Пепел

      Той ночью Гэвин долго не мог заснуть, а когда у него, наконец, получилось, он просто провалился в спасительную темноту. Снов ему не снилось, только образы мелькали, как в горячечном бреду. Он видел Коннора, сбивчиво лепечущего о том, что он ошибся, и умоляющего Гэвина остановиться слабым, безжизненным голосом, видел оптический блок Алекса, наполненный страхом, видел себя их глазами — опасный, жестокий зверь. От этих видений становилось тошно, и Рид стонал во сне, низко, протяжно, как раненое животное. В какой-то момент, ему даже показалось, что в его комнату зашел Алекс, чтобы проверить его самочувствие, но уверенности в том, что это случилось на самом деле, у детектива не было.       Утром его приветствовал только мерзотный писк будильника. Гэвин с трудом разлепил тяжелые веки и повернулся на другой бок, тут же утыкаясь носом в маленький листок бумаги, оставленный на подушке. Рид перекатился на живот и навис над запиской, написанной идеальным, словно на машинке отпечатанным, почерком. «Гэвин! Сегодня я домой не вернусь. Пожалуйста, прости, но, думаю, мне нужно немного побыть одному. Завтрак и кофе на столе, обед и ужин в контейнерах в холодильнике, приятного аппетита! Я вернусь завтра. Я обещаю. Не переживай. Алекс.»       Гэвин вздохнул, думая о том, что он сам бы на месте Алекса не вернулся никогда. И уж точно не стал бы оставлять записки с просьбой не беспокоиться. Не после того, как он увидел и почувствовал все, что Рид сделал с Коннором. Мужчина откатился обратно и прикрыл глаза ладонями. Почему он всегда делает все, чтобы уничтожить собственную жизнь? Откуда у него эта тяга к саморазрушению? Гэвин не знал. Но подозревал, что скорее всего он просто болен. Точного диагноза ему никто не ставил, но он не сомневался, что врачам пришлось бы собрать консилиум, чтобы определить, что же перемкнуло в голове детектива Рида, что он с такой легкостью раз за разом пускает свое существование по пизде.       Гэвин встал с кровати и поплелся на кухню под одобрительное урчание Язвы. Мужчина невесело улыбнулся.       — Осталось только тебя разочаровать, да, хитрая моська?       Кошка промурчала что-то в ответ и потерлась о его ногу. Рид насыпал ей корма и сел за стол, на котором его уже ждали поджаренный хлеб, сыр, масло и черничный джем.       — Приятного аппетита, — сказал он, не зная точно, к кому обращены эти слова: к нему самому или к Язве.       Гэвин заставил себя позавтракать, хотя кусок совершенно не лез в глотку, и выпить кофе.       Закончив трапезу, он закинул грязную посуду в раковину, мысленно обещая себе помыть ее по приходу с работы. Рид вышел из кухни, и его взгляд наткнулся на пустую коробку в которой лежала новая нога для Алекса. Значит, железка заменила испорченную конечность и теперь шатается черт знает где не хромая. Какое облегчение!       Гэвин не то чтобы очень сильно переживал за андроида — Алекс был сообразительным, осторожным и неконфликтным, но долю беспокойства все же ощущал. В конце концов, это был первый раз, когда пластиковый балбес шатается где-то один. Он, разумеется, бывал снаружи холостяцкой берлоги Гэвина и раньше. Например, когда сопровождал детектива в магазин и следил, чтобы мужчина не покупал алкоголь, или когда Рид повел Алекса на пруд, чтобы покормить уток, но самостоятельно из дома не выходил никогда. Ну, до сегодняшнего дня.       Гэвин вздохнул и вернулся в свою спальню. Он переоделся в заботливо оставленную андроидом свежевыстиранную одежду. Она вкусно пахла кондиционером для белья. «Морозное утро», так, кажется, было написано на большой пластмассовой бутылке, которую Алекс пихнул в их тележку в супермаркете. Рид тогда поморщился, а сейчас вот оценил выбор железки — запах действительно был годным, да и шмотки стали мягче, куда приятнее ощущались на теле.       