения, если ты позволила с собой это сделать? Он не насильно заставил. А второе… Не сейчас, я скажу это, когда увижу Джихи.       — Ну, — Суён, встав со стола и найдя взглядом выход, последний раз смотрит на Юнги. — Тогда это останется секретом. Потому что той Джихи нет. Спасибо за еду, она вправду была не такая отвратительная, как наш разговор.       Суён уходит. У неё руки дрожат, и она не может успокоить это.       Всё странно и не так, как всегда.       Впервые к Суён относятся не как к девушке, а в первую очередь как к человеку и личности. Юнги за всё время даже ни разу на неё с желанием не посмотрел. Это не задевает её самооценку, даже наоборот. Впервые за долгое время кто-то хочет вытянуть из неё ту, кого она уже давно в себе похоронила. Суён боится, что из этого может выйти.       Но знает, если что-то пойдет не так, Юнги за всё понесет ответственность… Он ведь такой идеальный, в отличие от неё.

***

      Миён, возвращаясь домой, греет ладошки горячим дыханием, моментами шмыгая носом.       Сложный день на работе, после которого одно желание — лечь спать. Заваливая себя работой и прочими проблемами обычной жизни, она чувствует себя нормальным человеком, у которого обычная рутина.        « — Тогда твоё сердце моё или ничьё»       — Господи, что за чушь? — выдыхая горячее дыхание на ладони, качает отрицательно головой.       Миён думает, что Тэхён, наверняка, вспоминает и смеется с этих слов. Ей самой смешно.       Какое ещё к черту сердце? Нет у него его.       Подходя к своему подъезду, Миён замечает, как кто-то идёт ей навстречу, шатаясь из стороны в сторону. Ещё один шаг — и ощущения, что упадет. Миён останавливается, и сердце замирает, когда парень спотыкается, грозясь встретиться лицом с асфальтом, поэтому Миён, подбежав, ловит незнакомца, который повисает на её плечах.       — Ка… катись из моей жизни, — пьяно бубнит в шею горячим дыханием, пытаясь оторваться и выпрямиться.       — Чонгук? — растерянно охает Миён, когда он поднимает голову, держась за её плечи.       Расспросить его ничего не выходит, и он настолько пьян, что даже не понимает, кто перед ним. Чонгуку плохо. Он обещал себе не страдать из-за измены. И всё шло нормально, но через три дня он сорвался.       Миён не знает, что с ним делать — не бросать так точно. Поэтому, положив его руку себе на плечи, ведёт к своему подъезду. Миён несколько раз чуть сама не свалилась на землю с Гуком, когда он слишком на неё наваливался. Она до самого конца не верила, что сможет его довести хотя бы до порога дома, но, когда видит Чонгука, лежащего на диванчике, понимает, что не такая и слабачка.       Миён часто слышала, как люди пьют, чтобы забыть. И она не исключает вариант, что Чонгук решил этим спастись. Труда даже не составляет понять, что это из-за девушки, потому что Миён знала — он должен был быть уже не в Сеуле, а где-то далеко, на другом конце света.       Должен, но спит на маленьком диванчике Миён.       — И как это понимать? — спустя пару секунд после изучения бессознательного тела спрашивает Юнги. — Я упустил момент, когда ты алкашей начала водить к себе домой, чтобы они отсыпались?       Зайдя к подруге, он хотел посидеть, поговорить и свозить в кинотеатр на какой-то фильм. И явно ожидал, что смотреть будет фильм, а не пьяного парня.       — Я не могла оставить его в таком состоянии на улице, — оправдывается Миён, когда Юнги пытается встряхнуть парня, чтобы тот пришёл в себя.       — Он не может спать у тебя, — да, парень точно проспится к утру, но всё равно есть риск, что он может наделать глупостей в таком состоянии. И ему плевать, что и кого парень из себя представляет, он не позволит остаться на ночь у Миён. — Как его зовут хоть?       — Чонгук, — поджимает губы и вынимает со шкафа тёплый плед, окутывая им парня. — Он… он хороший парень, Юнги. Ты не можешь выставить его за двери.       — Кто сказал, что выставить? Это ведь друг Тэ, пусть тогда разбирается с ним.       У Миён сердце падает вниз, когда Юнги с этими словами достаёт телефон. Не хочет видеть его у себя дома. Воспоминания о его нахождении здесь были далеко не приятными. Только очистила все воспоминания в этой квартире. Новые впускать не намерена.       — Он и мой друг, — немного раздражённо отвечает, и Юнги, услышав это, поднимает непонимающие глаза. — Пусть остаётся, — более спокойно продолжает.       — Пусть, — согласно кивает, положив ладонь на её плечо, и немного сжимает, чтобы расслабилась. — Но в трезвом состоянии и когда я рядом, — резко и непоколебимо отрезал Юнги.       Миён, только фыркнув, отталкивает руку и отворачивается от друга.       — Тэхён? — немного скрывшись, говорит, слыша громкую музыку, которую даже сумела услышать Миён из-за динамика. — Чонгука знаешь?       — Допустим, — без настроения отвечает. — Понравился? Номерок подкинуть?       — Достаточно забрать его пьяное тело домой.       — Слишком пьяный?       — В говно, — смотрит на парня, который, казалось, даже не дышал. — Не знаю, что он из себя представляет, но у Миён дома я его не оставлю. Поэтому приходи и забери, или он на площадке будет спать.       Молчание. Юнги даже подумал, что он скинул, но звук музыки отгоняет эту мысль.       — Что он делает у неё? Сейчас приеду, — быстро сбрасывает вызов.       Миён садится у ног Чонгука, с жалостью смотря на него. В универе она его не видела пару дней, себе признаваться не хотела, но ей было грустно от того, что она могла больше его не увидеть.       Чонгук был единственным неиспорченным человеком в этом городе. Конечно, со своими недостатками, но главное, что нужно было признать, он относился к Миён с добротой и заботой. И с недавних пор Миён это ценит в людях больше всего. Оказалось, самая большая ценность в её жизни — это человеческое отношение.       — Переживаешь? — отмечает Юнги, видя, как Миён подскакивает с места, когда Чонгук болезненно стонет.       — Видимо, — облегченно вздыхает, когда парень дальше себе спит. — Он хорошо ко мне относится, — присаживается ближе к Гуку.       — А Тэхён? — Миён замирает и пытается делать спокойный вид. — Я знаю его, он не идеальный человек, со своими причудами и страданиями, — Миён как-то с насмешкой улыбается краем губ. Такие, как он, умеют взаправду страдать? Она бы посмотрела на это.       — Мне сложно во многом его понять, но по какой-то причине отвернуться от него не могу. Но если он тебе сделал что-то плохое, ты только скажи, я могу с этим разобраться.       — Как же ты будешь разбираться? — с шуткой спрашивает, хотя очень хочет услышать ответ, чтобы понять, вправду ли он сможет что-то остановить.       — Поговорю с ним.       Разговорами ничего не решить. Миён пробовала множество раз, и она знает, что, если бы Юнги узнал правду, он бы пострадал. Не из-за Тэхёна. Поэтому своим молчанием Миён просто хочет уберечь друга.       — Ничего не сделал мне. Просто он не мой человек… Притворщик, который живёт для себя.       — Ого, настолько его хорошо знаешь? Он не притворяется, это он настоящий. Но есть в нём ещё одна сторона, совсем другая.       — Почему же он её прячет?       — Спроси у него. Уверен, он ответит тебе так, как и мне.       Звонок в дверь. Миён резко смотрит в коридор.       — Очень быстро, — Юнги пошёл открывать двери, а Миён почувствовала, как её руку сжала тёплая ладонь.       Чонгук морщится и одними губами что-то шепчет, сильнее сжимая руку Миён.       — Всё хорошо, — говорит, в ответ сжав руку, хоть понимает, что эти слова совсем не обещают лучшего. Но так ведь принято говорить, когда человеку плохо?       Тэхён мчался к дому Миён как сумасшедший. Бросив в клубе двух знойных девчонок, с которыми хотел провести ночь. Но как бы он мог кого-то трахать, зная, что в доме его простушки другой парень? Даже два. Вот именно, что никак, поэтому ехал, превышая скорость и проклиная чёртова Чонгука, который всё же сорвался. Переоценил его выдержку?       Замирает у входа в гостиную, видя, как Миён заботливо сжимает руку Гука, смотря на него. От этой картины что-то больно сдавило внутри. Он готов поклясться, что такой взгляд, каким она смотрела на Чонгука, он не получал, даже когда она была в него влюблена. Ему почему-то катастрофически захотелось вернуть то время, чтобы заставить так смотреть на него, а после закончить так, как и сейчас.       Он бы никогда не сделал по-другому, если бы у него был такой шанс.       — Привет, — обрывает свой взгляд, когда Юнги подходит, Миён в ответ просто кивает, не отпуская Чонгука и бросая секундный взгляд на свою кровать.       — Сука, да закрой ты уже рот! — грубо выплёвывает блондин, дав ей пощёчину.       Миён будто почувствовала жжение на запястьях от ремня и то, как её телом пользовались.       Твоё истинное лицо, Ким Тэхён, сплошное уродство.       — Что его заставило так нажраться? — спрашивает Юнги, отмечая для себя, что Тэ, подойдя к Чонгуку, не отводит взгляд от ладони Миён в руках парня.       — Девушка изменила, — Миён выпадает из реальности, вспоминая, как Чонгук трепетно отзывался о своей Ханни. Разве такая, как она, могла на такое пойти?       Тэхён забирает руку Чонгука у Миён, не в состоянии этого вытерпеть.       — Давай, Чонгук, вставай, пора ехать домой, — он пытается поднять друга в сидячее положение, а тот, приоткрыв глаза и нахмурившись, осматривается и отталкивает Тэхёна.       — Отвали, — пьяно бубнит под нос, а после переводит взгляд на обеспокоенную Миён. — Помоги, мне так плохо, — это так жалостно звучит, что Миён готова сделать всё, чтобы хоть как-то помочь. — Ты красивая, Миён-и, — Чонгук пьяно улыбается, смотря на неё, и тянется ближе, но его останавливает Тэхён.       — Сбрендил?! — недовольно шикнул, вздернув его за плечи обратно.       — Юнги, пусть остаётся, — смотрит на Чонгука, который брыкается в руках Тэхёна.       — Это шутка такая? — хмурится Юнги, помогая Тэхёну поднять парня, который валится на плечо своего друга, закрывая глаза.       — Я бы оставила его здесь, а сама бы поехала к тебе, — оправдывается Миён из-за того, что её неправильно понял друг. — Он ведь не в состоянии ещё куда-либо ехать, пусть спит здесь.       Тэхён морщится от её ангельского милосердия.       Тьфу, блять!       Откуда в ней всё это? Боженька перестарался, наградив её этим? Дура, как же не поймет, что проклял, ведь, если бы она такой не являлась, Тэ, возможно, и не держался за неё.       — Можешь, конечно, поехать ко мне, — начинает Юнги, осмотрев Чонгука, который висел на плечах блондина, но он не успевает закончить, когда видит острую реакцию на свои слова со стороны Тэ.       — Может не ехать. Я забираю Чонгука.       Миён хмурится и закусывает внутреннюю сторону щеки.       Это не из-за того, что Чонгук не остаётся, просто даже в таких, казалось, банальных вещах решение принимала не она.       — Тэхён, — пьяно бубнит Чонгук, хватаясь за рукав друга. — Меня тошнит.       — Просто ахуенно, зайка, — закатив глаза, помогает ему добраться до туалета. — Волосы подержать? По спинке погладить? — на самом деле Тэ в бешенстве.       Почему его так кроет из-за Ханни? Да она ведь не достойна страданий Чонгука. Из-за кого-кого, но ведь не из-за такой простушки. Любовь? Ох, господи-боже, если Тэ ещё раз подумает, что это поэтому, присоединится к Чонгуку, чтобы выблевать эти противные мысли.       — Оставь меня на пару минут, — болезненно хрипит, сидя возле унитаза и прикрывая рот.       Тэхён возвращается обратно в комнату и успевает заметить, как Юнги что-то сказал Миён, встрепав её по волосам с мягкой улыбкой.       У него возникает желание вернуться к Чонгуку. Приятней смотреть на то, как его рвёт, чем на это, а с другой стороны, хочется остаться и контролировать действия Юнги.       — Пара минут — и я заберу его, — прочистив горло, объявляет о своём присутствии.       Тэхён смотрит на комнату, отмечая, что обстановка изменилась. Он был два раза в этой квартире, и здесь всё та же простецкая обстановка, только кажется комнатой другой. Опершись о рабочий стол, Тэ замечает семейную фотографию.       На ней Миён не больше шести лет, она обнимает двумя руками родителей за шею, улыбаясь самой яркой улыбкой. Отец — довольно серьёзный мужчина с лёгкой улыбкой, но по его одному виду можно предположить, что он бывший военный. Красивая женщина с длинным чёрным хвостом, чья улыбка передалась Миён. Мать у неё была очень красивая, похожая на Миён… Это значит… Тэ в мыслях признал её привлекательность?       Глупости.       — Пойду проверю, как он там, — не в состоянии находиться больше в комнате, Миён уходит.       Тэхён продолжает смотреть на фотографию, будто не реагируя на её слова, но стол он сжал сильнее.       Больная черта заботливости.       — Забираешь, значит, Чонгука? — отвлекает Юнги Тэ и поднимает в руки ту самую картину, улыбнувшись краем губ. — Беспокоишься о Миён, потому что она может поехать ко мне? — поднимает одну бровь, посмотрев тому в лицо.       