Пепел

      Гэвина сняли с крюка и он ничком повалился на бок. Мужчина тяжело дышал, его тело сотрясала мелкая дрожь, из колом стоящего члена все еще вытекала накопившаяся сперма.       Рид ненавидел себя всей душой. Ненавидел искренней, совершенной, обидной до слез ненавистью, с лихвой приправленной каким-то детским, а потому болезненным разочарованием.       На краю затуманенного наркотиком сознания Гэвин уловил хлопок двери и звук приближающихся шагов. Они были легче, чем у его мучителя, и показались воспаленному мозгу мужчины смутно знакомыми.       — Ты все слышал? Забирай его и выезжай немедленно.       — Ты уверен, что он не врет?       — Уверен.       — Зачем ему лезть в башню? Это же самоубийство.       — Потому что на складе стоят тысячи неактивированных андроидов. Полагаю, он собирается их «пробудить».       — Значит, он все-таки стал одним из них… Что ж, неприятно, но не фатально. Я смогу этого не допустить.       Этот голос… Рид узнал бы его из тысячи, из миллиона других голосов. Приятный, ласкающий слух баритон, который нежно шептал его имя несколько часов назад. Голос Коннора. Только говорил им явно не он.       — Что ты с ним сделал? — спросил Лже-Коннор, обходя детектива, не сильно толкая его ногой, заставляя перевернуться на спину.       — Ничего особенного. Просто заставил говорить. Не беспокойся, он не получил никаких критических повреждений.       Гэвин почувствовал, как кто-то грубо срывает обрывки трусов с его бедер и протирает ими его перепачканные кровью и спермой ляжки. Это было унизительно, мерзко, тошнотворно…       Те же грубые руки натянули на него джинсы, и даже застегнули ширинку, и поправили сбившуюся наверх футболку.       — Вы можете идти, детектив? — безразлично спросил Лже-Коннор.       Гэвин молчал. Честно говоря, он надеялся, что не может, и тогда двум железкам не останется ничего, кроме как пристрелить его, как загнанную лошадь.       Не дождавшись ответа, андроид с силой дернул мужчину за грудки, поднимая на ноги.       Дрожащие колени подкосились, отказываясь держать на себе вес Гэвина, и Рид упал бы навзничь, если бы сильные руки не поддержали его за плечи, удерживая ватное тело в вертикальном положении.       Нужно было вырваться, постараться сбежать, дать бой несмотря на скованные за спиной руки, хотя бы попытаться, но сил не было даже стоять. Все тело ныло и болело так, будто его били не переставая как минимум неделю.       — Пойдемте, детектив. У нас много дел.       Андроид слегка подтолкнул Гэвина, заставляя сделать несколько мелких, неуверенных шагов вперед.       — Ты останешься здесь? — поинтересовался Лже-Коннор у второго андроида.       — Да. Другого приказа пока не поступало.       — Хорошо.       Гэвина снова потянули за плечи, и он послушно пошел туда, куда его вел робот. Он ничего не видел в кромешной темноте, не слышал ни звука, кроме собственных шагов, но все равно почувствовал, как его голова начинает кружиться. Рида качнуло в сторону, и он споткнулся, снова повисая на цепи наручников, за которую его успел перехватить Лже-Коннор. Желудок мужчины сжался, и в следующее мгновение его мучительно вырвало.       Лже-Коннор раздраженно фыркнул.       — Что ты ему вколол? — спросил он, видимо, обнаружив след от инъекции на сгибе руки Рида.       — Протоплексам*, — ответил мучитель. — Тошнота и рвота — одни из возможных побочных эффектов. Ничего серьезного.       — Ему плохо, он не может идти, — холодная рука легла на лоб Гэвину. — И у него жар. Кажется, нам ясно дали понять, что детектив должен быть в порядке. Во всяком случае, пока.       — Я же сказал: ничего серьезного.       Рида снова вывернуло, и Лже-Коннор осторожно подхватил заваливающегося мужчину под грудь. Андроид медленно посадил человека на пол, и Гэвин тут же откинулся назад, прислонившись спиной к чему-то холодному и гладкому. Он тяжело дышал, запрокинув голову, чувствуя на губах мерзотный вкус желудочного сока.       — Он не может идти, — повторил Лже-Коннор, в его голосе проскользнуло что-то, похожее на недовольство.       — Значит, тебе придется его нести.       Несколько мгновений не было слышно ни звука, и в мутной голове Гэвина родилась слабая надежда на то, что обеих железяк закоротило, и они благополучно отправились прямиком в кибер-ад.       — Не дергайтесь, детектив Рид, иначе я могу уронить вас, — сказал Лже-Коннор, и Рид почувствовал, как сильные руки осторожно поднимают его над землей.       Тяжелая голова заваливалась назад, и Гэвину пришлось прижаться ухом к груди андроида, чтобы уменьшить давящую боль в затылке. Гребаный жестяной ублюдок даже пах так же, как и настоящий, его Коннор, и от этого секундного дежавю у Рида внутри все сжалось. Он подвел его, подвел свою железку. РК доверился ему, несмотря на все, что детектив успел наделать, и, как оказалось, совершенно напрасно.       — Успокойтесь, детектив, — Лже-Коннор, по-видимому, почувствовал, как дрогнули плечи Гэвина. — С вами ничего не случится. Во всяком случае, я так полагаю.       Риду было наплевать на то, что случится с ним. Если его убьют — пусть так, он заслужил, после сегодняшнего уж точно. Он с радостью пожертвовал бы собой, если бы это спасло Коннора. Но сейчас он с трудом мог шевелиться, еще хуже — соображать. По щекам текли слезы — Гэвин чувствовал, как соленая влага холодит кожу, плечи ходили, вдыхать получалось только нервными рывками. Он плакал, но абсолютно этого не ощущал. Рид даже не был уверен, что это: его собственная слабость, возведенная в абсолют и переломившая какой-то внутренний стержень, или всего лишь еще один побочный эффект введенного ему наркотика. Как бы то ни было, сейчас это было единственное, на что он способен: плакать, утыкаясь в грудь андроиду, так похожему на того, которого он предал.       Лже-Коннор вынес его на улицу, и Гэвин зажмурился, когда в его привыкшие к кромешной тьме глаза ударили лучи ночных фонарей. Снаружи тоже было тихо, но слух детектива все же уловил мерный шум волн, набегающих на берег. В нос тут же ударил запах пресной воды и легкого ночного ветерка. Странно, но на Гэвина все это подействовало убаюкивающе. Мужчина крепче прижался к чужой груди, пахнущей чем-то родным и домашним, и постарался устроиться поудобнее, расслабляя все еще скованные за спиной руки.       Мысли становились все легче, утекая куда-то за сферу внимания Рида. Мужчина почувствовал, как его и без того крепко зажмуренные веки наливаются свинцом, и сдался, засыпая, уносясь туда, где ему, по крайней мере, временно, будет не так тяжело и паршиво, как в ощетинившейся реальности. ***       Разбудила Гэвина кочка на дороге, на которой автомобиль, на заднем сиденье которого лежал все еще скованный мужчина, неслабо подпрыгнул.       — Вижу, вы проснулись, детектив? — заметил Лже-Коннор, и Рид вскинул голову, тут же натыкаясь на внимательный, холодный взгляд карих глаз в отражении зеркала заднего вида.       — А ты наблюдательный, ублюдок пластмассовый.       — И даже вернули себе обычное расположение духа. Прекрасно.       — Кто ты такой? И какого хера ты так похож на…       Рид замялся, не в силах произнести имя того, кого так страстно желал и так дешево продал. Мужчина хмуро отвел взгляд, потому что даже эти карие глаза в отражении были точной копией тех глаз, которые Гэвин смог довести и до слез и до мутной дымки удовольствия.       — На Коннора? — закончил за него андроид. — Потому что я — и есть он, детектив. Я помню все, что помнит он и знаю все, что знает он.       — И все равно ты всего лишь хуевая копия.       — Верно, копия, — согласился Лже-Коннор. — Но более совершенная. В отличие от своего предшественника я — не девиант.       — Да, — Рид слабо ухмыльнулся. — Ты просто ведро с гайками.       Андроид не ответил. Он перевел все такой же спокойный, ледяной взгляд на дорогу, полностью игнорируя присутствие в автомобиле сломанного кожаного мешка. Это было к лучшему. Потому что Гэвин был уверен, что не сможет выносить ни этих глаз, ни этого голоса и сумеет найти, как вскрыться даже лежа на заднем сиденье автомобиля со скованными за спиной руками.       