Сельское безумие

Утром меня разбудил солнечный луч, нагло проникающий сквозь занавеску. Я лениво потянулась, и моя спина ответила мне таким хрустом, будто я только что разгрузила вагон кирпичей в одиночку. Ноги заныли так, словно я пробежала марафон по пересечённой местности, хотя на самом деле я лишь героически преодолела расстояние от кровати до туалета. Но это было только начало симфонии. За стеной, не щадя ни моих ушей, ни остатков моей нервной системы, корова затянула свою арию. Это был не просто «му-у-у». Это был глубокий, вибрирующий бас, от которого дрожали стёкла и хотелось немедленно эмигрировать в Антарктиду. Я представила, как она там стоит, задрав морду к потолку, и дирижирует хвостом. — Да чтоб тебя... — простонала я, накрывая голову подушкой. Я откинула одеяло и села на кровати. Взгляд упал на календарь. Сегодня был тот самый день. День «Д». День побега. Я закатила глаза и подумала про себя: «Ну всё. Сегодня последний день. Вечером я буду в Москве. В своей квартире. Где нет коров. Где нет трактористов. Где нет Егора...» На имени Егора мысль споткнулась и зависла, но я быстро её отогнала. «Я буду пить зерновой кофе! — мечтательно продолжила я внутренний монолог, уже представляя себе ароматную чашку капучино с идеальной пенкой. — Буду сидеть на своём уютном балконе с видом на соседнюю многоэтажку и думать о том, какой это был странный отпуск». Но тут воображение подкинуло картинку получше. «А ещё лучше... — я даже улыбнулась этой мысли. — Я встречусь с подругами! Мы пойдём в бар, закажем коктейли с зонтиками и напьёмся до полного беспамятства. Чтобы завтра проснуться и не помнить ни про эту деревню, ни про забор, ни про...» Тут корова за стеной взяла особенно высокую ноту, которая больше напоминала рёв раненого бизона. «...ни про эту оперную диву!» — закончила я мысль и решительно встала. Впереди был день, который нужно было пережить. Вечером меня ждал цивилизованный мир, зерновой кофе и алкогольная амнезия. Ради этого стоило потерпеть ещё немного сельского экстрима. *** У меня дергался глаз. Не просто подрагивал веко, а натурально жил своей жизнью, пытаясь отправить мне сигнал SOS азбукой Морзе. Сигарета, словно устав держаться пальцами, повисла на губе, и едкий дым от неё резал глаза, заставляя их слезиться так, будто я резала лук для борща на поминки. Дело было в бабушке. Вернее, в её звонке. — Внученька, — раздался в трубке её бодрый голос, который сейчас звучал как приговор. — Ты только не волнуйся.Это была самая страшная фраза в русском языке. После неё обычно следовала новость о том, что дедушка купил надувную лодку или что у соседей коза родила тройню прямо на грядках.— Автобус сломался, — продолжила она. — На середине пути. Представляешь? Водитель говорит, что-то там с карбюратором... или с карданом... В общем, железное и сломалось. Я представила эту картину: бабушка сидит в душном салоне где-то посреди поля подсолнухов, окружённая дачницами с рассадой и мужиками с мешками картошки. И все они смотрят на водителя с немым укором. — И когда вы будете? — спросила я, чувствуя, как глаз начинает дёргаться с удвоенной силой.— Ой, деточка, к обеду не жди! — беззаботно ответила она. — Мы тут застряли надолго. Но ты не переживай! Я взяла термос с чаем и пирожки. Пирожки. Это, конечно, всё меняет. Теперь я могу спокойно ждать до следующего четверга. Я нажала отбой и посмотрела на Егора. Он стоял у забора и с философским видом ковырял в носу, наблюдая за коровой. — Бабушка не приедет к обеду! — рявкнула я так, что корова перестала жевать и с интересом уставилась на меня. Егор обернулся:— Ну и отлично. Успеем допеть «Катюшу» и докрасить забор. Я готова была его убить. А потом запрячь корову. Да-да, именно так. Я была готова надеть на эту парнокопытную драную упряжь (которую я видела в сарае), вскочить ей на спину и ринуться за бабушкой туда, где бы этот чертов автобус ни заглох. — Мы должны её встретить! — заявила я, выкидывая окурок. — Я не могу оставить её там одну! Вдруг на неё нападут местные комары размером с воробья? Или она решит пойти пешком и заблудится в трёх соснах? Егор вздохнул и подошёл ко мне. Он посмотрел на мой дёргающийся глаз, потом на мои руки, которые уже сжимались в кулаки от бессильной ярости. — Ладно, — сказал он миролюбиво. — Успокойся. Я знаю короткую дорогу через лесополосу. Поедем на джипе. Я посмотрела на него с благодарностью. Мой герой. Мой личный рыцарь без страха и упрёка (и без прав категории "B", но кого это волнует?). — Только давай без музыки, — добавила я, садясь в машину. — А то у меня от твоего пения и так глаз дёргается сильнее, чем от новостей о сломанном автобусе. Он завёл мотор. Мы ехали спасать бабушку. И я молилась всем богам сельского хозяйства, чтобы по дороге нам не попался инспектор ГИБДД или стадо особо агрессивных гусей.