Сельское безумие

Минут сорок спустя, когда я уже успела мысленно похоронить бабушку и заказать памятник в виде сломанного карбюратора, мы нашли этот чёртов автобус. Он стоял посреди дороги, как выброшенный на берег кит, и всем своим видом показывал, что он никуда не поедет. Никогда. Пассажиры, вместо того чтобы биться в истерике или хотя бы уныло сидеть внутри, разложились вдоль обочины и устроили какой-то незапланированный фестиваль «Дачник-фест 2025». Картина маслом: «Ремонт автобуса в полевых условиях». Кто-то что-то жевал. Судя по запаху, это были бабушкины пирожки (ну хоть кому-то повезло). Кто-то с философским видом рассматривал небо и лес, словно приехал сюда специально на йога-ретрит. А самые активные мужики в тельняшках уже успели скинуться и теперь помогали водителю ремонтировать автобус. Судя по звуку, они пытались завести его методом «хорошего удара кувалдой по капоту». И посреди этого пасторального пейзажа, на раскладном стульчике (откуда у них стульчик?!), сидела моя бабушка. В руках у неё был термос, она разливала чай и выглядела так, будто она — экскурсовод, а это — её группа туристов. Я почувствовала, как во мне поднимается нечто первобытное. Нечто злое. Очень злое. Это была не просто злость. Это была ярость древнего ящера, который вышел из спячки и увидел, что его гнездо заняли мелкие млекопитающие. — Ну наконец-то! — радостно замахала нам бабушка, увидев джип Егора. — А мы тут чай пьём! У нас тут культурная программа! Я вышла из машины. Медленно. Очень медленно. Глаз дергался уже не просто так, а в ритме лезгинки. — Культурная программа? — переспросила я голосом, от которого, кажется, перестали петь даже птицы в лесу. — Бабуль... мы думали, ты в плену у дикарей! Мы думали, тебя едят комары! А ты... ты... пьёшь чай?! — А что такого? — невозмутимо пожала плечами она. — Водитель сказал: «Стоим час». Я не могу сидеть просто так. У меня режим. Я посмотрела на Егора в поисках поддержки. Он стоял у машины и давился смехом, прикрывая рот рукой. — Егор! — рявкнула я. — Ты видишь это?!— Вижу, — кивнул он. — Это называется «спокойствие». Тебе бы тоже не мешало попробовать. В этот момент один из «ремонтников» с грохотом уронил кувалду.— Не заводится, зараза! — крикнул он. И тут меня прорвало. — Так! — заорала я так, что бабушка чуть не выронила термос. — Всем слушать меня! Я не для того ехала через лесополосу, рискуя жизнью и подвеской джипа, чтобы слушать ваши кувалдные симфонии! Я подошла к водителю, который испуганно выглядывал из-под капота.— У вас есть трос? — спросила я уже спокойнее, но с такой интонацией, что спорить со мной никто не решился.— Есть... — промямлил он.— Отлично. Егор цепляет вас сзади. Мы тянем вас до деревни. Там чинитесь сколько влезет. Но здесь вы не ночуете! Пассажиры загудели одобрительно.— А кто это такая грозная? — спросил кто-то из толпы.— Это внучка моя, — с гордостью ответила бабушка. — В Москве живёт. Кофе пьёт зерновой. Я закатила глаза. Зерновой кофе сейчас казался мне чем-то таким же далёким и недостижимым, как полет на Марс. Но хотя бы бабушка была цела, невредима и с пирожками. Первобытное зло внутри меня немного успокоилось, уступив место усталости и желанию срочно выпить чего-нибудь покрепче чая из термоса. *** Егорка предложил не мучить его машину, а попробовать реанимировать тракториста. Я согласилась. В его словах логики было больше, чем во всём мире, вместе взятом, включая квантовую физику и женскую логику одновременно. Действительно, зачем насиловать бедный джип, который и так натерпелся, вытаскивая из кювета самого Егора? У нас же под боком есть живая груда мышц, пропахшая соляркой и мужским парфюмом «Аромат сеновала». Если кто и мог сдвинуть с места эту железную коробку на колёсах, так это он. Мы оставили бабушку руководить раздачей чая (она уже чувствовала себя мэром этого придорожного посёлка) и рванули обратно в деревню. Время шло на минуты. Или на часы. В общем, оно шло куда-то не туда. Дом тракториста мы нашли по звуку. Точнее, по отсутствию звука. В деревне стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь храпом, который доносился из-за забора. Этот храп был слышен даже в космосе. Если бы инопланетяне пролетали мимо Земли, они бы подумали, что здесь работает гигантский перфоратор. Егор осторожно приоткрыл калитку. Мы заглянули во двор. Картина была эпической: посреди двора стоял сам тракторист. Он спал стоя, прислонившись к своему трактору «Беларусь», как пьяный матрос к мачте во время шторма. В руке он сжимал огурец. — Это будет сложнее, чем я думал, — прошептал Егор. — Будем действовать по протоколу «Пожарная тревога», — решила я. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и заорала:— ПОЖАР! ГОРИМ! ТРАКТОР ВЗОРВЁТСЯ! Ноль реакции. Храп даже не сбился с ритма. — Может, его огурцом пощекотать? — предложил Егор. — Нет, это слишком гуманно. Тут нужна тяжёлая артиллерия. Я вспомнила уроки биологии и то, как в деревне будили моего деда. Я подошла к колодцу (благо он был тут же), набрала ведро ледяной воды и с садистской улыбкой вылила всё содержимое прямо на голову спящему богатырю. Эффект был потрясающим. Тракторист издал звук, похожий на смесь рёва медведя и визга поросёнка, подскочил на месте метра на полтора и приземлился уже в боевой стойке, сжимая кулаки. — КТО?! КТО ПОСМЕЛ?! — взревел он, вращая налитыми кровью глазами. Мы с Егором благоразумно спрятались за забором, оставив только головы.— Это мы! — крикнула я. — Вас автобус ждёт! На дороге! Сломался! Тракторист замер. Мозг медленно обрабатывал информацию, путаясь в остатках сна и алкоголя.— Автобус? — переспросил он, вытирая воду с лица. — Бабки? Пирожки?— Да! Да! — закивала я. — Там ваша теща! Она вас убьёт, если вы не приедете! Упоминание тёщи подействовало лучше любого кофеина. Глаза тракториста мгновенно прояснились. Он посмотрел на свой трактор, потом на нас.— Так это... это ж дело святое! — пробасил он и рванул в дом переодеваться. Через пять минут (рекордный срок для человека его комплекции) он завёл свой «Беларусь». Машина рыкнула двигателем так, что у меня заложило уши, а у соседской собаки случился приступ эпилепсии. — Залезай! — скомандовал он нам. Мы запрыгнули в кабину. Внутри пахло машинным маслом, мужским потом и надеждой. Тракторист дёрнул какой-то рычаг, трактор чихнул чёрным дымом и бодро покатил в сторону шоссе. Я посмотрела на Егора. Он улыбался.— Ну что? — спросил он. — Логика победила?— Пока да, — кивнула я, вцепившись в поручень, потому что нас трясло так, будто мы ехали по стиральной доске на спине бешеного быка. — Но если эта колымага заглохнет посреди поля, я за себя не ручаюсь. Тракторист услышал мои слова в зеркале заднего вида и хмыкнул:— Не боись, дочка! Эта машина надежная! Как я! Я посмотрела на его уверенный профиль и подумала: «Надеюсь, твоя надёжность распространяется не только на храп»