Даже бровью не повёл.       — Чонгук не может остаться один, я забираю его к себе. Чего мне переживать за Миён, если бы она осталась у тебя? — Тэхён слишком хорошо знает Юнги. Они разные, тот не позволит себе то, что может он. Даже интимными словами не будет её домогаться.       — Может, и есть о чём беспокоиться, — загадочно говорит, ставя рамку обратно. — У неё очень красивая мама, Миён вся в неё, даже характером.       Тэхён дальше не слышал, о чём говорил Юнги. В голове только одно: «Есть о чём беспокоиться». Что-то так больно запульсировало в его голове, глаза нервно забегали. Он что-то упустил? Какую-то связь?       — К чему ты клонишь? — еле слышно.       — Не клоню, прямо говорю, — в своём стиле отвечает Юнги, а Тэхён, оторвавшись от стола, берёт одной рукой того за ворот рубашки.       — Блять, Юнги, что ты хочешь? — раздражает спокойствие друга и его тупые провокации.       — Понять.       — Тогда пробуй, но молча, — отпустил его, когда в зал заходит Чонгук, опираясь одной рукой о стену, а за ним Миён.       — В порядке? — Тэ, подойдя к бледному парню, забрасывает его руку себе на плечи.       Хотя, как он может быть в порядке? Просто не мог быть таким после увиденного видео. Даже сил не нашел, чтобы до конца досмотреть. Это не для его нервов.       Тэхён уходит с Чонгуком, не смотря на Миён. Пусть Юнги понимает этот жест, как хочет. Понять захотел? Удачи, ведь Тэ сам себя понять не может.       Только в своём номере Тэхён осознаёт, насколько плохо Чонгуку. Стоило его пьяное тело кинуть на кровать, как тот сразу начал спрашивать Тэ, зачем он выслал ему то видео. Через время Чонгук проклинал день, когда встретился с Ханни. После начал отрицать, что все то было реальностью. Далее он звал Ханни вернуться к нему, со словами, что ему приснился кошмар.       Кошмар наяву.       Тэ уверен, что ещё два дня — и прежний Чонгук вернётся.       Это ведь произойдёт?       Лежа на диване, Тэ хочет написать маме. Смотря на семейное фото Миён, он вспомнил, что у него такое же есть, спрятано где-то в тумбочке дома родителей. Он соскучился по родителям, даже думал набрать мать, но отправил только сообщение.       «Набери меня. Я соскучился… И я, кажется, не знаю, что делать.»       Потом Тэхён находит пару фотографий с семьей. Совместных в более взрослом возрасте нет, только детские. И почему-то не так много, как казалось. Спустя время он наткнулся на одну фотографию. Тэ не помнит, когда её сделал, для чего даже.       На ней Миён. Не удивительно, правда? Он сделал это фото, ещё когда они фиктивно встречались. Тэ часто спал на её коленях, отдыхая и не желая с ней разговаривать. Видимо, в какой-то момент сфотографировал, как она куда-то смотрит, пока он лежал на её коленях.       Тэхён открывает сообщения и пишет Миён.       «Ты красивая, как твоя мать.»       Стирает, насмешливо улыбнувшись.       Приди в себя, Ким Тэхён.

***

      Двигаясь по коридору, Тэхён приветливо улыбается студентам, которые с ним здороваются.       Обычный себе университетский день, каких перевалило уже за сотню. Только отличался он тем, что именно сегодня увидел, как с новоявленным изгоем по имени Сон Миён обращаются.       Лучше бы не видел, вот честно.       Блондин решает уйти из универа, потому что наблюдать за тем, как издеваются над Миён, не приносит удовольствия. Дурно становится, когда всё равно в её взгляде он остается тем же чудовищем.       На выходе из университета он успевает заметить неподалеку какое-то столпотворение людей. Бросив незаинтересованный взгляд, подкуривает сигарету, идя дальше, но, услышав одно имя, останавливается.       Опять в эпицентре издевательств?       Должен пройти мимо. Плевать, что там происходит с Миён. Пусть познает всё ничтожество других людей, он ведь обещал ей это показать. Да, поэтому в задницу его интерес. Думает об этом, а сам тушит сигарету и быстрым шагом направляется к толпе студентов.       — Вам вправду так нравится издеваться надо мной? — сжимая кулаки, довольно раздражённо спрашивает Миён, смотря на свою рубашку, испачканную в земле, а её курточка лежит где-то на земле, потоптанная другими студентами.       Ей настолько надоело, что правило «молчи и не обращай внимания» было нарушено. Миён думала, что выдержит все нападки гнусных студентов. Видимо, переоценила свою выдержку.       — Смотрите, в простушке голос прорезался, — весело отмечает Джэсон, толкнув Миён в плечо, от чего она отступает на шаг, спиной натыкаясь на грудь другого студента, который снова бросает её в центр.       Вот её опять толкают. Но это только цветочки, Миён знает, как ей могут нанести больной удар, от которого останется большая гематома. А что Миён? Разве она готова противостоять им? Даже толстовка Чонгука не спасла вчера. Единственным спасением иногда оказывался Юнги, который, например, вчера заметил, как Миён подставили подножку, когда она спускалась по ступенькам к его машине. Он устроил разнос всем, кто видел это, а что это дало? Ничего, Юнги ведь никто в этом университете, и слова его всем до одного места, поэтому на следующий день всё, как прежде.       — Уходи, — тихо шепчет себе Тэхён, сжимая кулаки с желанием забрать с собой Миён.       Вот та самая причина, по которой он должен сломя голову убегать. Не должен заступаться и, более того, забирать с собой.       Да кто ему эта простушка, чтобы он заботился о ней?!       Миён хочет уйти, но парень останавливает, бросая в руки другого, который заводит её руки за спину и удерживает.       — Давай помогу снять грязную одежду? — похабно улыбается Джэсон, облизнув губы.       Миён раскрывает глаза, умоляя себя не верить в то, что может сейчас произойти. Вспоминает слова Чонгука, что она может отделаться не только словами и испорченной одеждой. В голове всплывает сцена с Сынхван, которую она ни за что в жизни не хотела пережить.       Не хотела, но пальцы Джэсона тянутся к пуговкам её рубашки.       — Не смей! — пытаясь вырваться, кричит Миён, ударив парня ногой в колено, а тот, сжав зубы и бросив на неё злой взгляд, рывком разрывает её пуговицы, оголяя верх.       Толпа довольно свистит, Миён же желает закрыться руками или просто провалиться сквозь землю.       Это заставляет в душе зареветь.       Столько унижений за всю неделю, но это она просто не переживет.       Почему это происходит именно с ней?       