Режиссёр чувств

      Чимин нервно стучит носком обуви по идеально вымытому полу, ожидая лифт. Поверх дверей медленно спадают цифры к единице. Настолько медленно, что Чимин уже третий раз бросает взгляд на лестницу. Но разве будет быстрее подняться на тридцатый этаж, чем подождать проклятый лифт?       В своей жизни он не воспринимал две вещи: ожидать и добиваться.       Каждая новая женщина отца тут же попадала в список жертв, которые должны были пройти через постель Чимина. Хотя вряд ли у них была роль жертв. Поскольку это было достаточно легко, иногда даже не нужно было прикладывать особых усилий. Многозначительный взгляд и шаловливый язык, который проходился по нижней губе, — и вот, он уже имеет новоиспеченную мачеху. Большая часть женщин шла по этому плану, но иногда Чимину приходилось тратить своё время, чтобы добиться любовницы отца. Это бесило настолько, что иногда сам не замечал, как его губы плотно сжимались и глаза недобро сужались.       На данный момент есть две вещи, которые его неистово бесили. Добивание пусанской девчонки Мин Соры и ожидание проклятого лифта!       Щелчок — и двери открываются, а Чимин с сарказмом даже три раза хлопнул в ладони.       Нажав на кнопку нужного этажа, закатывает глаза, когда двери всё никак не закрываются.       Ему кажется, или сегодня все хотят испытать его терпение на прочность? Если да, то его нервы вообще не к черту.        Прежде чем закрываются створки дверей, в лифт забегает молодая женщина, по которой он быстро скользнул взглядом, но отвёл на циферблат, стуча пальцем по перилам. Он бы точно поставил лифт на стоп и усердно занялся бы женщиной, которая улыбнулась ему, продолжая смотреть на него, но сейчас не до этого.       — Какой номер? — перед выходом женщины на ей нужном этаже всё же спрашивает Чимин.       — Триста четвёртый, — подмигнула, прежде чем двери закрылись.       Чимин, поставив себе пометку и улыбнувшись своим мыслям, выходит на тридцатом этаже, где был их лофт.       Зайдя внутрь, Чимин, хмыкнув, подался к бару, не обращая внимания на громкие женские стоны.       Наливает себе алкоголь, чтобы немного снять напряжение и не устраивать разборки при милых дамах. Упершись локтем в барную стойку и сделав глоток обжигающего спиртного, крутит бокал в руке, наблюдая за усладой для глаз и не только.       Одна девушка, развалившись на столике, извивалась на нем, кусая губы, пока другая ублажала её между стройных ножек. Чимин нервно сглатывает, чувствуя, как растёт напряжение в штанах, но сейчас не время устраивать с Тэхёном их любимую груповуху. Сам брюнет, сидя на диванчике и закинув одну руку на спинку, наблюдал за девушками, пока ещё одна ублажала его между ног. Все эти развязные стоны и звуки заглатывания создавали аромат грязной похоти — любимый запах Чимина.       — Задохнется, — негромко говорит он, замечая, как девушка хлопает по бёдрам Тэхёна, чтобы тот перестал надавливать на голову.       Но ему плевать, поэтому через минуту закрывает глаза, отпуская волосы рыжей, которая тут же закашлялась, но под напором многообещающего взгляда Тэ она послушно сглатывает, и, когда та поднимается, он хлопает её по заднице.       — Покиньте, пожалуйста, лофт, нам нужно серьёзно поговорить, — обращается к девушкам, когда Тэхён подтягивал штаны и застёгивал ремень.       Но никто не реагирует на его слова, потому что девушки слушаются Тэхёна, который сейчас отрешён от них и вообще от мира.       — Я не в лучшем состоянии, чтобы вас уговаривать! — зашипел Чимин, бросив в умывальник бокал, который сразу же разбился, от чего девушки, вздрогнув, начали поспешно уходить уже под взгляд мило улыбающегося парня.       Хлопок двери — и Чимин зло буравит брюнета взглядом, подходя ближе.       — Ты вообще ахуел?! — кричит, толкая в плечо брюнета, который посмотрел на то место, куда толкнул друг, а после ему в глаза, а Чимин впервые видит такой жесткий взгляд, адресованный ему.       — Да, а ты?       Не выдержав спокойного и надменного взгляда, Чимин смеётся, отводя взгляд, а после, поменявшись в лице, поворачивается и бьет кулаком в нос Тэхёна, хватая того за грудки, чтобы хорошенько встрепать.       — Я, блять, три недели тебя ищу, думал, что ты помер от гребаного передоза! Тебе вообще до пизды, что о тебе беспокоятся?! — Чимин даже почувствовал, как саднило в горле от неестественного крика. — Когда ты начнёшь ценить тех, кто заботится о тебе?!       Тэхён всё это время спокойно слушал, а, когда Чимин закончил, слизнул с верхней губы кровь, которая струйкой текла из носа.       — Лучше убери свои руки, — спокойно, но достаточно грубо. — Поверь, я не хочу портить твоё лицо, — Чимин, только скривившись, отталкивает Тэхёна.       Брюнет спокойно вытирает салфеткой остатки крови и незаметно для Чимина блаженно выдыхает.       Оказывается, физическую боль приятней чувствовать, из-за этого хотя бы на секунду отвлекаешься от своего внутреннего хаоса.       Тэхён измотался.       Истощил себя.       Кажется, это последний шаг в пропасть и он сделал его.       На душе осело отчаяние, которое чувствуется даже на кончике языка.       Нужно просто рассказать, как ему плохо.       Нужно держать горечь за зубами. Хотя так не получается. Потому что Чимин видит его покрасневшие одинокие глаза и чувствует, как весь лофт пропитался тэхёновской тоской.       Чимин, подойдя к Тэ и взяв его за запястье, разворачивает, чтобы взглянуть на внутренний изгиб локтя.       У него вмиг кровь леденеет и глаза в ужасе округляются.       — Ты сдохнуть решил?! — будто не в себе, кричит Чимин, поднимая руку к его глазам. — Это всё из-за этой простушки?! Ты знаешь, что у тебя кожа отмирает? Да тебе руку могут отрезать из-за инфекции!       Тэхён смотрит на почерневшую кожу, он и сам понимает, что ему как минимум нужно к врачу, а как максимум отказаться от наркоты. Но… есть ли какой-то смысл?       — Тебе нужна помощь, ты это понимаешь? — более спокойно спрашивает, пытаясь разглядеть в нём здравый рассудок.       Чимин уже сотню раз вытягивал парня с того света. Ему даже казалось, что он не то чтобы не знал грани, а это были неудачные попытки суицида.       — Мне нужна помощь, — Тэ, выкинув окровавленную салфетку, смотрит на свои руки. — У меня пиздец как дрожат руки, можешь ввести? — и кивает на шприц с уже такими знакомыми ампулами.       Вот настолько тебе похуй на себя? Да. Тэхён знает, что выглядит сейчас измотанным и задумчивым. Он который раз за вечер устало трёт свои покрасневшие глаза и только смеётся, видя ошарашенное лицо друга. Брюнет садится на колени перед маленьким столиком, дрожащими руками распаковывая шприц.       Ведь так болит… Чувствует себя униженным ею из-за того, что с ним поступила несправедливо. Как быть с этим? Не так важно, что он чувствует. Важно, чтобы Миён начала хоть что-то чувствовать к нему.       Под кайфом хочется фантазировать, что с ним Миён.       Что она с ним другая.       Что она может найти в нем что-то хорошее и заставить поверить его самого в это.       — У меня есть один знакомый психотерапевт-нарколог, который приедет утром, он тебе поможет, пару недель — и будешь прежним, — старается не растерять своё спокойствие. — Я не оставлю тебя одного в этом дерьме, понял меня? И я позабочусь о том, чтобы до приезда доктора ты ничего не принял, уж поверь мне.       — Тогда тебе придётся меня приковать, — хмыкнул брюнет. Если друг ему не поможет, он возьмёт шприц и пойдёт по квартирам спрашивать людей, смогут ли они предоставить помощь.       Не все же бездушные твари, кто-то да и введёт ему героин?       — Тогда придётся приковать, — спокойно и дружелюбно улыбается, проводя пальцем по сенсорными часам, и направляется к входным дверям. Тэ никак не реагирует, только дрожащими руками берет иглу, матеря себя за дрожь. — Не беспокойся, я заранее подготовился, — Чимин открывает двери, и внутрь заходят двое мужчин из охраны отца.       Тэхён улыбается нервно, не реагирует на недружелюбных людей, которые окружили его.       — Только попробуйте, — предупреждает брюнет, злясь что из-за прогнившей кожи и дрожащих рук не может попасть в вену, а, когда один мужчина тянет к нему руку, зло бросает на него взгляд. — Тронешь меня — и твоё тело изувечат так, что родная мать не узнает. Я, блять, Ким Тэхён!       Мужчина замирает и пересматривается с напарником, который также заметно напрягся.       — Спокойно, — вмешивается Чимин, опираясь спиной о стену, и складывает руки на груди. — Я отдаю приказы, моя фамилия не меньше вам знакома, и вы работаете на меня, поэтому заберите дрянь из его рук.       Тэхён начинает вырываться, скалиться и рычать не своим голосом. Врач предупредил Чимина о возможной агрессии, но не подозревал её масштабы, ведь даже два обученных человека не могут его унять.       — Можете применять силу, только по лицу не бейте, — после чего слышен глухой удар, Тэхён болезненно простонал, согнувшись и откашливаясь, пока его подхватывают под руки.       — Сука, Чимин, ты делаешь ошибку! — сплёвывает кровь, когда пытался вырваться, а один мужчина достал наручники, приковывая одно кольцо к дивану и проделывая так же с другой рукой. — Пусть немедленно освободят! — безуспешно дергает руками.       — Тэхён, это для твоего же блага…       — Я убью тебя, сукин сын! — со злостью выплевывает, дергаясь вперёд, пытаясь вырваться. — Какой ты друг, ты тварь последняя! Ты хоть понимаешь, что я умру без героина?!       Чимин присаживается на корточки возле Тэ и хлопает по щеке, пока тот сжимает зубы, пытаясь наброситься на парня.       — И я тебя люблю, Тэ-Тэ. Прости, но это время не пройдёт безболезненно, — достав из кармана некоторые препараты, бросает на стол, смотря на охрану. — Что бы он ни говорил, ни за что не давайте ему наркоту, а если начнется ломка, то введите ему эти препараты.       Чимин уходит, но в ответ продолжает слышать угрозы друга, и то, что он желал ему, далеко не дружеские пожелания. Хоть у Чимина и спокойное лицо, на самом деле ему сложно. Может, Тэ относился к нему не так, но Чимину он всегда был превыше всего. Сейчас же главное — это его спасти, пока не поздно. Он должен был остаться, чтобы самому контролировать Тэхёна, быть рядом, но ему рассказали, что ломка должна пройти очень тяжело, и, если бы он видел страдания Тэхёна, Чимин сдался бы и дал ему наркотики. Он не может спокойно смотреть на страдания близких.       Разве возможно так убиваться из-за той самой Миён? Чимин не понимал, чем она отличается от остальных, раз смогла своровать сердце самого Тэхёна. Или понимает? Ещё как понимает... Но, что странно, почему она так не хочет его принимать. Да, он был свидетелем некоторых сцен, но, зная, как его друг умеет заглаживать свои ошибки…       Все недели прошли в полном напряжении. Не только из-за друга, но и из-за сестрёнки, которая до конца придерживалась этого статуса. Чимин был уверен, что её выдержка сойдёт на «нет», но она продолжала давать ему умелые отвороты.       Завтра уже должен прилететь господин Сонхва и Мин Дарим. Посмотрев на часы, Чимин решает заехать к Соре. Последний шанс, когда нет помехи в виде родителей.       Открыв ворота, Чимин идет к входным дверям и пишет одному из охранников, чтобы узнать о самочувствии Тэхёна. Услышав задорный смешок Соры в двери, останавливается и видит, что на заднем дворе горит свет.       Бомджу весь во внимании Ра, которая, укутавшись в плед, сидела за столиком в их саду, держа в руках бокал вина. Она любила полусладкое, на земляничных ягодах. Чимин не знает, виделась ли она после лофта ещё раз с парнем, это вторая встреча или, может, больше. Но он не может скрыть явный факт, ведь по её взгляду и расслабленному телу видно, что… Ра доверяет больше Бомджу, чем ему.       А что? Чимин знает, что таких коварных людей, как он, пытаются остерегаться. Даже в его глазах не было доли надежности. Он и не особо ей разбрасывался. Чимин привык искажать чувства, свои или же чужие. Мог бы он измениться? Чимин не верит, что в его года люди способны перестраивать себя.       Что ты сделал хорошего за свою жизнь, Пак Чимин? Если не брать в счёт помощь матери и Тэхёну? Своим списком «добрых дел» он не мог похвастаться.       И знаете что? Неважно. Чимину на всё по барабану.       Казалось, даже с поцелуем Соры и Бомджу так же должно было быть. Только вот поцелуй затянулся, да и братик приехал.       — Помешал? — прочистив горло, появляется перед столом Чимин, прерывая поцелуй, а Джу тут же отстраняется от Соры, которая прикасается кончиками пальцев к губам и, немного раскрасневшаяся, смотрит на помешавшего.       Ему кажется, или той роковой и смелой Соры и след простыл? Или она учится вести себя по-настоящему?       — Знаю, что помешал, и совру, если скажу, что сожалею об этом, — Бомджу молчит и недовольно скользит глазами, пока Чимин не отводит спокойного взгляда от Соры. — Разве так встречают брата? — выгибает бровь, разводя руки для объятий. — Ну же, обними поскорее своего оппу! — немного капризно произносит.       — Чимин, что ты здесь делаешь? — Сора, придя в себя, поднимается, смотря на Джуна, а после уже более раздраженным взглядом на Чимина.       — Не обнимешь, значит, — выдыхает, убирая руки в карманы брюк. — Зашел проверить, легла ли ты уже, а это для лучшего сна? — кивая на пустую бутылку вина, спрашивает. — А это, — кивает на Джуна, который поднялся за Сорой, — для моего плохого настроения?       — Послушай, — начинает Бомджу, поднявшись с места, и кладёт руку на плечо Ра, чтобы та расслабилась.       — Нет, это ты послушай, — может, Чимин и выглядит достаточно спокойным и немного уставшим, в его голосе веяла металлическая жёсткость. — Ты сейчас в моем доме. С моей сестрой. Стоишь на моей территории и даже, черт подери, дышишь моим воздухом. Проявил наглость явиться в мой дом. Касаться моей сестры. Поэтому не прими за грубость, но выметайся, — указывает на выход. — Свидания захотел? Тогда будь добр гулять где-то с Ра в людном месте, а не на ночь глядя в доме, где есть кровать, понял? О, и да, не думай, что без одобрения двух братьев сможешь проводить время с ней.       У Бомджу от злости вздымается грудь, но, увидев взгляд Соры, которая явно не хочет стать свидетелем драки, решает отступить.       — Пошел на хер, — выплёвывает Джу и плечом отталкивает Чимина, двигаясь на выход.       — Но на хер, кажется, пошёл всё-таки ты! — вдогонку бросает, а тот только вскинул средний палец.       — Хуже Юнги, — нахмурившись, говорит Ра, допивая остатки вина, и, громко ставя бокал на стол, разворачивается, уходя в дом.       Чимин, вдохнув, догоняет, думая: воспринимать её слова за комплимент или наоборот?       Сора продолжает осыпать Чимина негативными высказываниями, и из-за того, как она быстро тараторит, сомнений нет — она перебрала с вином, а для полного подтверждения Ра запуталась в своих ногах, но Чимин вовремя подхватил.       — Да мне и так не слишком везёт в жизни, ещё и ты появился! — пытаясь вырвать свои руки, продолжает Сора, но только чувствует, как Чимин сильнее сжимает её руки. Немного даже больно. — Какого черта появляешься каждый день? Я столько лет пытаюсь отгородить себя от всяких отморозков и каждый раз натыкаюсь на таких, как ты! Да что я тебе сделала, а? Бесишь меня, Пак Чимин!       Чимин скрипнул зубами. Внутренне «я» рвёт на кусочки и кричит о том, что нужно научить девчонку своими методами манерам к нему, но здравый ум напоминает, что она нетрезвая. И то, что выходит у неё изо рта, полный бред, она бы такого не сказала в трезвом виде… правда же? Она ведь доверяет?       — Хватит меня выводить, — спокойно говорит Чимин, хоть глаза и потемнели и чувство напряжения всё больше растёт внутри.       — Выводить? — насмешливо фыркнула, но заметно напряглась.       — Думаешь, это весело? — Чимин сделал резкий шаг вперёд и чувствует самоудовлетворение, когда та отступила на шаг назад. — Хочешь увидеть меня злым?       — Уже видела.       — Нет, не видела, котёнок, — мотнул головой Чимин и сделал ещё один шаг для того, чтобы та уперлась спиной в стену.              — Снова? Снова мне угрожаешь, как при первой встрече? — улыбнулась она чуть дрогнувшими губами. Ра умело скрывает свои эмоции, но Чимин видит панику в её глазах.       — Пытаюсь пугать и выглядеть грозно, — тихо прошептал, упершись рукой возле её головы.       Ра молчит и только наблюдает за тем, как на неё смотрит Чимин. Ей кажется, или каждый раз его аура всё сильнее сжирает её? Скоро совсем ничего не оставит. То, как его глаза скользнули к шее и сильно вздымающей груди, Сора будто только взглядом почувствовала касание его пальцев. Это какая чертовщина или её больная фантазия.       — Что? — когда опять глаза в глаза.       — Знаешь про что ты думала, когда целовала Бомджу? Что мои губы куда приятней и вкуснее его, — Ра улыбается и только открывает рот, но Чимин отрицательно машет головой, перебив. — Это утверждение. Давай иди в душ, я уйду только тогда, когда буду убеждён в том, что ты лежишь в своей кроватке.       — Без тебя, — выдыхает наконец, когда Чимин отступает на два шага, пропуская.       Скривив губы в неком подобии улыбки, Чимин расстегивает верхние пуговки рубашки, которые целый день сдавливали. Пока Сора принимала душ, Чимин свалился на её кровать, чувствуя боль в теле от усталости, и, стоит ему закрыть глаза и потереть их, тут же запекли. Сегодняшний день явно не отправится в «любимые».       С самого утра нужно было искать мать, которая сбежала из клиники. Почти целый грёбаный день он её искал, а после пришлось много говорить, чтобы она смогла понять, что всё на пользу ей. Ах, ещё заплатить умелым фотографам, которые решили нажиться. Тэхён… Про этого эгоиста ему и вспоминать не хотелось, не хотелось, но всегда проверяет по телефону, как его состояние. Ещё и Мин Сора…       — Знаешь, в чем наша проблема? — начинает Тэ, когда Чимин приложил к покрасневшей щеке лед. Пощёчина у девушки то, что надо. — Мы не хотим любить. А если нас кто-то проклянет и мы в кого-то влюбимся, нам не поверят. Не поверят в нашу любовь.       Официальные отношения? Верность? Секс только с одной? Это не вписывалось в жизнь Чимина.       — А ты в ней нуждаешься?       Тэ, задумавшись, вынул изо рта яблочный чупа-чупс, постучав им по губам.       — В своей к кому-то нет, в чужой… возможно, — Тэ немного натянуто улыбнулся, но, вовремя придя в себя, исправился, забрасывая обратно в рот леденец, и, разводя руки, продолжил. — В ней может быть польза, большие ресурсы и сумасшедшие реализации, — произносит, вспоминая любовь Суён.       — А я не хочу любить и быть любимым, — откидывает лед и рассматривает покрасневшую щеку в телефоне. Чимин исправит поведение этой выскочки, которая посчитала его похотливым ублюдком. Исправит, конечно, своими методами. Искушение — его любимое оружие. — И так хорошо, я не привязан и ко мне никто. Я проживу всю жизнь так.       — Я в фильмах видел, что друзья дают обещания, вроде, если до тридцати они не найдут любимого человека, тогда они друг на друге поженятся, — Тэ расстроенно выдохнул и вынул чупа-чупс изо рта, выбрасывая в урну. — Только ты не девушка, Чимин, и в нас настоящих вряд ли влюбятся… Такая у нас судьба, наверное.       Сора, переодевшись и опершись ладонями на раковину, смотрит на запотевшее зеркало. Проводит рукой, открывая свой уставший и ещё немного затуманенный взгляд от выпитого вина.       Надеется, что за дверьми она не застанет Чимина.       Только вот Сора научилась его чувствовать. Даже не видя его. И сейчас ей нужно выйти, и сделать очередной отказ на его попытки «сблизиться», и каждый раз сильнее сопротивляться. Но вместе с этим хочется наплевать и отдаться запретному желанию, которое приведёт ни к чему. Потому что Ра знает, будущее с Чимином приводит именно к ничему. Ведь, во-первых, он её будущий брат. Во-вторых, это Пак Чимин, который ни верности, ни любви особо-то не подарит. Любовь его, наверное, пропиталась похотью, из-за чего он и не сможет её различать. Сора же знает и цену умеет ставить всему умело.       Выйдя из душа, Ра видит, как Чимин смотрит задумчиво вверх. Улёгшись рядом и сложив ладошки вместе, подложила под щеку, рассматривая профиль парня.       Спокойней, когда он не смотрит на неё. Его взгляд больше говорит, чем он сам. Тогда уже спокойно не станет никому, поэтому пусть не смотрит.       Не посмотрит и уберется.       — Что? — улыбается Чимин, не смотря на неё.       — Ты был прав.       Чимин выгибает одну бровь и поворачивает голову к Соре, показывая, что он внимательно слушает.       Ошибка. Сора через рот выдыхает, не отрываясь от его глаз. Будто под гипнозом. И Чимин знает, как этим пользоваться. Переворачивается на бок, немного сощурив глаза, и, еле коснувшись пальцами её плеча, проводит вниз к запястью и вверх.       — В чем прав?       — Тебя целовать куда приятней, — опускает взгляд на губы и обратно. — И знаешь, что хуже всего? Представлять на ночь, как ты меня обнимаешь, целуешь… Я думаю, что потихоньку схожу с ума, — Чимин сам нервно сглотнул.       От этого внутри скребёт у двоих. Тишина неприятно давит на уши. А хочется, чтобы были слышны только звуки жадных поцелуев.       — Или ты просто поцелуешь меня, Мин Сора, или… Нет, сделай это поскорее, потому что в любом случае я сам тебя поцелую.       Это звучало слишком прямолинейно. Или, по-простому, Чимин ахуел.       Но, видимо, Сора не против, его откровенность и так пленила каждый раз.       Смотрит пару секунд на него, а после, приподнявшись, сама целует, прикрывая глаза, и все глубже врывается в чужой рот. Но Чимин не уступает в поцелуе, только на локтях приподнимается и придавливает уже своей тяжестью, а Сора тихо стонет, немного натягивая его волосы на затылке.       Чимина просто кроет, он больше не выдерживает. Начинает поднимать её короткую ночнушку, исследуя лучше изгибы. Ему настолько жарко в штанах, что он хочет поскорее раздеться, и чтобы Ра ему помогла в этом. Он бы даже проскулил, как собака, если умел бы, от приятного электрического тока, когда их кожа соприкасается.       А если он окажется внутри неё, что же будет?       Ох, чёрт побери.       — Неправильно, — Сора уворачивается от поцелуя и опускает ладони на руки Чимина, которые принялись за кромку её трусиков. — Нельзя, остановись.       — Почему? — страдальчески простонал, утыкаясь носом в её плечо, вдыхая приятный запах геля.       Ему бы лизнуть. Укусить. Поставить свой засос. Да, чёрт, он хочет откровенно её сожрать!       — Потому что ты мой будущий брат, — Чимин на этих словах отрывается от неё, встав на колени, и садится на пятки, оправляя рубашку, которую сама Ра чуть не стянула. — Ты ведь знаешь, если кто-то заметит нас, сколько проблем будет? А если родители… Я знаю, что ты не желаешь зла моей матери и мне. Что не будешь делать пакости, чтобы свадьба не состоялась. Ты просил доверия, и я верю, что ты не сделаешь плохо нашей будущей семье, но…       — В этом особняке такая охрана, что никакие фотографы не проберутся. Родителей здесь нет. Но это ведь не главная причина?       — Не главная, — кивает Сора и укрывается одеялом, потому что времени нет приводить в порядок свою одежду.       — Тогда что?       — Потому что для тебя это очередной секс, но не для меня. Я не хочу после страдать от того, что сама по глупости на всё это пошла. Ты не даешь каких-то обещаний и не говоришь громкие слова, это радует, но с другой стороны пугает. Потому что ты сам понимаешь, что ты любишь себя, свою блядскую жизнь, но места для другого человека не найдется, а я так не хочу. Ты не тот парень, — Ра запинается, ведь не в состоянии продолжить свою мысль. — В общем, нельзя допустить, чтобы между нами была неправильная близость.       Я не хочу любить и быть любимым.       Не поверят в нашу любовь.       — Почему? — немного хриплым голосом.       — Потому что в таких парней, как ты, нельзя влюбляться…       Чимин никак не реагирует. Очень спокойно и хладнокровно. Но всё же он, наверное, забыл, что отказы слышать неприятно.       Нет-нет, не больно, совсем. Просто неприятно.       — Молчи, — Чимин тут же поднимается с постели, не смотря на Ра, и подбирает с диванчика свою верхнюю одежду. — Спокойной ночи. Больше не буду тебе надоедать, сестрёнка.       Кажется, у той женщины был триста четвёртый номер?

