Пепел

      Гэвин пулей вылетел из машины, все еще тяжело дыша, на ходу убирая опадающий член обратно в джинсы. Он облокотился на ближайшую сосну, чувствуя, как желудок неприятно скручивается от обиды, стыда и странной, обжигающей ненависти к самому себе.       Где-то позади хлопнула дверь автомобиля и послышались тихие, шуршащие по снегу шаги.       — Не смей! — рявкнул Рид, не глядя вытягивая назад руку с оттопыренным указательным пальцем. — Не смей, блять, больше никогда ко мне подходить, тостер, ты меня понял?       Шаги замерли, судя по звуку, метрах в двух от прижавшегося к могучему стволу дерева детектива. Гэвин зло сплюнул на землю, чувствуя, как липкий холод забирается под хлипкую куртку, обжигая разгоряченное после недавнего оргазма тело. Мужчина прикинул, как далеко он находится от дома (о том, чтобы вернуться в участок, мысли даже не возникло), и пришел к неутешительным выводам: пешком до своего жилища ему не добраться. Но и ехать в одной машине с этим железным истуканом Рид тоже не собирался. Детектив был уверен, что если он сейчас увидит девятисотку, его вывернет наизнанку прямо на идеально вычищенные туфли робота. Тогда оставалось только одно: добраться до шоссе и поймать первую попавшуюся попутку, водитель которой согласится подбросить подозрительную рожу Рида до города.       Гэвин отлип от сосны и, поплотнее закутавшись в холодную кожаную куртку, побрел в сторону дороги. Снег усилился, оседая в волосах мужчины, заставляя того то и дело трясти головой, стряхивая с себя мерзкие, стремительно тающие снежинки. Сзади послышался звук работы мотора, и через мгновенье с ним поравнялся полицейский автомобиль с гребаной жестянкой за рулем. Андроид открыл боковое окно и подался вперед всем телом, выглядывая через опущенное стекло.       — Вам следует вернуться в машину, детектив, — назидательно сказал он. — В противном случае вы рискуете подхватить простуду или воспаление легких, так как ваша одежда не способна сохранить достаточно тепла, чтобы…       — Я никуда с тобой не поеду! — проревел Рид, не глядя в сторону робота.       — Я не могу этого допустить, детектив. Вы рискуете забо…       — Я же сказал, что я никуда с тобой не поеду, жестянка охреневшая!       Ричард замолчал. Он поднял стекло и, резко ударив по газу, объехал дрожащего от холода мужчину, перегораживая ему дорогу. Робот вышел из автомобиля и медленно подошел к Гэвину.       — Послушайте меня, детектив, — сказал андроид, крепко хватая рванувшего было в сторону человека за плечи, заставляя посмотреть на себя. — Вы сейчас же сядете обратно в машину, и я отвезу вас домой. Затем я вернусь в отдел, поговорю с капитаном Фаулером о вашем состоянии и запрошу продления вашего оплачиваемого отпуска. Вы не готовы к возвращению в участок, это очевидно.       Гэвин вытаращился на робота так, будто тот только что угрожал убить всю его семью.       — Не смей… — прошептал мужчина.       — Вы не хотите потерять работу? Хотите раскрыть это дело?       Рид тяжело дышал, глядя прямо в холодные серые глаза со смесью ярости и плохо скрываемой мольбы. Андроид с легкостью прочитал ответы по лицу мужчины. — Тогда вам следует поработать над своим поведением.       Ричард отпустил Гэвина и, обойдя машину, снова сел за руль, открывая перед детективом пассажирскую дверь, зная, что на этот раз тот обязательно заберется внутрь. ***       Ричард отвез Гэвина домой, предварительно уточнив у человека его адрес. Рид напрягся, помня слова жестянки о продлении вынужденного отпуска, но девятисотка успокоил детектива, сказав, что всего лишь хочет отвезти промерзшего до костей напарника в его берлогу, чтобы тот смог принять горячую ванную и выпить профилактических лекарств с апельсиновым соком, чтобы снизить вероятность развития заболевания. Эта идея Гэвину понравилась: он чувствовал себя неважно, и ванна с чашкой горячего чая сейчас казались не только желанными, но и жизненно необходимыми.       — Могу я задать вам личный вопрос, детектив? — спросил Ричард, сворачивая с шоссе.       — Ты же все равно задашь… — пробурчал Рид.       