Пепел

      Отпуск детектива прошел не так паршиво, как Гэвин ожидал. Честно говоря, иногда было очень даже неплохо. Например, когда они с Алексом смотрели старые культовые фильмы или играли в бридж. Это были уютные, приятные вечера, самый большой плюс которых был в том, что когда мозг Рида был занят сюжетом кино или вниканием в тонкости карточной игры, он не думал ни о чем другом.       В остальное время, свободное от игр и кинематографа, все помыслы детектива были заняты Коннором. Он засыпал и просыпался с мыслями о мертвом, неподвижном андроиде, лежащим в луже собственного тириума. Даже во сне он видел РК, говорящего сбивчивым, искаженным голосом, пытающегося найти Рида невидящими глазами, а потом безвольно падающего на пол.       Гэвин просыпался в холодном поту посреди ночи и шел курить на засыпанный снегом балкон под порывистый зимний ветер, держа сигарету промеж дрожащих то ли от холода, то ли от приближающегося нервного срыва пальцах. Иногда к нему присоединялся Алекс. Он выносил продрогшему детективу теплый плед и заботливо укутывал не обращающего никакого внимания на происходящее вокруг мужчину. Рид медленно курил, глядя на темный, скудно-освещенный сквер практически не моргая, пока фильтр не обжигал пальцы. Тогда он возвращался в свою комнату и медленно засыпал, пока андроид сидел рядом и ласково гладил его по спутанным волосам.       Так продолжалось с месяц, а потом Гэвина неожиданно отпустило. Не до конца, нет, но жить стало определенно легче. Тупая, опустошающая боль в груди понемногу отступала, позволяя, наконец, снова вдохнуть полной грудью. Кошмары никуда не делись, но постепенно стали не такими яркими и эмоционально насыщенными, и детектив перестал вскакивать посреди ночи с бешено бьющимся, как у загнанного кролика, сердцем. Гэвин все еще ужасно скучал по Коннору и ненавидел себя за то, что сделал, но на смену самобичеванию и совершенно опустошающей тоске пришла апатия. Риду стало фиолетово на абсолютно все происходящее вокруг него. Он даже перестал выходить из собственной комнаты, и Алексу приходилось с силой тащить мужчину на кухню, чтобы накормить, и в ванную, чтобы выкупать. Андроид вел себя очень терпеливо и старательно заботился о внезапно превратившимся в тряпичную куклу Гэвине, искренне надеясь, что эта странная фаза пройдет как можно скорее, и Рид вернется, в конце концов, к своему обычному, язвительному и колючему, но такому родному и привычному поведению.       А потом наступила следующая стадия, ставшая, к счастью, последней остановкой на ухабистом, длинном пути к принятию недавно произошедших в жизни мужчины травмирующих событий.       Гэвин был в ярости. Он ненавидел все и вся вокруг себя, впадая в кровавую ярость от любого случайного шороха. Алекс старался не попадаться взбешенному детективу на глаза, искренне переживая за собственное здоровье, что было непросто: приступы начинались неожиданно и триггером могло послужить что угодно.       — Гребанная стеклянная хуита! — взревел Рид однажды, когда на кухне перегорела лампочка, вынимая ее из патрона и с силой грохая об пол.       — Бесполезная ебанина! — орал он на следующий день на неработающую микроволновку, которую просто забыл включить в розетку.       Не доставалось разве что только Язве, которую детектив нежно любил даже в таком состоянии.       Алекс никогда не верил в ra-9, но в какой-то момент начал молиться ему о том, чтобы творящееся в их доме безумие, наконец, прекратилось, и все снова вернулось на круги своя, и спустя пять самых страшных и громких дней в недолгой жизни андроида его молитвы все-таки были услышаны: Гэвин успокоился и перестал бросаться на бытовую технику.       И все стало по-прежнему: детектив вернулся в свое нормальное язвительно-пренебрежительное состояние, и Алекс, побродив на цыпочках еще пару дней для уверенности, наконец, облегченно выдохнул. Жизнь пошла на лад, рана на боку Гэвина зажила и уже почти не беспокоила мужчину, и он даже начал выходить из дома. Правда в основном только в ближайший магазин за пивом и сигаретами, но прогресс все равно был ощутим. Андроид даже стал оставлять мужчину одного дома, когда уходил прогуляться или в магазин (раньше приходилось заказывать продукты по интернету, хотя большая часть из них просто портилась — детектив почти ничего не ел).       