Вы издеваетесь?

Мародёрством Брок решил не заниматься, по крайней мере пока. Времени как такового всё равно не было, бензин в баке подходил к концу, надо было озаботиться поиском заправки, да и опасно одному без оружия и хоть какого-то снаряжения по домам ползать. Можно было, конечно, вышибить камнем витрину, но кто мог поручиться, что в темноте помещения его не поджидает уснувший мертвец или на звук битого стекла не сбежится половина района? Так же дело обстояло и с оружейными магазинами — вроде бы и нужно заглянуть, очень нужно, но нарваться на неприятности — плёвое дело, да и возможно, что всё более менее ценное вынесено до него. А он один, в больничной робе, идиотских самодельных тапках и из оружия… да нет у него ничего, ту же стойку для капельниц он ещё на лестнице, когда спускался в темноте, потерял. А потому он вёл машину подальше от центра, к окраинам, надеясь хоть там немного раздобыть чего полезного. Пейзаж за окном не радовал. Брок совершенно не знал, сколько провалялся в отключке и как долго длится вот этот пиздец, не знал, кто выжил, выжил ли вообще хоть кто-то, но то, что он видел, проносясь по улицам, наводило не на самые приятные мысли. Город пылал. И что-то подсказывало, поверни он к Хартфорду, ситуация только усугубится. Воображение подкидывало сцены одна ужаснее другой, и если в том же Техасе вооружён был чуть ли не каждый житель, то здесь — в глаза бросилась разбитая выгоревшая дотла полицейская машина — хоть какое-то оружие было едва ли у четверти населения, да и где сейчас хоть кто-то? Брок сильнее сжал вспотевшими ладонями руль. Смотреть по сторонам не хотелось. Вообще ничего не хотелось, разве что малодушно вернуться обратно в свою палату, впасть в кому и не просыпаться вообще или пока этот пиздец не рассосётся сам собой. Что вряд ли. *** По улицам брели неизвестно куда мертвецы. Кто-то из них кидался в сторону его машины, стараясь ухватить скрюченными пальцами за дверь или бампер, другие провожали долгими взглядами, беззвучно разевая рты. И никого из живых. Вообще никаких признаков, что в этом окончательно сошедшем с ума мире есть ещё кто-то, кроме него. Радио молчало. Брок и не надеялся, конечно же, найти работающую радиостанцию, но в эфире не было абсолютно ничего, даже положенных в таких ситуациях экстренных сообщений, уверений, что все будет хорошо, американская армия со всем справится, вы только не выходите на улицу, заприте двери и ещё масса «полезной» для обычного обывателя информации. Мир будто бы замер перед последним рывком в пропасть. Страшнее всего делалось от мысли, что же творится в больших городах — Нью-Йорке, Вашингтоне, если даже маленький Манчестер не смог хоть как-то отбиться и горел. Что стало с жителями, полицией, армией, где Мстители? Где Стив? Жив ли Зимний? О себе самом Броку сейчас не думалось, а вот эти двое занимали мысли плотно, заставляя выжимать газ до упора, мчаться к долбанной базе, чтобы получить ответы и шанс, пусть и совсем мизерный, что ещё хоть что-то можно повернуть в лучшую сторону. Брок не верил, что когда начался пиздец, Роджерс проявил благоразумие, собрал манатки и вместе со Старком улетел на какой-нибудь далекий тропический остров — вот уж не приходилось сомневаться в том, что гений и филантроп где-то там, на солнышке, попивает «Манхэттен» и сожалеет, что ничем не может помочь этому миру, разве что попробовать восстановить население земли вон с той мулаточкой. А Роджерс не такой. «Ни шагу назад!» Губы сами собой растянулись в улыбке. Вывернув руль влево, Брок едва удержался на дороге — какой-то шибко резвый мертвец, забавно — если в этом мире осталось ещё хоть что-то забавное — подволакивая ногу, кинулся ему наперерез. Рефлексы сработали безукоризненно, и мертвяк лишь оставил склизкий след над бровкой двери, завалившись прямо под колёса. Роджерс, скорее всего, с первых дней на передовой вещал за мир во всём мире, призывая не убивать никого из заболевших, пока «они» во всём не разберутся. Вот только кто «они»? Броку как никому было известно, что за гадюшник этот ЩИТ, отличающийся от «Гидры» разве что названием, символом да цветом директора, а так и там, и там крысы, которые, чуть припекло, тут же собрали чемоданы и отбыли подальше от цивилизации, спасать папуасов на Карибах, оставив только самых идейных. Ну действительно, не связанным же Кэпа в джет запихивать? А значит, он где-то