Пепел

      Гэвин никогда не был искушен в хитростях межчеловеческих коммуникаций, что уж говорить о коммуникации с андроидами, поэтому лучшим решением, пришедшим в его голову, стало грубить и шпынять Коннора при каждом удобном случае. Не то чтобы он не вел себя так же и раньше — вел, конечно же, — просто теперь его говнистость лезла изо всех щелей, выливаясь на несчастного андроида в десятикратном объеме. Каждая их встреча теперь выглядела так: железка здоровалась, Рид подробно объяснял ей, чем он ее считает и куда ей следует пройти, не скупясь на крепкие слова, иногда даже толкал андроида плечом прежде чем уйти и оставить растерянного Коннора мигать желтым диодом, анализируя новые подробности о себе и возможных точках его назначения. Гэвин понимал, что ведет себя как школьник, дергающий за косичку и доводящий до слез девочку, которая ему нравится, но ничего не мог с этим поделать — только так был шанс, что андроид решит держаться от него подальше, и его, Гэвина, наконец-то отпустит.       Все в участке знали, что Рид та еще сволочь, и давно привыкли к его язвительной манере речи и дрянному характеру, но в отношении к Коннору он, кажется, превзошел сам себя, потому что кто-то накапал Фаулеру, и теперь капитан рвал и метал в своем кабинете, обвиняя Гэвина во всех возможных смертных грехах.       — Знаешь, сколько жалоб о твоем поведении лежит у меня в столе? — рычал Джеффри, размахивая руками.       — Нет, — честно признался детектив.       Фаулер достал из верхнего ящика внушительную стопку бумаг и с ненавистью швырнул их на столешницу.       — Тридцать девять, Рид! Тридцать, мать его, девять. И сегодня принесли еще одну.       — Юбилейная, — не удержался Гэвин и тут же прикусил язык.       Джеффри уставился на подчиненного широко распахнутыми глазами, в которых читалась уже даже не ярость, а вполне очевидное желание убивать. Он тяжело дышал, массивная грудь шумно вздымалась и опускалась, лицо покрылось испариной, и Фаулер, подцепив пальцами края галстука, рывком ослабил его. Капитан молчал, и Гэвин уже начал переживать, не довел ли он начальство до сердечного приступа, когда раздавшийся внезапно поток звучных ругательств не убедил его в том, что Джеффри находится в добром здравии, и беспокоиться о его физическом состоянии не стоит. А вот своим озаботиться самое время, подсказала пролетевшая в дюйме от головы Рида кружка, расплескав по дороге давно остывший кофе и разбившись на множество мелких осколков об стену за спиной детектива.        Гэвин сжался в пружину, готовясь уклониться от следующего летящего в него предмета, однако Фаулер, похоже, выпустил достаточно пара. Он приземлился обратно в свое кресло и с укором посмотрел на детектива.       — Чего ты добиваешься, Рид? — спросил он, тяжело дыша. — Чего ты так прицепился к этому андроиду? Патрульные вон месяцами мимо тебя ходили и ничего, а тут дали Андерсону железку, и ты как с цепи сорвался. Весь отдел его любит, он собранный, спокойный, всегда готов помочь, и только ты на него кидаешься по поводу и без. Можешь ты мне объяснить, чем он тебя так раздражает, или нет? Почему ты не можешь работать нормально?       Гэвин хотел было рявкнуть что-то вроде «А я, по-твоему, что пытаюсь делать? Сам бы попробовал нормально работать, когда стоит так, как не стоял в шестнадцать!», но вовремя сдержался, благоразумно решив, что Фаулер вряд ли по-достоинству оценит его чистосердечное признание.       — Не знаю. Бесит он меня, — буркнул Рид, стараясь не смотреть в глаза капитану.       Джеффри тяжело вздохнул и потер пухлыми пальцами блестящие от пота виски. Он выглядел уставшим и измотанным, и Гэвин знал почему, — из-за девиантов, делами о которых буквально заваливали участок в целом и капитана в частности.       — Послушай, Рид, — начал Фаулер, открывая покрасневшие от недавней вспышки ярости глаза. — Нам всем приходится нелегко, но мы должны выполнять свою работу, чтобы ни…       — Да-да, я понял, — раздраженно протянул Рид, но заткнулся, когда Джеффри стукнул кулаком по столу.       — Я еще не закончил! — проревел Фаулер, и Гэвин недовольно поджал губы, готовясь выслушать очередной поток нравоучений, которыми так славился капитан. — И убери со своего лица это мученическое выражение! Ты выслушаешь все, что я скажу, и намотаешь это себе на ус. Потому что в противном случае, ты не то что не получишь сержанта, а вообще вылетишь нахрен из полиции Детройта! У тебя проблемы с управлением гневом — я понимаю, сам не святой, но, твою мать, если ты не в состоянии сам их решить, то обратись к гребанному специалисту. Потому что твое поведение уже не только твоя проблема, Рид. Весь отдел устал выслушивать твои постоянные нападки на несчастную пластмасску. Ты мешаешь работать другим, ни черта не делаешь сам, и, клянусь тебе всеми святыми, я нахожусь на вот таком вот расстоянии от того, чтобы предъявить тебе выговор с занесением в личное дело!       