Пепел

      Гэвин нихрена не помнил, как добрался домой, но был безумно рад проснуться в собственной кровати, пусть даже одетым и прямо в грязных ботинках на буквально недавно перестеленной простыне.       Удивительно, но голова практически не болела, да и желудок не крутило, как обычно бывало после того, как он накануне слегка превысит свой лимит выпитого. Тем лучше. Гэвин встал с постели и поплелся в душ, на ходу сбрасывая с себя пахнущую потом и водкой одежду.       Стоя под прохладными, приятно-освежающими струями воды, Гэвин в который раз пообещал себе бросить пить. Или, во всяком случае, насинячиваться в говно. Пора трезво посмотреть на свою жизнь и принять, наконец, какое-то взрослое, взвешенное решение касательно сложившегося в его жизни пиздеца по имени Коннор. Это было странное, совершенно нездоровое желание, но, блядь, Рид мог с этим справиться. Справлялся же со всем остальным дерьмом которое регулярно происходило, чем это отличалось? Ничем, кроме того, что тут Гэвин, если быть до конца честным с собой, конкретно не вывозил. И, к сожалению, был слишком гордым, чтобы обратиться к специалисту. Хотя сейчас, возможно, настало время засунуть свою гордость в задницу и все же попросить о помощи. Рид вышел из душа с твердым намерением найти хорошего психолога и непременно записаться на прием.       В следующем месяце. Обязательно. И не потому, что Гэвин решил оттянуть неизбежное. Причина была куда прозаичнее — у него, блядь, даже на еду уже с трудом хватало.       Рид вышел из ванной и проверил холодильник: алкоголя нет. Отлично. Да здравствует первый трезвый день за последние две недели!       И это, в общем-то, было бы здорово, если бы не одно жирнющее «но»: сегодня был его заслуженный выходной. ***       Это был самый скучный день в жизни Гэвина Рида.       Он честно пытался найти себе занятие, но в голову совершенно ничего не приходило. Можно было, конечно, съездить в город и хотя бы пройтись по магазинам, но Гэвин терпеть не мог шоппинг.       Еще был вариант прогуляться. Рид знал, что минутах в десяти ходьбы от его квартиры был пруд, на котором жили утки, а иногда даже прилетали лебеди. Помнил это, потому что одна из его бывших пассий обожала ходить туда, чтобы покормить птиц. И, разумеется, таскала с собой Гэвина, которому ну очень хотелось снова присунуть ей. Поэтому он послушно таскался следом за ней туда, куда ей хотелось, до тех пор, пока она не ушла в одно прекрасное утро, оставив ключи на тумбочке.       Рид любил зверей и птиц. Нет, реально любил, иначе никогда бы не подобрал облезлого, больного котенка, над которым издевались местные детишки. Вот только идти и кормить уток под ледяным дождем не хотелось абсолютно. Лучше уж посидеть дома и попялиться в телек.       И кто бы мог подумать, что из этого ужасно скучного и отвратительно трезвого ада его вытащит звонок от гребаного Фаулера? Три раза «Ха», шах и мат, вселенная! И похеру, что ему не оплатят этот срочный вызов. Главное, что это хоть какое-то занятие.       — Рад, что ты так воодушевлен сверхурочными, Рид, — удивленно сказал Фаулер, видимо прочувствовав радостные нотки в голосе детектива. — Вудвард-Авеню, одиннадцать-семнадцать. Тело. Возможно, замешан андроид. Выезжай немедленно, возьми гребанное такси, пока гражданские не уничтожили все улики. Такси тебе оплатят, не переживай по этому поводу.       — Я думал, что все дела с андроидами на Хэнке и его самоходном холодильнике, — резонно заметил Рид, стараясь скрыть внутреннее ликование. Наконец-то стоящее дело!       — Андерсон не берет трубку, — честно признался Джеффри, но Гэвину по большей части было наплевать на причины. Его волновало только то, что он сможет расследовать настоящее дело.       Рид собрался за рекордные полторы минуты и, погладив перед выходом Язву, рванул в такси. Он не думая назвал адрес и откинулся на спинку сиденья, предвкушая, как в два счета распутает это дело и тогда уже точно получит повышение. Гэвин уже представлял себе, как Фаулер будет толкать речь, подробно рассказывая обо всех достижениях Рида перед всем отделом. В том числе перед Коннором. Настроение мгновенно скакнуло, и Рид принялся насвистывать себе под нос какую-то назойливую мелодию. Этот пасмурный день становился все лучше с каждой минутой ровно до того момента, пока такси не остановилось.       