Сельское безумие

Я валялась в ванне. Это было не просто купание, это был акт воссоединения с цивилизацией. Гора пены возвышалась над водой, как снежная вершина Эвереста, а соль для ванн обещала вытянуть из меня остатки деревенского стресса через поры. Я кинула в воду несколько бомбочек. Они зашипели, забурлили и окрасили воду в нежно - фиолетовый цвет, распространяя аромат лаванды и чего-то дорогого. Я смотрела, как они растворяются, превращаясь в ничто, и чувствовала себя алхимиком, только очень чистым и расслабленным. В сознании, как призрак прошлого, всплыли концерты коровы. Я вспомнила этот утробный бас, от которого вибрировала посуда, и поёжилась. Пена на моих плечах слегка осела от этого воспоминания. «Никогда больше», — поклялась я себе. — «Только ютуб и наушники». После ванной я выпила кофе. Обязательно зерновой. Не тот растворимый суррогат, который я пила у бабушки из кружки с отбитой ручкой, а настоящий, густой, ароматный эспрессо. Жизнь снова обрела краски. Я вышла на балкон курить. Внизу раскинулся мой родной город. Я слушала привычную какофонию: звуки клаксонов машин (кто-то куда-то вечно опаздывал), крики детей на площадке (кто-то у кого-то отобрал лопатку) и ругань соседей снизу (кто-то опять занял парковочное место). Я сделала глубокий вдох. Воздух пах выхлопными газами, шашлыком из летней кафешки и... свободой. И тут меня накрыло. Я чуть не разревелась от переполняющих меня чувств. Это было странное ощущение: смесь дикого счастья и ностальгической грусти.Счастья — потому что я дома. Потому что подо мной твёрдая земля многоэтажки, а не шаткие половицы деревенского дома. Потому что шум города — это музыка, а не предсмертный хрип трактора.И грусти — потому что эта неделя была самой безумной в моей жизни. Я вспомнила Егорку, его кривую улыбку и умение ломать всё, к чему он прикасается (включая заборы и моё самообладание). Вспомнила бабушку с её пирожками и сокрушительной логикой («Аппарат? А зачем он тебе?»). Вспомнила тракториста, спящего стоя. — Ну что, деревня? — прошептала я в пустоту, стряхивая пепел. — Скучать буду, пожалуй. Внизу кто-то снова засигналил. Где-то залаяла собака. Жизнь шла своим чередом.Я затушила сигарету и вернулась в комнату. На телефоне мигало уведомление о новом сообщении.«Ты доехала? Надеюсь, корова не устроила прощальный концерт прямо в салоне джипа». Я улыбнулась. Отпуск закончился, но история определённо имела продолжение *** Аня, моя верная подруга и по совместительству ходячий детектор лжи, была в курсе последних событий. Ну, почти всех. Я рассказала ей про бабушку, про сломанный автобус, про тракториста и даже про аппарат для дойки, о существовании которого я узнала слишком поздно. Я рассказала ей всё. Кроме одной маленькой детали.Про Егорку я не сказала ни слова. Точнее, я не сказала, кто он такой. В моей версии событий он проходил под кодовым названием «тот парень», который «просто помог» и «оказался рядом». Аня, конечно, что-то подозревала (у неё нюх на романтику, как у поисковой собаки на наркотики), но я держала оборону. Вечером она за мной заехала. Мы прыгнули в её машину и поехали в клуб — зализывать душевные раны и смывать воспоминания о навозе текилой.Девочки нам уже заняли столик в вип - зоне и с энтузиазмом принялись заказывать на баре алкоголь. Атмосфера была что надо: громкая музыка, мигающий свет и полное отсутствие деревенских пейзажей за окном. Спустя время, за которым я совсем не следила (потому что следила исключительно за уровнем жидкости в бокале), я пьяно улыбалась, чувствуя, как отпуск наконец-то отпускает. Я расслабилась. Я была почти счастлива. И тут я увидела мираж. На сцене клуба, под софитами, стоял микрофон. А у микрофона... пел ни кто иной как мой новый друг. Мой личный разрушитель заборов и укротитель тракторов. Егорка. Я протёрла глаза. Мираж не исчез. Он был одет не в драные джинсы, а в стильную чёрную рубашку, которая сидела на нем так, что у половины девушек в зале (включая моих подруг) отвисли челюсти.— Это кто? — Аня ткнула меня локтем в бок с такой силой, что я чуть не подавилась коктейлем.— Это... — я икнула. — Это Егорка.— Егорка? — брови подруги взлетели вверх. — Тот самый «просто парень»? Который «оказался рядом»?— Ну... да... — промямлила я, не в силах оторвать взгляд от сцены. — Он... он поёт.— Я вижу, что он поёт! — зашипела Аня. — А ты мне врала! Ты говорила, что он просто механик или кто там?— Он... многогранная личность! — нашлась я с ответом, повторяя его же слова. Тем временем Егор допел песню и спустился со сцены. Он шёл прямо к нашему столику, ловко лавируя между танцующими телами и улыбаясь своей фирменной кривой улыбкой.Девочки замерли. Аня смотрела на меня с выражением лица «я убью тебя позже».Он подошёл к нам и галантно поцеловал руку сначала Ане, потом остальным девочкам, которые тут же растаяли.— Неожиданная встреча, — сказал он, глядя на меня сверху вниз.— Ты... ты пел? — спросила я, чувствуя себя полной дурой.— Я же говорил, что умею петь и ломать заборы, — подмигнул он мне. Аня фыркнула в свой бокал:— Заборы он ломает виртуозно. Мы видели результат. Егорка только рассмеялся и сел рядом со мной.— Ну что, девочки? Потанцуем? Я посмотрела на подруг. Они уже махнули рукой на мою скрытность и вовсю строили глазки моему «просто знакомому».Городская жизнь продолжалась. Но теперь она была приправлена ноткой сельской романтики и голосом человека, который умеет удивлять .