там. Где-то… про Зимнего думать и вовсе не получалось без фатализма. Брок, конечно, отдал последний свой приказ отходить с позиции, задействовал даже коды, чтобы Зимнего не понесло в сторону одной из баз, но именно это все и могло выйти ему боком. Остановившись далеко за городом на заправке, Брок зажмурился что было сил. Вот сейчас он готов был очнуться где угодно, продолжить существовать на любых условиях, да, блядь, даже Фьюри с Пирсом давать в жопу по выходным и праздникам, только бы не всё вот это. Но мир и не думал меняться. За спиной догорал город, окрашенный закатными лучами в какой-то совершенно дикий багрянец. Казалось, Манчестер залит кровью по самые крыши. Мир развалился. Брок сам развалил его. Не факт, конечно, что кто другой смог бы тогда зачистить базу без последствий, или Роджерс все равно не расковырял бы этот нарыв, но, может, тогда он был бы рядом с ними, теми, кто и не знал о собственной важности, попытался бы их вытянуть, пусть хоть и на себе, а так… Зимний неизвестно где, может, вообще попал обратно в «Гидру» и получает положенные по инструкции разряды прямо в мозг, а Роджерс… Роджерса, благодаря его деятельной натуре, очень запросто могло уже не быть в живых. К горлу подкатила горечь. Брок глянул на себя в зеркало заднего вида, скривился словно от боли и, не выдержав, громко зарычал, ударил ладонями по рулю. Он не хотел так, не хотел всего этого. Думал, успеет развязаться с «Гидрой», вытащить Зимнего — почти ведь, ещё бы чуть-чуть, но его обнулили так невовремя, объясниться с Роджерсом… со Стивом, попытается объясниться — и будь что будет. Не успел, не смог увернуться, его зацепило и размазало, как жука, влетевшего на полном ходу в лобовое стекло. И не осталось ничего и никого, кто бы помнил и кому бы он был важен. Ах, да, никого, кроме его ребят. Даже сейчас вытянуть умудрились. Брок кое-как выбрался из машины, выдохнул сквозь стиснутые зубы, собирая себя в кучку. Потом, всё потом, и погоревать, и оплакать он успеет, сейчас надо было что-то делать, хотя бы постараться найти решение. Передернув плечами, Брок развернулся к магазинчику при заправке, вгляделся в темноту за стёклами. Там очень запросто тоже мог кто-то прятаться, поджидая случайную жертву, но об осторожности говорить уже было бессмысленно, слишком хотелось жрать, да и заправиться было бы как нельзя кстати. До той злополучной базы Брок хотел доехать, по возможности не останавливаясь. Над дверью звякнул колокольчик. Брок замер, прислушиваясь, повёл носом, стараясь различить сладковатый запах разложения, но ничего не почувствовал, кроме привычной приторности машинных освежителей воздуха, бензина и прочей дряни, чем обычно торгуют в таких местах. — Здесь есть кто? — крикнул он, прикрыв за собой дверь, постоял минуту. По всей видимости, хозяева уходили в спешке. Вывороченная касса валялась у самой стойки, засыпав пол мелочью. Брока не интересовала наличка, в новом мире она вообще представляла довольно-таки сомнительную ценность. Сейчас самыми главными были топливо, еда, вода и оружие. И пока у Брока не было ничего. В подсобном помещении обнаружились полупустые шкафчики с одеждой, и Броку с его широченными плечами подошли только изрядно поношенный свитер грубой вязки, воняющий соляркой, да рабочий комбинезон, что уже было лучше, чем ничего, слишком ему осточертело светить голой жопой. Выглянув в окно, Брок выматерился. На улице становилось всё темнее. Конечно, можно было плюнуть на осторожность и заночевать прямо здесь, но чутьё подсказывало убраться как можно дальше от человеческого жилья и всего того, что может представлять хоть какую-то ценность. Сейчас не хотелось встречаться ни с мертвыми, ни с живыми обитателями этого нового мира. А заправка — это как сундук с сокровищами. В машину, на заднее сидение, Брок умудрился впихнуть три упаковки с обычной водой по двенадцать бутылок в каждой, какие-то шоколадки — в темноте особо названия разглядеть не получилось, да он и не пытался, — несколько пачек вяленого мяса. Нашёлся даже неплохой фонарик и россыпь батареек к нему на полгода вперёд, вот уж действительно важная вещь. Брок лишнего не брал, если оно ему не нужно, значит, кому-то другому может пригодиться, а уж самостоятельно он сумеет раздобыть себе пропитание, не забирая последнее. Хотел ещё взять пару сэндвичей, но даже на первый взгляд они не выглядели съедобными из-за