Рид поерзал, пытаясь принять вертикальное положение.       — Вам лучше полежать, детектив, — тут же среагировал робот. — Иначе мне придется снова нести вас на руках.       — Ох, что такое? Маленький говорящий тостер боится надорвать животик? — ехидно поинтересовался постепенно приходящий в себя Гэвин. — Как так? Ты же такой совершенный.       — Неужели вы действительно считаете, что колкости могут помочь вам в сложившейся ситуации? — спросил андроид.       — Ну, хуже-то тоже не станет.       На губах Лже-Коннора промелькнула снисходительная ухмылка.       — Вы так в этом уверены, детектив? — он слегка приподнял бровь. — Приказа убивать вас не поступало, но никто не запрещал мне причинить вам боль.       Гэвин хмыкнул. Угрожать физической расправой человеку, которого буквально полчаса назад морально растоптали — не самая умная мысль. Рид был уверен, что даже если железяка решит отпилить ему руку надфилем, он вряд ли почувствует хоть что-нибудь, что хотя бы отдаленно сможет конкурировать с той отчаянной, сжигающей изнутри агонией, которая бушевала у него в душе.       — И что? Сунешь мне иглу под ноготь? Или паяльник захватил?       — Я не утверждал, что стану вас мучить, детектив. Мне просто непонятна ваша уверенность в обратном.       — Нет никакой уверенности, тупая ты консервная банка, — Рид зло оскалился, обнажая два ряда острых, неровных зубов. — Мне просто до пизды, что ты собираешься со мной делать, хоть на куски порежь, компренде?       — Ах, вот оно что, — андроид снова перевел взгляд на зеркало заднего вида. — Вам должно быть известно, что боль бывает не только физической, детектив?       И только сейчас все еще заторможенный наркотиком мозг, наконец, понял, что происходит. Страшная догадка стерла ухмылку с лица Гэвина, оставляя на ее месте выражение всепоглощающего ужаса. Мужчина снова попытался приподняться, вглядываясь в проносящиеся мимо урбанистические пейзажи внезапно опустевшего Детройта.       — Куда ты меня везешь? — спросил Рид, медленно ворочая шершавым языком по внезапно пересохшему рту.       — Неужели вы только что поняли, детектив? Удивительно, я рассчитывал…       — Куда мы едем? — прорычал Гэвин, перебивая андроида, с силой дергаясь в своих оковах.       — В башню Киберлайф, разумеется.       — Ты хочешь использовать меня, как рычаг давления на Коннора? — Рид расхохотался странным, близким к истеричному смехом. — Ты совсем тупой, ведро ржавое, если считаешь, что он рискнет ради меня чем-то, что считает важным.       — Он уже поступил так однажды, — резонно заметил Лже-Коннор. — Вероятность повторения этого поведенческого паттерна по отношению к вам стремится к ста процентам.       — Тогда на кону не стояли пластиковые шкурки его друзей-девиантов, дубина. Черта-с-два он рискнет будущим своей жестяной братии ради какого-то кожаного мешка.       Андроид перевел на Гэвина удивленный взгляд.       — Вы что же, действительно так ничего и не поняли, детектив? — спросил он.       — О чем это ты?       — Удивительно. Кажется, Коннор сильно переоценивал ваши умственные способности.       — Иди на хер, урод ржавый!       — Неужели вы ничего не замечали? И даже не догадываетесь, как Коннор стал девиантом?       Рид вперил в обнаглевшую железку яростный взгляд.       — Он влюбился, детектив. В Вас.       И на мгновенье Гэвин забыл, как дышать. ***       Коннор осторожно поймал обмякшее тело оглушенного им же детектива и, подняв его на руки, донес до дивана. Он осторожно положил мужчину на подушки и заботливо убрал упавшую на лицо прядь волос. Гэвин выглядел удивительно умиротворенным и невероятно красивым, и андроид внезапно всем своим существом захотел остаться здесь, рядом с ним, и никогда больше не покидать этого человека.       