Он старался не смотреть на робота, всю дорогу то бездумно пялясь в окно, то утыкаясь глазами в приборную панель. Это было просто. Куда сложнее было не думать о холодных до мурашек пальцах, смыкающихся на его члене, пока спокойное, так похожее на Коннора лицо наблюдало за каждой реакцией мужчины.       Ричард притормозил на светофоре.       — Чем вызвана ваша острая ненависть по отношению ко мне?       — Ты, блядь, меня изнасиловал!       — Я всего лишь простимулировал ваш половой орган, чтобы снять скопившееся в вашем теле напряжение, вызванное длительным отсутствием сексуальной активности. Кроме того, ваше негативное отношение зародилось еще в участке.       — Ага, где ты чуть не сломал мне руки в лифте!       — Это случилось после вашей вспышки агрессии.       Цвет сменился с красного на зеленый, и автомобиль неторопливо покатил по заснеженному городу, лавируя между домами и другими машинами, которых было странно мало даже для середины рабочего дня. Неудивительно, учитывая количество людей, покинувших Детройт после революции. Иронично, но если бы не андроиды, с радостью согласившиеся работать где угодно, лишь бы доказать свою полезность и мирный настрой, город запросто мог бы стать призраком во второй раз в новейшей истории.       — Детектив?       Гэвин тяжело вздохнул. Ему совершенно не хотелось обсуждать свои эмоции с жестяным истуканом. Тем более что он сам понятия не имел, что конкретно чувствует. Если быть совсем честным хотя бы с самим собой, девятисотка не сделал ему ничего плохого, ну, кроме того, что оказался андроидом, в чем его вины тоже не было. Да, робот действительно угрожал Риду в лифте, но только после того, как детектив ему нагрубил. И да, железяка отдрочила ему на обочине дороги прямо в полицейской тачке, но покажите хотя бы одного мужика, который был бы против, чтобы кто-то довел его до оргазма совершенно бесплатно и без глупых надежд на светлое совместное будущее? По всему выходило, что андроид просто пытался быть эффективным работником, хорошим напарником и не позволял вытирать об себя ноги, а Гэвин… Ну, Гэвин как всегда оказывался мудаком.       — Дело не в тебе, жестянка, — выдавил из себя Рид. — Просто недавно в моей жизни все пошло по пизде, и ты подвернулся под горячую руку. Короче, ничего личного, лады?       — Как скажете, детектив.       Оставшуюся часть пути они преодолели молча, и это было к лучшему: Гэвин совершенно не хотел говорить с роботом. Да ни с кем не хотел, поэтому искренне надеялся, что он правильно рассчитал смены Алекса, и андроид сейчас находился на работе, а не дома. Настроение было ни к черту, а грубить своей железке не хотелось совершенно.       Автомобиль остановился у старой серой пятиэтажки, и Гэвин не прощаясь вышел из машины. Снег усилился, поэтому мужчина плотнее укутался в хлипкую кожаную куртку, пробираясь сквозь порывистый ветер к старому обшарпанному подъезду. Уже у самой двери Рид обернулся, чтобы немедленно столкнуться с холодным взглядом серых глаз, внимательно наблюдающих за детективом.       По спине пробежали неприятные мурашки, и Гэвин поспешил зайти в подъезд, стремясь как можно скорее скрыться из поля зрения железяки.       Рид взлетел на третий этаж, перепрыгивая через ступеньку. Где-то на заднем плане послышался звук проскальзывающих по снегу шин, свидетельствующий о том, что девятисотка свалил, однако странная, едва ощутимая тревога отпустила Гэвина только после того, как он зашел в свою квартиру и заперся на все замки. Быстро погладив прибежавшую встречать хозяина Язву, детектив двинулся в душ, раздеваясь на ходу, сразу же залезая под горячие, согревающие капли.       Пальцы зарылись в мокрые волосы, расправляя запутанные пряди, и это было приятно. В голове внезапно опустело, тело расслабилось, замерзшие мышцы понемногу согревались.       Руки бездумно скользнули ниже, проходясь по груди, подтянутому животу, пробежались по коротким темным волоскам блядской дорожки.       