Ой, простите, этот вопрос звучит уже сотый раз.       Почему она заслуживает такого отношения?       Тот же заезженный вопрос.       Все ради самоутверждения её мучителя, которого она заметила спокойно наблюдающим в стороне?       Спокойно ли ему, Миён?       Может, на лице он и бесстрастен, но внутри всё мешается от злости.       За это он хочет себя презирать.       Второй парень сдирает рубашку, бросая на землю. Её тело покрывается мурашками, и, не выдержав, Миён чувствует, как дрожат её губы.       Нет сил. Не осталось ни на что.       — Смотри, — кивает довольно Джэсон вниз. — Твои штаны тоже запачканы, — с этими словами он принимается расстегивать пуговку джинс и застежку, а Миён просто опускает голову, молясь о том, что кто-то появится вроде Юнги или Чонгука.       Хотя…       Она устала. Ей всё равно.       Тэхён будто провалился в другую реальность.       Оцепенение.       Его вырывает в реальность только щелчок камеры рядом.       На экране его Миён с полуголым телом, а на улице не больше семи градусов тепла.       Всем плевать, парни только обливаются слюной, видя, какая аккуратненькая фигурка скрывалась за мешковатой рубашкой.       Сильно сжав челюсть, Тэхён, выхватив телефон парня, разбивает со всей силы о землю. Никто не смеет это снимать. Трогать. Смотреть.       Сука, никто не должен даже думать про его простушку!       Парень только берётся за верх штанов, чтобы спустить, но неожиданно для всех останавливается, когда видит, как возле него вырос Тэхён.       — Убрал свои мерзкие руки, — сдержанно говорит второму парню, который держит Миён, она даже не поднимает взгляд, только дрожит от холодного ветра.       — Тэхён, — мямлит, неуверенно отпуская. — Она ведь…       — Уёбок, живо руки убрал! — отталкивая парня в плечи и вырывая Миён к себе, Тэ быстро скидывает с себя пиджак и набрасывает его на голые плечи Миён, оставаясь в чёрной футболке.       Взяв за руку, уводит за собой. Его трясёт от злости.       Тэхён настолько сдавливает челюсть, что будто слышит, как скрипят зубы.       Он хотел доказать ей, но, блять, не таким способом!       Столько людей видели её тело, и от этого ему хочется рычать, вырывая волосы с головы за свою глупость и в ту же секунду слабость.       Остановившись возле своей машины, Тэ без слов сам застёгивает штаны Миён, отмечая для себя, как дрожат его пальцы.       — Сука, как они посмели! — через зубы рычит.       Знал, на что шёл, но и подумать не мог, что кто-то захочет в таком плане её касаться.       Тэхёну больнее смотреть на Миён, чем чувствовать собственное ничтожество.       Потому что Миён ничего не выражала, она пустым взглядом смотрела на то, как Тэ застёгивает её джинсы. Она выглядела безжизненно, будто реально устала от всего. И ей плевать, искренне плевать, что происходит в её жизни.       Бороться, держать лицо для такой, как Миён, слишком сложно.       Жизнь оказалась реально не такой сладкой. И она не выдерживает, блять, она поняла, что не справляется!       — Всё хорошо, всё будет хорошо, — для неё или для себя уверял блондин, когда берет её лицо в свои ладони, немного встряхивая, чтобы пришла в себя и перестала так смотреть.       Тэхёну горько и стыдно.       Кто бы мог подумать, да?       На лице у Тэхёна нешуточное беспокойство, будто он свою ответственность чувствовал. Ведь должен? В конце концов лицо её выпустил и отшагнул, переводя дыхание, чтобы прошла дрожь. Своя и её.       Тэ не знает, чем руководствуется, когда везёт к себе домой.       Ему просто хочется исправить состояние Миён. Пусть лучше матерится, кричит, плачет, но не молчит. Не молчит. Хочется встрепать её за плечи, чтобы она пришла в себя, а не находилась в состоянии полного отрешения.       Поднимаясь в лифте, он видит, как Миён смотрит на него, но будто сквозь. Подойдя к ней, он просто обнимает, отмечая, как она дрожит от холода… От холода ли? Он в таком подвешенном состоянии, что хочет говорить ей приятные слова, успокаивающие, обещая, что её больше никто не тронет. Но молчит, не в состоянии даже приоткрыть рот.       Зайдя внутрь номера, заводит в ванную и набирает горячую воду. Миён же опускается от бессилия на пол, обнимая себя руками.       Она в капкане.       В тэхёновском капкане.       Миён настолько расслаблена физически и напряжена душевно, что она как кукла в руках Тэ, когда он поднимает её с пола. Ему кажется, что она даже не моргает, смотря ему в грудь, когда он снимает с неё свой пиджак.       Раньше он мечтал, что она не будет сопротивляться в его руках, но сейчас же хоть перед ним и Миён, он чувствует, что мыслями она совсем далеко.       — Тебе нужно отогреться, — объясняет ей, берясь за пуговку на штанах.       Тэхён закусывает губу, чтобы перестать себя материть в мыслях. Внутри что-то неприятно кипит, когда он вспоминает, что точно так же чужие руки хотели её раздеть. А если бы он тогда не оказался рядом? Чем бы это могло закончиться? Даже то, что не закончилось, сумело Миён выбить из реальности и замкнуться внутри себя.       Миён не в силах ему физически сопротивляться. Поняла это уже давно.       Её даже не смущает то, что он стягивает аккуратно с неё нижнее белье. Поднимает на руки, опускает в горячую ванную, приседая на корточки возле бортика, и набирает в ладонь тёплую воду, поливая её плечи. Миён сидит, сжавшись, и обнимает свои колени, отвернув от него голову.       Тэхён первый раз не знает, что ей говорить и что делать. Загнал сам себя в тупик и не в силах принять какое-либо здравое решение.       Может ли быть здравое, если это касается Миён?       Ему кажется, что его слова не помогут. Имеют ли они какое-то значение для неё?       Надев на Миён свою чистую футболку и шорты, опускает на кровать, а она, так же поджав ноги, смотрит куда-то в сторону.       — Миён, — касается её рук, которые уже не дрожали от холода, а только от его присутствия. — Я… Мне жаль… Жаль, что это произошло…       Миён в эту секунду поджала губу, чтобы треснуто не улыбнуться.       Тэхён всё же решается погладить ладонью её щеку, чтобы она взглянула, и он провёл большим пальцем по её коже. Стараясь не причинить боль.       — Мне жаль, — повторяет опять он, хоть сам не знает, есть ли это чувство внутри него.       Ведь Тэхён не знает, каково это «жалеть». Ему не было жаль Суён, Чонгука, Ханни, Чимина и ещё кучу жизней, которые пострадали от его дурачества.       