Страницы молодости

      Устроившись на диване, Шиничи без каких-либо сомнений открыл находку. Старая потёртая тетрадь в твёрдом переплёте, дышащая немного пылью и пахнущая прошлым веком с чернилами, и в ней были расписаны чьи-то записи от руки. Между страницами мелькали даты, как это бывает в дневниках или ежедневниках журналистов. Шиничи настолько заинтересовало это, что он тут же принялся читать с самого начала, будто это очередной детектив или новая книга отца. Чересчур захватывающе и привлекательно, невозможно устоять, тем более что это совет отца, скрытый в столь явном беспорядке на полке.       «Октябрь 1974.       Следую совету педагога и завожу этот дневник. Идея прекрасная, как по мне. Может быть, потом из этого выйдет легкий роман для читателей. Юношеские годы — удивительная пора. Некий всплеск эмоций окутывает почти каждого студента пеленой воспоминаний… От подобной мысли ощущаю мурашки, волной прокатившиеся, будто со склона по моей спине…»       Шиничи немного растерялся, не дочитав даже первую запись. То, что он начал читать чей-то дневник, немного смущало его, но любопытство взяло над детективом вверх. Парень понадеялся, что отец неспроста оставил его, как одну из загадок для сына, так чтобы тот её быстро обнаружил. Что-то явно скрыто там, что могло бы помочь детективу.       «Конец октября 1974.       Тоичи-кун снова заставил меня краснеть. Сколько можно засыпать за партой на лекциях? Понимание, что подставляет меня, до сих пор не укрепилось в его голове. Да и чему я удивляюсь? В его-то голове и что-то устоявшееся в урагане фантазий и идей? Проще в магию поверить. А мне вновь делиться конспектом лекций, которые возможно будут или утеряны, или разрисованы. Поэтому пару заметок хочу указать здесь. И это было предисловие. P.s. Верное было решение купить «дневник» потолще».       Шиничи прочел эти самые заметки, после которых кое-что прояснилось в его голове, полной лёгкого сумбура. Так как заметки были про журналистику и культуру речи, детектив понял, что дневник принадлежал его Юсаку. Да и подчерк, хоть и был другим в 1974, но некоторую резкость в написании иероглифов, что выделялась в подчерке отца, особенно если тот писал свои мысли, не обдумывая их, Шиничи уловил. На вопрос же, кто такой Тоичи-кун, у парня ответа не было. Лишь промелькнула в голове краткая мысль, что тот был другом отца по парте и письму.       «Ноябрь 1974       Умудрился подумать, что этот засоня украл мой дневник. Как оказалось, он просто купил такой же. Из-за легкого недоразумения, ибо я немного рассердился на Тоичи и поспешил с выводами, теперь я ему должен вкусный обед. Я-то думал обед будет в пределах университета, а пришлось идти на ярмарку. Там Тоичи забыл про обед вообще. С какой-то компанией устроил шоу танцев прямо на улице. Да и меня втянули, а потом ещё и отчитали за то, что я слишком скучный. Цитирую: «Придётся вернуть тебя в детство, Ю-чан». После долгого разговора всё-таки остановились на том, что не стоит меня называть Ю-чаном. В общем и целом, выходные удались…»       Кудо отчего-то представил маму на месте некого Тоичи-куна.       «…Уже на следующий день этот очень загадочный парень позволил мне заглянуть в его дневник. Зачем? Я отказался. Но Тоичи просто процитировал последнюю запись из своего дневника, а я бессовестно цитирую её сюда. «Никогда не думал, что розы пленяют взгляды с разумом других настолько ярко. Яркость лишь оттого, что с розами джентльмен ещё галантнее. Сердца прекрасных дам тают прямо на глазах». И в итоге Тоичи подарил мне розу. Прямо во время лекции. Объяснился он тем, что просто репетировал, а я подопытный зритель».       Шиничи подметил для себя, что друг отца легко бы нашел общий язык с одним знаменитым вором.       «Декабрь 1974.       