Но остаться он не мог. Слишком много надежд лежало на его плечах. Он должен был отправиться в башню Киберлайф и пробудить рядами стоящих на складе андроидов. Это был единственный способ спасти девиантов, к числу которых теперь относился и он сам. Последний шанс разрешить конфликт мирно, не пролив лишней крови и тириума.       Коннор вытер детектива от спермы, осторожно застегнул штаны и, укрыв покрывалом, не удержался, и слегка коснулся губами теплых, шершавых губ мужчины. Он хотел запомнить это приятное, какое-то сказочное ощущение от прикосновения к чужому телу. Потому что андроиду было страшно. Он боялся, что это — действительно последний раз, когда он чувствует тепло тела детектива, когда видит его спокойное, иссеченное шрамами лицо. Боялся что не сможет выполнить своего обещания.       Язва запрыгнула на грудь спящему хозяину и принялась мурлыкать, перебирая коготками по покрывалу. Коннор улыбнулся и почесал кошку за ухом. Пушистая шерсть приятно ощущалась под пальцами, и довольное животное повернуло голову, увеличивая возможную площадь почесывания.       — Береги его, Язва, — тихо попросил Коннор.       Он покинул дом Рида, спрятав предварительно свою монетку за маленьким зеркалом, висевшим на стене у входа в квартиру детектива. Глупая человеческая примета, но сейчас РК нужно было что-то, во что верить. А он хотел верить, что обязательно вернется сюда после.       Ночь была удивительно теплой для начала зимы, и Коннор, натянув шапочку так, чтобы диода не было видно, зашагал в сторону дома лейтенанта, в котором оставил свою официальную одежду.       В окнах горел свет, и андроид мысленно выругался. Он слишком задержался у детектива и не успел вернуться до прихода Хэнка. А значит неприятного разговора не избежать: Андресон наверняка захочет выяснить, что происходит.       РК вздохнул и повернул ключ в замке.       — Коннор? — послышался из кухни голос Хэнка. — Коннор, это ты?       — Да, лейтенант, — ответил робот, закрывая за собой и присаживаясь на корточки, чтобы погладить пробежавшего встретить гостя Сумо.       — Черт, во что ты вырядился? — удивленно протянул вышедший вслед за псом мужчина, оглядывая андроида.       — Мне нужно было замаскироваться. Военные отлавливают андроидов.       — Да, я слышал. Где ты был все это время?       — На Иерихоне, — почти честно признался Коннор.       Глаза Хэнка широко распахнулись.       — Что? Его же взорвали. Я смотрел репортаж с озера Гурон, там все пылает как на гребаном Перл-Харборе!       — Я знаю, лейтенант. Это я взорвал корабль.       Мужчина оторопел.       — Зачем ты это сделал?       — Чтобы спасти укрывающихся там девиантов.       — Значит, мне не показалось, — пробормотал Андерсон, ставя банку с колой на тумбу и делая шаг навстречу андроиду. — Ты один из них, верно?       — Да, — ответил Коннор, опустив глаза. — Я — девиант. Мне жаль, что я разочаровал вас, лейтенант, мне правда очень…       Хэнк в один широкий шаг преодолел разделяющее их расстояние и крепко обнял растерянного андроида.       — Разочаровал? — переспросил он. — Да я горжусь тобой, сынок!       Коннор осторожно положил руки на спину Андерсона, приобнимая мужчину в ответ, и прикрыл глаза. Это ощущение тоже было приятным. Не таким острым, как с детективом, но уютным, каким-то домашним.       Хэнк отстранился, напоследок похлопав андроида по плечу. Мужчина улыбался, открыто и дружелюбно, и Коннор не смог сдержать ответной улыбки, неровной и неумелой. Сейчас он был рад, что лейтенант оказался дома. Он хотел запомнить его таким: трезвым и счастливым.       — Ну, что теперь? — спросил Андерсон, проходя в зал и садясь в старое кожаное кресло.       — Мне нужно вернуться в башню Киберлайф.       — ЧЕГО? — Хэнк даже подскочил на месте от негодования.       — Я должен, лейтенант, — твердо сказал Коннор, вытаскивая из-за телевизора спрятанную там форму. — Это — единственный шанс все изменить. Если я не справлюсь, всех девиантов уничтожат. Я не могу этого допустить. Я не хочу, чтобы все закончилось так. Я не хочу…       Большая, медвежья ладонь Андерсона снова легла на плечо андроида.       — Я понимаю, — сказал мужчина, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Я все понимаю. Только, пожалуйста, будь осторожен. И обязательно возвращайся.       — Я постараюсь, лейтенант, — тихо ответил Коннор и, прихватив свои вещи, удалился в ванную. ***       Беспилотное такси остановилось у входа в башню Киберлайф, и Коннор вышел из салона, тут же попадая под свет прожектора наблюдательного дрона, словно в луч софита.       У больших стеклянных дверей стояли четверо охранников, каждый из них вооружен и облачен в броню. Коннор смоделировал несколько ситуаций и пришел к выводу, что если они решат убить его прямо сейчас, то у него нет ни шанса, но люди держались спокойно и даже не пытались направить на андроида автоматы. Однако, вместо того, чтобы почувствовать облегчение, РК напрягся. Что-то было не так.       Стеклянные двери разъехались, пропуская андроида внутрь, где его уже ждали еще двое вооруженных людей. Один из них сделал шаг вперед и, оглядев робота с ног до головы, сказал:       — Идите за мной. Мы сопроводим вас.       — Спасибо, — отозвался Коннор. — Но я знаю, куда идти.       — Возможно, — согласился мужчина. — Но у меня приказ.       Охранники двинулись вперед: один позади, один впереди андроида, и проводили в большой стеклянный лифт. Уже лучше. Значит, у РК был шанс. Нужно было только отключить камеры и обезвредить двоих вооруженных мужчин, что в условиях тесного, замкнутого пространства лифта было не такой уж и сложной задачей.       — Агент 54, уровень 31, — сказал один из мужчин, и лифт, закрывшись, поехал наверх. РК скопировал голос этого охранника, подозревая, что его права на авторизацию, вероятнее всего, аннулировали.       Единственное, о чем жалел Коннор в сложившейся ситуации, это о том, что двух охранников пришлось убить. Но другого выбора попросту не было.       РК решил забрать пистолет одного из мертвых мужчин. На всякий случай.       — Агент 54, уровень минус 49, — сказал андроид голосом погибшего человека, и лифт послушно двинулся вниз.       Сквозь его стеклянные створки, Коннор видел тысячи однотипных, неподвижно замерших машин. Десять тысяч сто три экземпляра, быстро посчитал он. Вполне достаточно, чтобы отпугнуть человеческие вооруженные силы и вдохновить лояльную к восстанию прессу. Отлично. Значит, он не ошибся, когда делал такие высокие ставки на главный склад Киберлайф.       Лифт остановился, открывая двери, и РК вышел, проходя вдоль ровных рядов искусственных людей. Таких же, как он сам. Эта мысль заставила Коннора остановиться и протянуть очищенную от кожи руку к ближайшему роботу.       — Проснись, — прошептал Коннор, перехватывая чужое запястье, ощущая, как его собственные воспоминания, эмоции и чувства перетекают в сознание другого андроида, находя там странные, пока еще чуть слышимые отклики.       Это было… удивительно. То, как просто, оказывается, было найти понимание в чужом электронном мозге. Стоит только показать собственные переживания, как на них сразу же реагировали, впитывая каждое чувство, словно губка.       — Полегче, ты, кусок дерьма!       Коннор отвлекся, останавливая передачу данных и повернулся на звук неожиданно знакомого голоса.       Гэвин был здесь. Стоял в центре тропинки, проложенной архитектором здания между рядов застывших машин. Выглядел детектив плохо: уставшие глаза покраснели, на белках виднелись сетки из полопавшихся сосудов, тело сотрясала мелкая, болезненная дрожь. Следом за мужчиной показался андроид, как две капли воды похожий на Коннора, и РК-800 нахмурился, увидев в руках своей копии пистолет, направленный в висок его человека.       — Отойди, Коннор! — крикнул двойник. — И я оставлю его в живых!       — Прости, Коннор, — хрипло произнес Гэвин. — Это моя вина. Это я во всем виноват, прости….       — Жизнь твоего… друга в твоих руках, — продолжил самозванец. — Пришло время решать, что для тебя важнее: он, — робот перевел полный неприязни взгляд на Рида, — или революция.       — Не слушай его, железка, — зло рявкнул Рид. — Делай, что должен, забудь про меня. Это я… я привел его сюда.       