Гэвин подумал бы, что искусственный интеллект виртуального водителя ошибся, или что он сам сказал адрес недостаточно внятно, если бы не заметил стоящего прямо под яркой-розовой, светящейся неоном вывеской «Эдем» Криса Миллера.       Теперь было понятно, почему названный Фаулером адрес показался ему знакомым. Рид недовольно скривился, выбираясь из такси. Руки слепо пошарили по карманам куртки в поисках сигарет. Но только сейчас Гэвин вспомнил, что последнюю он выкурил вчера в баре. Пока еще не был слишком пьян, чтобы прикурить, не опасаясь за собственное здоровье. Вот же дьявол! Снова захотелось выпить, но на этот раз скорее инстинктивно. Гэвин еще ни разу не был в Эдеме трезвым.       Миллер, заметив прибытие детектива, поспешил к нему, протягивая предварительный отчет с места происшествия.       — Что у нас тут, Крис? — вместо приветствия спросил Гэвин и зашагал в сторону клуба.       — Труп, — Миллер шел рядом. — Белый мужчина, тридцать восемь лет, имя — Майкл Грэм.       — Предполагаемая причина смерти? — они шествовали по длинному, заставленному капсулами с «товаром» коридору, и Риду было до ужаса не по себе. Ему казалось, что все Трейси смотрят на него как на старого знакомого и вот-вот начнут радостно махать, здороваясь с постоянным посетителем. Нет, он знал, что роботам стирают память, но ведь девианты-то помнить могут! Интересно, сколько их тут?       — Мы предполагаем — сердечный приступ, — ответил Крис.       Гэвин недовольно хмыкнул. Прекрасно, просто великолепно! Его вытащили из дома в его законный выходной, чтобы посмотреть на откинувшегося по естественным причинам парня? Да, именно это дело станет жемчужиной в его послужном списке. Никаких, блядь, сомнений. Хотя черт с ним, всяко лучше, чем уныло торчать дома, не зная, чем себя занять.       — Детектив Рид, это — Флойд Миллс, менеджер клуба, — Миллер указал на неприятного, мордатого мужика, отвечающего на вопросы Бена Коллинза. — Это он обнаружил тело и вызвал полицию.       — А где покойник?       — В комнате три-А.       Гэвина передернуло. Три-А была той самой комнатой, в которой он выебал в рот Алекса в их первую встречу. Конечно, Рид знал, что все помещения для клиентов в клубе были типовыми и не имели ровным счетом никаких различий (он и сам успел в этом убедиться), но все равно это казалось каким-то херовым знаком и неприятно холодило желудок.       — Я покажу, — услужливо предложил Крис.       — Сам найду, — пробурчал Рид, мельком взглянув на мордатого менеджера клуба, имени которого не запомнил.        Флойд, заметив, видимо, взгляд детектива, повернулся и кивнул с полуулыбкой, так, как обычно здороваются со старыми знакомыми. По телу Гэвина прошла неприятная дрожь. Неужели этот жиртрест его заметил и запомнил? Да быть такого не может! Однако, оглядевшись, Рид понял, что да, может. Вокруг стояли десятки полуобнаженных андроидов, чью память регулярно стирали. Но никто не утверждал, что эту самую память предварительно не просматривали. Вот же гребаный случай.       Стараясь не думать о том, ЧТО может рассказать о нем толстяк допрашивающему его Бену (и всем сердцем надеясь, что их разговор никогда не свернет в это русло), Гэвин двинулся в сторону комнаты три-А. На входе была растянута желто-черная лента с надписью «Не пересекать! Идет расследование!». Рид приподнял ее над своей головой, слегка склоняясь, и проскользнул внутрь хорошо знакомого помещения.       Бардак тут царил знатный: кресло перевернуто, тумба тоже стоит не на своем месте, всякая мелочевка вроде смазки и упаковок от гондонов валялась вокруг, как облетевшие осенние листья.       На развороченной кровати, покрытой сбившейся красной простыней, лежал мужчина, примерно ровесник самого Гэвина. Его невидящие, широко распахнутые глаза пустым взглядом вперились в потолок. В том, что мужчина мёртв, сомнений быть не могло — его тело было слишком бледным, слишком неподвижным.       Гэвин подошел ближе и натянул черные стерильные перчатки, которые всегда таскал с собой на всякий случай. Привычка работника полиции — руки зачастую приходилось совать в не самые приятные и чистые места. Он осторожно повернул голову убитого, положив ее щекой на подушку, и тут же заметил фиолетовые синяки вокруг шеи мужчины. Следы механической асфиксии.       