***

      Во рту ужасно сушит, будто пустыня. Тело всё ломит, а шея настолько затекла, что Тэхёну даже подумать больно, чтобы её выпрямить. Пошевелив руками, слышит уже знакомый лязг наручников. Приоткрыл глаза и тут же прячет их в изгиб локтя из-за яркого света из окна, при этом чувствуя боль.       Убить Пак Чимина. Это единственное желание сейчас у Тэхёна. То, через что он прошёл в эту ночь… Тэ, приоткрыв немного глаза и сморщившись, сидит на полу и смотрит на разбросанные ампулы и шприцы. К сожалению, не от героина, а от какого-то медикамента, чтобы он не скончался от ломки.       Опять тянет руки с желанием освободить их, но только неприятная боль отдается в запястьях. Блять. Настолько ночью хотел освободиться, что на коже видно запекшуюся кровь и посинения вокруг.       — Доброе утро, — умиротворенный голос, от которого Тэ морщится и опять прячет лицо в изгиб локтя. Спокойные шаги — и шторы задёрнуты. Подняв глаза на гостя, брюнет недоверчиво сощурил глаза. — Не пугайся, да это я, меня набрал Чимин.       Сокджин снимает свой серый пиджак и бросает на кресло, а сам садится на стул, закинув одну ногу, и смотрит на Тэ. Поджимает губы, не веря тому, что докатился до того, что лечит людей в каком-то лофте, а не у себя в клинике. Но деньги хорошие предложили, хотя суть не в этом. Даже не в том, что Пак Чимин попросил. Просто, узнав своего пациента из Тэгу, он немедленно выехал в Сеул.       — Я множество пережил ломок своих пациентов, — вдруг начинает доктор, улыбаясь своим мыслям. Приятных воспоминаний там нет, не считая только окончательных результатов. — Но твоя была самая запоминающаяся.       Тэхён бы это тоже запомнил. Но как жаль, что в памяти только истощение от агонии. Ему казалось, буквально секунда — и не выдержит. И это хуже всего, потому что всю ночь он мечтал умереть, чтобы избавиться от боли.       Тэхёну сейчас бы хотелось побыть на солнце, чтобы согреться. Но за окном холодный Сеул. Ему бы убрать эту трезвую серую картину, что стоит перед глазами, закинувшись наркотой, или просто вернуться в прошлое. Но выбор сделан, и если он продолжит наркоманить, то добьётся исключительно смерти. И вот, когда пелена эйфории сошла, печально смотреть на окружение.       — Освободите меня уже, — поднял покрасневшие глаза и дернул наручниками.       — А ты забираешь свои слова назад по поводу того, что позаботишься о том, чтобы я сожрал свои кишки?       Тэхёна раздражает его улыбка, абсолютно всё. Он просто не хочет больше чувствовать себя скованным. И ему очень хочется вдохнуть свежего воздуха.       — Я не помню, что вообще было, — с раздражением дёргает наручники. — Просто освободите меня.       — Ты уже вернулся к «вы»? — удачно подметил Сокджин, поднявшись и достав ключи, освобождает Тэ. — Сегодня ночью у тебя было ни грамма уважения ко мне.       Брюнет хочет потереть запястья, но вовремя останавливается, чтобы не касаться открытых ран. Взяв бутылку воды, предоставленную доктором, он залпом опустошает и выбрасывает на пол, блаженно выдыхая.       — Кто такая Миён? — осторожно интересуется, смотря, как Тэ, подняв небольшое зеркало, осматривает своё лицо. Себя обмануть можно в чем угодно. Но отражение врать не будет.— Ты просто в бреду её часто звал.       — Миён, — задумчиво повторяет, опуская зеркало и направляясь на балкон. — Девушка, ради которой мне нужно превратиться в хорошего мальчика.       — Значит, та самая?       — Та самая, — упираясь локтями в перила балкона, Тэ смотрит вниз, выдыхая.       — Как понимаю, второй шанс она тебе дала?       Тэхён фыркает и издает короткий смешок.       — Нет, она сказала, что я никому не нужен. Наверное, я должен остепениться, как нормальный человек, и принять отказ, но я не из нормальных.       — Слушай, если тебе нужна помощь. Я женат и знаю, как добиваться девушек.       — О, так вы знаток? — переводит взгляд, улыбаясь квадратной улыбкой. — Хм, а вы насиловали свою возлюбленную? Физическую боль причиняли? Душевную? Поверьте, ваши советы здесь неуместны.       — Тэхён… это больная любовь и…       — Она моя, — рычит, взяв одной рукой за грудки. — Моя любовь, и я буду решать, что и как поступать.       Сокджин молчит и даже не отталкивает парня, просто смотрит на то, сколько в его глазах отчаяния и детской надежды. И вот думает, лучше сейчас сказать, что, что бы он ни делал и как бы ни старался, добиться сердца девушки невозможно?       — Тэхён, — тихий женский голос заставляет Джина перевести взгляд на вышедшую девушку. — Всё хорошо?       — Всё прекрасно, Су, — отпускает Джина и разворачивается спиной, опять опираясь локтями на перила.       Суён осматривает молодого мужчину, который слишком заострил своё внимание на ней. Да, ей не привыкать к взглядам противоположного пола, но от такого пронзительного мурашки по спине. От взгляда Юнги почти так же. Хотя нет, хуже, потому что второй, кажется, увидел в ней уже всё.       — Тэ, — Суён прикасается ладонью к спине брюнета, отмечая, какой он холодный, и хочется спросить, почему он стоит в одной футболке, когда на улице не больше пяти градусов.       Сокджин за счёт большого балкона отходит немного в сторону, закуривая сигарету и боковым зрением наблюдая за девушкой.       Суён аккуратно обнимает Тэхёна со спины, чтобы немного согреть. А может, потому что соскучилась и ужасно переживала за него. Она не чувствует сопротивления, но и напряжения или какого-то послабления в его теле тоже нет. Будто обнимает не человека, а бездушный предмет. Понятно, что это всё потому, что Тэ никак к ней не относится. Но не в этом главная причина, Су впервые не знает, кого обнимает.       — Что же мы с собой сделали? — тихо прошептала, почувствовав, как внутри всё задрожало, и точно не от осеннего ветра. — Тэ, как ты?       — Всё никак не сдохну, — с болезненным смешком отвечает, находясь в своих мыслях.       — Не говори такое, — шепнув и зажмурив глаза, сильнее обняла, боясь отпустить, но следующие слова заставляют замереть на секунду и разжать руки.       — Занесла уже в свой список сердце Юнги?       — Нет, — Суён опускает руки и обнимает уже ими саму себя.       Тэхён оборачивается и смотрит так, что Су чувствует себя виноватой. Хоть, по сути, в чем? В том, что не может переступить через себя в очередной раз?       — Помочь? — Тэ кладет ладонь на щеку Суён и гладит большим пальцем.       — Умение пользоваться членом — это не помощь, Ким Тэхён, — отталкивая руку, с обидой говорит Суён. Хотя, как ни старайся, что ни делай, статус «шлюхи», который создал Тэ в его взгляде не исчезнет.       — Раньше помогало.       Суён напрягается и сжимает кулачки. Объяснять, что она хотела просто чувствовать себя любимой, смысла не было, а на языке крутилась только одна фраза:       — Какой ты всё же бездушный ублюдок, Тэхён, — он бы поблагодарил за комплимент, но только выдавливает ухмылку. — И самое худшее то, что от моей обиды на тебя завтра утром и след простынет.       — Я не держу тебя, — сотый раз напоминает Тэ ей вслед и опять поворачивается спиной, смотря на Сеул.       Суён на этих словах остановилась на выходе с балкона, сжав ручку двери, и, не поворачиваясь, шепнула так, что он услышал:       — Врешь.       Тэхён промолчал. Просто сглотнул слова, которые рвались наружу.       — Очень глубокая личность, — мысли брюнета прерывает Джин, который становится рядом с ним, протягивая тому подпаленную сигарету. — Ей нужна помощь, она забрела слишком далеко.       — Это всё моих рук дело, — торжественно объявляет. — Я знаю, какой итог выйдет, в конце всё окажется так, как я срежиссировал вначале.       — И что должно выйти?       — Секрет, — Тэ заходит внутрь и хватается за стену, чувствуя тяжесть во всем теле и внутренний жар, будто в кровь пустили вулкан.       — Это нормально, — Джин помогает Тэ добраться до дивана, когда тот чуть не оседает на полу. — Ты прошел только первую ломку, но сорваться тебе всё так же легко. Избавиться от ломки можно как и через неделю, так и через пару месяцев. Моя просьба, а может даже и приказ как врача, чтобы ты неделю не выходил из дома и не со всеми контактировал, ведь твоя психика сейчас неустойчива. Поэтому я выписал тебе таблетки, это, — он показывает одну упаковку на столе, — трамал. Пить надо при ломке, он щадящий, но лучше не увлекаться, а это, — приподнимает другу коробочку, — транквилизаторы. Используй, если будет слишком плохо и больно, казаться, что крышу вот-вот сорвёт. Но помни, они очень сильные, не смей принимать больше одной. Запомни, Тэхён, — более серьёзно говорит. — Не больше одной, если увлечешься, скончаешься уже от медикаментов. А насчёт рук, тебе нужно сегодня же к врачу.       — У меня есть шансы?       — На что именно? Избавиться от зависимости? Да. Стать моральным человеком? Нет, поздно уже, Тэхён, в этом тебе никто не поможет. Но если ты имеешь желания, я могу помочь тебе справиться с более серьезными проблемами.