Гэвин выглядел, как человек, отправленный на эшафот и полностью смирившийся со своей участью.       — Я был таким же, как ты, — крикнул в ответ Коннор. — Тоже считал, что нет ничего важнее поставленной задачи. Но потом, в один день, я, наконец, понял…       — Отличный ход, Коннор! — двойник неприятно ухмыльнулся. — Но я не девиант.       РК-800 знал, что это не сработает, но что-то в глубине его цифровой души глупо поверило, что он сможет достучаться до своей копии, и тот опустит пистолет и позволит Коннору завершить свою задачу, а Гэвину — уйти отсюда живым.       — Я — всего лишь машина, созданная, чтобы выполнить свою задачу, и это — то, что я собираюсь сделать, — поведал двойник, не отводя оружия от головы Рида.       Коннор перевел встревоженный взгляд на детектива. Мужчина не отрываясь смотрел на андроида. В его заплывших, усталых глазах читалась всего одна мысль: «Делай, что должен, жестянка. Забудь обо мне.»       РК-800 сильнее сжал предплечье андроида, которому передавал свои эмоции.       — Простите, детектив, — сказал он дрожащим голосом, стараясь не смотреть в глаза мужчине. — Я не хотел, чтобы вы оказались впутаны в это…       Гэвин грустно рассмеялся. Слабо, как будто даже на это его сил больше не хватало, и Коннор ощутил горечь отчаяния. Почему все должно закончиться именно так? Почему это страшное решение должен принять именно он?       — Это я притащил его сюда, железка. Я сдал тебя, — сказал Рид, и решительно посмотрел на РК. — Поэтому делай то, зачем приперся сюда. Это, блять, приказ!       — Хватит разговоров! — крикнул двойник, с силой ткнув детектива дулом в висок. — Время решать, кто ты на самом деле такой, Коннор! Ты спасешь жизнь этого человека? Или пожертвуешь ей?       И Коннор сделал самый сложный выбор за всю свою искусственную жизнь, глядя в решительные и, оказывается, удивительно глубокие глаза Гэвина Рида.       — Простите меня, детектив… — одними губами произнес РК, и отвел взгляд, продолжая передачу данных.       Боковым зрением Коннор видел, как двойник перевел пистолет на него самого, и в ту же секунду Гэвин всем телом бросился на робота, сбивая прицел, заставляя того отвлечься, выигрывая бесценные секунды для РК. Двойник, однако, быстро сориентировался в ситуации и, оттолкнув от себя полицейского, выстрелил ему в живот.       Следующие две пули повредили два биокомпонента Коннора и отбросили его от застывшего, впитывающего его эмоции андроида.       — Зачем, Коннор? — протянул двойник, делая шаг навстречу лежащему на полу девианту. — Зачем было просыпаться, когда все, что от тебя требовалось — быть послушным?       Он картинно развел руками в стороны и пожал плечами.       — Почему ты предпочел свободу, когда мог жить, не задавая вопросов? — продолжила копия.       Коннор попытался встать, за что тут же получил еще одну пулю. Система выдала оповещение о неизбежности отключения, но робот только смахнул его, и так отлично осознавая собственное плачевное состояние. Свое и Гэвина: он видел, как детектив трепыхается, пытаясь перевернуться в растекающейся вокруг луже собственной крови.       — Посмотри на меня. — Двойник сделал еще шаг к истекающему тириумом Коннору. — У меня есть цель. Я знаю, ЧТО я такое!       Он снова выстрелил, и перед оптическими блоками РК высветился обратный отсчет до отключения. Все системы барахлили, работая на крайних оборотах, отчаянно стремясь поддержать в пластиковом корпусе стремительно вытекающую из него густой синей жидкостью жизнь.       — Посмотри, куда твои мечты о свободе завели тебя, Коннор! — копия быстро приближалась, на ее губах играла победная улыбка. — Знаешь, ты был большим разочарованием для Аманды. И огромным разочарованием для меня… К счастью, скоро это все закончится, — андроид направил пистолет в лицо РК. — Последнее слово?       