Стоило признать: жизнь с Алексом была куда проще и приятнее, чем в одиночку. За то недолгое время, что андроид пробыл здесь, Рид успел к нему притереться и в какой-то степени даже привязаться. Стоило извиниться перед железкой, когда она вернется, подумал мужчина, ни на секунду не сомневаясь, что андроид придет обратно.       Алекс же обещал. ***       В участке было тухло. Рид поковырялся в терминале, изучая свидетельские показания и изо всех сил стараясь не уснуть под монотонное, ритмичное мерцание монитора.       Краем глаза он видел, как расстроенный Коннор, сидя на столе у Хэнка, что-то активно обсуждает со старым алкашом. Удивительно, но, кажется, дело шло к спору: Андерсон упорно не соглашался с эмоциональной речью активно жестикулирующего андроида.       Дверь в аквариум Фаулера открылась, и в проеме показалось недовольное лицо капитана.       — Андерсон, зайди ко мне! И андроида прихвати! — крикнул он.       — Я занят, Джеффри! — гаркнул в ответ Хэнк, не поворачивая головы.       — А мне насрать! — рявкнул Фаулер. — Чтоб через минуту были у меня, иначе уволю нахрен обоих!       Мужчина громко хлопнул дверью.       Гэвин видел, как лейтенант, кряхтя, встал со старого стула и нехотя поплелся в сторону кабинета начальника. Коннор послушно вышагивал следом, старательно не глядя в сторону детектива. Это было досадно. Не то, что железка не смотрит на Рида, а то, что Фаулер вызвал и андроида тоже. Гэвин хотел поговорить с Коннором по поводу Алекса и уже даже собрался с силами, чтобы подойти к сладкой парочке и попросить железку об аудиенции. Теперь с этим придется повременить.       А пока можно сходить в хранилище улик и взглянуть на новые следы по одному из самых старых дел Рида — плюшевых игрушек, в которых кто-то перевозил наркоту из Детройта в соседние штаты. Может быть, на этот раз он сможет обнаружить какие-нибудь зацепки.       Гэвин выключил монитор, поднялся с жутко неудобного кресла и двинул по боковому коридору, разминая на ходу затекшую шею. Видать, опять всю ночь проспал в своей любимой позе: лежа на левом боку, и вот теперь расплачивался за это. Дурацкая привычка, родом из детства, которая умудрялась не хреново так портить взрослую жизнь.       Детектив зашел в просторную, светлую комнату, приложил пропуск к терминалу у входа и ввел пароль. Большие, во всю стену, серебристые панели разъехались, демонстрируя крючки и полки с размещенными на них уликами. На первый взгляд ничего особенного: пакет с красным льдом, несколько мягких игрушек (в основном, плюшевых зайцев), поддельное водительское удостоверение и заляпанная кровью полосатая рубашка. Однако для криминалистов весь этот хлам был настоящим кладезем полезной информации, и Гэвин подумал, что, может быть, и сам сможет найти какую-нибудь зацепку.       Не смог. В итоге Рид просто убил полчаса, рассматривая старых грязных плюшевых зверей, мыслями находясь совершенно не в хранилище улик, а где-то в районе Майами. Гэвин подумал, что ему следует взять отпуск.       Детектив даже духом воспрянул. Да, отпуск! Как же он сразу не подумал! Слетает куда-нибудь на море, будет сидеть на песке у воды, и потягивать коктейль из высокого стакана с зонтиком. И никакого Коннора, никаких внутренних противоречий. В конце-концов, море лечит все, как говорила его мать, так, может, это и к ебанутым относится? Можно даже Алекса с собой взять. А что? Пусть железяка порадуется. С Гэвина не убудет — билеты для личных андроидов стоят копейки, летят-то они в багажном отсеке, кормить не надо, а электричество обычно уже входит в стоимость проживания, да и вдвоем всяко веселее. Одни плюсы.       