Миён же уверена, что ни черта ему не жаль.       Наверное, тишина так больно била по его черепной коробке, что ему нужно было выдавить из себя лицемерные слова.       Миён пропиталась уже его тупым сценарием.       — Ты доказал, Тэхён, — тихо говорит Миён, смотря ему в глаза и парализуя его на месте. — Доказал, что хуже тебя всё равно никого нет! — Тэ опускает руку, будто признаёт своё поражение, и сильно сжимает простынь в кулаке. — Жаль? Я видела дешёвые представления, но твой театр настолько дешёвый, что мне смеяться хочется и хлопать в ладони, — говорит, натянув горькую усмешку на своё ничего не выражающее лицо.       — Я ведь не дал тебя в обиду, — пытается даже перед собой оправдаться.       — Не дал?! — срывается Миён, окончательно возвращаясь в реальность. — Что-то ты запоздал, Тэхён! — отталкивает его в плечи, но тот даже не сдвинулся с места, смотря, как Миён поднимает футболку, оголяя свой живот и открывая вид на тёмно-фиолетовую гематому. — Где была твоя жалость в этот момент? — Тэхён округлил глаза, ведь не заметил этого, когда раздевал её, слишком был погружён в свои мысли, чтобы заметить очевидные вещи. — Или это? — открывает руки в царапинах, оголяя бедренную косточку, синяки на коленях. — Где была твоя блядская жалость, когда ты насиловал меня?! — показывает шрамы на запястьях, избивая его в грудь.       Да как он смеет?! Как посмел сказать такое?! Она знает, что в Тэхёне ничего нет к ней, кроме пустоты, а жалость… Какая к черту жалость?!       Плачет.       Рыдает, поспешно вытирая ладошками слезы.       Такая сломленная.       Один её вид заставляет сердце скулить. Хочется обнять, утешить.       Очередной болезненный всхлип.       Как и кто устоит тут?       Вот и Тэхён сдался.       Сразу же.       Поднявшись, сильно обнимает её, чтобы она успокоилась и перестала вырываться и бить его.       Там, где они находятся… Оттуда не вылезти просто так, наверное, с иглы даже проще слезть. Тэхён не позволит уйти Миён. Это будто самая изголодавшаяся игра, из которой Тэ не знает, как выйти победителем.       Потерялся и сидит в углу, хватаясь за волосы и не зная, как справляться и что с этим делать.       — Оставь, забудь, пожалуйста… Я умоляю тебя, — тихо в бреду шепчет Миён в грудь Тэхёна, который только сильнее прижал со слабым «тш», когда она бессильно била руками его по спине. — У меня уже не получается после каждой нашей встречи собирать свои никчёмные осколки и склеивать… Не получается…       Миён в капкане Тэхёна?       Да он сам вляпался в её.       Почему это происходит? Что не так с ними обоими?       Когда Тэхён начал думать не отдельно о Миён, а именно о них?       Разве могут быть они?       — Зачем? — еле слышно шепчет, гладя её по макушке, чувствуя, как она бессильно опустила руки. — Зачем ты это делаешь со мной?       Это не Тэхён говорит.       Что-то внутри прорвалось и приобрело голос, осмеливаясь спросить. Что делает? Миён ли это вопрос адресован? Или тому, что сейчас движет им?       Осознав, застывает.       Секунда — и Тэхён будто обжигается и, убрав руки, смотрит на них.       Он никого так не обнимал.       Так почему Миён заслуживает такого отношения?       Чем она отличается? Что она значит в его жизни? Неужели не просто роль плохой актрисы?       Тэхён отстранился от Миён и смотрит на неё, будто на своего пленителя, которого, увидев впервые, испугался. Он даже отодвинулся от неё.       Эта хрупкая, бессильная девушка впервые сумела его напугать.       — Почему ты не можешь быть другим? — Миён отодвигается на край кровати, вспоминая разговор с Юнги.       — Потому что другой Тэхён никому не нужен, — один ответ, над которым даже не задумывается.       Никому ведь?       Ему бы хотелось, чтобы Миён ответила: «Мне нужен», и понимает: никогда не сможет услышать этого.       Тэ поднимается с кровати и, взяв в руки ключи от машины, выходит из номера. Он опять запирает у себя её. Ведь как по-другому? Дай ей свободу — Миён тут же сбежит от него.       Спидометр на машине переваливает за двести пятьдесят. Сильно сжимает руль и слышит, как ему сигналят другие водители.       Чувствуешь самоудовлетворённость, Тэхён?       Наслаждаешься, видя, как сломал девчонку?       Хочешь остановиться? Уйти? Забыть?       Ох, простите, слишком эгоистичен, чтобы избавить её от своей персоны.       И Тэхён действительно не знает, правит им жалость или тот факт, что роль Миён он выбрал ошибочную.       Резко даёт по тормозам возле частного дома, где гремит во всю музыка.       Университетская тусовка во главе элиты и самых беспринципных уродов. Точно как и Тэхён. Но у него есть один принцип и правило.       Совсем новое и, возможно, не до конца признанное правило в виде Сон Миён.       Он мило всем улыбается, когда с ним здороваются, пока он добирается в центр. Направляясь к тому самому ублюдку Джэсону, который сидел на диванчике в кругу своих шестёрок.       — О, Тэхён, рад, что ты присоединился! — довольно улыбается Джэсон, намереваясь взять стакан алкоголя со стола, но останавливается, когда Тэхён, запрыгнув на стол, сбрасывает ботинком стакан, который разбивается у ног парня.       Прячем фальшивость и показываем настоящую сущность. Зверь внутри Тэхёна уже всё безжалостно расцарапал из-за того, что он увидел. Увидел плоды сломленной девушки, которая сейчас в его номере.       — Я пришёл сделать одно объявление, — щелкнув пальцами, привлекает внимание всей толпы. — Все уже мозги себе поперек выебали с вопросом, кто же я такой, — Тэ прикладывает указательный палец к подбородку, задумчиво постукивая. — Хотите узнать? — улыбнувшись, осматривает глазами каждого человека.       Он был похож на хищника. Который на пределе, у которого что-то отняли или покусились на самое драгоценное.       На его маленькую, хрупкую драгоценность.       — Тэхён, что ты уст…       — Ебало завалил! — гортанно прорычал Тэхён, и все удивляются тому, как в долю секунды он изменился.       На сцену выходит настоящий Ким Тэхён, которому до пизды будет, что про него будут говорить после этого.       — Если кто-то хоть пальцем тронет или даже как-то не так посмотрит на Сон Миён, я этого человека сожгу с лица земли, — все молчат и только в недоумении перешёптываются. — А этот урок на будущее, — Тэхён, подняв бутылку виски, подмигивает толпе. — Будешь, Джэсон? — парень, отойдя от ступора, неуверенно качает головой.       