***

      Шум студентов в большой аудитории для лекции затихает, стоит Миён появиться на пороге.       Немного сложно.       Сжав ладони в кулак и впиваясь ногтями в кожу, Миён хочет сделать шаг вперед, но то, что казалось лёгким, будто не под силам.       Шаг вперед, а после легкое отрицательно покачивание головой, и, сделав разворот, Миён натыкается на сильную грудь. Чужие ладони бережно сжимают её плечи и поворачивают обратно. Чонгук гладит Миён по спине и, приподняв ладонь вверх, легонько массирует сзади шею, снимая напряжение, а затем подмигнул. Кивнув на последнюю трибуну и обняв за плечи, помогает сделать первые шаги.       — Главное, уверенный взгляд, — тихо объясняет Гук под прикованные к ним чужие взгляды студентов. — Слышал, что все думают, что ты девушка Тэ, из-за того, что он Джэсону… немного пригрозил, — он улыбается какой-то компании, кивая в знак приветствия, и показательно гладит большим пальцем по плечу Миён, которая пытается держать спокойный вид, а не прикрыть сумкой лицо. — Ну, пусть все думают, что ты теперь со мной.       — Плохая идея…       — Лучше, чтобы слухи ходили про ваши отношения с Тэхёном? — он на секунду останавливается, вопросительно поднимая бровь, а после еле заметного отрицательного кивка следует дальше. — Поверь, если и фиктивные, то лучше со мной.       — Они не поверят…       — Уже верят, — тихо хихикнул, останавливаясь перед последней партой, и, достав телефон и прижавшись своей щекой к Миён, щелкнул селфи, а после, будто ничего и не было, отстранился, улыбнувшись фотографии. — Что застыла? — искренне удивляется и кивает на стул. — Садись давай, хочу тебе кое-что показать.       Миён, опять посмотрев в сторону прикованных взглядов студентов и тяжело вздохнув, присаживается. Натянув рукава рубашки, комкает их в кулак, наблюдая, как Чонгук, подсев ближе, ставит на её номер ранее сделанную фотографию, шепнув себе под нос «милашка».       Наверное, быть девушкой Чонгука очень приятно. Он не парень Миён, но то, как он заботится и обходится с ней… Раньше Миён мечтала, чтобы её будущий парень был таким. Но спустя столько времени, она забыла про это. Вообще про то, что какой-то парень может так хорошо к ней относиться.       — Смотри, — Чонгук предоставляет снимок на телефоне. Людный парк, где, видимо, проходила ярмарка, место красиво украшено разноцветными подвесными фонариками, но самое красивое, на что Миён сразу обратила внимание, это на горы и множество разноцветных осенних деревьев. — Это Бухансан, он находится в Сеуле. Немного далековато, но там очень красиво. Поедем на день, чтобы погулять? — в глазах яркие огоньки в предвкушении. — Там красиво, да и зима на носу, знаешь, как там потрясающе в это время года? А ещё в парке самые лучшие ярмарки проводят… Ну, ты ведь не откажешь мне?       Миён молчит, и Чонгук не понимает, почему она настолько бесстрастная, она была другая в Пусане…       — Хочешь не со мной? — вдруг осознает Чонгук, спрятав телефон. — Ну, если хочешь, можешь поехать с Юнги…       — Чонгук, — выдыхает Миён, закусив губу. — Это как-то неправильно, мы ведь…       — Не друзья? — опережает Чонгук, улыбнувшись. За все дни он понял, что его нежность к ней далеко не дружеская. Ему, наверное, надоело себе это отрицать. — Да, я знаю, что мои чувства какие-то совсем не дружеские, как тебе бы хотелось. Но я воспитанный мальчик, лезть не буду, да и, — Гук запускает в волосы пальцы, осматривая аудиторию.       — Ханни? — осторожно предполагает.       — Угу, — ели выдавил из себя. — Это так странно… Какими бы ни были обстоятельства, я не могу её разлюбить. Даже после всего, но и любить как-то неправильно… В общем, это сложно и я запутался. Мне хочется вернуть всё, но не будет ли это ошибкой?       — Откуда тебе это знать? Лучше проверить, чем постоянно думать и сомневаться.       — Я писал ей, — вдруг хмурится Чонгук. — Написал, хочет ли она увидеться, чтобы я выслушал её, может, я сделал что-то не так, но… Она не ответила.       Чонгук грустный, от этого у Миён саднило в груди. Осторожно проводит рукой по его волосам. Они у него жёсткие, но очень приятные на ощупь. Хочется запустить все пальцы, но Миён не разрешает себе это сделать. Чонгук от такого жеста немного дернулся и перевел взгляд на девушку.       — Это мило и приятно, — улыбается, а Миён, немного покраснев, убрала руку и уставилась в окно, подперев ладошкой подбородок. — И мы всё равно поедем в Бухансон, когда выпадет первый снег.       Миён ничего не ответила.       И главное, не призналась, что внутри неё тоже живет маленькая нежность к Чонгуку, которая также не напоминает дружескую…       И не признаёт.       Потому что Миён нельзя влюбляться.