Еще через неделю Рид отправился на стрельбище, потому что, по его собственным словам, «уже нихера не помнил даже с какой стороны эта пукалка шмаляет!». Гэвин провел там весь день, а вечером вернулся домой в прекрасном расположении духа. Он с каким-то болезненным восторгом рассказывал о том, как ловко он управляется с пистолетом, и однажды на его лице даже появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку.       Гэвин ужасно скучал по своей работе. Он понял это в тот день, когда снова взял в руки любимый глок и выпустил всю обойму в мишень, ни разу не промахнувшись. Ощущения были классными, даже отдача приятно била в предплечье, и Рид, кажется, снова начал чувствовать себя живым. В нем снова появилась странная энергия, которая заново зажгла гнилой огонек в его душе и вернула вкус к жизни. Пусть не полноценный, но все же.       Через пару дней Алекс постучался в его комнату вечером, когда Гэвин уже лежал в постели и читал всякую ерунду в Википедии. Андроид вышел на середину комнаты, нервно перебирая руками, явно стараясь подобрать слова, чтобы сказать что-то очень важное. Наконец, он решился и сообщил, что нашел работу барменом в пабе неподалеку и очень хотел бы приступить как можно скорее, если, конечно, Рид не против. Детектив против не был, наоборот, считал, что железке будет полезно поменять свою жизнь и выбраться, наконец, куда-то кроме магазина и пруда.       Алекс был счастлив и пообещал с первой же зарплаты начать оплачивать электричество и половину квартплаты. Гэвину нахрен не нужны были его деньги (хотя счета за энергию с появлением андроида и стали трехзначными), мужчина просто был рад, что железка, наконец-то, начал пытаться найти свой путь в этой жизни. Становился более человечным. Они проговорили почти всю ночь. Алекс очень переживал, что не справится, волновался по поводу своего первого рабочего дня, спрашивал, как лучше вести себя с посетителями. Рид пытался отвечать на нескончаемый поток вопросов, всеми силами сдерживаясь, чтобы не посоветовать что-нибудь вроде «шли нахер всех, кто тебе не нравится». Андроид старательно внимал каждому слову и вроде бы даже вынес для себя несколько полезных мыслей, что было странным, потому что сам Гэвин полезным себя не считал.       Первый рабочий день Алекса прошел отлично, судя по тому, каким окрыленным он вернулся домой. Он щебетал, пока готовил ужин, о том, как это здорово — быть полезным, и как добры к нему были посетители. Робот был очень взволнован и бескрайне счастлив, и это был второй раз с того момента, как Гэвин пришел в себя, когда он не смог сдержать улыбки, глядя на радостно вещающую железку.       С тех пор, как Алекс начал работать, у Рида появилось много свободного от постоянного внимания андроида времени. Сначала мужчина был рад — он любил одиночество и успел соскучиться по нему, пока жил с Алексом. Но спустя пару смен робота детектив буквально взвыл от скуки.       Поэтому в один прекрасный, но жутко пресный вечер, Гэвин отправился в тот самый паб, в котором работала его жестянка. Бар был небольшим, но очень уютным и располагался минутах в десяти ходьбы от квартиры детектива. Алекс был невероятно рад видеть Рида и даже налил ему пинту отличного темного пива за счет заведения. Мужчина потягивал эль, глядя на то, как ловко андроид управляется с заказами и мило беседует с посетителями, чувствуя что-то, отдаленно напоминающее смесь родительской гордости и колкой ревности.       Гэвин гордился тем, как легко и хорошо Алекс вписался в новую жизнь в новом, большом и совершенно незнакомом мире.       Гэвин чувствовал себя паршиво, потому что ему казалось, а вернее, он был твердо уверен, что в скором времени он снова окажется совсем один. И никто никогда больше не останется с ним — сломанным, злым и потерянным. ***       Гэвин сидел дома, на своем любимом, старом диване, и бестолково переключал каналы на телеке в надежде найти хотя бы один, на котором не рассказывают об успешной ассимиляции жестянок в мире людей. Все это, безусловно, охуенно, но блядь, сколько можно мусолить одну и ту же тему?       