Тэхён хмыкает и, подкинув бутылку в руке, хватает её за горлышко и, изменившись в лице, разбивает о голову Джэсона.       — Хотел раздеть её при всех?! — все люди оцепенели и смотрят, как Тэ заваливает Джэсона на стол и беспощадно начинает бить.       Третий удар — все боятся даже сглотнуть, видя, как безжалостно избивает Тэхён с безумной улыбкой, которая тронула его губы.       Седьмой удар — костяшки саднят, а Тэхёну кажется, что глаза парня помнят тело Миён, поэтому кулак врезается в его один глаз, а после во второй.       Двенадцатый удар — брызги крови на лице и Тэхён мимолётно бросил взгляд в толпу, получая истинный кайф от их страха.       Кажется, сила самая эффективная против всех.       Тэхён отбрасывает тело Джэсона на пол, а он плачет от ужасной боли, боясь коснуться своего кровавого лица, и только отползает в толпу, которая отступает, видя, как медленно за ним шагает блондин.       Подхватывает биту с какими-то автографами, волочит по земле её, надвигаясь к парню. После хватает Джэсона за волосы, чтобы тот встал на колени.       — Думаешь, у тебя есть право её касаться? Унизил её при всех, а этим сделал больно мне, малыш.       — Тэ… Тэх… — не в силах сказать и слово, захлебывается собственной кровью.       — Тс, — качает головой, погладив его по щеке и поднимаясь на ноги. — Не смей двигаться, я буду считать до трёх, — говорит, подкинув биту в своих руках.       — Один, — Тэхён смотрит, как Джэсон покорно закрыл глаза, дрожа всем телом, а другие с ужасом смотрят на эту картину.       — Два, — Тэ усмехается и со всей силы бьёт парня битой под челюсть, от чего тот сваливается без сознания. — Прости, не удержался, — бросая древесину у его тела, вытирает капли крови со своего лица.       Где же овации?       Восхищённые вздохи?       Кому-то не по вкусу его представление?       — Доброй ночи, — наконец бросает блондин в толпу, идя на выход, не удивляясь тому, что все шарахаются, отходя подальше.       Сев обратно за руль, Тэхён смотрит через зеркало на своё забрызганное кровью лицо. Избивал он Джэсона из-за Миён? Или таким способом будто наказывал сам себя за свою глупость?       Ты где-то ошибся, Тэхён?       Или конкретно проебался?       Только с Миён?       Целиком в своей жизни?       Тэхён останавливается возле своего номера и опирается лбом о дверь.       Самобичевание — полный отстой.       Тэхён не должен опускаться до этого.       Своих желаний Тэхён должен был стыдиться, а нет этого чувства. Он далеко не порядочный гражданин, в том числе и моральный. Море осуждений? За что? Он просто делает, что хочет. Тэхён не боится… Возможно, только Миен?       Тэхёну не стыдно. Он не сожалеет. Он так хотел, он так хочет.       Открыв двери и тихо зайдя, сразу цепляется за Миён, которая сидела возле панорамного окна, а у её ног спал Ёнтан. Тэ и не сомневался, что он ей понравится.       Это то, что Тэхён хочет видеть, приходя к себе. Разве многого просит? Всего лишь мелочь. Тэ не хочет видеть её лица. Точнее глаза, ведь знает, что они будут нести ему.       Не хочет её пачкать собой. Но сделает, потому что по-другому не умеет.       Стянув с кровати приятное и лёгкое одеяло, подходит к Миён и укрывает её плечи, замечая её застывший взгляд на ночном Сеуле. Когда Тэ легонько целует её в макушку и отстраняется, Миён смотрит на него через плечо.       Одежда у него потрёпанная. Взгляд чем-то озабоченный. И кровь, много крови. Даже на его лице, и, к сожалению Миён, кровь не его.       — Ты запер меня на целых полтора часа, — в голосе безнадёжность, а в глазах смирение.       Миён возвращает назад взгляд. Приятней смотреть на Сеул, чем на него. Тэхён не знает, как расценивать её осуждение. То, что отставил одну? Или именно в том месте, где всё пропитано им?       — Это так ужасно, когда я себе не принадлежу и завишу от твоих решений. Наверное, как шлюха? Ах, я же забыла, я и есть она для тебя. Прости, у простушек так часто бывает.       Он должен сказать, что она принадлежит только себе. Что не шлюха для него. И, как оказалось, далеко не простушка. Должен, но не скажет. Не хочет врать…       Молча уходит в душ, чтобы смыть с себя кровь. Вода окрашивается в красный, стоило Тэ стать под воду. Закрыв глаза, он ждет, пока струи воды не смоют до конца кровь и он сможет спокойно открыть глаза.       С появлением Миён в его жизни что-то легонько вздрогнуло. Это был его мир. А сейчас от него отлетают огромные осколки.       Да, Тэхён, это всё сделала так называемая простушка.       Выйдя из душа, Тэхён застаёт всё ту же картину, только Ёнтан куда-то убежал. Миён сидит, как статуя, будто не дышит вовсе. Ей вообще лучше задохнуться, чем дышать одним с ним воздухом. Он это понял давно.       Тэхён садится перед ней, опираясь на окно и закрывая вид Сеула собой.       Опять взгляд сквозь него.       Блондин пристально наблюдает, будто запоминает каждую мелочь по-новому. Обводит взглядом свою белую футболку, которая была на ней. Тянет руку к лицу, нежно проводит по засохшей дорожке слёз.       — Тебя больше никто не тронет в университете, — это ведь должно поднять ей настроение? Правильно?       Ну пусть она скажет, что «да».       Тэхён сделал ужасный поступок и, будто придя к своей хозяйке, делится своим триумфом. Миён не оценивает его поступки, ведь продолжает безжизненно сидеть.       Подавшись вперёд, не закрывая глаза, хочет прижаться к её губам, которые так чертовски манили. Он даже не успевает коснуться, как Миён, отклонившись, валится на ковёр спиной. Тэ в долю секунды нависает над ней и смотрит глубоко. Чтобы достать что-то внутри и присвоить себе навечно.       — Я бы хотел тебя запереть у себя и ни с кем не делиться, — держит её лицо в своих руках, чтобы не отворачивалась, как всегда. — Ни с Юнги и не с Чонгуком, ни с кем. Я видел, как ты смотришь на них. Только на меня, помнишь?       — Ни на кого не посмотрю, Тэхён, — произносит на выдохе. Ему хочется найти её руками, а Миён лишь уклоняется и опускается под ним чуть ниже, но Тэ опять выравнивается с ней глазами. — Ни на кого не посмотрю с такой ненавистью. Она только твоя.       — Заткнись, — сморщился, будто его ударили.       Тэхён гладит, ласкает кожу, проводит по маленькому носику и губам.       С Миён он будто после многолетнего воздержания. Будто он никогда и сексом не занимался и не трогал женское тело. А у Миён оно прекрасное. Такое идеальное, но только не в его руках.       