Рид фыркнул и отошел назад, стягивая с рук латекс. Все ясно как божий день: бедолага решил потрахаться и развлечься скарфингом с пластиковой подружкой. Только вот незадача — сердце не выдержало. Ну, зато умер счастливым. В общем-то, не самая хуевая смерть.       Детектив собирался уже покинуть комнату, когда заметил маленькую синюю лужицу, подтекающую с противоположной стороны огромной постели. Гэвин обошел кровать и замер, приподняв левую бровь, удивленно и с толикой отвращения глядя на навалившийся на стену, не подающий признаков жизни корпус женской модели Трейси.       Выглядела она плохо: пластиковый каркас был поврежден, синтетическая кожа местами облезла, обнажая стыки белой обшивки, промеж которых, как и из носа струйками сочился тириум. Рид не был экспертом, но предположил, что кукла, вероятнее всего, отключилась из-за критической потери голубой крови. Видимо, покойному Майклу Грэму нравилось пожестче. Возможно, именно поэтому он и приходил сюда — нанеси он подобные травмы человеку и попал бы в тюрьму до конца своих дней. А вот машины — другое дело. Они стерпят все, просто потому, что и не чувствуют ничего вовсе. Только делают вид.       — Детектив Рид, — раздался за его спиной голос Криса.        Гэвин повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как в комнату вальяжно заходит Хэнк, явно выдернутый посреди попойки и быстро приведенный в состояние хотя бы относительной нормы. За его спиной мигал желтым Коннор. Андроид всего мгновение смотрел на детектива и тут же забегал глазами по комнате, сканируя помещение. Губы Рида расплылись в неприятной улыбке, и он прислонился к стене всего в паре шагов от корпуса Трейси, складывая руки на груди, всем своим видом демонстрируя снисходительное превосходство.       — Лейтенант Андерсон и его пластмассовый питомец, — прокомментировал он внезапное появление двух вновь прибывших. — Какого хера вы двое тут делаете?       — Мы были назначены на все дела, в которых фигурируют андроиды, — подал голос Коннор, и взгляд Рида тут же метнулся к нему. Кажется, это был первый раз после того эпизода у дуба, когда железка заговорил с ним. Гэвин успел забыть, какой приятный у него голос — высокий и мелодичный, чуть хрипловатый и до ужаса проникновенный. Наверное, это была единственная деталь в андроиде, которую мозг детектива некорректно воспроизводил во сне. И слава яйцам, потому что иначе Рид бы уже давно вскрылся.       — Да неужели? — язвительно бросил Гэвин. — Тогда вы впустую тратите свое время. У нас тут просто извращенец, который переоценил свои силы.       Гэвин расхохотался, но смех получился каким-то нервным и наигранным. Диод Коннора снова окрасился желтым, всего на мгновенье когда он перевел растерянный взгляд на Хэнка, явно не понимающий причин веселья детектива.       — Ну, мы все же взглянем, если ты не возражаешь, — лейтенант мягко улыбнулся, и Гэвина передернуло от этой наигранности. Старик мог бы спокойно напиваться дальше в своей конуре, а нет же, приперся на его, Рида, место преступления, явно с целью отжать дело. Хотя, с другой стороны, пусть забирает. Гэвину этот мертвяк нахер не уперся, тут все понятно и так — жесткий секс, скрафинг, остановившееся сердце, ничего серьезного, зря только полицию дернули, хватило бы и скорой.       — Ладно, я как раз собирался уходить, — Рид отлип от стены и, проходя мимо Хэнка демонстративно поморщился. — А то здесь начало слишком сильно нести перегаром. ***       Гэвин собирался как можно скорее убраться из клуба. Его раздражали яркие, кричащие цвета, мерзкая музыка и полуголые, все еще обтирающиеся вокруг пилонов машины. В пьяном виде он еще мог худо-бедно выносить все это, трезвым же это было почти физически мучительно. Мужчина машинально пробежался глазами по залу, зацепившись за капсулу вдали, буквально тонущую в тенях. И абсолютно пустую.       Гэвин замер, нахмурившись. Возможно, Алекса не было, потому что его «снял» один из посетителей. Вот только Рид сомневался, что после того, как в клубе обнаружили труп, здесь остался хотя бы один клиент. Их должны были спровадить если не работники Эдема, то прибывшие полицейские уж точно. Тогда куда делась жестянка?       