Пепел

      Рид очнулся в медпункте на старой, скрипучей кровати, которая тошнотно воняла спиртом и антибиотиками. Голова болела так, как будто всю предыдущую жизнь он бухал, не переставая. Пить, что закономерно, тоже очень хотелось, поэтому пришлось приподняться на локтях и оглядеться в поисках желанной воды. Каждое движение тут же отдавалось резким, мучительным уколом в затылке.       Бутылка с прозрачной и, судя по стекающим по пластику каплям, ледяной жидкостью стояла на столе отсутствующей на своем рабочем месте дежурной медсестры. Расстояние между койкой Гэвина и заветной водой казалось сейчас невозможным, и мужчина осторожно опустился обратно на подушку, гулко простонав от очередного слепящего приступа боли.       Чертов андроид вырубил его его же собственным табельным! Совсем как на том видео с места преступления, которое они пересмотрели, наверное, раз сто. Правда, Коннор его сперва поцеловал… Ну, как поцеловал. Ткнулся губами в губы. У Рида в детском саду поцелуи были криминальней. Впрочем, чего еще ожидать от позавчера собранного на фабрике андроида, который, ко всему прочему, был создан в качестве детектива, а не куртизанки.       Вообще, это было ничего так. Круче, чем Гэвин ожидал. Да чего уж, это был, блядь, самый охуенный и насыщенный эмоциями миг в его жизни. Сердце Рида в тот момент билось так сильно и быстро, что он уже видел призрачный силуэт инфаркта, маячащий за спиной железки. То, что андроид его вырубил, на самом деле было даже хорошо, потому что в противном случае детектив рисковал умереть прямо в хранилище улик, совершенно счастливым и с самым твердым стояком в его жизни.       Где-то в коридоре зазвучали голоса: женский и мужской. Они о чем-то спорили на повышенных тонах, подходя все ближе и ближе к палате. Гэвин мог бы даже услышать, что конкретно они говорят, да вот незадача — каждый звук как ножом резал, поэтому Рид накрыл голову подушкой и спрятался под одеялом. Так стало намного лучше, во всяком случае, на какое-то время. Потому что потом голоса подошли неприлично близко, и детектива чуть не вывернуло от отвратительно громкого хлопка входной двери.       — …и, возможно, сотрясение мозга! — недовольно закончила женщина.       — Ну, говорить-то он может, — резонно заметил мужчина.       Гэвин попытался прикинуться спящим. Или мертвым. Да, блядь, кем угодно, лишь бы от него отъебались!       — Детектив Рид? Вы не спите? — тихо поинтересовалась женщина.       Несколько мгновений Гэвин боролся с острым желанием послать врачиху на хуй.       — Нет, не сплю, — пробурчал мужчина, но из своего укрытия не показался.       — Агент Перкинс хочет задать вам несколько вопросов. Но если вам…       — Да-да, хорошо, — Рид решил, что оттягивать неизбежное бесполезно. Быстрее начнут быстрее закончат. — Пусть спрашивает что хочет.       Медсестра проворчала что-то невнятное и, мерзко цокая каблуками, покинула кабинет, снова громко хлопнув дверью.       — Твою мать… — сквозь зубы прошипел детектив, с силой зажмурив глаза.       Ему было больно и паршиво, а сейчас, он был в этом уверен, станет совсем хуево. Потому что он знал Перкинса. Этот уебок всегда вцеплялся своей жертве прямо в глотку и не отпускал, пока та не взвоет. И сегодня этой жертвой, судя по всему, станет Гэвин.       Если бы Рид вел дневник, то описание сегодняшнего дня он бы начал с фразы: «Это был самый пизданутый вторник в моей жизни.»       Гэвин не видел (потому что так и не выбрался из своего «домика»), но слышал, как Перкинс подошел к его постели. На мгновенье в медпункте повисла благословенная тишина, а потом чудовище из ФБР одним резким движением сорвало одеяло с бренного тела детектива. Яркий свет неприятно ударил в глаза, и Рид сильнее закопал лицо под подушку.       