Накрывает её губы своими. Не вгрызается, не пытается запихнуть язык в рот. Просто водит по губам, смачивая их, посасывает, разрывая поцелуй громким чмоком. Мнёт губы, её лицо держит в ладонях, большими пальцами гладя щёки.       Слишком трепетно, слишком нежно, словно пытаясь в ней что-то изменить к себе.       Поцелуи слишком мягкие, и сам Тэ в них утопает, прикосновения сладкие, что прям таят на губах, пока целует ниже. Губами ведёт по подбородку, шее, широко мажет языком от ключиц к мочке уха.       Тэхён будто в тумане. Тело приятно ломит, словно по венам пустили какой-то экзотический наркотик, он наполняет тело, поднимается к голове и взрывается в мозгу яркими и кайфовыми фейерверками.       Впивается в кожу, покрывает поцелуями тело с головы до кончиков пальцев и разводит худенькие ноги. С ней хочется продлить удовольствие, хочется наслаждаться каждой секундой и не отпускать.       Пусть вечно будет возле него.       С Тэхёном впервые так, что он готов купить дешёвую наркоту, отдавая всё, что у него есть, даже больше. Миён, оказывается, самая лучшая наркота для него. Самое лучшее, что до этого пробовал.       И ему ахуенно.       Настолько, что больно. Очень больно…       Подняв Миён на руки, несёт к кровати, а Миён цепляется сильно пальчиками за него. Сжимает и смотрит с мольбой. Не хочет опять проходить это.       Снова и снова.       Миён этого не вынесет, а сердце выносит. Громко стучит и обещает, что ни на секунду не замрёт, но стоит почувствовать под собой шелковые простыни, буквально на секунду сердце остановилось от страха. Её сердце никак не может оборвать эту никчёмную жизнь, хоть иногда и любит угрожать.       Опять. Она опять в кровати со своим личным монстром.       — Я сошёл с ума, но уверен, что ты ещё любишь меня. Любишь ведь?       Ему почему-то катастрофически хотелось услышать, что он прав.       Внутри все замерло.       Тэхёну опасно надеяться, но он надеется.       Тэхён не хочет нуждаться, но нуждается.       Не хочет об себя пачкаться, но пачкается.       Сжимает легонько её шею в своей руке от жадного ожидания, смотря на эту открытую беззащитность под ним.       Внутри всё знобит и кипит, как будто бы в крепкий гранит, сбросили атомную бомбу, и всё это — ощущение сумасшедшей близости с ней.       Миён всегда утешала себя, что хуже не будет, но Тэхён переворачивает всё с ног на голову, мастерски выдёргивая из Миён всё ещё бьющееся сердце. Сжимает в руке, а после, бросив на землю, топчет, топчет, смешивает с грязью.       Сердцу Миён обидно. Оно не хочет, чтобы с ним так обходились, не про это оно мечтало.       Боль будто ядом выжигает всё на своём пути. Миён бы завыла, зарыдала в голос… Только вот сил нет.       Нет, Тэхён.       — Любишь? — Тэ аккуратно её отстранил, чтобы заглянуть в глаза, и пальцем медленно провёл по щеке, она от этого всё-таки всхлипнула, глядя ему в глаза.       Всё это так… так противно, и омерзительно, и… грустно?       У Миён кожа горит под его пальцами. Хочется стереть её, поднять руку, сделать хоть что-то. Но просто смотрит на его губы, которые так близко.       Вспоминает все гадости, унижения, смотрит в его глаза, жадные, нетерпеливые и, самое главное, гадкие. Миён знает, что Тэхён сейчас будет ломать её медленно, с наслаждением, выдирая её нутро и кроша в пыль.       Тэхён проходится носом по шее. Это будто очередной его любимый ритуал. Надышится её сладким ароматом, а после, как тряпку, кинет потопать в боли.       Но ведь теперь она будет пахнуть им.       Сожрёт её израненное сердце не закусывая, чтобы не перебить вкус, а душу, точнее остатки её, оставит себе на десерт.       Разденет её и покажет всем… Покажет всем, какая она сломленная.       Поставит её на место — на пустое место.       Миён смотрит на него бездонно печальными глазами и поедает этой грустью.       — Я не любила тебя тогда, — вырывая эти слова из сердца, преподносит на своих губах, чтобы сам смог пропитаться этой ядовитостью. — Не люблю тебя и сейчас.       Странное молчаливое чувство в груди Тэхёна сбивает, раздражает своей новизной. А ещё оно пугает.       Всегда допускал мысль, что это может когда-то произойти, но не знал, что так быстро и с такой, как она. Поэтому его настигает только полное отрицание происходящего.       — Взаимно.       Тэхён впервые нежен. Аккуратен, а Миён даже не смотрит на него и не сопротивляется. Он ведь силой возьмёт. Будет больно. Много боли.       Тэхён вспоминает каждый синяк, каждый удар, который нанес ей. Целует в те места, будто прося прощение. Облизывает и водит губами по гематоме на животе, будто зализывая раны.       Тэхён, если бы посмотрел на себя со стороны, покрутил бы пальцем у виска. Что он делает? До чего докатился?       Где же его любимая колено-локтевая, и намотанные на кулак волосы, и грубое вдалбливание? Где всё это?       Вместо этого Тэхён своими действиями будто боготворит тело Миён. Опирается руками по обе стороны её тела и, прогибаясь в спине, как ему казалось, украшает своими поцелуями желанное тело. Он так давно её интимно не касался. Соскучился и, понимая это, каждый раз возвращается к её губам, ощупывая каждый сантиметр тела. Не важно, что не отвечает на поцелуй.       Важно, что с ним, в его постели.       Тэхён входит в Миён медленно, одаряя поцелуями её шею, чтобы загладить вину. Да, он чертов насильник. Но только из-за неё и для неё.       Распирает от чувства, что он сейчас с ней одно целое.       Это восхищало. Пленило.       Он только в такие моменты чувствовал, что она принадлежит лишь ему. Может, поэтому всё это делает? Чтобы чувствовать, что он хозяин её тела, души и, желательно, сердца?       Миён пытается мыслями находиться в другом месте. Не слышать легкий скрип кровати и стоны Тэхёна.       Не хочет смотреть в его глаза, чтобы увидеть своё падение на самое дно.       Там, где оказалась она по его милости.       Там, где была совершенно одна.       Тэхён кончает для себя слишком рано. Он никогда так не позорился, просто это всё из-за неё. И поскольку Миён в его распоряжении, до самого утра он её не выпустит. Если сил не будет, просто прижмёт к себе.       — Ненавижу, — и внутри как будто что-то треснуло.       Тэхён в самом начале удовольствия услышал это, когда поцеловал её в плечо.       — Взаимно.       Только у одного из них ненависть совсем искусственная.       До искреннего отвращения.       В которую легче верить.       Которую выносливей принять.