***

      Тэхён бы, наверное, желал остаться сегодня незамеченным в университете. Но он чувствовал себя слишком ахуенно.       Лучше страдать манией величия, чем грузиться от комплекса моральной неполноценности. Патологию установил сам психотерапевт. Это неизлечимо в случае Тэхёна. Поэтому принимать и любить нужно каждый изъян. Хоть он и никогда не считал это дефектом.       Оказывается, жить без искусственной эйфории не так уж и плохо. Перед глазами всё более естественное. В некоторых местах унижающее и убивающее, но Тэхён решил это окрестить в «не важно». Этому ведь он научил Чимина, однако сам как-то подзабыл.       Тэхён, идя по коридору, поправляет свой зеленый свободный пиджак. Он проводит чёрными, как уголь, глазами по всем студентам. Может, серые и были более яркие по цвету, но он знает, что настоящий его цвет врезается в других более подследственно.       Смотрит на всех из-под густых ресниц немного даже надменным взглядом и, высунув язык, развращённо облизывает три пальца, ими укладывая прядь волос за ухо, зацепляя висящую зеленую сережку Шанель.       Сексуально и притягательно.       Рецидив тэхёновской самовлюблённости активирован.       Нужно ведь любить себя, до грёбаного ненормального извращения. Настоящего. И сейчас Тэхён сам ловил экстаз от своего вида. Если бы он был девушкой, сам бы себе отдался в этом коридоре при всех.       Может, и паршиво, и некое омерзение было к себе, но до конца от нарциссизма сложновато избавиться. Возможно, всмотревшись в своё отражение, он понял, что со своим новым образом, точнее настоящими, выглядит более мужественным и даже более сексуальным.       Тэхён хочет подтянуть рукава пиджака, но вовремя останавливается. Ему сегодня вырезали прогнившую кожу, и светить перебинтованными руками он не хочет.       Заметив, как пара студентов, уставившись в окно, что-то активно обсуждали, остановился.       — Мы живём не в книге, где в таких неприметных целок влюбляются такие парни…       — Может, она сосёт хорошо? — вдруг подает голос один парень, и все засмеялись, но стоило им услышать, как за спиной кто-то прочистил горло, вздрогнули.       Обернувшись, все тут же побледнели. Угрозы, которые Тэ сказал на вечеринке у Джэсона, распространились по всему университету, а маленький кусочек видео, которое было слито, увидел каждый студент, который не хотел бы оказаться на месте бедолаги.       — Повторите мне это лично? — пугающая улыбка Тэ внушала инстинкт самосохранения, поэтому все, тут же отрицательно покачав головой, быстро разошлись.       На улице сидела Миён, закутавшись в свой шарф, пока Чонгук стоял напротив, жестикулируя руками и смеясь, а после, погладив по голове, потянул за руку и, заключив в свою крепкую охапку, чмокнул в лоб и, попрощавшись, куда-то ушел.       Нуу…       Как и предполагал Тэхён, немножко неприятно.       Может быть, не совсем немножко.       Да и, наверное, далеко не чуточку.       Тэ просто провожал взглядом Миён, которая обратно направилась в корпус.       Вернуть любовь простушки.       Вернуть, блять, её любовь!        — Да ну нахуй, — вздыхает Тэхён, шмыгнув носом, и стирает на телефоне в поисковике предложение, бросая телефон на край кровати.       — Сколько ты ещё будешь терпеть унижения? — фыркает брюнет сам себе.       Сколько он раз набирал в поисковике такие предложения? Нужно посчитать.       «Как влюбить себя девушку после изнасилования?»       «Чем привлечь внимание простушки?»       «Что сделать, чтобы девушка перестала желать смерти?»       «Если девушка говорит «ненавижу», можно это расценивать как «люблю»?»       «Как добиться ОБЫЧНУЮ девушку?»       «Как заставить полюбить себя без насилия?»       «10 правил для новичка в любовной хуйне».       Это то, что сумел вспомнить Тэ. Его браузер ещё не терпел столько глупых предложений.       Тэхён давно уже так сильно чего-то не хотел. Ему крышу срывает. Он думает, что когда-то настанет предел. Что его мысли настолько перегреются, что он сможет сдохнуть от бешеного желания об его простушке.       Но это не заканчивалось. И вряд ли закончится.       — Я вот, знаешь, о чем думаю? — раздаётся спокойный голос, а Тэ почти страдальчески простонал, раздраженно потирая ладонями лицо.       Сокджин сидел недалеко за столом, пересматривая какие-то бумаги по работе в очках. Он должен остаться на два дня, чтобы убедиться в состоянии пациента. Единственным плюсом для брюнета было то, что Сокджин умеет вкусно готовить. А большой минус, что он постоянно хотел вытянуть Тэ на разговор. Поэтому мягко сказал, что он не желает общаться, а Джин уже как два часа слышит, как брюнет что-то ищет в телефоне, говоря что-то о своем унижении и какой-то простушке.       — Я думал, вы уже ушли, — с подтекстом жирного сарказма. — Психотерапевты, вроде, должны лечить моё психическое состояние, но на деле вы только больше усугубляете.       Доктор, отложив очки и бумаги, улыбается, когда Тэ садится на кровать.       — Ты тоже начинаешь казаться мне симпатичным, — Джин не шутит, потому что парень оказался самым загадочным из всех пациентов. — Я тебя и не лечу. Как мне это делать, если ты на контакт не идёшь? Но я могу тебе подсказать, как добиться девушку. Соглашайся, третий раз предлагать не буду.        — Обойдусь, — Тэхён хмыкает и отводит взгляд.       — Ну вот, если ты не против, то здесь есть пара правил, как вернуть девушку, — Джин поднимает книгу вверх. — Это психологические, точнее уже проверенные подсказки. Знаю, что там у вас сложно, но ты прочти, делай выводы и пометки, — подкинул книгу, которую Тэ ловко словил одной рукой, даже не моргнув.       Для начала вспомните, за что она вас полюбила, и снова превратитесь в того молодого человека.       Опять быть фальшивым? Ему кажется, у Миён уже на его фальшь иммунитет.       Будьте всегда рядом, чтобы в нужную минуту вы могли ей помочь (главное в этом деле не слишком навязываться, чтобы она не заподозрила вас в преследовании).       Хах, заподозрила в преследовании?       А помощь ей нужна будет только в присутствии самого Тэхёна       Останьтесь её другом — дружба частенько трансформируется в любовь.       Тэхён поднимает глаза с книги на Сокджина. Он над ним решил пошутить или разозлить?       Ему трансформация уже в любовь нужна, а по сути всё только больше деградирует.       Устройте романтическую атаку: цветы, конфеты, подарки, исполнения её желаний.       Атака — понятно. А вот всё другое… отправить ей тюльпанов белых?       Плохая идея.       Попросите дать вам ещё один шанс и напомните девчонке, как вы были счастливы вместе.       Как они были счастливы. Ну, пиздец просто… Тогда только Миён была, наверное, счастлива, а сам он мечтал, чтобы всё поскорее закончилось. Вряд ли она вообще что-то вспомнит, Тэ уже успел зачернить какие-либо хорошие воспоминания.       — Ну что? — приподнимает брови вверх доктор, когда Тэ смотрит на него из-за книги.       — Я в полной заднице, — выдыхает Тэхён, падая спиной на кровать, и отбрасывает подальше книгу. Он бы ещё ноги об неё вытер, но тело опять ломит, от чего приходится опять закинуться таблеткой.       — Сколько раз ты говорил, что любишь её? — Тэ точно знал ответ, потому что был всего лишь жалкий раз, и то, как он признался, далеко не романтично. — Девушки должны слышать это каждый день, — а Тэ не уверен, сможет ли это во второй раз вслух произнести.       — Обойдется.       — Я вот думаю, что хуже: любить такого, как ты, или быть любимым тобой?       — Вы психотерапевт или доктор унижения?!       Хотя Тэхён сам задумался.       Что хуже?       Стук ботинок Тэхёна отдается в пустой библиотеке.       Где Миён может быть перед парой, как не здесь?       Сидит опять с какой-то очередной книгой в наушниках.       Видно, как она поглощена чтением и как её глаза бегают по строкам.       Тэхён немного взволнован и как будто не уверен в себе, что, казалось, никогда ему не было свойственно.       Он бы пошутил, что коленки дрожат, как у подростка, а внутри грудной клетки бабочки порхают. Но не пошутит. Потому что вправду дрожат и порхают. И это неприятно даже в сознании.       Подойдя близко к столу, который разделял их, просто молча уставился на неё. Глаза его немного затуманены, немного блестят и вместе с этим очень серьезны. Очень серьезные для того, кто привык притворяться.       Почему всё, что всё так характерно ему, прячется в её присутствии?       Миён натягивает опять рукава и, вынув наушники, поднимает взгляд на Тэхёна. Ему еле удавалось удержать взгляд глаза в глаза, но всё же раз опустил в пол. Словно внутри разогрелась страшная борьба с самим собой.       Он просто пришел спросить, увидеть и узнать, знает ли она, что он сошел с ума?       Сошел с ума, как, казалось ему, от любви.       Он ведь любит? Ну, простите, как умеет.       — Ты вернулась, — тихо говорит, садясь на стол. — Я не был уверен, что ты вернешься в Сеул, но я рад, что ты здесь.       И опять всё то же самое. Потому что не это он хотел сказать, далеко не это.       — Я бы хотела обратно, — пытается придать голосу стойкости и, убрав книгу, Миён прижимает к груди. Хотелось спрятаться, хоть чем-то закрыться.       Миён пытается ровно дышать, не обращая внимания на мускатный запах, которым Тэхён всегда пах. Прикрывает глаза и губы сильно сжимает в прямую линию.       Нужно просто подняться и уйти.       Всё просто.       Подняться       и       уйти.       Но тело сковало по рукам и ногам. И это не страх или какое-то пренебрежение. Это что-то на новом уровне. Далекое для понимания человеческого ума.       — Я ведь сказал, что ничего не сделаю, так почему вернулась? — глубокий голос раздаётся будто внутри, заставляя там всё дрожать. — Открой глаза… боишься?       — Не из-за тебя я вернулась, — раздражённо выдыхает Миён, приоткрыв глаза, и, нахмурившись, отодвигается, чтобы уйти, но прежде закидывает книгу в сумку. — Я настраивалась, чтобы взглянуть в твои глаза с вызовом.       Бросить вызов. Показать, что она справляется. Что, может, Тэхён и сделал всё, чтобы окончательно её растоптать, но Миён продолжает дышать. Дышать одним с ним воздухом, доказывая, что пытается жить.       — Не уходи, — быстро хватает за руку, пока Миён не встала.       — Заставишь остаться? Силой, как ты любишь?       — Просто попрошу…       Хотя сам так не считал. Поэтому обманывает не только себя. Потому что лучше, как сказала Миён. Но он ведь меняется. Вот только по отношению к ней… меняется старается.       Миён смотрит на него так, что ему самому хочется уйти. А может, лучше выйти в окно. Лучше, но он предпочитает хуже, поэтому продолжает сидеть на парте.       — Перестань себя вести так, будто боишься причинить мне боль. Если останусь, в какой момент твоя фальшивая искренность тебе надоест?       С такими разговорами Тэхёну кажется, что скоро.       Вот прям немного и всё.       Блять, он не привык, чтобы с ним так разговаривали! Ему бы хотелось просто схватить её силой за руки, завести за спину, обнять и в глаза сказать всё, что он хочет.       Руки даже чешутся, чтобы не схватить, ведь ему достаточно немного протянуть руку.       Он может удержать её только насилием, а заслуживают любовь явно не этим — это он вчера прочитал в интернете.       — Зачем ты пришел? — Миён выдергивает руку, и брюнет кладёт на своё колено, сжимая сильно, чтобы сдержаться.       Сокджин предупреждал, что будет плохой идеей, если он, ещё до конца не вылечившись, будет находиться возле Миён. У Тэхёна ведь нервы натянуты до предела.       — Это, наверное, сейчас прозвучит очень глупо, — издаёт нервный смешок и отрицательно качает головой.       Закусывает внутреннюю сторону щеки и смотрит в её глаза.       Ты ведь знаешь ответ. Для чего унижаться? Но ведь, как оказалось, любовь к ней — это сплошное унижение, или так, или никак, поэтому и свыкается с унижением.       «Главное не сорваться», — постоянно повторяет себе в голове.       — Миён, давай встречаться? — слишком треснуто и не с той уверенностью.       Заманчиво? Вовсе нет.       А что он может ей дать? Тэхён боится этого вопроса. Потому что он не знает. Он имеет много чего. Но как человек. Как любящий человек, он ничего даже обещать не может ей.       Миён легонько заламывает пальцы.       Настолько легонько, что больно.       Просто эти слова делают большую боль, которую нужно перебить физической.       Тэхён прирожденный лжец. Ему бы в театре играть…       — С такой, как я, такие, как ты, не встречаются.       Нет, она не имеет в виду, что с такой простушкой, а с человеком, потому что каждой твари по паре. И тварь Тэхёна должна быть его прототипом, а Миён не подходит — она человек.       — И не влюбляются. Ты просто развлекаешься со мной.       Не влюбляются? Тэхён это знает, и ему самому смешно, что он готов стать на колени перед такой, как она.       Не встанешь.       Правда, не встанет.       Ему Джин сказал, чтобы он слушал свое сердце. Тэхён странный, иногда наивный, как ребёнок, но знает, что сердце не разговаривает. Оно только может стонать от боли. Но сейчас возле этой девчонки оно и раздирается на части, и в тот же момент рыдает.       Немножечко неприятно? А ты привыкай, Ким Тэхён.       Но… йоб твою мать!       У него болит. Сука, у него уже так долго болит!       — Что, я, блять, должен сделать, чтобы ты поверила?! — Тэ резко поднимается на ноги, а Миён вздрагивает и спиной прижимается к спинке стула.       Давай, Тэхён, по классике, как ты приучил её.       Брюнет вздыхает, не то устало, не то раздражённо.       — Чего ты пугаешься? — приседает на корточки возле её ног, кладя руки на колени, и немного продвигается вперёд, чтобы прикоснуться к её рукам. — Я сейчас ломаю себя, всё, что жило во мне все года. Для тебя. Чтобы ты поверила моим словам.       — Я не прошу этого, — Миён морщится, когда Тэ сильнее её руки сжимает. Еще немного — и сломает. Но это ещё больше заставляет не молчать. — Ты не нужен мне. Да как ты не поймешь?! Знаешь, что тебе нужно сделать, чтобы моя ненависть к тебе исчезла? Чтобы ты сам исчез, Тэхён! Мне кажется, если это вправду произойдет, я стану на грёбаную крупицу счастливей!       Простые слова — и целый ком неопрятных ощущений.       Рвёт. Ломает. А Тэхён держится, потому что к этому приучен.       Приучен, но слышит, будто впервые.       