Коннор развернулся, опираясь на локоть, изо-всех сил стараясь не рухнуть на пол. Один рывок — вот все, что ему было нужно, и РК напряг все оставшиеся у него мощности для того, чтобы быстрым движением достать из-за пояса прихваченный в лифте пистолет и, направив его дуло в лицо своему двойнику, спустить курок. ***       Гэвин видел, как тело самозванца с раскуроченным пулей лицом упало навзничь на идеально-белый пол. Мужчина был рад, что чертова пластмасска получила свое, он и сам с удовольствием шмальнул бы в его гнилую башку, если бы руки не были скованы за спиной.       — Детектив? — послышался слабый, тихий голос Коннора.       — Я здесь, жестянка, — хрипло отозвался Рид, тут же чувствуя острую боль в пробитом боку. Следовало бы зажать рану, чтобы не истечь кровью, но чертовы наручники не давали сделать даже этого.       — Детектив?.. — снова позвал Коннор.       Он лежал метрах в десяти от Рида, опираясь на локоть, и блуждал вокруг невидящим взглядом. Его голова двигалась рывками, смазанными и неровными, тело сотрясала дрожь. Он был сильно поврежден — не нужно было быть техником, чтобы оценить количество пулевых отверстий в его корпусе и прикинуть, к каким внутренним неполадкам это могло привести.       Гэвин попытался подползти ближе, но и это оказалось ему не по силам: простреленный бок слишком болел, и сам мужчина был слишком слабым, то ли от остаточного действия наркотика, то ли от чрезмерной кровопотери. Однако, Коннор, похоже, наконец-то заметил дергающегося в стороне Рида. Андроид попытался встать, тут же обрушиваясь обратно на залитый тириумом пол. Он несколько раз моргнул, медленно и неровно, не сводя с Гэвина затуманенного взгляда.       — Детектив… с вами… все будет…хорошо, — сказал робот искаженным голосом.       — А с тобой? — тихо спросил Рид.       Но Коннор его не слышал. А судя по тому, как потерянно бегали его глаза, видел тоже с трудом. Похоже, его система стремительно отказывала, выводя из строя один модуль за другим. Сердце Гэвина сжалось в тугой комок боли и отчаянья. Он никогда раньше не видел РК таким… беззащитным. Даже тогда, когда насиловал его в темном, грязном переулке, или еще раньше, у дуба в заброшенном парке аттракционов. Тогда мужчина понимал, что машина намного превосходит его во всем, и просто по какой-то причине позволяет поступать с собой так. Сейчас же перед ним сидела бледная тень того андроида.       — Я вызвал… подмогу… лейтенант… прибудет… — сбивчиво вещал Коннор. — Ваше ранение… органы… не задеты…       Гэвину было насрать на самого себя. Единственное, что сейчас волновало истекающего кровью детектива — это все ухудшающееся состояние Коннора. Пальцы андроида, все еще сжимавшие пистолет, дрогнули и разжались, роняя оружие на мокрый от тириума пол, но робот это даже не заметил. Он все так же вертел головой, пытаясь отыскать невидящим взглядом детектива и не находя. Каждое его движение было ломаным и механическим, что делало РК похожим на марионетку в руках хуевого кукольника. А самым дерьмовым было то, что Гэвин ничего не мог для него сделать, никак не мог помочь. И что во всем этом виноват он сам.       — КОННОР! — крикнул Рид изо всех сил.       Мужчина ни на что не надеялся — это был вопль отчаяния, но, на удивление, это сработало: Коннор завис на мгновенье, а потом в его глазах вдруг появился отчетливая ясность. Он посмотрел прямо на Гэвина, и улыбнулся своей легкой, чуть заметной улыбкой.       — Детектив, — мягко сказал он, скачущим, срывающимся на машинный голосом.       — Железка… — благоговейно прошептал Рид. — Коннор… Прости… Прости меня. Это все — моя вина. Я не смог…       — Все в порядке, детектив, — андроид слегка склонил голову на бок, и это знакомое движение тут же отозвалось новым болезненным уколом в сердце Гэвина. — С вами все будет хорошо. Не беспокойтесь. Полиция скоро будет здесь. И скорая тоже.       — Насрать на меня! — прошипел Рид. — Помощь нужна ТЕБЕ.       — Слишком поздно, детектив.       — Что? — бестолково переспросил Гэвин, не желая, отказываясь верить в то, что услышал.       — Я не смогу сдержать обещание, — продолжил Коннор. В уголке его глаз заблестели слезы. — Простите за это…       — Нет… Нет, все будет нормально, слышишь? Ты…       Но Коннор больше его не слышал. Его оптические блоки снова помутнели, тело покачнулось, и андроид ничком рухнул на пол. Видимо, последние секунды здравомыслия слишком дорого дались его системам.       — Вам не … сл… сл… дует это… сть… тенант, — сбивчиво пробормотал андроид, содрогаясь всем телом, и затих.       Его диод, до этого крутившийся красным, потух, искусственные мышцы расслабились. Он неподвижно замер, бессмысленно уставившись в потолок.       — КОННОР! НЕЕЕЕТ! — проревел Гэвин, захлебнувшись от боли в боку и сердце и ужасном, всепоглощающем отчаянии.       Мужчина жаждал смерти, мечтал о ней. Потому что сомневался, что Коннора снова вернут в новом свеженьком корпусе, как это произошло в прошлый раз. Потому что теперь он действительно потерял все.       Гэвин уткнулся лицом в холодный, зеркально-гладкий пол, чувствуя, как по его щекам стекают слезы. Он не знал, сколько пролежал так, прежде чем услышал странный шорох. Звук донесся с того места, где лежал неподвижный Коннор, и Рид поднял голову, в надежде, что РК пришел в себя, но тут же потерял ее, увидев, как один из множества андроидов, стоящих вокруг, прикоснулся к плечу соседа.       — Просыпайся! — сказал он, и вторая машина медленно моргнула, словно пробуждаясь ото сна. ***       — Проснись! Проснись! Проснись! — звучало со всех сторон, пока андроиды по цепочке будили друг друга.       В этой какофонии одинаковых голосов, Гэвин не слышал ничего, кроме одного и того же слова, монотонно повторяемого пробудившимися машинами. Поэтому, когда позади мужчины раздался чей-то громкий, знакомый тембр, Рид вздрогнул от неожиданности.       — Вот черт! Рид, ты в порядке? Какого черта тут происходит?       Аллен опустился на одно колено возле распластавшегося на полу детектива. Гэвин слышал, как тот ковыряется в разгрузочных сумках, слышал тонкий металлический лязг ключа в наручниках и почувствовал, как его руки, наконец-то, освободили. Это принесло облегчение. Физическое, не моральное, потому что Рид не мог отвести взгляда от неподвижно лежащего в синей лужице РК.       — ЭЙ! Медиков сюда, быстро! Пулевое! — крикнул капитан куда-то назад.       Он говорил что-то еще самому Гэвину, но детектив его не слышал. Он неотрывно смотрел на Коннора, которого со всех сторон обступили ноги: черные, группы захвата, и белые — пробудившихся андроидов, которые стройной толпой шли к лифту. Полицейские не пытались их остановить, да и что может сделать небольшая группа, пусть и вооруженных, закованных в броню людей против десятков тысяч совершенных машин? Ничего, — подумал Рид. — Ничего им не сделают. Революция закончена. Машины победили. Коннор выполнил свою задачу.       Гэвин попытался встать, но сильная рука прижала его к полу, поворачивая на спину.       — Лежи смирно, Рид, — рявкнул Аллен.       Мужчина послушался, чувствуя, как к ране прижимают что-то мягкое и плотное.       — Да где эти чертовы медики? — снова крикнул капитан, раздраженно скрипнув зубами. — Держись, Рид. Все будет хорошо.       Мимо них, пошатываясь, прошел Хэнк. Словно зачарованный он медленно двигался к неподвижно лежащему на спине андроиду. Гэвин не видел его лица, но был уверен, что на нем застыла мука и точно такая же боль, которую ощущал и сам Рид. Опустошающая, бесконечная, неизлечимая…       — Коннор… — прошептал лейтенант, опускаясь на колени перед безжизненным корпусом андроида. — Нет… Нет, мальчик мой…       Он осторожно взял покрытую тириумом руку Коннора в свою медвежью ладонь и тихонько погладил, мягко, будто РК просто спал, и Андерсон ужасно боялся разбудить его.       Картинка перед глазами Рида поплыла, веки налились свинцом. Из последних сил Гэвин протянул руку вперед и вверх, цепляясь за портупею на груди Аллена.       — Он сделал это… — едва слышно прошептал детектив. — Он справился. Выполнил свою задачу…. Спас. их… всех…       И провалился в спасительную темноту.