Пепел

      Капитан Аллен еще раз осмотрел план здания и недовольно хмыкнул: ситуация была не из простых. Но ничего, и не с такими справлялись.       — Ну что, как будем действовать? — спросил подошедший Рид.       Он был одет в черный укрепленный защитный костюм, как и все остальные из группы захвата, и держал под мышкой потертый шлем с нацарапанным на нем словом «Badass».       — Я с группой Альфа зайду с черного хода, — Аллен несколько раз постучал по озвученной точке на карте. — А вы с Браво оцепите основной вход. Будете на подхвате. Внутрь без команды не соваться.       Гэвин хмыкнул и сплюнул на асфальт.       — Вообще-то, это — моя операция, Аллен, — сказал он с нажимом.       — А это — мои люди, Рид, — резонно заметил капитан. — И пока они под моим началом, я несу полную ответственность за их жизни. И за твою, кстати, тоже. Поэтому хватит сучиться и делай что говорят. Вы ждете команды и без нее никуда не лезете. Это ясно?       Гэвин не любил, когда с ним говорили приказным тоном. Поэтому ненавидел работать с Алленом. Любой другой командир спокойно отдал бы основную, самую опасную, а потому и самую драйвовую часть Риду, но только не этот упрямый сукин сын.       — То есть ты предлагаешь мне засесть в кустах и терпеливо ждать, пока ты сделаешь мою работу? — уточнил Гэвин.       — А ты схватываешь на лету, — улыбнулся Аллен и похлопал детектива по плечу.       Гэвина передернуло от этого наигранно-дружелюбного жеста. Вообще-то, капитан был неплохим чуваком, несколько раз они даже напивались вместе в баре после особенно тяжких рабочих дней, но на работе становился просто невыносимым. Слишком правильным, и это раздражало.       — Разумеется, капитан, — процедил Рид и отправился к своей части штурмовой группы. ***       И, разумеется, Гэвин забил болт на все приказы Аллена, как только в здании раздались первые выстрелы. Просто не мог сидеть сложа руки в стерильной безопасности укрытия, зная, что всего в паре метров от него погибают и рискуют собой люди.       Рид приказал своему отряду ждать отмашки капитана и, оставив им рацию, направился к зданию. Он двигался медленно, постоянно оценивая обстановку, делая все возможное, чтобы остаться незамеченным. Достигнув потертой каменной стены, он прижался к ней спиной и, достав из кобуры свой верный глок, снял его с предохранителя и прижал к груди.       Гэвин дождался момента, когда выстрелы снова сольются в оглушающую трель, и в то же мгновенье разбил окно на первом этаже рукояткой пистолета, искренне надеясь, что посреди громыхающей какофонии никто не услышит пронзительного звука бьющегося стекла.       Рид осторожно заглянул в комнату сквозь торчащие из деревянной рамы прозрачные зубы и, убедившись, что внутри никого нет, забрался в дом.       Осмотревшись, Гэвин понял, что находится в чем-то типа подсобки. Тем лучше. Детектив прокрался к выходу из комнаты и, слегка приоткрыв дверь, прислушался. Выстрелы раздавались с юго-западной стороны здания, и Рид осторожно двинулся туда. Запах пороха в пыльном воздухе становился все более концентрированным, и, когда очередная шальная пуля врезалась в стену на полметра левее его текущего местоположения, детектив, быстро найдя подходящее укрытие в виде сдернутой с петель стальной двери, шмыгнул за нее и замер, выжидая момент.       И момент не заставил себя ждать. Спустя пару секунд двое людей в такой же, как у Рида форме, буквально вывалились в коридор, в котором затаился детектив. Один из них, судя по тому, как он хватался за ребра, был ранен, другой пытался помочь сослуживцу подняться, но замер, когда в дверях появились трое в гражданском.       Эти трое были вооружены: у одного был ручной автомат, у двух других пистолеты, направленные на бойцов группы захвата, и время на принятие решения у Рида стремительно истекало.       