«Таких выродков, как он, должны топить ещё в детстве, как маленьких ненужных котят!»

        Тэхёну шестнадцать, и у него не получилось утопить себя.       Как оказалось, выродки неутопающие.       

«Стань нормальным или вскрой себе вены!»

        Тэхёну семнадцать, и Чимин вытягивает из ванны бессознательное тело.       На запястьях остались позорные следы самоубийства.       

«То, что ты нарисовал… Твоих рук дел?.. Больной ублюдок»

        Тэхёну восемнадцать, и у него впервые паническая атака.       Да, он хронически больной ублюдок.       

«В тебе есть душа? В бездушную тварь никто не влюбится»

        Ему девятнадцать, и Джихи попадает в его внимание.       Бездушную тварь боготворят.       

«Жаль, что у таких прекрасных родителей вырос такой моральный урод»

      Тэхён прожил пять лет, и за все время у него ни разу не вышло скончаться.       Поэтому за это время он успел сломать жизнь другим. Его ломали словами, и он этому тоже научился и ломал уже жизни сам. Тэхён жил только на несчастьях других.       На лице других боль, на его — самоудовлетворённая улыбка, и он наливает себе алкоголь, поднимая бокал за то, что не он один на дне, а к нему присоединились новые «моральные уроды».       Обесценил свои чувства к окружающим.       Маски стали его любимой одеждой.       Ему потребовалось пару лет, чтобы стать окончательным ничтожеством.       Тэхёну двадцать четыре, и он замуровал свою человечность.       И гордился тем, что его аморальность стала спасением от боли.       

«Сделай одолжение для этого мира. Сдохни, Ким Тэхён»

        После появилась Миён, и всё, что он так долго строил, рушилось осколками каждый день.       Маленькими еле заметными осколками. Тэхён не понял, в какой момент стена стала полностью разобранной и почему он позволил этому случиться.       — Знаешь, — охрипшим голосом проговаривает, пока за пару секунд в его голове прошли восемь лет жизни. — Может, душа моя и прогнила, но она иногда побаливает… От твоих слов, Миён, — он даже на кончике языка чувствует, как осела колючая боль, которая поднималась из нутра. — Хочешь, чтобы я умер?       Это было любимым пожеланием других для Тэхёна.       Молчит. Потому что глаза брюнета пугают. В его ненависти утопает больная горечь, которую Миён признает как родную, её глаза только так и выглядят.       — Хочешь, чтобы я умер?! — вырывает наружу последний крик прогнившей души. — Если ты так хочешь… Правда, хочешь? То помоги мне, блять, Миён! Потому что за восемь лет у меня нихуя не вышло! Думаешь, что одна этого хочешь, правда? Есть люди, которые тоже желают, чтобы такой выродок, как я, сдох! Это легко сказать… легко…       — Тэхён, — жалостно скулит, и пелена злости мигом сходит. На него будто ведро холодной воды вылили, когда он увидел чужие застывшие слезы и как она морщит лоб от боли. — Мне очень больно, — Тэ опускает глаза и, понимая, насколько сильно держит её запястья, быстро отпускает.       — Прости-прости, — выдавливает из себя удушливые извинения.       Стоит Миён потереть запястье, его взгляд цепляется за ещё свежие три полоски от лезвия.       Мир вокруг сузился, сдавливая грудную клетку.       Нет, ты не мог её до этого довести.       Не мог довести вас обоих до этого.       Но ты подвел. Улыбаясь и целуя в губы, толкнул с обрыва.       Поздравь себя, Ким Тэхён, окрести себя как главное ничтожество этого мира.       Хватает мертвой хваткой, от чего Миён вздрагивает.       Боль, горячая, тягучая, будто смолой наполняет грудную клетку, заполняя целиком, втягивая в холодное оцепенение. И он втягивает, вбирает в себя всё целиком.       — Нет-нет-нет! — Тэхён оседает на полу, не чувствуя ног, и боится расслабить пальцы, чтобы отпустить Миён. — Ты что… нельзя… только не из-за меня!       Вот и всё. Старое забытое наваждение сметает здравый рассудок.       

«Сдохну на твоих руках. Смотря тебе в глаза».

      Страх вызывает в организме целую цепочку реакций: учащается сердцебиение, повышается давление, не хватает воздуха. Ноги становятся «ватными», появляется дрожь и озноб, во рту пересыхает, а способность концентрироваться на чем-то резко снижается до минимума.       Только не сейчас, только не при ней…       Тэхён медленно моргает и пытается вдохнуть.       — Не смей, не из-за меня! — Тэхён замолкает и пытается вдохнуть.       Нет… пожалуйста, не сейчас…       — Тэхён, — Миён опускается на корточки к Тэхёну, в страхе осматриваясь по сторонам.       Он сжимает от боли глаза, и пытается вдохнуть, чувствуя, как весь кислород покинул легкие, и опускает голову на колени Миён, продолжая держать её руку, а в глазах начинает ещё больше темнеть.       — Блять, — рядом звучит растерянный и злой голос.       Чимин, быстро подбежав к Тэхёну и опустившись на колени, встрепал того и начал хлопать по щекам.       — Смотри на меня! — концентрируя его взгляд на себе, кричит Чимин, сжимая его скулы. — Что ты ему сказала?! — в негодовании бросает взгляд на девушку.       Миён очень испугалась.       Только ещё не поняла чего именно.       Того, что ей жаль его?       Или того, что ей принесло удовольствие, что Тэхён чуть не умер на её руках?