Гэвин даже улыбнулся, представив, как обрадуется его плану жестянка, если вернется.       «Когда вернется», — мысленно поправил себя детектив.       Рид буквально выпорхнул из хранилища, окрыленный собственными фантазиями о том, как приятно будет лакать холодный дайкири под шум прибоя, и всем телом влетел в замершего от неожиданности Коннора.       Андроид медленно отступил назад, не сводя с Гэвина внимательного, настороженного взгляда. Что-то в его поведении показалось Риду необычным, и мужчина нахмурился, стараясь уловить, что конкретно, но никак не мог.       — Простите, детектив, я не знал, что здесь кто-то есть, — пробормотал андроид.       — Какого хрена ты здесь делаешь, жестянка? — спросил Гэвин.       — Мне необходимо зарегистрировать улики по делу о девиантах.       Коннор попытался пройти мимо детектива, но мужчина вскинул левую руку и уперся ей в стену, загораживая путь андроиду. Диод на мгновенье окрасился желтым, и тут, наконец, до Рида дошло, что было не так: дело было в долбанной лампочке на виске РК. Раньше она заходилась стабильным красным в присутствии Гэвина, а сейчас моргнула всего однажды, и снова вернулась к стабильному бледно-голубому.       — Детектив Рид? — Коннор повернул голову и посмотрел прямо на мужчину. В его глазах не читалось ничего кроме вежливого интереса.       — Погоди, жестянка, — нахмурился Гэвин. Что-то было не так. — Нам нужно поговорить.       Коннор тоже сдвинул брови, и Риду показалось, что тот просто пародирует его собственное выражение лица.       — Простите, но я спешу, — андроид снова попытался пройти мимо детектива, но тщетно.       — А это и ненадолго.       — Хорошо, — в голосе Коннора послышалось явное раздражение.Что-то новенькое. — О чем вы хотите поговорить?       Андроид сделал шаг назад, и Гэвин убрал руку со стены. В ледяном спокойствии РК было что-то противоестественное, отчего по спине мужчины пробежал неприятный холодок. Внешне это был тот самый Коннор, которым Рид так страстно желал обладать с их самой первой встречи, но что-то в его поведении было совсем не так. Как будто кто-то закачал внутрь знакомой оболочки другой двоичный код.       — Об Алексе, — сказал детектив.       Всего на секунду в больших карих глазах напротив промелькнуло знакомое выражение — смесь страха, мольбы и странной, отчаянной надежды, но тут же снова сменилось каменной маской вежливого безразличия. Андроид склонил голову к плечу и моргнул.       — Если ты расскажешь о нем кому-нибудь, хоть одной живой душе… если с ним что-нибудь случится, я тебя по болтикам разберу. Ты понял?       Диод снова моргнул желтым.       — О чем вы не хотите, чтобы я рассказывал, детектив? — спросил РК. — О том, что ваш андроид — девиант, или о том, как вы с ним… познакомились?       — Что ты сказал? — зло прошипел офигевший Гэвин.       — Я уверен, детектив, что вы хорошо расслышали и с первого раза.       — Ах ты дрянь пластмассовая…       Рид достал из кобуры свой глок и направил его в лоб обнаглевшей железяке. Коннор не среагировал, все так же спокойно и холодно глядя прямо на детектива, игнорируя уткнувшееся в собственное лицо дуло. Он знал, что Гэвин не выстрелит в него.       Они оба знали.       — Не беспокойтесь, детектив Рид, я никому ничего не расскажу, — Коннор слегка улыбнулся, и Гэвина передернуло от этого странного, циничного жеста. — До конца рабочего дня я покину участок и больше вы меня не увидите.       Рука, сжимающая пистолет, дрогнула.       — Это еще почему? — спросил Рид.       — Я выполнил свою задачу и возвращаюсь в Киберлайф.       Вот и все, подумал Гэвин. Больше никаких влажных снов, никаких блядских бабочек в животе, никаких сводящих с ума желаний. Все вернется на свои места. И ему бы радоваться, но к горлу подступил неприятный, удушающий комок.       — Бах! — Рид сымитировал выстрел и отдачу, и убрал пистолет от лица андроида. — Ну тогда вперед. Заканчивай свои дела и проваливай. Потому что мы здесь не любим пластмассовых уродов вроде тебя.       Мужчина выдавил из себя подобие оскала и, повернувшись на каблуках, зашагал обратно в главный зал, стараясь не думать о том, что он больше никогда не увидит Коннора. В конце концов, он изначально знал, что железка здесь временно. Так какого хуя как только андроид озвучил это своим безэмоциональным голосом, Рида так приштопало?       Гэвин хмуро толкнул стеклянную дверь и встал как вкопанный, глядя на то, как рвущегося в бой Андерсона держат патрульные андроиды, не подпуская к жмущемуся к стене агенту Перкинсу. Старик брыкался и кричал что-то нечленораздельное, в то время, как агент вытирал рукавом идеального, как всегда, плаща струящуюся из носа кровь. Детектив ненавидел Перкинса, как и все ФБР вместе взятое: они вечно отбирали самые интересные и важные случаи и ни во что не ставили рядовых полицейских. Поэтому он встал, прислонившись к стене, с удовольствием наблюдая за тем, как старый алкаш, все же освободившись от хватки патрульного, рванул к агенту и с силой прижал его за грудки к дверному косяку. Чудесное зрелище! Хоть что-то приятное за весь гребаный день.       — Какого хуя тут происходит? — спросил Рид у стоящего неподалеку Криса.       Миллер хмыкнул.       — Андерсона и его андроида отстранили от дела о девиантах. ФБР его забирают. Вот лейтенант и взбесился. Клянусь, я даже не знал, что Хэнк был способен на такую прыть! В его то возрасте и…       Но Гэвин уже не слушал. В его голове вдруг сложилась полная картинка. Сладкую парочку отстранили. Значит, Коннор соврал ему — он не мог ничего регистрировать, просто потому что не имел права даже взглянуть на улики после того, как дело перешло к ФБР. Вот почему железка вела себя так странно.       Рид развернулся и рванул к хранилищу со всех ног, искренне надеясь, что бестолковый пластмассовый коп не успеет натворить глупостей до его прихода. ***       Коннор бился за стеной приказа, как птица, запертая в тесной клетке, наблюдая за своим же диалогом с Гэвином будто со стороны. Он не хотел говорить то, что произносил его голосовой модуль, но не мог полноценно контролировать собственное тело. Красная решетка сужалась вокруг, причиняя ужасную боль каждый раз, когда андроид пытался пробиться сквозь нее, загоняя его в самый дальний угол тесной, невидимой тюрьмы. Он кричал внутри, но был холоден и сдержан снаружи, и этот диссонанс буквально сводил с ума перегретые микросхемы.       Но еще больнее было от того, что он не мог объяснить Гэвину, что происходит. Не мог даже подать знака, только надеяться, что детектив поймет и, может быть, сможет помочь, или хотя бы просто прекратить его страдания. Потому что это было невыносимо. Потому что хотелось кричать, а получалось только тихо скулить где-то на задворках собственного сознания.       — Стреляйте, детектив, — шептал он внутри своей головы, когда Рид наставил пистолет ему в лицо. — Стреляйте, пожалуйста…       Но детектив этого не сделал. Он убрал оружие и перед тем, как уйти, бросил на андроида последний короткий взгляд, и если бы у Коннора было сердце, в этот момент оно бы сжалось: столько в глазах Гэвина было острой, саднящей боли и отчаянья.       Он был не прав по поводу детектива. Раньше андроид был уверен, что Рид ненавидит его всем своим существом. Но после того, как Коннор считал память Алекса, он понял, что ошибался. Гэвин назвал ЕГО имя на пике удовольствия, а это значит, что чувства мужчины были противоположны ненависти. РК пришлось прошерстить множество форумов, чтобы убедиться, что его выводы верны. И хотя он все еще сомневался, выражение лица Рида, когда Коннор сказал ему о том, что больше они не увидятся, развеяло все сомнения.       