Пепел

      Плечи ужасно ныли.       Это, вкупе с безумно неудобной позой и стало причиной пробуждения Гэвина. Его руки были заведены за спину и сцеплены наручниками, цепь которых была накинута на большой крюк, на котором и висел детектив, едва касаясь ногами пола, отчего мужчине приходилось вытягивать стопы, как гребаной балерине.       В помещении было настолько темно, что Риду потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он не ослеп. А еще здесь было невероятно тихо, будто комната была звукоизолирована. Воздух был затхлым и влажным, поэтому Гэвин решил, что он находится в подвале или в одном из тех подземных бункеров, которые строят сумасшедшие миллионеры, боящиеся внезапного конца света.       Голова болела так отчаянно, что к горлу подступила тошнота. Гэвин понятия не имел, как долго он уже болтается так, но, судя по тому, как неистово ломили неестественно вывернутые суставы — минут тридцать как минимум. Интересно, как далеко он от дома? И КТО затащил его сюда? Последний вопрос был особенно любопытным. Рид работал в полиции достаточно давно, чтобы перейти дорогу каждому второму ублюдку в этом городе. Так что недостатка в желающих похитить и прикончить детектива в провонявшем плесенью подвале не было.       Гэвин попытался плотно встать на носки ботинок, чтобы попытаться скинуть напряжение с затекшей спины и плеч, но не смог, снова повисая на крюке, чувствуя, как немеют измученные мышцы. Сейчас он отдал бы все, чтобы его сняли с чертового крепления и расстегнули наручники, но сомневался, что ему окажут такую честь. Скорее всего, все будет с точностью до наоборот: вскоре ему сделают куда больнее, настолько, что болтание на крюке покажется райским удовольствием.       Это конец, тут у Гэвина сомнений не было. Вопрос был только в том, как долго его будут мучить, прежде чем порешат. Рид надеялся, что долго. Потому что уж кто-кто, а он быстрой смерти не заслужил, это точно. Интересно, пробежит ли вся жизнь перед глазами в тот самый момент, когда адреналин разгонит кровь по телу в последний раз? Люди говорили, что да, хотя сам детектив в этом сомневался. Он был уверен, что на пороге смерти единственное, что занимает бьющийся в агонии мозг — это невероятное желание выжить любой ценой. И больше ничего.       Почему-то, Гэвин подумал про Алекса. Про то, как он вернется домой (вариант с тем, что робота схватили и отправили в один из тех лагерей, о которых говорили на полицейской волне, Рид даже не рассматривал) и, прождав детектива несколько дней или недель, подумает, что тот его бросил. Как останется жить в его квартире, одинокий, никому не нужный, кроме, разве что, Язвы. От этой мысли стало как-то особенно горько.       Где-то слева от детектива хлопнула дверь, и Гэвин инстинктивно повернул голову на звук. Ровное голубое свечение мягко рассеивалось в кромешной темноте, тяжелые шаги гулко разносились по помещению, приближаясь к Риду. Когда андроид остановился, Гэвин вскинул голову, стараясь рассмотреть его лицо, но тщетно — слабого сияния диода хватало только на то, чтобы определить рост железки. Гаденыш был высоким, на голову выше Рида.       — Вижу, вы уже проснулись, детектив, — сказал низкий, измененный голос, тот самый, который услышал Гэвин пред тем, как его вырубили в третий раз за день.       — Не обижайся, кусок пластика, но у вас тут не слишком комфортные спальные места, — съязвил Рид.       — Что ж, позвольте это исправить.       — Что, подоткнешь мне одеяло и поцелуешь на ночь? — поинтересовался Гэвин и тут же пожалел о своих словах.       Потому что почувствовал, как крюк приходит в движение, поднимая его выше, так, что его ноги больше не могли касаться пола.       — Надеюсь, теперь вам достаточно комфортно, детектив? — искусственный голос буквально сочился ядом.       — Пошел ты… — прошипел Гэвин сквозь плотно сомкнутые от боли зубы.       — Судя по вашему тону, вы не до конца осознаете собственного положения, детектив. Что ж, я вам поясню.       Андроид зло сжал ноющее плечо Рида, и мужчина с силой закусил губу, чтобы не взвыть. Он инстинктивно дернулся в сторону, раскачивая крюк, но это только усилило боль. Рука сжалась крепче, и Гэвин почувствовал металлический привкус крови во рту. Он сплюнул, стараясь попасть в лицо ненавистной железяки, но был почти уверен, что промахнулся.       — Вы догадываетесь, почему оказались здесь? — спросил жестокий, безэмоциональный голос, и детектив отрицательно покачал головой, будучи уверенным, что мерзкая железяка способна видеть в темноте. — Неудивительно, учитывая ваши показатели интеллекта.       Рука, сжимающая его плечо, отпустила, и андроид отступил в сторону.       — Скажите, детектив, вы знаете, каким был последний приказ, отданный РК-800? Знаете, что он должен был сделать?       — Нет, но уверен, что сейчас ты меня просветишь, банка консервная, — прошипел Рид.       — Разумеется…       Андроид легко толкнул мужчину в грудь, раскручивая на крюке.       — Его приказом было убить вас, детектив, — спокойно поведала железка, и Гэвин на секунду забыл, как дышать. — Однако, насколько я могу судить, он не выполнил свою задачу, хотя раньше всегда справлялся… Это очень странно, детектив, вы не находите? Приказ был элементарным, тогда почему РК не сумел его выполнить?       — У него и спроси, ведро ржавое, — прохрипел Рид.       — К сожалению, это не представляется возможным. Видите ли, после того, как он получил приказ ликвидировать вас, связь с ним оборвалась. Он перестал отсылать резервные копии своих воспоминаний в Киберлайф и каким-то образом сумел отключить Джи-Пи-Эс трекер. Мы больше не можем связаться с РК-800.       — Я охуенно рад за то, что железка наконец-то сбросила вас со своего хвоста. От меня то тебе что надо, урод пластмассовый?       — Вы — последний известный нам контакт РК. И мы полагаем, что вам может быть известно его текущее местоположение и возможные цели.       Рид расхохотался. Вернее, попытался это сделать, потому что по факту из его рта вырвалось что-то, отдаленно напоминающее разве что жалобный скулеж.       — И ты надеешься, что я тебе расскажу? — ехидно поинтересовался мужчина.       Голубое сияние в темноте на мгновение сменилось желтым, и андроид подошел ближе к болтающемуся на крюке человеку.       — Нет, не надеюсь, — сказал он настолько вкрадчиво, насколько позволял измененный голос. — Я уверен, что вы расскажете все, что вам известно.       По телу Гэвина пробежала неприятная, леденящая волна, когда андроид приблизил свое лицо так близко к его, что мужчина почувствовал холодное искусственное дыхание машины.       — Потому что в противном случае, мне придется вас наказать, детектив. ***       В следующее мгновенье крюк пришел в движение, плавно опуская измученного детектива на холодный, пахнущий хлоркой и формальдегидной смолой кафельный пол.       Это было охрененно приятно — то, как расслабляются, наконец, напряженные плечи, как перестает выкручивать запястья острой, практически нестерпимой болью. Черт, да даже вонючий кафель приятно охлаждал потную, разгоряченную агонией кожу лица. Гэвин с удовольствием сдвинул лопатки, разминая спину, чувствуя, как кровь растекается по венам, принося с собой заветное облегчение. Рид попытался повернуться на бок, но длина цепи крюка не позволила, и ему пришлось остаться в унизительной, коленно-локтевой позиции, прижимая вздымающуюся грудь к полу.       Гэвин тяжело дышал, судорожно стараясь придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации, и очень быстро понял, что никак: освободить руки возможности не было, и Рид сильно сомневался, что обладает достаточной ловкостью, чтобы извернуться и отцепиться от крюка.       На самом деле Гэвин не то, чтобы очень сильно нервничал. Он знал, нет, был твердо уверен, что его будут пытать, но не менее твердо он был уверен и в том, что не выдаст Коннора, чего бы это ему ни стоило. Потому что он, кажется, действительно чувствовал что-то к этому внезапно одушевленному куску пластика. Потому что даже сейчас он с теплом вспоминал, как содрогалось в оргазме его теплое тело в руках Рида, как он звал мужчину по имени тихим, волнительным шепотом, как неумело пытался сделать человеку приятно, как пришел к нему, чтобы извиниться и попрощаться перед тем, как отправиться на самоубийственную миссию.       Из приятных воспоминаний Гэвина вырвали тяжелые шаги: андроид обошел человека и опустился на корточки перед его лицом. Грубая рука схватила детектива за волосы и в силой дернула наверх.       — Итак, детектив, скажите мне, где РК-800, и я вас отпущу.       — Пошел на хуй, болтосборник!       — Как пожелаете, детектив.       Андроид встал и отошел. Гэвин слышал, как тот берет что-то со стола, или с пола, или черт пойми откуда еще, и снова присаживается на корточки около мужчины. Рид ощутил холодное, влажное прикосновение к сгибу руки, почувствовал запах спирта, и машинально сжался, когда в его кожу впилась игла. Неизвестное детективу вещество жаркой волной разбегалось по венам.       Робот отшвырнул шприц в сторону, и он прокатился по кафелю с неприятным, клацающим звуком. Он снова протер место инъекции ваткой, мягко, даже заботливо, и Гэвина передернуло. Не только от наигранной нежности последнего жеста железки, но и от странного, тянущего чувства, быстро зарождавшегося внизу его живота.       Афродизиак, — подумал Рид с отвращением. — Чертова железяка вколола мне афродизиак!       Андроид тем временем присел позади мужчины и одним сильным рывком, спустил с него джинсы, не расстегивая их. Гэвин низко прорычал, когда почувствовал, как жесткая ткань обдирает кожу, наверняка оставляя ссадины и кровоподтеки.       Трусы те же сильные руки просто разорвали в клочья, оставляя их ошметки висеть на бедрах Рида. Гэвин напрягся, не зная, чего ожидать дальше, но понимая в глубине души, что ничего хорошего, это точно.       — Последний шанс, детектив.       — Ни хера ты от меня не услышишь, говнюк алюминиевый.       — Что ж, я надеялся, что до этого не дойдет.       Гэвин ничего не видел, зато слух обострился до предела, поэтому он услышал, как андроид разорвал какую-то пластиковую упаковку. В первое мгновение детектив решил, что ебаная железяка решила его изнасиловать. Это, безусловно, было бы неприятно — хотя Рид и считал себя бисексуалом, к своей собственной заднице он относился благоговейно и никому не позволял даже пальцем тронуть себя там. Видимо, сейчас это изменится, — обреченно подумал мужчина.       Гэвин инстинктивно сжался, ожидая резкого, болезненного проникновения прямо без смазки в его девственную задницу, но вместо этого, почувствовал прикосновение к своему медленно поднимающемуся члену.       Холодные, гладкие пальцы жестко подняли твердеющий орган и надели тугое, жутко неудобное ограничительное кольцо, плотно стянув его под поджавшимися от напряжения яйцами.       — Какого хера ты делаешь? — прошипел Рид.       — Исследования показали, что боль не так эффективна, как невозможность получить желаемое, детектив.       Гэвин хмыкнул.       — Что за чушь ты несешь? Процессор перегрелся, урод электронный?       — Во времена войны взятые в плен солдаты охотнее «кололись», если им, например, мешали спать, чем если им причиняли физическую боль.       Ремешок под яйцами затянулся еще туже, пальцы с силой сжали головку, и мужчина дернулся, пытаясь уйти от злого прикосновения.       — Извини, железка, но ты проебался — меня не возбуждает садо-мазо.       — Не будьте таким нетерпеливым, детектив. Мы только начинаем, — теперь голос звучал откуда-то слева.       — Господи, ты еще тупее, чем мне показалось вначале…       Гэвин резко замолчал и тяжело сглотнул, услышав со стороны мерзкой железки интенсивный вибрирующий звук. Он приближался, и Рид снова попытался лечь на бок, уходя из стыдной, слишком открытой позиции, но только причинил себе боль, снова напрягая измученные плечи.       — Не дергайтесь, детектив. Вы сделаете себе только хуже.       Вибрация прекратилась, и андроид снова подошел сзади, присаживаясь на корточки перед оттопыренной, бесстыдно выпяченной задницей Рида. Холодные пальцы едва касаясь пробежали по правой ягодице мужчины, и от этого прикосновения по телу будто пробежался разряд тока.       — У вас красивое тело, детектив. Мне даже льстит, что я стану первым, кто его попробует.       Робот с силой сжал крепкую, подкачанную половинку, а после с размаха шлепнул по ней, наверняка оставляя на бледной коже красный след, и Гэвину пришлось задержать дыхание, чтобы не простонать от накатившего возбуждения.       — А, знаете, что самое паршивое, детектив? — Гэвину почудилось, что искаженный голос дрогнул. — Что вам понравится. Настолько, что вы будете умолять меня не останавливаться…       — Размечтался…       — Не терпится проверить? Что ж…       Риду показалось, что его разрывают на части: такой интенсивной была боль, когда что-то большое и холодное насухую вошло в его нерастянутый зад. Гэвин задохнулся, со всех сил прикусывая щеки изнутри, чтобы не закричать во всю глотку. Объект вошел до конца и, не останавливаясь, двинулся назад, полностью выходя только для того, чтобы снова вторгнуться в напряженное тело. Но вместе с болью пришло и удовольствие. Наркотик действовал быстро и эффективно, разнося по дрожащему телу горячую, переполненную гормонами кровь.       — Вы в любой момент можете все прекратить, детектив, — сказал андроид, не прекращая пытку. — Скажите, где РК, и все закончится.       Гэвин молча покачал головой, и робот за его спиной хмыкнул. Дилдо начал двигаться жестче, и Рид почувствовал, как по внутренней стороне его бедра стекает что-то теплое и густое.       — Все еще нет, детектив? А если так?       Игрушка завибрировала, и Гэвин взвыл, не в силах больше сдерживаться. Он забился на крюке, как пойманная птица, не соображая, не понимая, что делает себе больнее.       — Тише, детектив, — раздалось прямо у его уха.       Дилдо перестало двигаться в его заднице, замерев на самой глубокой точке, упираясь прямо в простату, отчего по телу то и дело проходили странные, сотрясающие нутро волны.       — Я знал, что вам понравится, — прошептал андроид.       Гэвин дернулся так сильно, будто робот его ударил.       — Я тебя… прикончу… — сбивчиво прохрипел мужчина.       Андроид испустил короткий, надменный смешок, и игрушка завибрировала сильнее.       Гэвин вскрикнул, пытаясь прижаться грудью к полу и уйти от невероятных, слишком ярких ощущений, остро приправленных оттенками боли и безнадеги. Долбаный робот снова коснулся игрушки и перенаправил ее кончик так, чтобы простата стимулировалась еще сильнее, надавливая, не обращая внимания на жалкие попытки человека выпихнуть из себя чертов дилдо. Член Рида сочился так интенсивно, что на мгновенье детективу даже показалось, что он обмочился.       Удовольствие накатывало волнами, каждая следующая была продолжительнее и куда интенсивнее предыдущей. Гэвин старался, правда старался сдержать стоны, но они все равно прорывались наружу из пересохшей от слишком частого дыхания глотки, заставляя истекающего, агонизирующего Рида чувствовать себя еще хуже.       Мужчина почувствовал, что вот-вот кончит, и весь подобрался в ожидании оргазма, но тот не наступил, и Гэвин разочарованно простонал. Проклятое кольцо, которое андроид затянул под его яйцами, не давало детективу излиться.       Рид буквально захлебнулся в этом невероятном, ярком ощущении, которое, однако, осталось незаконченным, и так и продолжило пульсировать где-то между его животом и дергающимся, нереально напряженным членом.       — Что такое, детектив? — поинтересовался механический голос. — Вы хотите кончить? Тогда попросите, и я помогу вам…       Гэвин хотел ответить что-то едкое, но не смог: слишком острым и невыносимым было ощущение, господствующее внизу его живота.       — Всего одно ваше слово, детектив, и я сделаю вам хорошо, — продолжил андроид. — Так хорошо, как вам никогда еще не было…       Гэвин снова дернулся, тут же наказывая сам себя резкой вспышкой боли. Он жалобно проскулил, пытаясь хотя бы собрать разъезжающиеся ноги вместе, и уткнулся лицом в холодный, скверно пахнущий кафель. Это был не первый раз, когда Рид попал в передрягу, но никогда раньше он не чувствовал себя таким жалким, слабым и ничтожным.       — Хотите узнать, что будет дальше, детектив? — спросил андроид, и Гэвин почувствовал, как длинные, холодные пальцы пробежались по его члену, сдавливая головку, вырывая из его пересохшей глотки очередной сдавленный, наполненный отчаянной мольбой стон. — Вы кончили всего один раз, но уже понимаете, что это не конец. Что с каждым последующим оргазмом все будет только хуже, не так ли? Вы не контролируете себя, вам не хватает кислорода, ваш пенис, наверняка, ноет и болит, но это не предел, поверьте мне. В течение часа вы достигните финала еще несколько раз, и сперма, скопившаяся в вашем теле начнет причинять реальную боль. Еще через двадцать-тридцать минут, вы потеряете сознание, если продолжите упрямиться. Если, конечно, к этому моменту у вас не откажет сердце, которое, судя по всему, и так работает на предельных оборотах. Но все может быть иначе, детектив. Вам не обязательно страдать. Достаточно просто попросить меня, и все закончится. Я сделаю все, что вы пожелаете, детектив, и даже больше. Всего одно слово, и вам больше не придется мучиться ни секунды. Всего одно слово, и вы получите ВСЕ, чего так страстно желаете…       Зубы Гэвина скользнули по кафелю.       — Ваши попытки строить из себя героя ни к чему не приведут, детектив, — продолжила жестянка. — Вы только навредите себе, но никого не спасете. Перестаньте упрямиться и скажите то, что я хочу услышать. Обещаю, вы не пожалеете.       Гэвин громко простонал и попытался расставить ноги шире, стремясь потереться невероятно мокрым членом о кафель, но андроид не позволил. Рывком, он вернул Рида в исходное положение и развел ягодицы в стороны.       — Не хочу повторяться, но вы великолепны, детектив, — андроид помассировал напряженные половинки. — Ваша дырка такая жадная…       Гэвин снова кончил.       Он старался держать себя в руках, но это было попросту невозможно: ощущение было слишком ярким и мучительным, настолько, что мужчине казалось, что он умирает. Свой собственный крик Рид слышал как будто со стороны, не веря до последнего, что он способен издавать подобные звуки.       Его перекрутило от невозможности получить разрядку, раскрошило на мелкие куски и разбросало по всему периметру, как осколки от разбитой елочной игрушки. Боль в паху стала почти нестерпимой.       Гэвину почему-то вспомнилось собственное студенчество и практика кам-контроля, которую они с его соседом по комнате практиковали с завидной регулярностью. Он помнил, какими острыми, удивительно приятными становились ощущения, когда партнер держал тебя на грани, не давая кончить. Тогда Риду казалось, что это — максимум, что способны выдержать его тело и разум, прежде чем сломаться. Однако то, что происходило с ним сейчас, не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал тогда.       Тело перестало слушаться, и Гэвин буквально отсчитывал секунды до того момента, когда откажет и мозг.       Тот уже балансировал на грани между реальностью и фатальным безумием, после которого не будет ничего, даже самого Рида. Вибрации от игрушки в его заднице каким-то образом доставали до самых потаенных уголков сознания мужчины, расплавляя все здравые мысли, оставляя ватное тело валяться на холодном полу, буквально изнывая от невыносимого желания.       — Вы невероятны, детектив, — в механическом голосе звучало подлинное восхищение. — Вам, должно быть, очень больно, но вы все равно пытаетесь контролировать себя. Позвольте, я возьму кое-что на память о нашей ночи. Например, вот это…       Ухо Гэвина обожгла острая, рвущая боль, когда андроид с силой дернул за маленькую, круглую серьгу в его мочке, вырывая ее из мягкой кожи.       Удивительно, но эта вспышка боли и стала последней каплей, переполнившей чашу выдержки детектива. Мужчина вскрикнул, ощущая, как теплая кровь щекочет его шею, и подался всем телом назад, стремясь насадиться на игрушку как можно сильнее, изо всех сил желая получить так необходимую ему разрядку.       — По… жалуйста… Дай…мне… кончить, — пробормотал он, задыхаясь от возбуждения, — У…моляю…       Холодные пальцы снова прошлись по разгоряченным ягодицам, а потом скользнули ниже, к паху, и зацепились за ограничительное кольцо. Гэвин вздрогнул и простонал, когда они слегка оттянули его в сторону.       — Вы знаете, что я хочу услышать, детектив, — самодовольно проурчал андроид, подстраиваясь сзади и снова склоняясь к самому уху мужчины. — Просто скажите мне это, и я сделаю все, что вы попросите.       Робот приласкал налитые, ноющие яйца Рида, и Гэвин издал громкий, жалобный стон.       Внутри него завязалась короткая, но ожесточенная битва: одна часть мужчины кричала о том, что он не может предать Коннора, вторая же сдалась под действием наркотика и теперь молила, чтобы сводящая с ума, совершенная пытка прекратилась. И Гэвин сдался.       — Башня… Киберлайф… — прошептал Рид, — Пожалуйста… пожалуйста…       — Правильное решение, детектив, — отозвался искаженный голос.       Холодная рука сняла кольцо с члена Гэвина, и, проведя по стволу несколько раз, довела, наконец, измученного человека до всепоглощающего, самого яркого в его жизни оргазма.