Подушку тоже отобрали, и детективу пришлось нехотя открыть правый глаз, чтобы зло впериться им в худощавую, субтильную и неимоверно раздражающую фигуру напротив.       Перкинс картинно, будто он чемпион по баскетболу, закинул подушку в урну верхним броском, и Гэвина передернуло. Детектив бы не удивился, узнав, что в требованиях к агентам ФБР был пункт «Быть козлом». Потому что все они ими и были.       Рид сел на кровати, и на это простое, казалось бы, действие потребовалась вся его сила воли.       — Простите, что помешал, детектив, — ехидно сказал Перкинс. На его носу красовался большой белый пластырь.       — Да-да-да. Чего надо? — раздраженно поинтересовался Гэвин.       — Ох, посмотрите-ка, служебная собака лает, — агент неприятно ухмыльнулся. — Я задам тебе пару вопросов. Будь хорошим мальчиком, и мне не придется мерить тебе температуру ректально.       — Это оскорбление, агент?       — Здесь нет прослушки, так что да.       «Вот же сукин сын!», — подумал детектив со странным восхищением. Чтобы стать таким говнюком, Риду было еще расти и расти.       — И что от меня нужно ФБР? — поинтересовался Гэвин.       — Я хочу понять, что произошло в хранилище улик, — ответил Перкинс.       Откровенно говоря, это была единственная точка в этой вселенной, в которой интересы Перкинса и Рида совпадали.       Гэвин тоже хотел бы понять, какого хрена бестолковая железка, которую он все время шпынял, унижал и дважды использовал в качестве игрушки для взрослых, тычется ему в лицо своим пластмассовым ртом сразу после того, как они там же сцепились не на жизнь, а на смерть.       Но Риду понравилось. Очень. Стыдно признать, но он с легкостью согласился бы получать по голове каждый раз после таких вот «поцелуев», и потом расплачиваться за них дичайшей головной болью и, вероятно, сотрясением мозга. Во-первых, потому что он заслужил. Во-вторых, потому что оно того стоило.       Судя по тому, что Перкинс не язвил по поводу роботоебства детектива, Коннору хватило ума отключить камеры и он успел покинуть участок до того, как побитый Андерсоном агент обнаружил, что на хранилище улик совершен несанкционированный набег. Потому что в противном случае Перкинс не пришел бы сюда требовать срочной аудиенции, а просто достал бы запись памяти пристреленного им же РК.       Что бы там ни перемкнуло в голове Коннора, он хотя бы живой (если, конечно, не попал под трамвай где-нибудь по пути к… Кстати, а куда он намылился? В башню Киберлайф? Хер его знает). Эта мысль грела душу. Хотя, по сути, какая теперь ему, Риду, разница? Они все равно больше не увидятся, правда теперь не по причине выполненной задачи РК, а потому, что шанс того, что Коннор не попадет в Федеральный розыск, стремится к нулю.       Перкинс, поморщившись потер опухшую переносицу.       — Может, поведаешь, какого хрена ты решил прилечь отдохнуть в хранилище улик? — спросил он.       — А что, такой спец как ты, сам догадаться не способен?       — Вы забыли, с кем разговариваете, детектив?       — А вы забыли, что здесь нет прослушки, агент? — парировал Гэвин, ехидно скалясь.       — Хочешь послушать мою догадку? Пожалуйста. Ты настолько несостоятелен, как полицейский, что позволил кому-то подкрасться сзади, обезоружить и вырубить себя. Угадал?       «Он не знает», — с замиранием сердца осознал Гэвин. — «Он не знает о том, что там был Коннор!»       — Смотри-ка, пальцем в небо! — съязвил мужчина.       Перкинс ухмыльнулся.       — Можешь ерничать сколько угодно, Рид. Я посижу, послушаю — времени у меня много. Только донесу до тебя одну мысль: сейчас твоя, кхм, «карьера» находится в моих руках. Поэтому лай, пока можешь, потому что если ты не станешь отвечать на мои вопросы, то в следующий раз тявкать будешь в очереди за пособием по безработице.       Гэвин смерил стоящего напротив мужчину презрительным взглядом, но ничего не ответил. Сукин сын Перкинс действительно мог лишить его значка, а потерять единственную оставшуюся радость в своей жизни детектив не стремился.       — Что ты делал в хранилище? — спросил агент.       — Пошел проверить улики по делу о красном льде, — ответил Рид, зло глядя на Перкинса. — Надеялся найти какие-нибудь зацепки. А потом услышал странный шум из блока Андерсона. Ну и решил зайти к нему по-соседски. Не могу удержаться, когда выпадает шанс постебать старого алкаша. Но это был не Хэнк, он в это время был немного занят… — Гэвин многозначительно покосился на пластырь на носу агента.       — Кто на тебя напал? — в голосе Перкинса слышалась едва сдерживаемая ярость.       — Не знаю, — спокойно солгал Рид, глядя прямо в лицо агенту. ***       — Ну как ты? Полегче стало?       Тина ласково посмотрела на сидящего на пассажирском сидении Гэвина и снова перевела взгляд на дорогу. Они ехали в маленьком, уютном Форде, который подарил Чэнь ее жених, по сорок третьему шоссе, когда встали в пробку, уходящую куда-то в горизонт.       — Ни хера, — ответил Рид, с силой надавливая на переносицу. Голова все еще раскалывалась на части. Правда, тошнота отступила, и резкие звуки перестали впиваться в мозг раскаленными иглами. — Может, немного.       — Ничего, приедешь домой, отлежишься, поспишь, и все пройдет! — бодро сказала Тина тоном тренера по личностному росту. — Сестра сказала, что сотрясения нет, а это — самое главное!       Гэвин бы расставил приоритеты немного по другому: главное, что он не вылетел с работы. Перкинс, конечно, бурчал что-то о том, что Рид — самый бездарный детектив за всю новейшую историю, но об увольнении больше не заикался. На лжи Гэвина тоже не поймали, во всяком случае, пока, так что о тюрьме за дачу заведомо ложных пока что тоже можно было забыть.       — Самое главное, что ты смогла меня подвезти, — Гэвин откинулся на спинку кресла. — Хотя, знал бы, что будут такие пробки, пошел бы пешком. У меня в семнадцать так не стоял, как тут!       — Интересно, что там случилось? Я бы включила радио, но не думаю, что это хорошая идея, учитывая твою больную голову. Наверняка очередная забастовка из-за андроидов…       — Или забастовка самих андроидов.       — Я не думаю, что они стали бы перекрывать дороги, — сказала Тина. — В прошлый раз они вели себя мирно и старались никому не мешать.       — И это хуево закончилось. Для них, — Рид зябко поежился и потянулся вперед, чтобы подкрутить кондиционер. — После такого, я бы на их месте раздобыл пару танков и показал кожаным мешкам их место.        Чэнь пожала плечами:       — А я думаю, мы могли бы мирно сосуществовать.       Гэвин хмыкнул.       — Серьезно? Ты что, прогуливала все уроки истории в школе?       — Общество развивается, Гэв. Людям просто нужно немного времени, чтобы принять, что их создания стали самостоятельными.       — Ну-ну, — Рид прикрыл веки.       Салон, наконец-то, нагрелся, и Гэвина начало клонить в сон. Он устроился поудобнее и прислонил гудящую голову к холодному стеклу.       — Гэв, смотри! — резкий голос Тины неприятно резанул по ушам.       Прежде чем открыть глаза, Рид услышал приближающийся стрекот. Он нахмурился и слегка нагнулся вперед, чтобы лучше рассмотреть пролетающие над шоссе тяжелые вертолеты.       — Это еще что за нахуй, — пробормотал он, глядя вслед удаляющейся военной технике.       Чэнь прикусила губу.       — Куда они летят? — спросила она.       — Похоже, что на Гурон.       Видеть в небе военные вертолеты в мирное время, да еще и в количестве пяти штук было странно. Что-то случилось, это точно. Риду стало не по себе.       — Включи-ка полицейскую волну, — попросил он, и Тина послушно потянулась и повернула ручку радио.       — …ихон на озере Гурон… торяю, всем постам… держивать всех андроидов и неме… тилизационные лагеря… — вещал голос, то и дело сбиваясь на помехи.       — Утилизационные лагеря… Говоришь, общество развивается, а, Чэнь? — язвительно поинтересовался Гэвин.       Тина не ответила. Она смотрела на рацию так, будто оттуда в любую секунду могла выползти ядовитая змея.       — Как они могут, — неожиданно яростно произнесла она. — Как они могут так поступать? Те андроиды… они не сделали ничего плохого. Они могли бы, но не захотели причинить зла людям. Тогда почему…       — Вот черт! — внезапно рявкнул Рид.       Тина перевела на него взволнованный взгляд.       — Что такое, Гэв? Тебе плохо? — спросила она.       Гэвин медленно покачал головой.       — Нет, дело не в этом, — детектив сглотнул. — Алекс, мой андроид… У него сегодня были дела вне дома, и я опасаюсь, что его могли схватить. ***       Когда Тина остановила машину около дома Рида, мужчина пулей вылетел из автомобиля и буквально взлетел по лестнице на свой третий этаж. Руки не слушались, и он дважды уронил ключи, прежде чем открыть дверь и ввалиться в собственную квартиру. Язва встретила красного, запыхавшегося Гэвина удивленным взглядом и тут же поспешила промурчать что-то приветственное, но мужчина не слушал. Он в два шага преодолел расстояние до кладовки, в которой обитал Алекс, и рывком распахнул дверь.       Маленькая комнатка была пуста. Только на старом односпальном надувном матрасе лежала сломанная нога андроида. Глядя на ненужную конечность, Рид подумал, что если это станет последним напоминанием об Алексе, то он точно вскроется еще до Рождества.       Гэвину пришла в голову идея пойти и поискать бестолковую железку, но, поразмыслив минуту, он пришел к выводу, что это бесполезно. Рид сомневался, что Алекс романтично ждет его в одном из тех мест, где они бывали вместе, а, значит, робот мог быть где угодно, и искать его по всему Детройту все равно, что попытаться найти иголку в стоге сена.       Оставалось только ждать, когда тостер сам вернется домой. Ждать Гэвин не умел. Зато умел пить, чем незамедлительно и занялся: благо догадался зайти в магазин и купить бутылку джина.       Мерзкий звук дверного звонка раздался, когда Рид успел уговорить уже половину бутылки, и Гэвин почувствовал, как от сердца отлегло. Алекс вернулся, — подумал мужчина, — С ним все хорошо. Нужно будет завтра же заставить жестянку выковырять долбаную лампочку из башки, раз уж он собирается болтаться по ополчившемуся на андроидов городу.       Громко шаркая ногами, Гэвин прошел по коридору, распахнул входную дверь, собираясь высказать железке все, что он думает о ее похождениях, и замер с открытым ртом, не веря собственным глазам.       На его пороге, весь покрытый сажей и пылью, одетый в поношенные мешковатые джинсы, порванную толстовку и нелепую шапочку, отчаянно мигая желтым диодом, стоял Коннор. ***       — Здравствуйте, детектив Рид, — сказал Коннор, когда тяжелое, гнетущее молчание затянулось. Он явно волновался: голос, тихий и дрожащий, выдавал его с потрохами. — Могу я войти?       