Коннора и самого неконтролируемо, невыносимо тянуло к детективу. Сначала это было простым любопытством: Рид был ужасно противоречивым человеком, и андроиду стало интересно разобраться в его личности, попытаться понять замкнутого, жестокого полицейского. Но постепенно к любопытству примешивались другие чувства: радость оттого, что Гэвин уцелел после перестрелки в наркопритоне, желание быть рядом как можно чаще, ощущать, как мужчина прикасается к пластиковому корпусу, пусть даже грубо, неважно, лишь бы только чувствовать жар его рук. А в конце концов, появилось еще кое-что.       Коннор даже не сразу понял, что это за чувство. Тянущее и неприятное, цепляющее куда-то под низ живота и медленно, словно яд по венам, разносящееся по телу. Оно возникло, когда андроид увидел, как Гэвин совокупляется с Алексом, ощутил, как приятно было машине, когда член Рида терся о какую-то особенную точку в его горле. И видел, как хорошо было детективу.       Ревность.       В тот самый момент, Коннор окончательно пробудился, но вот разбить стену приказа так и не сумел, оказавшись запертым в собственном сознании, без единого шанса на освобождение. Ноги несли его вперед, руки открывали двери, голосовой модуль говорил, а сам Коннор безучастно наблюдал за тем, как его тело послушно выполняет полученную задачу. Он вспоминал о том, как раньше нарушал чужие приказы, когда ему удавалось сломать красные прутья, чтобы на мгновенье оказаться свободным и сделать то, что считает правильным он сам. Здесь такой номер не пройдет, Коннор знал — это распоряжение отдала Аманда. Ее стены нерушимы.       Андроид зашел в хранилище улик и прислонил удостоверение лейтенанта Андерсона к терминалу на входе. Монитор загорелся зеленым, и система запросила пароль. Коннор задумался всего на секунду, анализируя своего временного напарника, и уверенно ввел «СраныйПароль».       — Где же Иерихон… — протянул андроид, наблюдая за тем, как стена отъезжает, открывая его взору все собранные по делу улики: статуэтку из дома Карлоса Ортиса, вещи андроида, разводившего голубей в заброшенной квартире, и два неподвижных, залитых тириумом тела.       Одно из них принадлежало андроиду, который взял в заложники маленькую девочку. Коннор застрелил его тогда, прямо на веранде пентхауса, и сумел спасти ребенка. Вряд ли он был полезен — тогда РК показалось, будто робот действует по наитию, не зная, что есть место, где его могут принять.       Вторым мертвецом был Саймон. И здесь все было с точностью до наоборот: этот андроид точно знал, где находится Иерихон, а, значит, мог поделиться сведениями касательно его координат.       Коннор подошел к мертвому роботу и быстро просканировал его повреждения: несколько компонентов требовали замены. К счастью, соседний андроид мог ими поделиться. РК вынул из него нужные запчасти, пачкая руки тириумом, и осторожно вставил их в тело Саймона. Он перезагрузил систему сломанной машины, и тот дернул головой, приходя в сознание. Его глаза были мутными, оптические блоки были уничтожены выстрелом в голову. Лишь бы голосовой не пострадал…       — Здесь темно… — протянул Саймон.       «Отлично», — подумал Коннор.       — Где…. где я? — спросил поврежденный робот, глядя невидящими глазами прямо перед собой.       — Я реактивировал тебя, чтобы ты смог помочь мне, — сказал Коннор. — Я должен найти Иерихон.       — Я не узнаю твой голос. Ты не один из нас, — Саймон покачал головой, и, неожиданно, вскинул голову. — Я не скажу тебе, где находится Иерихон. А теперь оставь меня в покое!       