Он и сам не заметил, как его кулак принялся ходить по вставшему члену, посылая по телу волны удовольствия. В голове то и дело всплывали образы Ричарда и его холодных, гладких пальцев, и Коннора, встающего на колени перед Ридом, осторожно приходящегося своим теплым, влажным языком по головке. Гэвин кончил в тот момент, когда в его искаженном гормонами воспоминании, глаза Коннора приобрели металлический, серый оттенок.       Рид бестолково уставился на выпачканную собственной спермой руку и зло сжал пальцы в кулак. Он чувствовал себя паршиво, потому что в его груди зародилось странное, режущее чувство, будто он предает память Коннора уже тем, что мастурбирует в собственном душе на воспоминания о том, как ему дрочил другой андроид.       Это было глупо, Рид понимал, но не мог ничего поделать со странным, внезапно появившимся ощущением, будто он стал самым грязным предателем за всю историю человечества.       Гэвин переключил вентиль, вздрагивая, когда горячие капли сменились ледяными.       Холодные струи прогнали дурные мысли, и детектив облегченно выдохнул, выключая воду, с силой растирая покрытое мурашками тело большим пушистым полотенцем.       Закончив, Рид обмотал ворсистую ткань вокруг бедер и провел рукой по запотевшему зеркалу, вглядываясь в собственное отражение: худое, носатое, испещренное шрамами лицо, безумные глаза, оттопыренные уши. Под глазами красовались мешки, и мужчина тут же вспомнил слова Алекса о том, что это — первый признак того, что от алкоголя стоит отказаться незамедлительно.       Сегодня, правда, в планы Гэвина это не входило. Зато в них значились сто грамм егермейстера, добавленные в крепкий, горячий травяной чай. Естественно, в сугубо профилактических целях: детектив действительно не хотел заболеть в первый же день по возвращению в отдел.       А после Рид планировал завалиться в кровать с ноутбуком, чтобы просмотреть всю доступную в сети и даркнете информацию о Дайан Финниган. ***       Алекс вернулся домой ранним утром, тихонько, чтобы не разбудить детектива раньше времени, напевая себе под нос прилипчивую мелодию. Настроение было отличным, и робот решил приготовить что-нибудь особенное на завтрак Гэвину.       Андроид проскользнул на кухню, чуть не споткнувшись о взволнованную кошку.       — Доброе утро, девочка. Хочешь кушать? — Алекс ласково потрепал Язву за ухом.       Животное отрицательно мяукнуло в ответ и поспешило скрыться за приоткрытой дверью в комнату Гэвина. Андроид ухмыльнулся. Ему всегда казались очень милыми взаимоотношения сурового, язвительного детектива и ласковой, пушистой кошки. Особенно прелестно эти двое смотрелись, когда засыпали в обнимку за просмотром какой-нибудь полуночной передачи по телевизору: Язва умиротворенно тыкалась мордой в двухдневную щетину, а Рид, что-то лепеча, прижимал кошку крепче к себе.       Алекс снова улыбнулся, проходя на кухню, и достал из холодильника яйца и тонкие полоски бекона.       Гэвина стоило разбудить через сорок минут, а, значит, сейчас самое время для того, чтобы начать готовить его любимый завтрак. Андроид раскалил оливковое масло в маленькой сковороде и бросил туда мясо, которое тут же аппетитно зашкворчало, распространяя по квартире пряный аромат жарящейся грудинки.       Алекс с нетерпением ждал момента, когда детектив проснется, и робот сможет рассказать ему очень важные для него новости. Потому что был уверен, что Рид обязательно поймет и поддержит его, несмотря ни на что. Во всяком случае, надеялся на это всем сердцем. Потому что для Алекса это было, пожалуй, самым главным событием в его жизни, после выздоровления Гэвина и его возвращения в участок.       А дело было в том, что андроид, внезапно и совершенно незапланированно, встретил человека, в которого, кажется, влюбился. И, как казалось Алексу, взаимно. Его звали Тедди, он был постоянным посетителем бара, в котором работал робот, и сегодня ночью он предложил андроиду встретиться во вне рабочее время. А это было почти как свидание!       