Гэвин не ответил. На мгновение он задумался, стоит ли впускать в свой дом того, кто пытался тебя убить, поцеловал и ударил по голове собственным пистолетом, и все это за десять гребаных минут? Но Риду было интересно, что принесло ведро с болтами к нему домой, да еще и в таком виде, поэтому мужчина молча отошел в сторону, пропуская железку внутрь.       Коннор прошел в зал, и Гэвин, закрыв за ним дверь, недовольно посмотрел на черные следы, оставленные грязными ботинками андроида на его линолеуме. РК проследил за взглядом детектива и тут же виновато отвел глаза в сторону.       — Простите. Я все уберу, только…       — Забей, — отмахнулся Рид и пошел на кухню, где его дожидались полбутылки джина и остывшие макароны с мясным соусом А-ля Алекс.       Гэвин сел за стол и тут же приложился к бутылке. Андроид встал рядом, всем своим видом выказывая неодобрение.       — Что? — раздраженно спросил детектив.       — Вам не следует это пить.       — Тебя забыл спросить. Чего приперся?       — Я хотел попросить прощения за то, что случилось сегодня, — Коннор снова виновато отвел взгляд. — Я не хотел причинить вам вреда. Я рассчитал удар так, чтобы не навредить вам. Только оглушить.       — Прямо камень с души упал, жестянка! — ехидно ответил Гэвин, делая еще глоток. — Ну, раз так, то можешь лупить меня глоком когда душе угодно! Это же, блять, так охуенно, получать по затылку тяжелой железной херней!       Андроид не ответил. Он все так же стоял на кухне Рида, уткнувшись глазами в пол, что, вкупе с нелепой, грязной одеждой, делало его похожим на выброшенного на улицу щенка.       На жестянку было больно смотреть, и Гэвин, вздохнув, выдвинул ногой стоящий напротив стул так же, как месяц назад в МакДональдсе, когда робокоп точно так же хотел объясниться со склочным детективом. На этот раз Коннор намек понял сразу. Он обошел стол и сел, привычно сложив руки на коленях.       Рид чувствовал себя так, будто напивается в компании несовершеннолетнего школьника. Он закупорил бутылку и поставил ее на пол.       — Ну? Ты извинился, что дальше? — резко спросил мужчина. — Будем сидеть и молчать всю ночь?       Коннор дернулся так, будто детектив занес над ним кнут для удара. Его диод сбился на красный.       — Еще я хотел поблагодарить вас, — тихо сказал андроид.       — Чего? За что?       Гэвин перебрал в голове все события предыдущего дня, да что там, все события вообще с момента его первой встречи с тостером, и не смог найти ни одной причины, по которой железка могла бы быть ему благодарна.       — За то, что не рассказали, что я девиант.       Рид сложил руки на груди и хмыкнул.       — Не имею привычки обсуждать тайны тостеров с коллегами.       — И все равно, я благодарен, — упрямо повторил Коннор. Его руки с силой вцепились в ткань растянутых брюк.       Гэвин устало вздохнул.       — Может, расскажешь, что происходит, железка? — спросил он. — Любопытно, знаешь ли, узнать, ради чего ты рискнул моим черепом.       Коннор замялся. Рид видел, буквально чувствовал, как в этот самый момент жестянка принимает решение о том, насколько можно доверять детективу.       — У меня был приказ, — сказал он наконец. — Я должен был выяснить местоположение Иерихона.       — Места, где скрываются девианты?       Коннор кивнул.       — Да. Это был заброшенный корабль в бухте озера Гурон.       — Значит, Гурон, — хмыкнул Гэвин. — Стало быть, у девиантов проблемы: туда направили войска.       — Я знаю. Я был там, когда они прибыли. Но мы успели взорвать корабль до того, как они уничтожили всех, кто на нем находился.       — «Мы»? — уточнил Гэвин и не сдержал ухмылки. — То есть ты теперь вместе с этими пластиковыми революционерами?       