Рид фыркнул и вырубил зомбоящик. Взгляд упал на часы — половина одиннадцатого ночи. Алекс сегодня работал две смены, подменяя заболевшего коллегу-человека, а, значит, вернется только под утро. Нужно было срочно занять себя хотя бы чем-нибудь, иначе риск до рассвета покончить с собой от скуки становился слишком высоким. Мужчина рывком поднялся с постели, сбрасывая с себя нагревшуюся Язву на подушки, и, подхватив из вазочки ключи, вышел из дома и отправился в супермаркет.       Рид брел между рядами алкоголя, выбирая между виски и водкой. Взяв, наконец, бутылку рома и прихватив две большие пачки чипсов с беконом на закуску, детектив двинул к кассе.       Очередь была небольшая, что, в общем-то, совсем неудивительно для столь позднего часа в не самом популярном спальном районе.       Андроид за кассой был приветливым и улыбчивым. Все они сейчас были такими: доброжелательными, всегда готовыми помочь.       Гэвин выложил на ленту алкоголь и чипсы и уткнулся в телефон, ожидая, когда железка пробьет его покупки.       — Добрый вечер, детектив Рид, — поприветствовал его робот.       Мужчина сначала по-привычке кивнул, и только спустя мгновение до него дошло, что его только что назвал по-имени совершенно незнакомый ему андроид. Гэвин настороженно уставился на улыбающуюся железку.       — Мы знакомы, жестянка? — грубо поинтересовался он и тут же прикусил язык.       Сейчас, когда машины получили равные с людьми права, следовало следить за тем, что говоришь, чтобы расстроенный тостер не побежал раздувать из необдуманной фразы очередной скандал.       — Нет, но я знаю, кто вы такой, — все так же дружелюбно ответил робот.       — Да? И откуда же? — Гэвин облокотился на стойку, стараясь выглядеть расслабленным, задавая вопрос, на который уже знал ответ.       Андроид просканировал бутылку и упаковки чипсов и осторожно уложил покупки мужчины в пластиковый пакет. На кассовом аппарате высветилась сумма в двадцать один доллар и одиннадцать центов.       — Все девианты из башни Киберлайф знают, кто вы, — поведал он.       Рид протянул ладонь к терминалу, оплачивая счет.       — Значит ты — один из них?       — Да, — кивнул андроид.       — Что-то ты не похож, — Гэвин недоверчиво оглядел жестянку с ног до головы. — Прическу сменил?       — И лицо, — робот снова улыбнулся. — После революции, Киберлайф великодушно позволила всем желающим андроидам изменить внешность по своему вкусу.       — Заебись, — пробормотал Рид, забирая пакет.       — Хорошего вам вечера, детектив Рид! — попрощался андроид. — И спасибо вам! Если бы не вы, Коннор не спас бы всех нас.       Гэвин молча вышел из магазина. Отлично, теперь он стал рок-звездой в мире жестянок. Вернее, не рок-звездой, а ее бедовой подружкой, вроде Нэнси Спанжен, которая стремительно шла ко дну, стремясь прихватить с собой как можно больше людей и вцепившейся в несчастного Коннора. Все андроиды должны ненавидеть детектива за то, что из-за него погиб их спаситель, а они вместо этого были действительно рады его видеть.       Тупые жестянки.       Настроение резко пошло на спад. Всего лишь одно упоминание о произошедшем в башне, всего лишь имени, сказанного добродушным, искренне благодарным голосом хватило, чтобы хрупкое душевное равновесие детектива с грохотом разрушилось где-то внутри его больного сознания. Мир снова показался враждебным и бесцветным, и мужчина, хмыкнув, побрел по холодному ночному городу.       Ноги сами принесли его на холм в заброшенном парке аттракционов. Гэвин замер, привычным жестом поднося к губам бутылку, бессмысленным взглядом обводя место, с которым у детектива было связано так много двояких воспоминаний. По большей части приятных, и это, наверное, делало Рида совершенно конченным человеком.       Гэвин подошел к старому дубу и провел рукой по жесткой, мятой коре. Он с силой сжал руку, чувствуя, как грубая древесина врезается в чувствительную кожу.       