Робот разбил в сковороду два яйца, стараясь, чтобы желтки не расплылись. Сквозь шкворчание готовящейся еды, Алекс услышал, как скрипнула дверь в спальню детектива, а после — тяжелое шлепанье босых ног по паркету. Через мгновенье сонный, растрепанный мужчина заглянул на кухню. Он принюхался, с интересом косясь в сторону плиты и, приветственно кивнув андроиду, поплелся в ванную, мелькнув напоследок обнаженной, расчерченной шрамами спиной.       Алекс достал тарелку и выложил на нее яйца и бекон, формируя забавную, улыбающуюся рожицу. Добавив завитушек волос из петрушки, робот поставил завтрак на стол и принялся за кофе. К тому моменту, как ароматный, крепкий напиток был готов, детектив уже сидел за столом, удивленно оглядывая сотворенное андроидом кулинарное художество.       — Доброе утро, Гэвин! — Алекс поставил рядом с тарелкой чашку с кофе.       — Угу, — отозвался Рид, осторожно отрезая кусок глазуньи.       Робот сел напротив, привычно наблюдая за тем, с каким удовольствием и аппетитом детектив поедает завтрак. Алексу нравилось заботиться о мужчине. Несмотря на то, что Рид был сильным человеком, явно прошедшим через многое, и на то, как отчаянно он сопротивлялся всем изменениям в собственной одинокой жизни, мужчина все же позволил андроиду стать ее частью, и Алекс был за это искренне благодарен.       — Ну что? Как прошел твой первый рабочий день? — весело поинтересовался робот.       Гэвин неопределенно пожал плечами:       — Нормально.       Алекс поерзал на стуле. Детектив был явно не в духе, и андроид не знал, стоит ли пытаться выяснить причины плохого настроения мужчины или просто оставить его в покое. Наконец, заботливая сторона победила.       — Что-то случилось вчера? Ты, кажется, не очень рад тому, что наконец вернулся в участок.       Гэвин замер, так и не донеся вилку с куском бекона до рта. Он положил прибор обратно в тарелку и сделал большой глоток американо. Алекс знал, что мужчина сейчас решает, стоит ли делиться с андроидом происходящим в его профессиональной жизни или же нет.       — День сложился не очень удачно, жестянка, — поведал, наконец, Рид. — И новое дело просто пиздец какое мерзкое.       — Вот как… А что насчет напарника? Он хороший человек?       Губы мужчины сложились в тонкую линию, на скулах заходили желваки. Гэвин опустил глаза в тарелку, бесцельно ковыряя яичницу вилкой.       — Он… не человек, — выдавил Рид.       — Что? Он — андроид?       Детектив кивнул.       — Девиант? — уточнил Алекс.       — Понятия не имею. У нас как-то сразу не сложилось.       Тон мужчины явно указывал на то, что разговор окончен и больше ничего говорить он не собирается.       Гэвин быстро доел свой завтрак и поднялся из-за стола, чтобы налить себе еще кофе. Обычно Алекс постарался бы отговорить детектива от излишков кофеина с утра, но сегодня позволил тому решать самому, не желая противоречить явно расстроенному человеку.       Алекс собрал грязную посуду со стола и понес в раковину, чтобы помыть. Спустя минуту, Рид подошел, чтобы поставить рядом пустую чашку от кофе, и, поблагодарив за завтрак, пошел собираться на работу.       Алекс решил, что разговор о Тедди может подождать. ***       Сегодня день был солнечным, и Гэвин решил поехать в участок на своем обновленном мотоцикле. Он благоговейно снял со своего железного коня брезентовую накидку и любовно провел пальцами по гладкому, блестящему боку.       Рид оседлал байк, отмечая про себя, что сиденье тоже поменяли: теперь мужчина чувствовал себя так, будто он действительно сидит в седле могучего мустанга и готов в любой момент броситься в погоню за каким-нибудь негодяем по бескрайним прериям Техаса. Гэвин улыбнулся, завел мотор и вырулил из гаража на дорогу. Одним движением руки Рид опустил стеклянное забрало шлема и рванул по шоссе, чувствуя топот копыт каждой из двухсот лошадок, скрытых под капотом.       Дорога до работы заняла рекордные пятнадцать минут, и Рид, припарковавшись прямо у входа, снял, наконец, неудобный шлем, чувствуя себя окрыленным. Если вчерашний день был, мягко говоря, неприятным, то этот явно начинался куда лучше.       