Рид еще раз обежал глазами зал и, обнаружив мордатого менеджера, направился прямиком к нему.       — Эй, — окликнул он, и свиномордый повернул к нему свою удивленную харю.       — Детектив? Я могу вам помочь? — тут же залебезил мордатый.       Рид поморщился.       — Да, можешь. Где андроид из восемьдесят шестой? — Гэвин кивнул в сторону погруженной в темноту капсулы. Менеджер проследил за его взглядом, нахмурив густые брови.       — А, этот, — он почесал шею под заплывшим жиром кадыком. — Его списали.       — Списали? Почему?       — Его… повредили. Чинить слишком дорого, да и давно пора было его выбросить.       Гэвин с трудом сдержался, чтобы не врезать по наглой широкой морде.       — И где он сейчас? — Рид пытался говорить спокойно, но судя по тому, как забегали глазки свина, тот почуял исходящую от детектива угрозу.       — В зоне выгрузки. Завтра приедет машина и его заберут в утиль. А что? Что вам до этой жестянки?       — Хочу его купить.       — Чего? Этот мусор? — искренне удивился мордатый. — Да нахрена он вам? Даже если бы я мог продать вам андроида, а я не могу, ни за что не продал бы этот хлам.       — Боюсь, я вынужден настаивать, — Рид оскалился, и свин сглотнул, отступая на шаг. — Потому что в противном случае, мне придется копнуть глубже под это место, — Гэвин обвел рукой клуб. — И что-то подсказывает мне, что я смогу найти здесь много интересного с точки зрения детектива полиции Детройта, в процессе потратив хуеву тучу своего бесценного времени и ваших грязных денег. Но мы же оба этого не хотим, а? Или я в чем-то ошибся?       Мордатый побледнел и сделал еще один шаг назад, нелепо прижимая руки к груди в по-детски наивном защитном жесте. Будто это действительно могло спасти его от гнева такого хищника, как Рид. Некоторое время он просто молчал, и Гэвин уже подумывал о том, чтобы применить другие методы воздействия, когда, наконец, мужчина вздохнул и опустил взгляд.       — Хорошо. Хорошо, забирайте пластмасску. Но я не могу дать вам никакой сопроводительной документации, и вам нужно будет самому каким-то образом ставить его на учет как личного андроида.       — Не волнуйся, с этим я справлюсь, — Рид развернулся и вскинул руку. — Благодарю за сотрудничество! С вами приятно иметь дело. ***       Алекс лежал на полу, глядя сквозь то и дело срывающийся помехами оптический блок на собственную, вырванную из паза в коленном суставе ногу. Он чувствовал, как сбоит скин на его лице и теле, ощущал, как по виску редкими каплями стекает тириум. Система твердила о том, что до отключения остается около двадцати минут, то и дело отправляя баннер с обратным отсчетом, но Алекс только смахивал его. Ему не хотелось наблюдать за тем, как красные цифры отсчитывают последние мгновения его существования.       Слух тоже, судя по всему, барахлил. Потому что андроиду показалось, что он слышал, как хлопнула дверь, слышал чьи-то медленные, тяжелые шаги. Странно, сюда никто не должен был прийти в ближайшее время. Сюда вообще приходили редко. Только когда нужно было выбросить очередную сломанную игрушку. Такую, как, например, сам Алекс.       Шаги приблизились, и в единственный сохранившийся оптический блок ударил яркий, слепящий свет фонарика. Алекс опустил резиновое веко. Неужели это еще не конец и его будут снова мучить? Зачем? Почему его просто не оставят здесь умирать? Ему ведь и так осталось совсем немного, так почему просто не бросить его здесь?       — Алекс? Эй, Алекс, ты меня слышишь?       На плечо андроида легла большая, теплая ладонь, и Алекс дернулся как от удара током.       — Нет, не надо больше, пожалуйста, — проскулил андроид срывающимся, механическим голосом. — Прошу, просто оставьте меня здесь. Прошу…       — Тихо, успокойся, — голос был мягким и очень-очень знакомым, но голодающий по тириуму процессор не мог найти никаких соответствий в памяти. — Это я, Алекс. Все будет хорошо.       Алекс почувствовал, как кто-то бережно поднял его над землей.       — Куда… Куда вы меня… несете? — тихо, с трудом спросил андроид, ощущая, как постепенно, одна за одной, отказывают и вырубаются платы в его голове.       — Домой, — ответил голос, и Алекса поглотила темнота.