***

      Миён упирается спиной о холодную стену.       Мурашки пробежали по коже, но не от холода, а от страха утраты трезвого мышления.       Приди в себя.       Нужно, но у Миён перед глазами Тэхён. Он задыхался перед ней. В его взгляде был детский страх, точно такой же, каким она смотрела на него каждый раз.       Впервые в жизни она увидела, как больно твари и… ей понравилось?       Миён срочно нужна помощь. Чтобы кто-то провел реанимацию её человечности.       Чимин выходит из кабинета университетского врача, и Миён краем глаза видит, как Тэхён лежит на кушетке, пока ему вводят лекарство.       Миён потирает шею холодными пальчиками. Нужно попытаться привести себя в чувства. Но душевное равновесие убывает из-за одного взгляда Пак Чимина. Миён не знает, из-за чего заслужила такой жёсткий взгляд, от него даже, кажется, тяжело на ногах стоять. Или тяжело всё же стоять от осознания, которое тяжело пробивается в черепную коробку?       — Ты что сделала? — в негодовании спрашивает Чимин, борясь с желанием не наброситься на девушку.       — Ничего, — сглотнув, говорит Миён, а голос очень тихий.       — Вот именно, что ничего! — через зубы шипит. — Ты просто смотрела, как он чуть не умер.       — Я…       — Ты улыбалась.       Миён ошарашенно смотрит на Чимина. Улыбалась? Она этого не помнит. Она вообще плохо соображала в тот момент.       Или же отдавала отчет своим действиям?       Легкое прикосновения ладони к спине — и Миён вырывает себя из мыслей.       — Что с Тэхёном? — Юнги, не удосужившись поздороваться с Чимином, переходит к делу, но, заметив недобрый взгляд в сторону Миён, прячет её за спину.       — Паническая атака, — у Юнги брови вверх поднимаются.       — Это ведь не из-за того, что с иглы слезает…       — Нет, это что-то она сделала, — кивая за спину Юнги, фыркает Чимин, спрятав сжатые кулаки в карманы джинсов.       — Я… я ничего не делала, — у Миён к горлу обида подкатывает, потому что столько обвинений и то, как на неё смотрит Чимин… И почему Тэхёна должно быть жаль? — Он просто увидел, — Миён с опасением смотрит на пристальный взгляд Чимина, но, как только Юнги замечает, как Миён сжимает запястья, без слов понимает.       — Ты ни в чем не виновата, — Юнги легонько сжимает плечо подруги, пытаясь словить её потерянный взгляд.       — Не виновата, значит?! — насмешило хмыкает Чимин, сделав уверенный шаг в их сторону.       — Успокойся, — нахмурившись, отодвигает в грудь, когда он приближается. — Тэхёну ты только хуже сделаешь, если доведешь сейчас её до слёз.       Чимин поджимает губы и бросает на Миён многозначительный взгляд. Но, когда чувствует, как Юнги сильнее надавливает на его грудь, закатив глаза, отступает.       Юнги, отступив на шаг, приоткрывает двери, и, как только заметил, как Тэ, лёжа под капельницей, улыбается врачу, гладя ту по руке, его беспокойство намного снизилось.       — Думаю, ему лучше, — запирает обратно двери, а Чимин хмурится, но когда слышит женский легкий смех, то немного расслабляется.       Миён кривится и отворачивает голову.       — Мне нужно идти на пару, — на самом деле время ещё есть, но Миён хочет поскорее сбежать от всех, чтобы побыть одной со своими мыслями.       Ещё хочется спрятаться от осуждающего взгляда Чимина.       Пак Чимин, как ты смотрел бы на Миён, узнав, что твой друг сделал с ней?       — Подожди меня, и я…       — Нет, всё в порядке, — Миён отрицательно помотала рукой и, закинув сумку и развернувшись на ватных ногах, начала уходить.       Это неправильно. Миён не жалко Тэхёна, да, так и должно быть.       Но это ведь… Не по-человечески.       Если не по-человечески, значит, по Ким Тэхёновски.       Миён уходит с последней пары и целую дорогу ей трудно хоть что-то соображать.       Пробует выкинуть из головы все мысли о Тэхёне. Не достоин этого. К самому вечеру Миён пытается себя занять, чтобы не думать. Поэтому принимается перебирать стеллаж с книгами, перед этим заварив домашний чай.       В комнате густой аромат роз с бергамотом. Это немного успокаивает, но чувство домашнего уюта длится не долго. Точнее, трещит по швам, когда из одной книги выпадает маленькая записочка.       «Ты напоминаешь мне этот цветок. Увидишь;)»       В первый день их встречи она сохранила эту маленькую записку. Тогда ей казалось, что это начало чего-то прекрасного…       Чего-то аморально прекрасного для Тэхёна.       Разорвав бумажку на части, выбрасывает на пол.       Миён набирает родителей, но стоит закончить разговор, как волна мыслей опять накрывает с головой. Она настолько не стабильна, что всё рушится, когда в голове звучит голос:       Ты улыбалась.       Лежа на кровати, Миён аккуратно прикасается подушечками пальцев к своим губам.       Улыбалась?       Не должна опускаться до его уровня. Но кажется, собственное бесчувствие решает подобрать в свой список ещё одну искалеченную душу.       — Прости, Тэхён, мне тебя не жаль, — голос хрипнет без причины.       Может, и с причиной.       Миён сжимает кулачки и трет глаза. Ей просто страшно от своего бесчувствия. Оно было всегда к Тэхёну, но никогда не было наслаждения. Такого нездорового и блаженного. С этого, наверное, начинается патология морального уродства?       Не этому её учили родители.       «Не прощая ошибку другому, ты совершаешь ошибку сама», — всегда учила её мать.       Чувство милосердия прививали с рождения, но его затравил Сеул.       «Если ты не понимаешь жесткость других по отношению к себе, не вини их, дорогая. Поверь, они самые несчастные люди, просто их нужно понять».       Как понимать, мама? Как не винить, мам?       «Не существует плохих людей, милая. Есть обстоятельства, которые вынуждают преступить грань человечности».       Существуют. Мама просто не знала о неком Ким Тэхёне. Какие оправдания могут быть, когда он над ней так надругался? Если он переступил грань человечности, почему Миён не может так же?       Уже сотый раз заламывает пальцы, чтобы привести себя в чувства. И для самой себя в пустой, холодной квартире, вынуждает улыбнуться. Никогда так не умела, чтобы неискренне и через силу, но нужно доказывать хотя бы себе, что внутри осталась всё та же Миён.       Кто знал, что терять себя так легко и слишком незаметно? Потому что сознание сейчас легонько стучит, шепча: «Ты опустилась до его уровня». Это проглотить сложно. Хочется вырвать изнутри. Миён хочет кричать о том, что она не хочет упасть на дно моральных уродов и бесчувственных тварей.       Внутри всё выворачивается наизнанку, давая Миён выбор. Остаться собой или же сыграть по правилам Тэхёна и уничтожить его.       Станешь ли ты счастливей от этого, Миён?       В темноте засветился телефон и издался тихий звук оповещения. Не реагирует, смотрит в одну точку и пальцами скребет между грудями, уже как пару минут пытается вытянуть из оболочки ту Миён, которая сломалась.       Очередное оповещение опять рождается в тихой комнате, где еле слышно дыхание. Миён, протянув руку, подбирает телефон и легонько улыбается. Чонгук:       «Миён-и~ Составишь мне копанию в кинотеатре?»       «Если будешь игнорировать, я приду к тебе и спрошу это лично.» Миён:       «Ничего не хочу, со мной что-то происходит, и мне страшно, Чонгук. Мне нужно кое-что рассказать, потому что моё молчание сжирает меня.»       «Не сегодня, давай завтра?»       Только хочет отложить телефон, как приходит очередное сообщение: Чонгук:       «Всё в порядке?»       Миён в какой раз глотает, во рту очень сухо. Миён:       «Думаю, нет…»       Миён отбрасывает телефон и укрывается одеялом до шеи. Но почему-то теплее и уютней не становится. На сердце странная тревога, которую она никак не может понять.       Звонок в двери. Миён прикрывает глаза и выдыхает, надеясь, что незваный гость уйдет. Но стоит услышать ещё один звонок, как она, накинув на себя одеяло, идёт к двери, смотря в глазок.       Открыв двери, Миён смотрит по сторонам и, опустив голову вниз, замечает нежно-белую коробку.       В коробке много разноцветных пионов с ещё свежими и некоторыми нераскрытыми бутонами. По бокам тёмно-зеленые листья и маленькие белые гипсофилы, а в центре небольшая записка.       «Я тебя напугал сегодня, наверное, нет смысла извиняться, да? Кажется, моё перевоплощение из твари в главного героя сопливого романа трещит по швам. Ну и похер. Ты всё равно меня полюбишь. Жизнь не книги, помнишь? И в реальности нет принца на белом коне. Есть Ким Тэхён на Бугатти. И. Твоё. Сердце. Будет. МОИМ. Мой настрой серьёзен, маленькая.       Эти цветы я очень люблю. Дурочка, не смей даже думать выбрасывать их, потому что завтра твоя квартира будет заполнена этими цветами.»       Миён осматривает букет. Очень красивые, и странно, что его любимые, потому что достаточно простые. Миён:       «Ты слишком самоуверен. Если я скажу, что я уже люблю другого?»       Буквально минута ожидания, и Миён думает, что на её сообщение не ответят, но снова звучит оповещение. Тварь:       «Как ты говорила? Твоё сердце моё или ничье? Но для начала я узнаю, кто это, и просто уничтожу;)» Миён:       «Больной.» Тварь:       «Знаю. Тобой ведь, простушка. Выгляни в окно.»       Нет, невозможно. Это бред. Миён переводит взгляд с телефона на окно, где было темно и только приглушённый свет уличного фонаря.       Через секунду Миён, поднявшись, не спеша подходит к окну. В комнате вправду так холодно? Или это страх бросает в холод её саму?       Немного отодвинув штору, смотрит вниз. У подъезда стоит белый Бугатти, и брюнет, опершись на капот машины, сощурив глаза, ловит взгляд Миён и, улыбнувшись, машет рукой, в которой сигарета.       Может, он и далеко, но его глаза будто перед ней. Они обещают многое, и, видимо, для этого Миён должна была его увидеть.       — Для чего? — одними губами выдыхает, смотря, как Тэхён, кинув окурок в сторону, садится в машину и уезжает, а на телефон приходит новое сообщение. Тварь:       «Ты не выбросила цветы, правильное решение, я слишком долго их выбирал и комбинировал. Ложись спать и думай обо мне;)»       Звонок в двери. Миён осторожно откладывает телефон и думает, что это какая-то шутка. Она ведь не пустит его. И он это прекрасно знает.       Смотрит в глазок и незамедлительно открывает двери.       Чонгук дышит тяжело, и немного кривится, держась за бок, и второй рукой протягивает пакет сладостей Миён в руки, пока та, приоткрыв рот, хлопает веками.       — Чонгук, что ты…       — Что я? — без приглашения заходит и сбрасывает с себя куртку. — Это ты чего? — бросает немного обиженный взгляд. — Моя машина на СТО, и пока я сбегал от своего дома в магазин и к тебе, — тяжело дышит и поднимает немного край толстовки, чтобы остыть. — Что случилось?       Миён только качнула отрицательно головой, смотря, как Чонгук спиной падает на кровать, пытаясь отдышаться.       — Мне кажется, я слишком много кушаю и давно не был в тренажерке, — кладёт руку на сердце и чувствует слишком учащённое сердцебиение. — Тебе кто-то подарил цветы? — поднимается на локтях и кивает на коробку, которая лежала на кровати.       — Ошибочно, они не для меня, — Миён натягивает улыбку, точно такую, как и пару минут назад для себя.       — Ясно.       Чонгук смотрит, как Миён выбрасывает цветы в урну, и думает о том, когда в ней появится к нему доверие. Он ведь давно подозревал неладное между ней и Тэхёном, а минуты две-три назад видел, как тот отъезжал от её подъезда.       Чонгук, положив обратно записку от Тэ, которая лежала на кровати, идёт за Миён, смотря на неё с каким-то сочувствием. Чонгук:       «Нам нужно встретиться и поговорить, Тэхён.»