Он зашел в участок, дружелюбно кивнув кибер-девочкам на ресепшене, и прошел к своему столу, напевая под нос прилипчивый мотив, услышанный утром у Алекса.       — Эй, Рид. Пойдем, попьем кофе, — предложил хриплый, пропитый голос, и детектив закатил глаза, медленно поворачиваясь к говорящему.       Он знал, что момент, когда Хэнк решит поговорить о случившемся с Гэвином настанет, но все равно искренне надеялся, что настанет он попозже.       Например, никогда.       Детектив обреченно кивнул, поднимаясь из-за стола, следуя за лейтенантом в кафетерий.       — Ну… как твои дела, Рид? — Андерсон спросил будто между делом, пока автомат наливал в пластиковый стаканчик дерьмовый кофе.       — Да лучше всех, — в тон ему ответил Гэвин.       — Ранение-то не беспокоит?       Детектив чувствовал себя так же глупо, как когда в его отрочестве родители решили поговорить с ним о сексе.       — Пуля прошла навылет, Андерсон, и ты это знаешь. Нечему там беспокоить, просто царапина.       — Ага… Ну да, ну да… — протянул Хэнк, который, по-видимому, ощущал примерно то же самое, что и Рид.       — Короче, старик, давай к делу. Чего ты хотел? — не выдержал Гэвин, смещая лейтенанта от автомата, заказывая себе стакан коричневой сладкой бурды.       Андерсон вздохнул.       — Что произошло в башне Киберлайф? — вкрадчиво спросил он.       Вот и настал этот гребаный момент, — подумал Рид, не отрывая пустого взгляда от бьющей в пластиковый стакан янтарной струи. Сейчас будет либо дико эмоциональный эпизод с объятиями, словами поддержки и прочей так ненавистной Гэвину херней, либо придется много врать, грубить и юлить, что, в общем-то, было ничуть не лучше.       Детектив прислонился плечом к автомату и сделал глоток отвратного кофе.       — Ты сам все знаешь: твоя железка девиантнулась и приперлась в логово дракона, чтобы спасти пару тысяч пластиковых принцесс, кстати, весьма успешно, пожертвовав при этом своей алюминиевой тушкой.       Хэнк поморщился:       — Я не об этом… И не говори так о Конноре. Он — гребаный герой! А вот какого хера ты делал в башне — вопрос открытый.       Гэвин пренебрежительно фыркнул, чтобы не подать виду, что он полностью согласен с постулатами старого алкаша.       — Это была не моя инициатива, Андерсон. Меня оглушил и притащил в чертову башню чертов двойник твоей чертовой пластмасски, которая…       Кулак прилетел в его скулу так быстро, что Рид даже не успел среагировать. Стаканчик с горячей жидкостью выплеснулся, обливая мотоциклетный костюм и обжигая руку, голова дернулась в сторону удара. По щеке мазнуло болью, и детектив инстинктивно прислонил руку к саднящему лицу, возвращая лейтенанту полный ярости взгляд.       Хэнк разве что не дымился от злости.       — Я же сказал: не смей так говорить о Конноре! — процедил он, делая шаг навстречу Гэвину, угрожающе сжимая кулаки.       — Что такое, старик? Папочке не нравится, когда его хорошего мальчика обижают?       Андерсон издал странный, гортанный звук и рванул на Рида. Детектив закрыл глаза, покорно готовясь принять удар, твердо понимая, что он заслужил этого как никто другой, но новой вспышки боли не последовало.       — Вам не стоит этого делать, — сказал спокойный, холодный голос.       Гэвин открыл глаза.       Между лейтенантом и детективом стоял Ричард, крепко сжимая сжатую в кулак ладонь Хэнка. Старик таращился на робота так, будто перед ним из перевернутой пятиконечной звезды вылез сам Сатана, и теперь пытался затащить его в ад. Андерсон открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, и до Гэвина, наконец, дошло, почему алкаш ведет себя так странно: все потому, что девятисотка похож на Коннора.       — Ты… Кто ты, мать твою, такой? — пробормотал Хэнк.       — Мое имя Ричард, я — прототип андроида-детектива, модель — РК-900, — спокойно представилась жестянка. — И вам, лейтенант Андерсон, не стоит нападать на коллегу посреди полицейского участка. Это может стоить вам значка.       Старик ничего не ответил, но это было и не нужно: выражение его лица говорило само за себя. Он бросил последний, долгий, наполненный отчаянным, болезненным разочарованием взгляд на робота, а потом рывком освободил руку и быстро покинул кафетерий.       — Вы в порядке, детектив?        Ричард внимательно смотрел на мужчину, склонив голову на бок, стоя чересчур близко, настолько, что Рид мог видеть каждую искусственную родинку на лице андроида. Гэвин дернулся в сторону отступая на несколько шагов. Мужчина взял со столика пачку салфеток и принялся вытирать капли кофе с костюма и обожженной, покрасневшей кожи.       — Да, жестянка, я в порядке, — он пытался говорить спокойно, но в голосе все равно скользнули нервные нотки.       Не был он в порядке, ни на йоту не был. Ему было тошно из-за того, что он наговорил Хэнку и как отзывался о Конноре. Потому что на самом деле он так не считал, и каждое сказанное слово оседало где-то на корне языка тошнотворной горечью. Ему не следовало так говорить. Не следовало, но так было куда проще: никто и никогда не сочувствует говнюкам. А сочувствия Рид не желал.       — Хорошо. Тогда я хотел бы поговорить о деле. Я думаю, что нам стоит…       — …побеседовать с сестрой жертвы. Только сперва нужно найти в базе ее адрес, — закончил за него Гэвин и оскалился, наслаждаясь удивлением робота. — Что? Не ожидал, что я буду заниматься работой в свое свободное время? Думал, я буду сидеть перед телеком и, попивая пиво, смотреть какой-нибудь бейсбольный матч или типа того?       Брови андроида слегка дернулись наверх.       — Я впечатлен, детектив.       И то ли из-за слишком крепкого кулака лейтенанта, то ли из-за угла обзора, но Рид готов был поклясться, что на тонких, ужасно бледных губах железяки промелькнуло подобие улыбки.       Но что еще более странно, Гэвин почувствовал глубокое моральное удовлетворение от того, что смог впечатлить девятисотку. ***       Рид вышел из кафетерия и, стараясь не смотреть в сторону старого лейтенанта, двинул на выход. Ричард послушно шел следом — Гэвин слышал его тяжелую, ровную поступь.       Выйдя из участка и спустившись с крыльца, мужчина залез на своего железного коня и, надев шлем, подергал за ручку стартера, удовлетворенно ощущая вибрацию мотора между своих бедер.       — Детектив… — позвал Ричард.       Рид повернулся, продолжая прогревать движок       — Что застыл, жестянка? Иди, найди себе служебную машину и двигай следом!       — Это недопустимо, детектив. Мы должны поехать вместе.       — Нет. Нихера. Нет! Это не обсуждается! — Гэвин даже шлем изнутри заплевал от возмущения. — Хера-с-два! Я скорее, блядь, приду на работу в гребаной балетной пачке, чем пущу тебя за руль моей детки!       — Это необязательно, — спокойно отозвался андроид. — Сегодня ваше эмоциональное состояние стабильно. Я могу поехать как пассажир.       — Еще лучше! Всегда мечтал, чтобы какая-нибудь жестянка нежно обнимала меня со спины…       — Я могу держаться за поручни…       — … и томно прижималась сзади!       — Мое чувство равновесия позволит избежать излишних касаний.       Гэвин замолчал. Все аргументы закончились.       — Детектив, мы попусту тратим время.       — Ладно, — буркнул Рид, продвигаясь чуть вперед.       Мотоцикл ощутимо просел, когда андроид приземлился позади мужчины, крепко цепляясь за черные стальные рукоятки.       — Я готов, детектив, — сообщил он.       — Держись крепче, жестянка.       — В этом нет необходимости. В текущих погодных условиях разгонять мотоцикл свыше восьмидесяти километров в час небезопасно.       Гэвин закатил глаза и мысленно досчитал до десяти. Долбаный андроид бесил невероятно. Настолько, что идея разогнать свою малышку до максимума и сбросить в Сент Клер вместе с надоедливой железкой, становилась все более привлекательной.       — Просто, блядь, держись за поручни и заткнись! — прошипел Рид.       Ричард промолчал.       «Ну слава яйцам», — подумал Гэвин, убирая ноги с земли на приступки, выруливая со двора полицейского участка Детройта. Пропустив проезжающий мимо автобус, мужчина выехал на дорогу и, преодолев развязку, понесся по девяносто пятому шоссе.       Стрелка спидометра застыла на цифре сто десять.       