***

      Тлеющая сигарета между пальцев.       Виды ночного Сеула из окна отельного номера должны завораживать.       Ну, по крайней мере, так было всегда.       Тэхён никогда не придавал значение тому, что Сеул достаточно пасмурный и дождливый город. Сидя на полу балкона и опираясь о панорамное стекло, не имеет сил, чтобы даже пошевелиться.       Неприятная морось бьёт по лицу, но блондин продолжает сидеть, не замечая, как его губы посинели от холода, грела только сигарета между пальцев.       Тэхён объявил Миён главным изгоем.       Тем самым признал своей любимицей.       Обрывал, убивая маленькие чувства значимости её в его жизни. Его Её прекрасной и её его ничтожной жизни       Каждый его поступок должен был привести к извращенному удовольствию из-за её страданий. Но каждый взгляд превращал в фатальное поражение.       С каждым днем и новыми её словами внутри больно выжигалось печатью: «душевно задет».       Но Тэхён не привык так. Поэтому отрицал, убегал от себя и от неё, а ноги опять вели к ней с умалением, что всё происходит совсем не так. Его никчёмная простушка видит в нем всё того же любимого Тэхёна, как и пару месяцев назад.       Он хотел, чтобы она оставила его в покое, хоть сам не давал ей его.       И что-то требовать от неё было глупо, а Тэхён, кажется, в последнее время оставался в дураках.       Презирать её существование.       Её оголённые глаза.       Ничтожное слабодушие.       Беззащитные чувства.       Трусость на лице.       Но эта вся, как казалось ему, мерзость манила магнитом.       Прочным и утягивающим полностью.       Пытаясь выковырять боль из нутра и ума, Тэхён брался за иглу. Теперь же героин стал щитом от Сон Миён.       Миён забросила семена в центр его прогнившей души. Поэтому Тэхён не должен дать шанса им прорости. Или залить ядом, не дав шанса пробиться, или вырвать голыми руками.       Миён как кость в горле. Стала поперёк, не давая нормально жить. Точнее, как прежде.       Тэхён не хочет. Сам не понимает чего. Но точно ничего не нужно, что исходит от Миён.       Ненавидит, ультраненависть расцветает с каждым её образом, когда он закрывает глаза.       Почувствовав, как что-то печёт, Тэ, открыв глаза, выбрасывает на пол бычок сигареты. Проводит рукой по мокрым волосам, убирая их назад. Пройдясь по лбу, даже почувствовал, насколько напряжённо он хмурится, ведь это приносило боль. Точно такую же, как в тот момент, когда натягиваешь улыбку, которая сводит мышцы.       Тихие шаги за дверьми, щелчок — и возле него садится Чимин, не заботясь, что пол мокрый и на улице неприятно моросит.       — Знаешь, — прочистив горло, начинает Чимин, подпалив сигарету, смотря на ночной город. — Я каждый наркотик пробовал. Хоть у наркотиков одно воздействие, но вставляют по-разному. Поэтому признавайся, что за дрянь ты начал принимать?       Дрянь.       Да, она дрянь, если заставляет его думать о себе. Почему только сейчас Тэ осознал, что Миён не наивная овечка, она стерва, причём настоящая. Ведь как объяснить то, что она с ним делает?       — Это дешёвка, — отвечает, не думая даже про наркотики. — Настолько дешёвая и паленая, что оставляет побочные эффекты надолго… Надеюсь, не насовсем.       Тэхён поднимает свою руку на уровне глаз и осматривает её каждый изъян и неровность. Сжимает в кулак, прикрыв глаза, представляя на месте пустоты её шею.       Убить, чтобы исчезла.        — Тэ, друг, что с тобой происходит? — Чимин по-настоящему беспокоится.       — Я хочу плакать, возможно, даже реветь, как мальчишка. Искренне и болезненно, — проводит подушечками пальцев по горлу, уставившись на город. Там такой ком собрался, а провалиться никак не может. Разучился. — Смешно то, что эта, казалось, банальность не получается. Запер всё в себе, и человечность, видимо, продал, ещё не будучи совершеннолетним. А оно всё копится и копится… Вдруг я не выдержу?       — Это всё из-за неё? — Чимин не уверен и даже произнес бы это как неудачную шутку, но он услышал час назад такую информацию, которая перевернула его понимание. — Я не понимаю, да и вряд ли пойму, но то, что ты устроил из-за неё… Настолько тебе важна?       Тэхён нервно улыбнулся.       В его язык будто впились иглы, так колко, что он не может что-то ответить.       Отрицать свою ошибку — ошибка вдвойне.       Учись на ошибках, Тэхён.       — Я сделал одну ужасную вещь с ней. Точнее, много раз и продолжаю.       — И что это?       — Я просто живу, вот, что я сделал.       Через время, когда Тэ остался один, он, найдя в фотографиях на телефоне Миён, удаляет.       Нет кислорода, не может дышать.       Всё перемешивается и становится запутанным.       Его когда-то тихое сердце сейчас капризничает.       Он должен подавить то, что сейчас потихоньку пробирается в его сознание.       Выбросить из головы.       И из сердца заодно.