Один из гражданских направил свой ствол на раненого оперативника, и другой полицейский, не раздумывая, прикрыл сослуживца своим телом. Гэвин не видел его лица из-за надетого на голову агента шлема, но готов был поклясться, что в эту самую секунду мужчина зажмурился, принимая неизбежное.       — Эй, уроды, — истошно завопил Гэвин, вставая в полный рост. Все трое гражданских повернулись к нему, замешкавшись всего на мгновение, но этой задержки хватило, чтобы детектив успел выпустить половину обоймы в нападающих на отступающих, раненных людей, ублюдков.       Двоих гражданских убило на месте, и это было хорошо. Откровенно херово было то, что третий, тот, который держал автомат, смог быстро сориентироваться в ситуации, и выпустил очередь в сторону Гэвина. Рид успел среагировать и рухнуть обратно за стальную дверь. Вот только одна из пуль все же нашла его тело, смачно мазнув по левому предплечью острой вспышкой обжигающей боли.       — Вот блять, — выругался Рид, инстинктивно прижимая кровоточащую конечность к телу.       Гэвин снова выглянул из своего укрытия и удовлетворенно отметил, что двое альфовцев успешно скрылись из-под обстрела врага. Это хорошо. Значит, не зря он влез сюда, раз уж смог спасти две жизни ценой всего одной несерьезной раны на руке. Значит, оно того стоило.       Рид наблюдал за тем, как двое оперативников плетутся к выходу: один из них все так же поддерживал другого, то и дело оглядываясь на детектива через плечо. Гэвин руководил их отходом заученными наизусть знаками и выдохнул, когда они скрылись за поворотом. Теперь все будет хорошо.       У них.       Не у него.       Потому что Гэвин слышал, как тот парень с ручным автоматом, которого детективу не удалось зацепить, уже капает своим дружкам на зашедшего со спины Рида, прикрывающего отступление их врагов.       Время буквально утекало сквозь пальцы, раненое предплечье отчаянно саднило и заливало кровью руку, сжимающую в скользких пальцах глок, который Гэвин судорожно перезаряжал, стараясь издавать как можно меньше шума. Оставаться в этом укрытии было нельзя, но и бежать, по сути, было некуда.       В общем-то, если это был конец, то хуевым его не назвать. Да, Рид откинет копыта в каком-то наркопритоне на окраине не самого благоприятного района Детройта, но он спас двух человек перед тем, как нахвататься свинца. Гэвин хмыкнул, прислонившись затылком к холодной стали, на секунду прикрывая глаза. Все-таки у жизни есть свое чувство юмора, это сложно отрицать — Гэвин Рид, который прожил всю свою жизнь если не последней сволочью, то уж предпоследней это точно, подохнет, как долбаный герой. Что это, если не ирония?       Ему было не страшно умереть. Не было мучительного чувства, что он пропустит что-то важное или интересное, что его внезапная кончина станет для кого-то серьезным ударом. Гэвин был реалистом и знал, что нахер он никому не сдался. И сомневался, что сам будет тосковать по этой жизни. Ему нечего было терять, он был один и привык к этому настолько, что в какой-то момент принял собственное одиночество как нечто само собой разумеющееся и даже отрастил шипы, чтобы никому даже в голову не пришло нарушить его больную идиллию. Никто не будет скучать по Риду, и сам Рид, в свою очередь, не будет скучать ни по кому. Кроме, разве что…       Коннора.       Гэвин резко распахнул глаза и быстро осмотрел видимую ему часть помещения, в котором, надо признать, застрял по собственной глупости, прикидывая, как долго он сможет держать оборону в условиях стремительно заканчивающихся боеприпасов. По всему выходило, что недолго, и нужно как-то выбираться, только вот его размышления прервала автоматная очередь, сданная кем-то прямо по стальной двери, за которой укрылся Рид. Запах пороха и раскаленной стали стал нестерпимым, мерзкий скрежет металла о металл, многократно разнесенный эхом по небольшому залу, оглушал, а потом все неожиданно затихло.       