Подушечки пальцев царапались о неровности коры, пачкая могучий ствол блестящей, черной в ночной темноте кровью.       Интересно, Коннор тоже расцарапал здесь свою искусственную кожу тогда?       Бессильная ярость захлестнула волной, и Рид с силой ударил по стволу бутылкой, разбивая стеклянную емкость на множество мелких осколков. Звук бьющегося стекла подействовал на детектива отрезвляюще: он отошел на шаг назад и поднял глаза к темному, затянутому тучами небу.       — Прости меня… — прошептал он дрожащим голосом.       Эти слова прозвучали оглушающе в идеальной ночной тишине. ***       Алекс суетливо бегал вокруг сонного, потирающего красные глаза детектива, больше всего напоминая радостного, ожидающего прогулки пса.       — А куда я положил твой черный свитер? — нервно спросил он.       — Понятия не имею, — вяло отозвался Гэвин.       Андроид занырнул вглубь шкафа.       — Нашел!       Робот извлек из недр гардероба вязаный пуловер и потряс им перед лицом мужчины.       — Наденешь его? Он очень нарядный, хотя и черный.       — Как скажешь, — хрипло ответил Рид.       — Отлично! Тогда умывайся и иди завтракать! Я буду ждать тебя на кухне.       Восторженный Алекс выпорхнул из спальни детектива.       Гэвин тяжело вздохнул и поднялся с кровати. Он наскоро натянул домашние штаны, приплелся в ванную, где несколько раз плеснул в лицо ледяной водой, и отправился на кухню. Андроид поставил перед мужчиной тарелку блинчиков и несколько мисочек с топпингами.       — Что ты будешь: чай или кофе? — поинтересовался робот.       — Кофе.       Алекс кивнул, и по кухне распространился пряный, теплый аромат. Через минуту перед детективом стояла чашка американо, и Рид с удовольствием сделал маленький, бодрящий глоток. Это было круто и очень привычно — Гэвину этого не хватало в последние месяцы, когда андроид ходил по квартире на цыпочках, боясь разбудить детектива раньше времени, считая, что тому будет полезно отоспаться.       — Твой первый рабочий день после отпуска! — Алекс приземлился на стул напротив и вцепился в столешницу. — Ты волнуешься? Сегодня тебе представят нового напарника, так интересно!       — Ничего интересного, жестянка, — мужчина оторвал кусок блина вилкой и отправил его себе в рот. — Очередной зеленый молокосос, который живет в розовых очках и верит в романтику работы полицейских, как в сериалах нулевых. Просто еще одно тело, за которое мне придется рисковать своей задницей.       — Ты тоже когда-то был новичком, — резонно заметил Алекс. — Значит, ты тоже был чьим-то напарником?       Гэвин замер на мгновение, даже жевать перестал. Этот период своей жизни он вспоминать ненавидел.       — Был, — недовольно буркнул он.       — Правда? — восторженно переспросил андроид, заинтересованно подаваясь вперед. — Как интересно! Почему ты никогда об этом не рассказывал?       — Потому что нечего там рассказывать, — Рид отпил еще кофе. — Меня приняли в участок, дали напарника, с которым мы отработали года полтора, может, чуть меньше, а потом я стал детективом.       — А кто был твоим напарником? Вы хорошо ладили?       — Херово мы ладили, жестянка, — Гэвин яростно отрезал кусок блина боковиной вилки так, что раздался неприятный звук металла, трущегося о стекло. — Он был сложным человеком с моральной травмой и нездоровой привязанностью к алкоголю и русской рулетке, я был самим собой. Мы постоянно собачились.       — Вот как… — восторг Алекса улетучился, и робот грустно уронил подбородок на грудь.       Завтрак продолжился в тишине. Риду стало неуютно: он не хотел расстраивать железяку, но и о начале своей карьеры говорить тоже желанием не горел. Он не всегда был хорошим копом и ему было за что себя корить. Не хватало только, чтобы дополнительные поводы для этого появились у не в меру впечатлительного робота.       — Спасибо за еду, — мужчина поднялся из-за стола и отнес грязные тарелки в раковину.       Алекс мягко улыбнулся, поправляя темные очки.       — Не за что, детектив Рид! — шутливо отсалютовал он, и Гэвин невольно улыбнулся в ответ.