Фаулер приблизил большой и указательный пальцы друг к другу, оставляя между ними крошечный, едва заметный зазор.       — Ты все понял? — спросил капитан, и Гэвин кивнул. — Тогда свободен. И учти, Рид, я не шучу — еще одна подобная жалоба, и можешь забыть о повышении навсегда. ***       Злой как черт Гэвин вернулся на свое рабочее место, старательно игнорируя направленные на него взгляды коллег, наверняка слышавших, как на него орал Фаулер. Да и плевать на них, решил Рид, все равно они никогда не были друзьями, так с чего ему переживать о том, что подумают о нем эти люди? Похеру ему. И на них, и на уставившегося на него с другого конца участка Коннора, сидящего напротив вернувшегося Хэнка.       Гэвин привычно повел левой рукой над столом, пытаясь нащупать стаканчик с кофе, и весьма удивился, не обнаружив его на законном месте. Рид хмыкнул и недовольно покосился на андроида, который тут же отвел взгляд, скрывая от детектива окрасившийся желтым диод.       «Тупая жестянка», — выругался про себя Гэвин, поднимаясь из-за стола и шагая в кафетерий за жизненно-необходимым ему кофе. — «Смотрите, тостер обиделся за то, что его назвали тостером».       — Эй, Гэв, — позвал его сзади знакомый высокий голос, когда детектив уже стоял у кофе-машины и ждал, пока эта старая развалюха соизволит наполнить его стаканчик. — Ты как?       — Охуенно, — бросил Рид не оборачиваясь.       Тина подошла поближе и встала рядом, осторожно заглядывая ему в лицо, будто боясь, что мужчина может броситься на нее в любую секунду.       — Не ссы, я не кусаюсь, — Гэвин протянул ей стаканчик с коричневой бурдой и зарядил в аппарат следующий. — На вот. Так проще притворяться, что ты пришла сюда просто попить кофе.       — Вообще-то, я пришла тебя поддержать, — Чэнь забрала у Гэвина напиток и, прислонившись к стене, сделала глоток. — Тебе здорово досталось от Фаулера. Решила, что тебе пригодится дружеское плечо.        Рид хмыкнул.       — Ну спасибо, — сказал он, поворачиваясь как раз в тот момент, когда Хэнк приподнял Коннора за грудки и со всей силы впечатал в стеллаж около своего стола. — Какого…?       — Что? — Тина проследила за его взглядом и чуть не выронила из рук стаканчик. — Господи, что он творит?       — То, за что меня только что отчитали, — прокомментировал Гэвин, попивая кофе.       Он старался выглядеть спокойным, но на самом деле в его душе разливалось неприятное, холодное чувство, будто кто-то поддел его под живот стальным крюком. В этой сцене Гэвину не нравилось абсолютно все, но больше всего раздражало то, что Андерсон касался Коннора. Потому что он мог, потому что это был его дурацкий андроид. Его, а не Рида, а значит Хэнк мог делать с ним все, что захочет. Эта мысль неприятно кольнула куда-то под солнечное сплетение, расходясь волнами злой дрожи по всему телу. Старый алкаш может все, а Гэвину остается только огрызаться. И смотреть.       — Нужно остановить его, — прошептала Тина и дернулась было вперед, но Рид остановил ее, перехватив за локоть.       — Оставь их, пусть сами разбираются, — со всем возможным спокойствием сказал Гэвин, надеясь, что Чэнь не услышит в его голосе предательской дрожи. — В конце концов, это их дело. Не наше.       Гэвин видел, как подошедший Крис Миллер что-то сказал Хэнку, и тот, нехотя отпустив пиджак андроида, отошел от него на несколько шагов и двинулся в сторону выхода из участка. Освободившийся от хватки Коннор отряхнул пиджак, и, поправив галстук, последовал за лейтенантом.       — Вот же… — протянула Тина. — Чего вы оба к нему прицепились? Ладно ты, но Хэнк-то куда?       — Видишь, не так уж ваш болтосборник и хорош, раз даже Андерсона смог вывести из себя, — хмыкнул Рид. — В любом случае, я уверен, что пластиковый говнюк заслужил.       Гэвин швырнул стаканчик с недопитым кофе в урну и вернулся за свой стол. ***       В остальном рабочий день шел хорошо, по большей части потому, что рядом не маячил Коннор. Гэвин успешно допросил малолетнего ушлепка, который распространял наркоту среди студентов местного колледжа, и тот, как показалось Риду, дал ценную наводку на неизвестные раньше закладки. Когда Рид съездил и проверил, оказалось — не показалось, и Гэвин, проследив за точкой в течении пары часов, сумел задержать закладчика, который испугался грозных Ридовских речей настолько, что с потрохами сдал своего нанимателя. Теперь оставалось только запрячь группу захвата и дело в шляпе.       