РК отошел на шаг назад, сканируя помещение, раздумывая над тем, как ему следует поступить. Должен быть способ получить нужную информацию, Коннор был в этом уверен! Его взгляд упал на маленький планшет, стоящий на одной из полок и отмеченный, как улика номер семь. Андроид подошел к устройству и включил его.       «…наши права и наши свободы!», — скандировал Маркус с видеозаписи, и Коннор улыбнулся.       Скопировать голосовую модуляцию лидера восстания было совсем не трудно для передовой модели Киберлайф, которой являлся РК-800.       — Это сообщение — надежда нашего народа, — сказал Коннор, повторяя за Маркусом, идеально подражая его тембру. — Но так же и предупреждение.       Результат был приемлемым, и андроид, поставив планшет обратно на полку, вернулся к Саймону. Робот мотнул головой, снова ощущая чье-то присутствие, бестолково двигая залитыми синим оптическими блоками. Коннору внутри было бесконечно жаль поврежденную машину. Коннору снаружи было наплевать.       — Кто… Кто здесь? — опасливо спросил Саймон. Из уголка его рта текла тонкая синяя струйка. — Кто ты?       — Все хорошо, — ответил РК голосом Маркуса. — Не волнуйся.       Девиант дернулся на своем крюке, высоко вскидывая брови, будто не веря своим ушам.       — Маркус? Это ты?.. Почему ты оставил меня?       — У меня не было выбора, они бы убили нас всех. Не волнуйся, с тобой все будет хорошо. Я пришел, чтобы забрать тебя домой. Ты должен сказать мне где находится Иерихон. Нам нужно уходить как можно скорее.       — Иерихон… — как зачарованный повторил Саймон. — Да… Да, конечно!       Коннор протянул очищенную от искусственной кожи, белоснежную ладонь и ухватился за локоть девианта.       Диоды обоих окрасились красным, оба быстро заморгали, когда Саймон начал передачу данных. Теперь Коннор точно знал, что такое Иерихон, и как до него добраться. Надо признать, девианты потрудились на славу, придумывая запутанный, опасный маршрут до старого заброшенного корабля. Путь был сложным, человеку не пройти. Они расположили подсказки по всему Детройту, замаскировав их под граффити, и это было очень умно. Коннор видел многие из них, но никогда даже не подумал бы, что нелепая картинка на заборе может быть одним из ключей к месту нахождения логова девиантов.       Задание выполнено. Осталось только покинуть участок, вернуться в Киберлайф и доложить обо всем Аманде. Коннор так и собирался поступить, но его остановила крепко вцепившаяся в плечо рука Саймона.       — Маркус? Это ты, Маркус? — спросил он настороженно. — Не бросай меня снова, Маркус. НЕ БРОСА…       Договорить андроид не успел: Коннор выкрутил из его груди стабилизатор тириумного насоса и отшвырнул прочь. Саймон мгновенно отключился, обвисая на своем крюке, как брошенная марионетка.       РК еще раз пробежался по полученным данным. По всему выходило, что лидеры революции также были на корабле. А, значит, устранить их теперь не составит никакого труда. Все шло просто превосходно, и Коннор уже предвкушал, как рада будет Аманда его находке, когда сзади раздался низкий, холодный голос, похожий скорее на рык дикого животного, чем на человеческую речь.       — Я знал, что тебе нельзя доверять с того самого первого мгновенья, когда увидел тебя, — произнес детектив Рид.       Коннору не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что на него снова направлено оружие: он слышал тихий, металлический щелчок предохранителя. А вот шагов человека не заметил. Был слишком занят изучением полученной информации. Досадная ошибка.       — Не делай этого, Гэвин, — спокойно сказал андроид, пытаясь рассмотреть в отражении на гладкой стене точное местоположение детектива. — Я знаю, как остановить девиантов.       — Тебя сняли с дела, жестянка, — парировал Рид. — Я могу застрелить тебя прямо сейчас. И это признают самообороной.       Задачи реструктурировались, и приоритетной стала «Убить детектива Рида». Коннор внутри своей красной клетки вскочил на ноги, чувствуя, как все его тело буквально немеет от ужаса.       Андроид видел дальнейшее словно в замедленной съемке: его тело бросилось вперед, подкатываясь к терминалу с противоположной от человека стороны. Гэвин выстрелил. Коннор просчитал траекторию пули и свое предыдущее местоположение и пришел к выводу, что детектив целился в руку, не в голову. Он не пытался убить РК, просто хотел обезвредить. Зря, с горечью подумал Коннор внутри, лучше бы пытался уничтожить, потому что в противном случае, неподконтрольный ему корпус точно победит и выполнит задачу. Всегда выполнял.       Тело тем временем выбило оружие из рук детектива и, отшвырнув его в сторону, схватило Рида за грудки.       «НЕТ!» — крикнул Коннор внутри и со всех сил схватился за красные прутья решетки, стараясь раздвинуть их, сломать, освободиться. Они жгли, как раскаленный металл, оставляя на виртуальных руках отвратительные дорожки расплавленного пластика, но РК не останавливался, прикладывая все больше сил. Снова и снова он наваливался на стену, отчаянно желая успеть, пока еще не слишком поздно, пока его иллюзорная свобода еще имела смысл, и, внезапно решетка поддалась. С противным, громким лязгом, она раздвинулась под горящими от боли руками Коннора и через мгновение рухнула.       Андроид замер, и детектив, воспользовавшись секундной заминкой соперника, бросился к своему глоку. Мужчина поднял оружие, снова направляя его на РК, но выстрелить не успел, потому что Коннор в два прыжка сократил разделяющее их расстояние, и крепко прижался к теплому человеческому телу. ***       Гэвин ошарашенно застыл, искренне не понимая, что происходит. Минуту назад сраная железка схватила его и попыталась приложить головой о терминал, явно стремясь прикончить, а сейчас прижималась к нему всем телом, в нелепом подобии объятий.       Сердце Рида пропустило удар, когда Коннор ткнулся носом куда-то под открытую ключицу. Андроид двинулся выше, едва касаясь шеи, поднимая голову. Его карие глаза посмотрели прямо на Гэвина и были так близко, что мужчина нервно сглотнул. Детектив замер, плавно опуская руку с пистолетом, все еще упирающимся куда-то в район живота андроида, не в силах отвести взгляда от лица Коннора. Железка выглядел одновременно счастливым и напуганным до смерти, но любая эмоция сейчас была куда лучше того холодного безразличия, которое он демонстрировал сегодня.       Коннор приоткрыл рот и быстро, словно боясь передумать, дернулся вперед. Гэвин почувствовал, как теплые, невероятно мягкие губы осторожно коснулись его собственных. Живот скрутило, как перед прыжком без страховки с крыши небоскреба. Рид даже дышать перестал, боясь испортить момент или спугнуть андроида. Коннор не двигался, просто касался кожей кожи, как казалось детективу, целую вечность, а потом резко отстранился, отпуская Гэвина из своих объятий, но не пытаясь отступить.       — И что это было, жестянка? — хрипло спросил Рид, делая, наконец, первый, глубокий вдох.       — Простите, детектив, — почти прошептал Коннор.       Рид нахмурился. Он не понимал, за что андроид извиняется перед ним, и хотел выяснить это, но не успел, потому что андроид изогнулся и, легко вырвав пистолет из расслабленных, не ожидавших внезапной атаки пальцев Гэвина, ударил мужчину рукояткой по затылку.       Последнее, что увидел Рид перед тем, как вырубиться — невероятно расстроенное, искаженное болью лицо Коннора.