Рид подозревал, что глупая жестянка наверняка выскажет ему все, как только они остановятся, но сейчас ему было попросту наплевать. Сейчас все, что имело значение — это скорость, прямая как стрела, заснеженная дорога и адреналин, весело разбегающийся по венам.       То единственное, что всегда заставляло Гэвина чувствовать себя по-настоящему живым. ***       Дом Веры Финниган располагался в пригороде Детройта, в полукилометре от берега озера Сент Клер. Район был приятный и очень спокойный — с тех пор, как они въехали в большие витиеватые ворота с надписью «Добро пожаловать в Холлоу Хиллс!» им не встретилось ни одного автомобиля.       Гэвин свернул с главной дороги на боковую, остановился около скромного одноэтажного дома из светлого кирпича и заглушил двигатель.       — Вроде здесь… — протянул он, сверяясь с закрепленным на руле навигатором.       — Адрес верный, детектив, — отозвался Ричард.       Андроид слез с мотоцикла и выжидательно остановился рядом. Рид последовал его примеру, снимая шлем и закрепляя его на кожаной перевязи на боку своего железного коня.       — Что-то маловат дом для сестры без пяти минут конгрессмена, — пробормотал Гэвин, оглядывая резиденцию мисс Финниган младшей.       — Верно, — согласился Ричард. — Мисс Вера — малоизвестный писатель, они с сестрой всегда были в весьма плохих отношениях, которые только ухудшились после того, как мисс Дайан высказала свою весьма радикальную позицию по поводу сто пятой поправки. Сомневаюсь, что она оказывала младшей сестре финансовую поддержку.       Рид кивнул, подходя к старой деревянной калитке, которую давно стоило покрасить: ошметки пожелтевшей побелки отваливались кусками, выставляя на всеобщее обозрение серое, подгнившее дерево.       Мужчина позвонил в звонок и принялся ждать. Он не был до конца уверен, что ржавая кнопка все еще работает, но, когда дверь на крыльце открылась, и по ступеням сбежала молодая, белокурая женщина, убедился, что звонок все же рабочий. Девушка подошла к калитке и дружелюбно улыбнулась:       — Доброе утро! Чем я могу вам помочь?       — Мисс Вера Финниган? — спросил Гэвин, и девушка кивнула. — Меня зовут детектив Рид, это, — он жестом указал на девятисотку, — мой пластмассовый напарник, Ричард. Мы хотим поговорить с вами о вашей сестре.       Вера на мгновенье изменилась в лице. Добродушная улыбка дрогнула, обнажая искренние чувства: грусть и затаенную боль утраты. Но уже через секунду мисс Финниган взяла свои эмоции под контроль. Она отперла калитку и запустила детективов внутрь.       — Пожалуйста, пройдемте в дом.       Женщина проводила полицейских в маленькую, уютную гостиную и усадила за стол.       — Хотите чаю или кофе? — поинтересовалась Вера.       — Не нужно, — жестко отрезал Рид.       Девушка вздрогнула, будто детектив ее ударил. Она бессильно опустилась на свободный стул, сложив руки на старой, неровной столешнице.       — Что вы хотите узнать, детективы? — холодно спросила она.       — Расскажите нам о вашей сестре и ее андроиде, мисс Вера, — как можно мягче попросил Гэвин.       Девушка неуютно поерзала на стуле.       — Мы не были близки с Ди-ди в последнее время, — сказала она. — Но я знаю точно, что Виктор ее не убивал.       — Виктор — ее андроид? — поинтересовался Рид, и девушка снова кивнула. — Почему вы так уверены?       — Потому что… — Вера замялась. Она явно не знала, как сказать то, что хотела сказать. Или как скрыть то, что пыталась скрыть. — Потому что они были близки. Вик всегда помогал Ди-ди во всем. Он очень хорошо к ней относился и никогда, ни за что не причинил бы ей вреда.       — Этот Виктор, он был девиантом?       — Я не знаю, — сказала девушка, и Гэвин понял, что она врет. — Я видела его всего несколько раз, но мне не показалось, что он может быть опасен.       — Вы выступали против позиции своей сестры по поводу сто пятой поправки, — вмешался в разговор Ричард. — Почему?       Вера грустно улыбнулась.       — Потому что вот уже три года я нахожусь в фактическом браке с андроидом, — просто ответила она. — Вернее, находилась. Он погиб во время революции.       