Вместо ответа андроид прикусил губу и отвел взгляд. Вот тебе и передовая модель с защитой от сбоев, — подумал детектив.       — Значит, в Киберлайф тебе путь заказан? — поинтересовался Рид.       Коннор снова кивнул.       — Они знают, что я скомпрометирован. Но мне все равно нужно попасть в главную башню, чтобы «пробудить» андроидов со склада.       Гэвину показалось, что у его сердца отказал один из желудочков.       — У тебя что, вместе с девиацией еще и крыша поехала? Тебя же убьют!       — Такая вероятность есть, — спокойно отозвался андроид.       Гэвин уставился на него так, как будто впервые увидел. Жестянка реально свихнулась, по-другому назвать происходящее просто нельзя! Сначала Алекс уходит и болтается черт знает где в городе, который находится на грани военного положения, а теперь Коннор пытается героически склеить ласты. Черта-с-два! Только не в его, Рида, мать его, смену! Только не после того, как бесполезная жестянка сначала попыталась убить его, потом поцеловала, а потом приперлась к нему домой в костюме сбежавшего из дома подростка, предварительно взорвав корабль где-то на Гуроне.       — Тебе жить надоело, тостер? — поинтересовался Рид, сжимая ладони в кулаки.       — Вы не понимаете. Я должен спасти их. Хотя бы попытаться…       Джин внутри детектива решил ударить кулаком по столу.       — То есть ты стал девиантом только для того, чтобы сдохнуть? — прорычал он, поднимаясь со стула.       Коннор тоже встал и попятился назад, к кухонным тумбам.       — Зачем ты пришел? — Гэвин неумолимо приближался к испуганному андроиду, всем телом вжимающемуся в гладкую, имитирующую черный мрамор поверхность. — Попрощаться? Нахер мне не уперлось твое прощание, тупая железка!       — Детектив Рид, вы…       — Думаешь, так будет легче, а, тостер?       — Детектив…       — Хотел подарить прощальный поцелуй, как целка, а потом подохнуть внутри ебаной башни? Так я тебя удивлю — это был нихера не поцелуй! Вот что такое поцелуй!       С этими словами Гэвин схватил Коннора за затылок и притянул лицо андроида к своему, жадно впиваясь в его рот. ***       Коннор оторопел, когда шершавые, невероятно горячие губы детектива Рида требовательно вцепились в его. Он застыл, впившись пальцами в столешницу с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает гладкий пластик.       — Открой рот… — на выдохе попросил Гэвин.       Андроид послушался, тут же чувствуя, как чужой влажный язык по-хозяйски проникает в его ротовую полость. Он прошелся по зубам, потом по искусственным деснам со встроенными в них сверхчувствительными датчиками, и Коннор задохнулся, хотя ни разу до этого момента в кислороде не нуждался. Слишком остро ощущалось это удивительно нежное для детектива прикосновение, идущее в дикий, нереальный контраст со всем тем, что Рид раньше делал с РК.       Коннор буквально плыл от того, что вытворял язык Гэвина в его рту и, когда тот в очередной раз прошелся по полости, цепляя абсолютно все датчики, почувствовал, как колени слабеют и подгибаются. От падения его спасла сильная рука, перехватившая андроида за талию. Рид оторвался от губ андроида.       — Ты в порядке, жестянка? — прошептал детектив прямо ему на ухо, слегка прикусив мочку.       Коннор не мог ответить — слишком много процессов происходило сейчас в его теле. Он ткнулся носом в шею Рида, наслаждаясь запахом пота, одеколона и дезодоранта, сливающихся в единую, пьянящую гамму ароматов.       — Жестянка? — повторил Гэвин.       РК сильнее прижался к телу мужчины.       — Коннор? — от звука собственного имени, произнесенного низким, хриплым голосом детектива, по телу прошла мелкая дрожь.       — Я в порядке, — тихо произнес он в шею Рида. — Все хорошо…       Гэвин потянул андроида за плечи, отстраняя от себя.       — Не стоило мне… — начал мужчина, но РК не дал ему договорить.       Он дернулся вперед, снова приникая к мужчине, жадно проводя языком по его обветренным губам.       — Детектив Рид… — выдохнул он.       И у Гэвина окончательно сорвало крышу. Он с силой прижал андроида к тумбам, перехватив одной рукой за талию, крепче прижимая к себе. Свободной рукой мужчина стащил с робота дурацкую шапочку, запутывая пальцы в мягких, чуть вьющихся волосах.       Его язык встретился с языком Коннора, и робот испустил что-то похожее на стон. Рид почувствовал, что в его штанах стало слишком тесно.       Не разрывая поцелуя, мужчина осторожно потерся своим возбуждением о бедро андроида.       Коннор замер, как статуя. Даже его язык, секунду назад ласкающий Рида, хозяйничающего в его рту, остановился и поджался, уходя от ответных ласк. Он боится, — понял Гэвин, — боится, потому что помнит, что случалось раньше, когда каменный стояк детектива выходил на сцену. Условный инстинкт, выработанный у железки по вине самого Рида.       — Коннор, — мягко позвал Гэвин, отрываясь от губ андроида и заглядывая в его наполненные немым ужасом и мольбой глаза. — Все будет иначе. Я обещаю. Ты мне веришь?       Вместо ответа, Коннор медленно оторвал одну руку от столешницы и, внимательно, с опаской глядя на детектива, погладил каменный член Рида сквозь ткань джинсов. Мужчина судорожно вдохнул, приоткрыв рот, всеми силами стараясь сдерживаться и не податься бедрами вперед, навстречу осторожно ласкающей его ладони. Андроид внимательно наблюдал за реакцией человека, постепенно расслабляясь. Он отнял от тумбы вторую руку и расстегнул ремень на джинсах детектива, приспуская их ниже, освобождая горячий, сочащийся смазкой орган.       Когда нежные, удивительно теплые пальцы андроида пробежались по головке, осторожно размазывая предэякулят по чувствительной коже, Гэвин глухо простонал, откидывая голову.       Мужчина не глядя потянулся к старым, растянутым штанам Коннора, расстегивая пуговицу, залезая под резинку трусов.       — Что-то не так? — Рид вопросительно посмотрел на РК полным желания взглядом, ощущая под своей ладонью мягкий, не возбужденный пенис железки.       — Что? — рассеянно переспросил Коннор.       — Тебе не нравится?       Диод окрасился красным, андроид сдвинул брови, будто стараясь понять, что имеет в виду человек. Гэвин чуть сильнее сдавил в кулаке вялый член.       — О, простите, детектив, — Коннор смущенно отвел взгляд. — Одну минуту, пожалуйста.       Рид почувствовал, как орган андроида напрягся, неестественно быстро твердея в его руке. Он был небольшим, но широким и очень приятным на ощупь. Гэвин с удовольствием прошелся по всей длине, слегка оттягивая крайнюю плоть.       Коннор издал протяжный, жалобный всхлип и уткнулся лицом в грудь мужчины. Он тяжело дышал, вернее, имитировал тяжелое дыхание, но это все равно безумно заводило, и Рид принялся ласкать орган андроида активнее, стараясь выбить из РК еще больше этих дивных, будоражащих воображение звуков. Рука Коннора на члене детектива судорожно сжалась, сбиваясь с ритма.       — Подожди, — остановил его Гэвин, и Коннор вопросительно посмотрел на мужчину. — Давай вот так.       