По-видимому, автоматчик перезаряжался. А, значит, у Гэвина появлялось несколько секунд, чтобы попытаться выбраться из-за этой чертовой двери и постараться покинуть этот чертов дом. Рид не был идиотом. Он знал, что пока один из его противников меняет магазин, остальные наверняка наставили на покореженную дверь пушки, что сильно снижало шансы на успех, однако не опускало их до абсолютного нуля. У него могло получиться. Ебаный момент истины.       И Гэвин побежал.       Остальное было словно в тумане. Рид помнил, как, буквально спустя секунду после его старта, сзади раздались крики, а потом и выстрелы, помнил, как он сам, не глядя, выпустил пару патронов в противников, как пуля прошла так близко от его лица, что обожгла щеку. И как чье-то тяжелое, сильное тело навалилось на него, сбивая с ног, заливая его чем-то густым и теплым.       А потом — ничего. ***       Рид очнулся, судорожно вдыхая, ощущая, как что-то тяжелое давит на грудину. Сил спихнуть с себя странный груз не было. Кроме того, любое движение отдавалось немедленной болью в подстреленной руке. Гэвин бесполезно поерзал под навалившейся на него ношей и сдался, расслабляя ноющее от недавнего избыточного напряжения тело, кладя голову обратно на холодный, отчего-то влажный паркет.       Сверху что-то капало, и этот звук казался оглушающим в окружающей тишине. Кап-кап-кап. Рид поморщился. Это монотонное, равномерное звучание до ужаса раздражало. Гэвин слегка повернул голову и попытался сфокусировать взгляд, силясь если не обнаружить блядскую протечку, то хотя бы собрать в кучу отчаянно плывущее зрение, и смог рассмотреть большую ярко-синюю лужу, в которой детектив и лежал правой щекой.       «Тириум», — понял постепенно приходящий в себя Рид. И внезапно в нос ударил запах жженого пластика, едкий и тошнотворный, настолько плотный, что детектив закашлялся и чуть было не расстался с содержимым желудка. Теперь Гэвин знал, что придавившим его к полу объектом был, судя по всему, труп андроида.       Труп. Рид хмыкнул. Они не могут умереть, потому что никогда не были живыми, только отключиться. А, значит, над ним лежит не тело, а просто корпус, который перестал имитировать около-человеческую деятельность. Однако валяться под этим приятней не стало.       Гэвин снова попытался освободиться, на этот раз действуя куда жестче, игнорируя боль в предплечье и стараясь справиться со странной слабостью в теле. Он уцепился здоровой рукой за накренившийся дверной косяк, тот самый, до которого детектив и планировал добежать, скрываясь в спасительном коридоре, и подтянулся. Поначалу ничего не выходило, но постепенно Риду удалось сдвинуться под тяжестью пластикового каркаса.       Это подействовало воодушевляюще, и Гэвин, окрыленный пусть маленьким, но все же успехом, принялся вытаскивать себя в два раза усерднее.       — Твою мать, Рид! — раздался сзади ужасно знакомый, рассерженный голос.       Гэвин тяжело вздохнул, чувствуя, как две пары сильных рук достали его из-под дохлого андроида и осторожно усадили на задницу, прижав спиной к стене. Детектив с удовольствием вытянул затекшие ноги и тяжело вздохнул, прикрывая уставшие глаза.       Слабость навалилась с новой силой.       — Какого хера ты здесь делаешь? Я же приказал оставаться снаружи! — бесновался Аллен. — А это еще что?       Гэвин лениво приоткрыл один глаз, безучастно наблюдая за тем, как капитан наклонился над неподвижным, залитым кровью корпусом андроида, под которым еще недавно покоился детектив. Аллен ногой оттолкнул лежащее лицом вниз тело, и внутри Рида все внезапно остановилось и похолодело.       На залитом кровью и тириумом полу в своем идеальном сером пиджачке со светоотражающими элементами, с разметанными, измазанными густой синей жижей волосами лежал абсолютно безжизненный Коннор.