Я говорил про всплеск эмоций и прочее… До меня это счастье ещё не дошло. Я тону в этой учебе. Только Тоичи умудряется веселиться, а я потом ему помогаю. Благодаря ему я многое узнал о фокусах. У него явно есть мечта, не связанная с журналистикой или писательством. Что он потерял на факультете этом, не знаю. Пожалуй, он не человек, а ходячая загадка, которую так и рвется разум разгадать. А ведь самое главное, он успевает за мной во всем. Кажется, даже меня видит насквозь. Не только меня, к слову, но и преподавателей. А они-то хоть и недовольны его прогулами, но как увидят, сразу сюсюкаются с ним и готовы на небольшие поблажки. Хитрец же не только пользуется этим, но ещё и переводит стрелки на меня, якобы у него есть такой замечательный друг, как заботливая мамочка, поэтому восхищаться надо не только им, но и мной. Буду честен, немного завидно его этой наглости. Просто человек хорош во всем, а я только-только учусь. В загадках же мы оба сильны. Я это к тому, что хочу сюда записать пару его загадок, придуманных им же. Первую я получил недавно вместе с тетрадью, которую он одолжил ещё в октябре. К моему удивлению, она не разрисована в духе того, как Тоичи обычно умудряется рисовать разные карикатурки на полях моих тетрадей посреди лекции. Просто так. Кажется, что спит человек. Поднимешь взгляд на пару секунд, а потом глянешь на поля, а они изрисованы всякой мелочью. Ребенок он. За что я ему и благодарен. Пока я тону в учебе, Тоичи веселит меня».       Далее были указаны около двадцати маленьких загадок, шифровок, которые Шиничи отгадал не сразу. Чем-то они даже напомнили стиль неуловимого кайто Кида. При одной лишь мысли о великом воре, детектив невольно впал в ностальгию, слегка улыбаясь. Будучи Конаном ему было весело ловить Кида, а сейчас, когда он в теле Шиничи, немного иначе. Казалось, что сам вор перестал стараться, словно игнорируя детектива, как своего соперника. Так, для галочки больше, а не для удовольствия обоих проходили последние ограбления.       — Хотел бы я друга, придумывающий лично для меня загадки. Особенно непростые, — пробубнил вслух парень, всё же невольно вспоминающий Кида, и поспешил перейти к следующей записи.       «Январь 1975.       У меня появилось новое хобби — изучать хулиганство Тоичи. Под видом легкой заботы пытаюсь вычислить кое-что, повторяет ли этот фокусник свои фокусы. И да, повтора не наблюдалось. По моим подсчетам это уже 17 выходка, или как он называет, шоу за неделю. И всё это он успевает только на переменах, на лекциях всё так же спит. Хотя сегодня он заставил меня смеяться прямо при учителе. Мне так стыдно. А Тоичи определенно любит прикалываться именно надо мной. Ему побоку мои замечания и критика, если это так можно назвать. Он делает подобное так, лишь бы я ещё больше критиковал. Говорю же, издевается».       «Апрель 1975.       Каждая складка на белой ткани внушала легкое недоверие. Потянув эту перчатку, я будто загипнотизированный наблюдал, как складки плавно меняют форму. А за перчаткой показывалась кожа его ладони. Казалось, я достиг конца, но не прошло и секунды, как на его руке вновь была белая перчатка, что обычно носят джентльмены. Что же было в моих ладонях? Ничего. Это больше всего пугало. Я, напуганный, но увлеченный этой загадкой, потянул вновь перчатку с его элегантной руки. К чему я это заметил? Именно так выглядят ладони тех, чья работа именно проскальзывает меж этими пальцами. Я стянул очередную перчатку, ощущая, как меня прожигает довольный взгляд. На лице Тоичи была поистине дьявольская улыбка. Я не мог разгадать эту загадку. За перчаткой была ещё одна, за ней — следующая. Не буду ругаться в дневнике, но просто скажу — Тоичи сводил меня с ума»       Шиничи в который раз представлял Кида. Ему даже захотелось такого же фокуса от вора. Особенно воспылала жажда почувствовать на себе ту самую ухмылку Кида. А вот как выглядел друг Юсаку, детектив задумался потом, слишком увлечённый своими фантазиями. Прошло ещё несколько часов, пока Кудо изучал записи отца и рассматривал фото из выпускного альбома. Как выглядел Тоичи, он так и не определил. Да и Юсаку не описывал его внешность. Он просто повествовал, как ему было приятно время, проведенное с близким другом.