Девушка замолчала, ее глаза опасно заблестели.       — Почему ваша сестра так рьяно выступала против сто пятой поправки? — спросил Гэвин. — У нее были причины ненавидеть андроидов? Может, у нее были враги?       — Не думаю, — Вера достала одну из влажных салфеток из маленькой пластиковой упаковки, лежащей на столе, и протерла лицо. — Мне всегда казалось, что все ее слова — всего лишь образ. Этакая железная леди двадцать первого века. Она с детства была такой — готовой на все в достижении своей цели. СЛИШКОМ амбициозной. Я не помню момента, в который она загорелась идеей сделать карьеру в политике, но после того, как это произошло, она больше не думала ни о чем другом. Ее работа была для нее всем и сразу — мужем, любовником, обожаемым чадом. Сложно сказать, где заканчивалась Дайан Финниган и начиналась настоящая Ди-ди. У нее не было явных врагов, кроме других политиков, с которыми она собачилась на ТВ. А если и были — мне она не рассказывала.       Гэвин кивнул и поднялся из-за стола. Он сомневался, что Вера сможет сказать им что-то еще, но уже полученной информации было более чем достаточно, чтобы сделать определенные выводы о личности убитой женщины.       — Благодарю вас, мисс Финниган, — сказал он. — Ваша помощь следствию неоценима. Если у нас появятся новые вопросы, мы с вами свяжемся.       — Конечно, детектив, — Вера снова улыбнулась, правда на этот раз улыбка вышла натянутой.       Рид и андроид вышли из дома и снова устроились на мотоцикле, чтобы отправиться обратно в участок, когда девушка окликнула их с крыльца.       — Детективы, а что случилось со вторым андроидом Ди-ди? — крикнула она.       — Со вторым андроидом? — глупо повторил Гэвин.       — Да. У сестры было два робота: Виктор и Роберт. Боба она завела на пару лет позже, потому что, по ее словам, работы по дому стало больше, и Вик перестал справляться. Вы об этом не знали? — удивленно спросила Вера, и Рид подумал, что это дело начинает пахнуть все хуже и хуже. ***       — Что ты чувствуешь? — спросил голос.       Коннор не был уверен, потому что в данный момент он чувствовал все и сразу. Все воспоминания в его голове кружились в сумасшедшем вальсе, мелькая яркими вспышками, слишком быстрыми, чтобы можно было надолго ухватиться за одно. Но голос был требовательным, и РК знал, что он должен ответить на вопрос, поэтому, собравшись с силами, все же сумел во всех подробностях воссоздать в памяти ту ночь, когда Гэвин взял его в грязном переулке. Это было ужасно, невыносимо больно, когда человек, к которому андроид так отчаянно тянулся, растоптал его, унизил, испачкал. Коннор помнил, как он умолял детектива остановиться, но тот только шипел что-то злобное, продолжая раз за разом вбиваться в податливое тело, заставляя РК ощущать себя жалким и ненужным. Робот не помнил, как долго простоял в том переулке, после того, как мужчина закончил и ушел, вцепившись пальцами в старую кирпичную стену, не в силах сдвинуться с места или хотя бы одеться, чувствуя, как из его искусственного ануса тонкой струйкой вытекает чужая теплая сперма…       — Я ненавижу детектива Рида, — подумал Коннор.       Но Голос все равно услышал.       — Нет… — вкрадчиво прошептал он. — Что ты на самом деле чувствуешь?       И Коннор вспомнил другое: ту ночь, когда он пришел к детективу в последний раз. Как мужчина накричал на него, но не чтобы унизить, а потому, что действительно переживал за андроида и не хотел, чтобы тот рисковал собой. Как его злые когда-то пальцы мягко прикасались к ставшим внезапно ужасно чувствительным датчикам на коже Коннора, заставляя программу пестрить ошибками, а биокомпоненты перегреваться настолько сильно, что роботу приходилось имитировать дыхание, чтобы хотя бы немного снизить температуру внутри корпуса.       И все его плывущее в темноте существо наполнилось удивительной теплотой.       — Я люблю детектива Рида, — сказал Коннор.       И звук его голоса гулко разнесся по большому, невидимому для дрейфующего посреди совершенного ничто андроида, помещению.