темных пятен плесени на когда-то белых ломтях хлеба. Видимо, всё же долго Брок отсутствовал, раз умудрился проспать конец света. Заправив машину, благо в колонках ещё оставалось топливо, и наполнив три канистры про запас, занявшие своё место в багажнике рядом с запаской, Брок окинул взглядом магазинчик. Вроде бы тут и много всего полезного, хоть оставайся и живи, но его гнала в дорогу цель, важнее которой сложно было что-то придумать. Уже выходя за дверь, Брок вспомнил, что неплохо было бы найти несколько упаковок влажных салфеток, чтобы воду использовать только по прямому назначению — для питья и не расходовать почём зря. Видно было плохо, но фонарик он включать поостерёгся, мало ли кто может прибрести на свет, Брок не был особо готов к гостям, живым или мёртвым. Салфетки обнаружились у самой стойки. Наступив на рассыпанную по полу мелочь и пнув что-то гулко звякнувшее и покатившееся дальше по проходу, Брок выматерился. Как-то из виду он упустил полное отсутствие обуви. Те тряпочные самодельные тапки так и остались лежать рядом с водительским сидением. Почему-то босиком ходить было намного привычнее, но вот сейчас он прекрасно понимал — обуться надо было обязательно. Только самым сложным всегда считалось найти вот в таких ситуациях себе хоть какую-то обувь по ноге. Подхватив пять больших пачек с влажными салфетками, Брок присмотрелся. На полу, откатившись к самой двери, лежала большая отвертка с плоским шлицем. Задаваться вопросом, как она здесь оказалась, Брок не стал, но с собой забрал. Какое-никакое оружие. И в глаз вогнать, и бензобак пробить, чтобы слить горючее — везде пригодится. Брок не знал, сколько было времени, но когда он таки отъехал от заправки, вокруг было темно, по-настоящему темно, как не бывает рядом с большими городами. И небо над головой было высоким-высоким и чистым, без единого облачка, лишь с черной глади сияли мириады золотых гвоздиков-звёзд, словно он забрался далеко в пустыню, а не совсем рядом с Нью-Йорком. Вспомнилось, как он любил рассказывать Зимнему про звёзды. Почему-то любые другие разговоры у них шли плохо, приходилось смотреть на собеседника, а здраво мыслить, глядя на ярко-красные, будто бы зацелованные губы Отморозка, не представлялось возможным. А звёзды — они там, высоко, можно было выводить пальцем невидимые линии, вспоминая очередную легенду, и ни о чём не думать. Со Стивом они тоже один раз сидели плечом к плечу и молча смотрели вверх, думая каждый о своём. Брок о том, что какой же Стив горячий, даже сквозь плотную ткань его формы и куртку самого Брока чувствовался жар. А Стив, он, наверное, поминал недобрым словом техников и ни с того ни с сего заглохший на границе с Мексикой джет. Мир рухнул, а ночи как были наполнены своим собственным волшебством, такими и остались. Свернув на обочину, Брок заблокировал двери и откинулся на спинку водительского кресла. От мыслей об этих двоих становилось почти физически плохо. И даже не об их возможной судьбе, а о каком-то вероятном будущем, которое он самолично перечеркнул, войдя в злополучный лифт, хоть и выбор у него был не велик. Это Стив вон сиганул с высоты хрен знает какого этажа и жив, а его бы с ребятами положили бы, стоило бы только открыться дверям. Брок приоткрыл окно и закурил. Не мог он не пойти, не мог не сказать те самые слова, не мог не попытаться обезоружить Стива, хотя и бил не в полную силу, придерживал руку, давая время сбить наручники, сам подставился под удар, чтобы не пустить в ход пистолет. Один выстрел в колено — и всё, Капитан Америка схвачен, усажен в кресло и «Да здравствует Зимний Солдат под номером два». Тандем бы у них вышел горячий. Головная боль, отступившая утром, вновь резанула виски. Надо было поспать, хотя бы немного. И пусть организм на удивление хорошо справлялся с нагрузкой, чувствовалось, что Брок подошел к своему пределу. А потому, не забыв поднять стекло и на всякий случай заблокировав все двери, он уронил голову на скрещенные на руле руки и закрыл глаза, моментально проваливаясь в чёрное ничто. Проснулся Брок от странного скрежещущего звука, поморщился, чувствуя болезненное напряжение в затёкшей за ночь спине, потянулся, ударившись о низкий потолок машины, и открыл глаза. — Ебал я всё это во все щели, — он зло выругался. — Нет, вы точно надо мной издеваетесь. Обступив машину и выпялив на Брока пустые бельма глаз, стояли мертвецы.