Немного расстроил Фаулер, объявивший, что все группы заняты, и операцию придется отложить до завтра, но в целом день все равно был удачным, и потому довольный Рид решил побаловать себя двойным чизбургером и огромной колой в располагавшемся неподалеку от участка МакДоналдсе.       Сделав заказ и получив желтый пластиковый поднос с бургером и напитком от улыбчивого андроида за кассой, Гэвин зашагал в зал в поисках свободного места, когда его взгляд наткнулся на две знакомые фигуры: сутулую мужскую с лохматыми седыми волосами, и статную темноволосую, с идеальной осанкой, застывшую в нелепой, слишком правильной позе возле старика.       Гэвин пригнулся и засеменил на полусогнутых в самый дальний от Андерсона с его пластмассовой игрушкой угол зала, всей душой надеясь, что остался незамеченным, однако удача, по-видимому, в этот момент отвернулась понаблюдать за кем-то более интересным, чем детектив, потому что, приземлившись на стул, Рид увидел, как Коннор, склонившись над Хэнком, что-то быстро сказал, и через мгновенье две пары глаз уже были направлены на него. Лейтенант коротко кивнул, и Гэвин сделал то же самое в ответ, молясь всем богам, чтобы на этом его коммуникация со сладкой парочкой закончилась, но и боги сегодня были не на стороне Рида, потому что Коннор двинулся в его сторону своей странной, игрушечной походкой. И чем ближе был андроид, тем крепче Гэвин сжимал в руках бургер, будто бы бутерброд мог спасти его от его наваждения в виде пластмассового ведра с болтами.       — Здравствуйте, детектив Рид, — поприветствовал его Коннор, остановившись в полуметре от его стола.       — Привет, железка, — отозвался Гэвин, демонстративно глядя в окно, вгрызаясь в чизбургер с такой силой, что сводило челюсти.       — Вы позволите присесть? Я не отниму много вашего времени.       Гэвин пнул ногой противоположный стул, и тот со скрипом выехал из-за стола.       — Прошу, — Рид сделал приглашающий жест вымазанной в кетчупе рукой.       Коннор сел, не касаясь спинки стула, сложив руки на коленях. Выглядел он нерешительно, будто бы не знал, как сказать то, что планировал. Его диод то и дело срывался на желтый. Молчание затянулось, и, в конце концов, Риду это надоело.       — Говори, чего хотел, и проваливай. Аппетит портишь, — выплюнул он, и Коннор вздрогнул, будто по его телу пропустили разряд тока.       Гэвин решил, что железка просто уйдет, так ничего не сказав, но андроид все же решился.       — Я бы хотел принести вам свои извинения, детектив, — выдал он, и Рид подавился булкой.       — И за что же ты извиняешься, тостер? — поинтересовался мужчина, прокашлявшись.       — Вы все время повышаете на меня голос, пытаетесь оскорбить или унизить, — пояснил Коннор. — Сравнение и анализ ваших поведенческих паттернов в отношении меня и других андроидов в участке привели меня к выводу, что я сделал что-то, что вызвало в вас резкую неприязнь именно ко мне. Я не смог вычислить, что именно, и обязательно отправлю отчет об этом пробеле в моих системах анализа в Киберлайф, но все равно считаю, что должен принести вам свои извинения за неудобства.       Андроид поерзал на стуле.       — Я был бы весьма признателен, если бы вы могли забыть мою оплошность, и тогда, возможно, мы могли бы начать все сначала, избежав подобных неудобств во взаимоотношениях в будущем?       Желудок Рида скрутило.       Он не мигая смотрел на сидящего напротив Коннора, явно ожидающего от него ответа, и не мог произнести ни слова. Он знал, что должен был разубедить жестянку. Поведать ему правду, что проблема не в нем, а в самом Гэвине, что он ведет себя так только потому, что так ему проще контролировать свои животные желания, в которых страшно признаться даже самому себе, не то что Коннору, что тот не сделал ничего плохого и вообще все время демонстрировал только лучшие человеческие качества, так не свойственные Риду.       — Ты меня просто бесишь, ведро с болтами, усек? — сказал Гэвин вместо этого, скалясь. — Хочешь начать все сначала? Тогда, бля, просто не попадайся мне на глаза.       Он встал, зло швырнув остатки бургера на поднос.       — Все-таки испортил аппетит, бесполезная жестянка, — прошипел Рид и, быстрым шагом обогнув застывшего, отчаянно мигающего красным Коннора, вышел из кафе.