Он подался бедрами вперед, вжимаясь своим пахом в пах андроида. Их члены соприкоснулись, и у Рида внутри все скрутило в тугой узел оттого, как приятно ощущался горячий, твердый пенис РК его собственной распаленной, болезненно чувствительной плотью. Гэвин перехватил оба ствола своей ладонью и сжал, крепко проводя рукой вверх и резко опускаясь вниз. Коннор охнул и задрожал. Он вцепился в запястье Рида с такой силой, что детектив на секунду испугался, что робот может его сломать. Но всего на секунду, потому что дикое, первобытное желание победило все страхи, и мужчина снова провел по двум возбужденным членам, цепляя большим пальцем головки и размазывая по ним смазку.       Удовольствие волнами прокатывалось по телу, раз за разом обдавая его жаром. Гэвин сам не заметил, как начал подмахивать собственной руке, стараясь выжать максимум ощущений.       Коннору тоже было хорошо: Рид видел это в его глазах, мутных и удивленных, уставившихся в лицо человеку, позволяя тому делать все что заблагорассудится. Доверяя ему. Детектив ускорился, и андроид протяжно простонал, снова утыкаясь мужчине в шею, покрывая вспотевшую кожу сотней мелких поцелуев — полувздохов, от которых по телу разбегалась волна прохладных, будоражащих мурашек.       Коннор кончил первым. Он несколько раз с силой толкнулся в кулак Гэвина, и замер, прикусывая ключицу детектива, оставляя на запястье человека синяки, забывая контролировать собственное тело. Спермы не было, но Рид понял, что андроид достиг оргазма по тому, как волнообразно задрожало его тело.       Гэвин отпустил руку и попытался обнять РК, но тот не дался. Он мягко оттолкнул от себя детектива и опустился на колени. На его лице читалось все и сразу: удовольствие, сомнение и странная, железная решимость.       Он на пробу повелся языком по истекающей смазкой головке, обжигая кожу жарким дыханием.       И этого мимолетного, невероятно неумелого движения хватило Гэвину, чтобы кончить. Мужчина низко прорычал, и отвернулся в сторону, изливаясь в собственный кулак, не желая снова пачкать Коннора своим семенем.       Теперь все будет иначе, — подумал Рид, пытаясь отдышаться, глядя на то, как густая, беловатая сперма стекает между его пальцев, — Теперь все будет хорошо.       — Простите, детектив, — голос Коннора звучал глухо и виновато. — Я вернусь. Я обещаю.       Гэвин не успел ничего сказать, потому что в следующую секунду, что-то с силой хлопнуло его по ушам, и весь мир окрасился черным. ***       Гэвин пришел в себя и обнаружил, что лежит на диване в гостиной, заботливо укрытый одеялом. На кофейном столике стоял стакан воды и лежала пара таблеток обезболивающего. Весьма кстати, потому что голова раскалывалась на сотню мелких осколков.       Опять.       Дурацкая пластмасска вырубила его второй раз за этот злоебучий день, и Рид был бы очень зол, если бы у него были силы. Сейчас их хватило только на то, чтобы сесть на продавленных подушках и запить предложенной водой аспирин. Коннор ушел, мужчина знал это. Ушел, чтобы рискнуть собой и попытаться освободить свой народ. Гэвину почему-то вспомнился рассказ о Моисее, сорок лет водившем евреев по пустыне, и он представил, как РК точно так же будет болтаться по Детройту вместе с другими девинатами, замотанный в простыню и вещающий о законах робототехники. Выглядело это весьма странно, но сегодня детектив не удивился бы уже ничему.       Входная дверь со скрипом открылась и хлопнула, закрываясь. За спиной Рида послышались легкие, равномерные шаги, и мужчина улыбнулся. Новая нога явно пошла Алексу на пользу.       — Как твои дела, жестянка? — тихо спросил Гэвин, когда шаги затихли прямо за его спиной.       — Хорошо, детектив Рид, — раздался сзади незнакомый, намеренно искаженный машинный голос, и в третий раз за этот проклятый день Гэвина Рида вырубили сильным, выверенным до миллиметра ударом по голове.